III
Джим шел на урок, чувствуя, как у него разрывается грудь. Перед доской объявлений стояли Лоусон, Гарсия и Винни Кори. Когда он приблизился, все трое повернулись, рот Винни растянулся в ухмылочке, но глаза были ледяными.
- Если не ошибаюсь, мистер Норман? Привет, Норм!
Лоусон и Гарсия прыснули.
- Меня зовут мистер Норман, - сказал Джим, не замечая протянутой руки. - Запомнишь?
- Запомню. Как ваш брат?
Джим так и застыл. Он испугался, что не совладает с мочевым пузырем; в каком-то потаенном уголке мозга голос-призрак весело воскликнул: "Гляди, Винни, обмочился!"
- Что вы знаете о моем брате? - хрипло спросил он.
- Ничего, - ответил Винни. - Ничего особенного.
Все трое улыбнулись обезличенными улыбками. Прозвенел звонок, и они вразвалочку двинулись в класс.
Вечером, в десять часов, он зашел в аптеку-закусочную, чтобы позвонить из автомата.
- Оператор, соедините меня, пожалуйста, с полицейским участком в Стратфорде, Коннектикут. Нет, номера я не знаю.
Щелчки в трубке. Выясняют.
Полицейского звали Нелл. Уже тогда он был седоватый, на вид лет сорока пяти. Впрочем, детский взгляд часто бывает ошибочным. Они с братом росли без отца, о чем каким-то образом узнал этот человек...
Зовите меня, мальчики, мистером Неллом.
В кафетерии братья съедали свои школьные завтраки, сложенные в пакеты. Мама давала каждому по никелевой монетке - на молоко; дело было еще до того, как в школах ввели бесплатную раздачу молока. Иногда в кафетерий заглядывал мистер Нелл, поскрипывая кожаным ремнем, из которого вываливалось брюшко, с револьвером 38-го калибра сбоку, и покупал им с братом по пирожку с секретом.
Где вы были, мистер Нелл, когда они убивали моего брата?
Наконец его соединили. Трубку сняли после первого звонка.
- Стратфордская полиция.
- Здравствуйте. Говорит Джеймс Норман. Я звоню из другого города. - Он сказал, из какого. - Вы не могли бы связать меня с каким-нибудь офицером, который служил у вас году в пятьдесят седьмом?
- Минуточку, мистер Норман.
Небольшая пауза, и новый голос в трубке:
- Говорит сержант Мортон Ливингстон. Кто вас интересует, мистер Норман?
- В детстве мы звали его мистер Нелл, - сказал Джим. Вам это что-нибудь...
- Еще бы! Дон Нелл на пенсии. Ему сейчас должно быть семьдесят три или семьдесят четыре.
- Он по-прежнему живет в Стратфорде?
- Да, на Барнем-авеню. Вам нужен адрес?
- И телефон, если можно.
- 0'кей. Вы хорошо знали Дона?
- Он покупал нам с братом пирожки в "Стратфордском кафетерии".
- Вспомнили! Кафетерия уже лет десять как не существует. Обождите немного. - После короткой паузы он продиктовал ему адрес и телефон. Джим записал, поблагодарил, повесил трубку.
Он снова набрал 0, дал оператору номер телефона и стал ждать. Когда на том конце провода раздались гудки, он почувствовал горячий прилив крови и подался вперед, стараясь не глядеть на кран с питьевой водой - в двух шагах от него читала журнал пухлявая девочка.
Донесшийся из трубки мужской голос был звучен и отнюдь не стар: "Алло?" Одно это слово разворошило целый пласт воспоминаний и ощущений, таких же сильных, как и павловский условный рефлекс на какую-нибудь забытую мелодию.
- Мистер Нелл? Доналд Нелл?
- Да.
- Говорит Джеймс Норман. Вы случайно меня не помните?
- Как же, - тотчас отозвался голос. - Пирожки с секретом. Твоего брата убили... ножом. Жалко. Милый был мальчик.
Джим ткнулся лбом в стекло кабины. Напряжение вдруг ушло, и он почувствовал себя этакой тряпичной куклой. Он с трудом удержался, чтобы не выложить собеседнику все как есть.
