Гость

Заблудившись в зимнем лесу, я судорожно оглядывался, пытаясь увидеть хоть что-то похожее на приближающееся спасение. Однако туман в хлам разрушал мои попытки, почти полностью перекрывая мне обзор. Оставляя следы обуви на хрустящем снегу, я продолжал идти в одну сторону, ведь смена направления могла создать много других проблем.

Прошло несколько часов моего нахождения в лесу. Теплая шуба спасала от невероятного мороза. Снежные хлопья кружились в медленном танце, будто насмехаясь над моими страданиями, и приземлялись мне на голову.

Моя собака медленно топала рядом со мной, боясь потерять хозяина из виду. Ее теплая черная шерстка хоть и слегка помогала ему не замерзнуть, я видел как она дрожит.

Вдали показалась темная фигура. Я присмотрелся, – то был человек. Определенно, это был мужчина. Не слишком высокий, однако, от этого не менее здоровый. Он стоял у высокого дерева, будто оценивая его.

Я быстро подбежал к незнакомцу. Тот повернулся ко мне лицом. Его угрожающая улыбка, показывающая его белые, как мел зубы, уже было отпугнула меня, однако других вариантов у меня не было. Бледные щеки, острый нос, густые брови, кучерявые волосы, цвет которых казался самым черным на всем свете, ­­­­­­– всё это показывало, что этот человек не тот, к которому в минуты опасности стоит бежать за спасением. Однако смерть из-за холода или голода меня привлекала ничуть не больше.

Я осмотрел мужчину, – его куртка была совсем тонкой. Это посеяло в моей голове сомнение, – сможет ли помочь нам этот человек? Но эти сомнения тут же рассеялись, ведь он совсем не дрожал и выглядел абсолютно спокойным.

Мужчина взглянул на меня и мою собаку. Будто тут же поняв нашу проблему, он жестом пригласил нас следовать за ним. Не дождавшись ответа, он зашагал, хрустя белым снегом. Собака долго сопротивлялась, но мне удалось убедить ее довериться мужчине.

Мы шли молча минут 15. Лишь мое сопение и хруст снега прерывали идеальную тишину.

На небольшом холме нас встречал маленький хлипкий двухэтажный дом. Не без труда мы с собакой шагали вверх, а наш спутник делал это очень легко, слегка вприпрыжку.

Подойдя к двери, незнакомец вновь повернулся к нам лицом. Я уже почти привык к его пугающей улыбке, но все-таки слегка дернулся при ее виде. Собака имела чуткий вид, ее хвост был поджат. Судя по всему, она чего-то боялась.

Наш спутник открыл дверь, медленно покрутив ее ручку. Я собирался войти внутрь, но он меня остановил. Его лицо выражало недоумение, будто я сделал что-то противозаконное. Посмотрев на него задумчивым взглядом, я будто спросил: «Что не так?». Он ожидал увидеть такой взгляд, поэтому тут же мне ответил, указав рукой на собаку.

Прошло несколько минут. Я по-прежнему не понимал в чем дело. Тогда незнакомец кивнул в сторону небольшой таблички, которую я не заметил из-за тумана и снега. Я напряг зрение и всмотрелся: на табличке была нарисована собака, а под ней подпись: «С собаками вход запрещен». Я не знал что делать, но наш спутник быстро улавливал недоумение в моем взгляде, поэтому жестом приказал идти за ним. Он завёл нас в подвал дома, вход в который был на улице. В подвале мирно спали собаки. Много собак. Рядом с каждой собакой стояла миска с водой и едой. Моей преданной подруге понравилось это место, поэтому я спустил ее с поводка и, напоследок погладив, вышел с подвала. За мной вышел и мой попутчик, и мы вместе направились к главному входу.

Отворив дверь, мы наконец вошли в дом. Невероятная духота настигла меня внутри. Капли пота тут же покатились по моему лбу.

Я снял шубу и повесил ее на хлипкую вешалку. Кажется, это действие сильно напугало паука, который до моего прихода господствовал в этом углу.

Я сделал шаг. Деревянный пол скрипнул под моими ногами. Впереди меня ждал длинный коридор с кучей дверей по обе стороны. Я уже было растерялся от таких размеров помещения, однако мой спутник быстро привел меня в чувство указав на первую дверь по мою левую руку. Она была отворена, поэтому я вошел, хоть это и стоило мне больших усилий, так как дверной косяк был слишком мал.

В комнате было много народа:

На длинной кушетке сидели пятеро: три женщины и двое детей. Не обратив на меня внимания, они продолжали смотреть в одну точку, словно убитые.

