24. Ну-ну
Мы вошли в тренировочный зал почти одновременно. Свет здесь был приглушён, но каким-то странным образом казался более ярким именно сегодня — словно всё вокруг призывало нас не просто тренироваться, а ощущать каждое движение, каждую каплю пота, каждое дыхание.
В воздухе пахло резиной, потом, холодным бетоном и тихой опасностью — тем самым ощущением, что здесь мы можем быть кем угодно, только не собой.
Том первым заговорил, усмехаясь и оглядывая меня:
— Сегодня я буду особенно снисходителен. Постараюсь не разбить тебе лицо.
Я в ответ только подняла бровь и с улыбкой подтвердила:
— Звучит угрожающе. Но попробуй. У меня есть пару новых приемов.
Мы начали разминаться, по очереди нанося лёгкие удары в воздух. Его движения были плавными, уверенными, но в них чувствовалась доля шутливой провокации. Он иногда касался меня ладонью, будто дразня, а я отвечала лёгким тычком в бок, стараясь не дать себя задеть.
Постепенно мы переходили к более серьёзной работе — удары стали быстрее, движения резче, дыхание учащалось. Каждый из нас чувствовал границу, которую не стоило переступать, но с каждым разом она сдвигалась всё ближе.
— Ты что, специально медлишь? — с улыбкой спросила я, отражая очередной его удар.
— Просто не хочу, чтобы ты осталась без лица, — усмехнулся он, отступая.
— Ага, — сказала я и рванула вперёд, атакуя.
В этот момент он неожиданно схватил меня за руку и резко дернул на себя. Я не успела среагировать и потеряла равновесие. В следующее мгновение он уже оказался над мной, и я почувствовала холодный матрас под собой.
Мы лежали так, почти без движения, слыша только собственное дыхание. Его глаза были рядом с моими, смотрели в меня с такой интенсивностью, что казалось, будто он видит что-то глубоко спрятанное.
— Знаешь, — тихо сказал Том, — я давно ждал этого момента.
Не дожидаясь ответа, он наклонился и коснулся губ моих своими. Сначала поцелуй был осторожным, будто он проверял, как я отреагирую, но постепенно становился глубже, сильнее, насыщеннее. Его руки скользили по моему телу, обхватывали талию и бедра, вплетались в волосы.
Я не отстранялась. Наоборот, почувствовала, как все барьеры внутри меня рушатся. Было странно — раньше я боялась дать волю таким чувствам, но теперь они захватили меня полностью.
Поцелуй стал чередой нежных прикосновений, которые разгоняли кровь и зажигали внутренний огонь. Его взгляд, наполненный страстью и чем-то невыразимым, заставлял меня забыть обо всём, кроме этого момента.
В какой-то момент я почувствовала, что мы оба теряемся во времени. Был только он, я и этот матрас, на котором мы лежали, растворяясь друг в друге.
Том оторвался, тяжело дыша, и посмотрел на меня с едва заметной улыбкой.
— Ты в порядке? — прошептал он, всё ещё держа мою руку.
Я улыбнулась, чуть приподнявшись на локте.
— Да. Больше, чем когда-либо.
Он снова улыбнулся, и я почувствовала, что между нами теперь что-то новое — не просто игра, не просто напряжённость, а настоящее чувство, которое наконец перестало прятаться.
Мы смотрели друг на друга.
Рука Тома начала спускаться ниже, к моим штанам. Я не остановила его.
Дыхание сбилось, будто что-то внутри резко оборвалось и теперь падало в груди — медленно, неумолимо.
Он не торопился. Пальцы коснулись обнажённой кожи под поясом, и я вздрогнула — не от страха, а от волны, пронёсшейся по спине.
Том изучал моё лицо. Он всё ещё ждал, всё ещё давал мне выбор.
Но я уже сделала его.
Не вслух.
Просто не отвернулась. Не ушла.
Его губы коснулись моей щеки, потом медленно прошлись ниже — по шее, к ключице.
Один поцелуй — мягкий, горячий.
Второй — дольше. С нажимом.
Третий — точно туда, где пульс бился так громко, что, казалось, он мог его услышать.
Я провела руками по его спине, чувствуя напряжение в каждом мускуле. Он держал себя в узде, но был на грани.
Он снова поднял взгляд, и глаза у него были потемневшие, сосредоточенные.
— Если я пойду дальше… — прошептал он, едва касаясь губами мочки уха, — дороги назад не будет.
Я кивнула. Молча. Даже не потому, что не могла говорить — просто не хотела. Слова сейчас были лишними.
Он мягко потянул ткань вниз, медленно, не спеша.
Никакой спешки. Только этот момент.
Я чувствовала, как мир сужается до его прикосновений, до звуков дыхания, до тепла его тела.
Он снял с себя штаны и отодвинул мои колени в разные стороны. Я резко вздохнула, пыталась не издавать звуков, но из губ все равно выходили маленькие стоны. Я зжимала матрас подо мной. Том держал меня крепко, а я держалась за его шею и прижимала его к себе, он поднял голову и по его лбу стекали капли пота, я взяла его лицо руками и потянула к своим губам.
Через время мы уже вышли из зала. Я старалась идти ровно, не показывать, что колени будто ватные, что голова до сих пор не отошла от всего, что только что произошло.
Том шёл рядом, с привычным спокойствием на лице, будто мы просто сделали разминку и теперь идём пить воду.
Но я чувствовала, как его рука чуть-чуть коснулась моей спины, когда мы вошли в коридор. Легко. Почти незаметно. Но достаточно, чтобы по коже пробежали мурашки.
На кухне сидел Билл. В одних спортивках, с кружкой в руке и с подозрительным выражением лица. Он поднял глаза и как-то… слишком внимательно посмотрел сначала на меня, потом на Тома.
— Вы долго, — заметил он. — Я уж думал, вы там друг друга прикончили.
— Почти, — буркнула я, проходя мимо.
Билл прищурился и откинулся назад на стуле.
— Ага… Значит, тренировка была... интенсивной?
Я хотела бросить в него подушку, сковородку или хотя бы полотенце. Но просто проигнорировала и открыла холодильник.
— Мы просто тренировались, — ответил Том спокойно, подходя к мойке.
— Угу, — протянул Билл. — Тогда почему вы оба выглядите так, будто вернулись с романтической битвы насмерть?
Я подавилась водой.
Том напряг челюсть. И всё равно ничего не сказал.
— Ну-ну, — добавил Билл, вставая. — Я просто спросил. Мне-то что...
Но когда он вышел, его ухмылка ещё долго висела в воздухе.
***