- Тех, кто его убил, так и не поймали, мистер Нелл.
- Я знаю. У нас были ребята на примете. Если не ошибаюсь, мы даже устроили опознание.
- Имена при этом не назывались?
- Нет. На очной ставке к подозреваемым обращаются по номерам. А почему вас сейчас это интересует, мистер Норман?
- С вашего разрешения, я назову несколько имен. Вдруг какое-нибудь из них покажется вам знакомым.
- Сынок, прошло столько...
- А вдруг? - Джиму начинало отказывать самообладание. Роберт Лоусон, Дэвид Гарсиа, Винсент Кори. Может быть, вы...
- Кори, - изменившимся голосом сказал мистер Нелл. - Да, помню. Винни по кличке Сенатор. Верно, он проходил у нас по этому делу. Мать доказала его алиби. Имя Роберта Лоусона мне ничего не говорит. Слишком распространенное сочетание. А вот Гарсиа... что-то знакомое. Но что? Ч-черт. Старость не радость. - В его голосе звучала досада.
- Мистер Нелл, а можно отыскать какие-нибудь следы этих ребят?
- В любом случае сейчас это уже не ребята.
- Вы уверены?
- А что, Джимми, кто-то из них снова появился на твоем горизонте?
- Не знаю, как ответить. В последнее время происходят странные вещи, связанные с убийством брата.
- Что именно?
- Я не могу вам этого сказать, мистер Нелл. Вы решите, что я сошел с ума.
Реакция была быстрая, цепкая, жадная:
- А это не так?
Джим помолчал и ответил коротко:
- Нет.
- Ну хорошо, я проверю их досье в полицейском архиве. Как с тобой связаться?
Джим дал свой домашний телефон.
- Вы меня наверняка застанете вечером во вторник.
Вообще-то он вечером всегда был дома, но по вторникам Салли уходила в гончарную студию.
- Чем ты занимаешься, Джимми?
- Преподаю в школе.
- Ясно. Тебе придется, вероятно, подождать пару дней. Я ведь уже на пенсии.
- По голосу не скажешь.
- Ты бы на меня посмотрел! - раздался смешок в трубке, ты по-прежнему любишь пирожки с секретом, Джимми?
- Спрашиваете. - Это была ложь. Он терпеть не мог всяких пирожков.
- Приятно слышать. Ну что ж, если вопросов больше нет, я тебе...
- Еще один. В Стратфорде есть Милфордская средняя школа?
- Не знаю такой.
- Но я своими глазами...
- С таким названием у нас есть только кладбище - туда ведет Эш Хайте Роуд, и, насколько мне известно, из стен этой школы еще никто не выходил, - смех у мистера Нелла был сухой и напоминал громыхание костей в гробу.
- Спасибо вам, - сказал Джим. - Всего доброго.
Мистер Нелл положил трубку. Оператор попросил Джима опустить шестьдесят центов, что он и сделал автоматически. Затем он повернулся... и увидел обезображенное, расплющенное о стекло лицо, увидел неестественно белый плоский нос и такие же белые суставы пальцев, заключавших это лицо в подобие рамки.
Это ему улыбался Винни, прижавшись к кабине телефона-автомата.
Джим закричал.
Урок. Класс писал сочинение. Все потели над своими листками, натужно выдавливая из себя какие-то слова. Все, кроме троих. Роберта Лоусона, сидевшего на месте сбитого машиной Билли Стирнса, Дэвида Гарсиа, занявшего место выброшенной из окна Кэти Славин, и Винни Кори, восседавшего за партой ударившегося в бега Чипа Освея. Не обращая внимания на лежащие перед ними чистые листки, все трое откровенно разглядывали учителя.
Перед самым звонком Джим тихо сказал:
- Вы не задержитесь на минуту после урока, мистер Кори?
- Как скажешь. Норм.
Лоусон и Гарсиа громко заржали, все остальные отмалчивались. Не успел отзвенеть звонок, как ученики бросили сочинения на стол преподавателя, и всех их словно корова языком слизала. Лоусон и Гарсиа задержались в дверях, и у Джима неприятно потянуло низ живота.