На старых, пыльных стульях напротив сидели двое мужчин. Один из них читал какое-то произведение, держа в руках небольшую книжечку.

Обернувшись, чтобы посмотреть на мужчину, который привел меня в этот дом, я понял, что его нет в комнате.

Я подошел к читающему за спину. Книга оказалась пустой. Вероятно, это был Шекспир.

Посередине, не издавая никаких звуков, танцевали мать с сыном. Это был лучший вальс, который я видел в своей жизни. Партнеры будто чувствовали друг друга, могли прочитать мысли, знали каждое последующее движение. Мне показалось, что я наблюдаю за игрой большого оркестра под руководством опытного дирижера, но это был лишь вальс.

Краем глаза я заметил того самого мужчину с загадочной улыбкой. Он эмоциональными жестами, взмахами рук звал меня. Я проследовал за ним, и мы оказались в столовой. Два длинных стола встретили меня там. К моему удивлению, стульев не оказалось. Видимо, придется есть стоя. Впрочем, мне не привыкать.

Весь народ из первой комнаты оказался здесь раньше меня.

«Гм, неужели тут есть тайные ходы?».

На столах уже стояла еда, поэтому мы приступили к нашей скромной трапезе. Я нашел свободное место и начал есть. Мясо оказалось жутко странным.. Местами в еде лежали мягкие черные волосы. Дареному коню в зубы не смотрят, поэтому я продолжил есть. Желудку, казалось, это не нравится. Звон и лязг посуды продолжался минут 15.

Я доел и тут же проследовал в следующую комнату. Той оказалась кухня. Повара с огромными животами тут же начали шипеть и выталкивать меня из комнаты, что им легко удалось из-за нашего с ними отличия в весе. Они заперли дверь, громко хлопнув ею.

Мужчина, который привел меня сюда, молча стоял в углу. Я подошел к нему и жестом пригласил следовать за собой. Он слегка удивился, казалось даже занервничал, однако пошел. Мы вышли из дома, мороз снова ударил в лицо. А внутри ведь было так приятно.

Я повел моего спутника к подвалу с собаками и жестом попросил его открыть. Тот выполнил мою просьбу, но я заметил как капелька пота течет по его виску. Моей собаки внутри не было. Впрочем, внутри не было ни души. На полу валялся знакомый мне красный ошейник. Я схватил попутчика за шею. Благо, он был куда слабее меня. Задыхаясь, тот указал в дальний угол. Взглянув туда, я обнаружил дверь, которую не заметил в первый раз. Та была совсем пыльной. Отличить ее от стены было почти невозможно. Я отпустил мужчину, но продолжал не спускать с него глаз. Тот мило улыбнулся и пригласил зайти в комнату. Я открыл дверь и сделал шаг внутрь.

Я стоял, открыв рот. Меня парализовало увиденное. Десятки повешенных людей. Повешенных очень давно.

Дверь за мной с грохотом закрылась. Не было видно ни зги, но включилась тусклая лампочка, и ситуация стала получше.

Само собой, дверь открыть я не мог, видимо, ее подперли с другой стороны. Я стал осматривать комнату: она была солидных размеров. На стенах была куча надписей, сделанных мелом, который валялся тут повсюду: «Выхода нет», «Он не вернется», «Зря ты сюда полез».

На другой стене были одни лишь даты рядом с именами: «Кира 1877», «Томас 1890». Удивительно, что некоторые имена были написаны аж 50 лет назад.

Я взял кусок мела. На первой стене я оставил надпись «Найта, покойся с миром, самая преданная собака». На второй же написал «Марк 1915».

Прямо перед дверью висела петля без трупа. Видимо, именно ей придется держать меня на протяжении долгих лет. «Что ж...» - подумал я и встал на небольшую табуретку, которую недавно обнаружил в углу комнаты. Просунув шею в петлю, я спрыгнул со стула.

Прошел десяток лет. В комнату зашел мужчина с загадочной улыбкой, который впервые привел меня и всех остальных в этот дом. Он готовил петлю для следующего «гостя». Закрепив ее на потолке, мужчина собирался выйти, однако кто-то закрыл дверь с другой стороны.

Он судорожно пытался открыть ее дрожащими руками, но потерпел неудачу.

Дважды «убийца» пытался повеситься, но нехватка силы воли сыграла с ним злую шутку. Сев в угол, невероятно сильно потея от страха, он, вероятно, ждал смерти от жажды.

Надо было видеть выражение его лица, когда все трупы открыли глаза...