Трещина
Одним пасмурным утром, я заметил трещину на противоположной стене комнаты. Она была маленькой, бледной, почти незаметной. Не знаю, как эта крохотуля попалась мне глаза сразу после пробуждения, но на протяжении всего дня я думал об этом. Пока мылся, пока ел, пока ехал в автобусе, работал, курил - все мысли были об этой трещине. А как только я вернулся домой, то сразу пошёл проверять эту оказию - без изменений. Уже лежа в кровати, на меня накатывались мысли о её происхождении: "может, проблемы с обоями?", "Или соседи что-то натворили?", "Магия какая-то?". На следующий день я занялся основательным изучением трещины. Она не была сверхъестественной или не нормальной, просто трещина, появившаяся из ни от куда за одну ночь. Пошкрябав её пальцем, она слегка осыпалась и удлинилась. Любой другой на моём бы месте заклеил эту неурядицу и забыл, но что-то заставляло выполнять меня это действие, словно бы над рукой перехватили контроль. И я так и сидел, шкряб по шкряб по стенке, наблюдая за опадающей шурухой обоев. Шкряб по шкряб. Весь день, до самой ночи. Весь следующий день прошёл в воспоминаниях о трещине: какие у неё изгибы, углы, рельеф и как она будет увеличиваться от каждого соприкосновения с ногтем. Дома я скинул все вещи на пол и ринулся в комнату. Она ждала меня, в томительном, почти сонном ожидании. Шкряб по шкряб, вот и бетон стал виден. Кончик ногтя на указательном пальце уже сточился; как хорошо, что у меня их десять. Каждый день проходил по одному плану: проснуться, поработать, встретится с трещиной. Она молчаливая, доступная, никогда не осудит и не обидеть. Трещина - идеальна, она лишь хочет раскрыться мне. Шкряб по шкряб, я сточил все ногти, придётся с ней обходиться по-грубому. Мне жаль.
Прошёл месяц, меня уволили с работы. Родные и близкие начинают обо мне беспокоиться, хотят поговорить, узнать что не так... Вот трещина не волнуется, она знает, что у меня всё хорошо. Я шкрябую отвёрткой, пока новые кончики ногтей не вырастят. И она это понимает, ценит старания, которые я для неё делаю, не то что другие. Шкряб по шкряб, обоев больше нет. Я подвинул кровать поближе к трещине. Мне хочется видеть её паутинистый узор и днём, и ночью. Он успокаивает меня, мотивирует лучше стараться на общее благо. Как-то вечером, я почувствовал её боль. Ей было не выносимо от острых ударов отвёрткой, она хотела нежности. Шкряб по шкряб, трещина стала глубже; подушечки пальцев покрываются кровью.
День за днём, неделя за неделю. В этом мире больше никого нет, кроме меня и трещины. Она стала огромной, витиеватой. Я очень горд этим, и не собираюсь останавливаться. Бетонная пыль забивает раны на пальцах, от чего работа усложнилась, но я продолжал, даже ночью. В какой-то момент трещина начала шевелиться, издавать скрипучие звуки. Я подумал, что сделал что-то не так, как в стене образовалась дыра. Все эти месяцы прошли не зря. Она открылась для меня единственного. Внутри было очень темно, но на удивлении тепло. И чем дальше я продвигался, тем сильнее нарастало тепло. В самом горячем отрезке этого пути, мои ладони дотронулись до чего-то мокрого и склизкого. А потом из глубины раздался рёв. Он был настолько громким, что меня пробрало до самого нутра. Мне не хотелось ползти дальше, там нечто страшное сидит и ожидает. Я начал ползти назад, стенки тоннеля сжались и проталкивали меня вперёд. Я не мог сопротивляться их силе, лишь в ужасе гадал, что же там в конце...
Меня скинуло вниз, прямо в жёлто-зелёную жидкость. Кожа покраснела и болезненно защипала. Это место выглядело как желудок, но в разы больше. Тусклый свет просвечивал сквозь мясистые стенки, причудливо подрагивая при их движении. Желудочный сок прожёг раны на пальцах до самых костей, и вскоре всё мое тело будет разъедено и тщательно переварено. Шкряб по шкряб, то ли по привычке, то ли из-за отчаяния, я принялся за старое дело. И шкрябать по ткани намного приятнее, чем по бетону...