Неужели сейчас?
Но тут Лоусон бросил Винни:
- Увидимся позже.
- Ладно.
И эта парочка вышла. Лоусон прикрыл дверь, а Дэвид Гарсиа заорал: "Норм жрет птичий корм!" Винни поглядел на дверь, потом на Джима и улыбнулся:
- Я уж думал, вы не решитесь.
- Вот как?
- Что, отец, напугал я вас вчера в телефонной будке?
- Никто уже не говорит "отец". Это давно уже не шик-модерн, Винни. Так же как само словечко "шик-модерн". Весь этот молодежный сленг приказал долго жить. Вместе с Бадди Холли.
- Как хочу, так и говорю, - буркнул Винни.
- А где четвертый? Где рыжий?
- Мы разбежались, дядя, - за нарочитой небрежностью сквозила настороженность, и Джим это сразу уловил.
- Он ведь жив, не так ли? Потому его и нет здесь. Он жив, и сейчас ему года тридцать два - тридцать три. И тебе было бы столько же, если бы...
- Этот зануда? - оборвал его Винни. - Было бы о ком говорить. - Он развалился за учительским столом, изрезанным всевозможными художествами; глаза заблестели. - А я тебя хорошо помню во время очной ставки. Я думал, ты со страху обделаешься, когда ты увидел меня и Дэйви. У меня ведь, дядя, дурной глаз.
- Я не сомневаюсь, - сказал Джим. - Шестнадцать лет ночных кошмаров тебе мало? И почему сегодня? И почему я?
На какой-то миг Винни растерялся, но затем лицо его озарила улыбка:
- Потому что с тобой, дядя, мы тогда не разобрались. Зато сейчас мы тебя сделаем.
- Где вы были? Где вы были все это время?
Винни поджал губы:
- А вот об этом помалкивай, усек?
- Тебе вырыли яму, Винни, ведь так? Три метра под землей. На Милфордском кладбище. Среди других...
- Заткнись!
Винни вскочил на ноги, переворачивая стол.
- Вам со мной будет не просто, - предупредил Джим. - Я постараюсь, чтобы вам со мной было не просто.
- Мы тебя сделаем, отец, чтобы ты сам все узнал про эту яму.
- Убирайся.
- А может, и твою женушку сделаем.
- Тронь только ее, поганец, и я тебя... - Джим слепо пошел на него, испытывая одновременно ужас и свою беспомощность перед этой новой угрозой.
Винни ухмыльнулся и двинулся к выходу.
- Расслабься, папаша, а то пупок развяжется, - хохотнул он.
- Только тронь ее, и я тебя прикончу.
Винни улыбнулся еще шире:
- Прикончишь? Меня? Ты разве не понял, что я давно мертвый?
Он вышел из класса. Эхо его шагов еще долго звучало в коридоре.
- Что ты читаешь, дорогой?
Джим перевернул книгу переплетом к жене, чтобы та могла прочесть название: "Вызывающий демонов".
- Фу, гадость. - Она отвернулась к зеркалу поправить прическу.
- На обратном пути возьмешь такси?
- Зачем. Всего четыре квартала. Прогуляюсь - для фигуры полезнее.
- Одну из моих учениц остановили на Саммер-стрит, соврал он. - Вероятно, хотели изнасиловать.
- Правда? Кого же это?
- Диану Сноу, - назвал он первое пришедшее на ум имя. Учти, она не паникерша. Так что ты лучше возьми такси, хорошо?
- Хорошо. - Она присела перед ним, взяла его голову в ладони и заглянула в глаза. - Джим, что происходит?
- Ничего.
- Неправда. Что-то происходит.
- Ничего серьезного.
- Это как-то связано с твоим братом?
На него вдруг повеяло могильным холодком.
- С чего ты взяла?
- Прошлой ночью ты стонал во сне, приговаривая:
"Беги, Уэйн, беги".
- Пустяки.
Но он лукавил, и они оба это знали. Салли ушла.
В четверть девятого позвонил мистер Нелл.
- Насчет этих ребят ты можешь быть спокоен, - сказал он. - Все они умерли.
- Да? - Он разговаривал, заложив пальцем только что прочитанное место в книге.
- Разбились на машине. Через полгода после того, как убили твоего брата. Их преследовала патрульная. За рулем, если тебе это интересно, был Фрэнк Саймон. Сейчас он работает у Сикорского. Получает, надо думать, приличные деньги.
- Так они разбились?
- Их машина потеряла управление и на скорости в сто с лишним врезалась в опору линии электропередачи. Пока отключили электроэнергию, они успели хорошо прожариться.
Джим закрыл глаза.
- Вы видели протокол?
- Собственными глазами.
- О машине что-нибудь известно?
- Краденая.
- И все?
- Черный "форд-седан" 1954 года, на боку надпись "Змеиный глаз". Между прочим, не лишено смысла. Представляю, как они там извивались.
- Мистер Нелл, у них еще был четвертый на подхвате. Имени не помню, а кличка Крашеный.
- Так это Чарли Спондер, - тотчас отреагировал Нелл. Он, помнится, однажды выкрасил волосы клороксом и стал весь белополосатый, а когда попытался вернуть прежний цвет, полосы сделались рыжими.
- А чем он занимается сейчас, не знаете?
- Делает карьеру в армии. Записался добровольцем в пятьдесят восьмом или пятьдесят девятом, после того, как обрюхатил кого-то из местных барышень.
- И как его найти?
- Его мать живет в Стратфорде, она, я думаю, в курсе.
- Вы дадите мне ее адрес?
- Нет, Джимми, не дам. Не дам, пока ты мне не скажешь, что у тебя на уме.
- Не могу, мистер Нелл. Вы решите, что я псих.
- А если нет?
- Все равно не могу.
- Как знаешь, сынок.
- Тогда, может быть, вы мне...
Отбой.
- Ах ты, сукин сын, - Джим положил трубку на рычаг. Тут же раздался звонок, и он отдернул руку, точно обжегся. Он таращился на телефонный аппарат, тяжело дыша. Три звонка, четыре. Он снял трубку. Послушал. Закрыл глаза.
По дороге в больницу его нагнала полицейская машина и умчалась вперед с воем сирены. В реанимационной сидел врач с щетинкой на верхней губе, похожей на зубную щетку. Врач посмотрел на Джима темными, ничего не выражающими глазами.
- Извините, я Джеймс Норман, я хотел бы...
- Мне очень жаль, мистер Норман, но ваша жена умерла в четыре минуты десятого.
Он был близок к обмороку. В ушах звенело, окружающие предметы казались далекими и расплывчатыми. Взгляд блуждал по сторонам, натыкаясь на выложенные зеленым кафелем стены, каталку, освещенную флуоресцентными лампами, медсестру в смятом чепце. Пора его крахмалить, барышня. У выхода из реанимационной, привалясь к стене, стоял санитар в грязном халате, забрызганном спереди кровью. Санитар чистил ногти перочинным ножом. На секунду он прервал это занятие и поднял на Джима насмешливые глаза. Это был Дэвид Гарсиа.
Джим потерял сознание.
Похороны. Словно балет в трех частях: дом - траурный зал - кладбище. Лица, возникающие из ниоткуда и вновь уходящие в никуда. Мать Салли, чья черная вуаль не могла скрыть струящихся по щекам слез. Отец Салли, постаревший, точно обухом ударенный. Симмонс. Другие сослуживцы. Они подходили, представлялись, пожимали ему руку. Он кивал и тут же забывал их имена. Женщины принесли кое- какую снедь, а одна дама даже испекла огромный яблочный пирог, от которого кто- то сразу отрезал кусок, и когда Джим вошел в кухню, он увидел, как взрезанный пирог истекает янтарным соком, и подумал: "Она б его еще украсила ванильным мороженным".
Руки-ноги дрожали, так и подмывало размазать пирог по стенке.
Когда гости засобирались, он вдруг увидел себя со стороны, словно в любительском фильме. Увидел, как пожимает всем руки и кивает головой и приговаривает:
"Спасибо... Да, постараюсь... Спасибо... Да, ей там будет хорошо... Спасибо..."