Несокрушимые

Герда.

Детское хихиканье и крики раздаются в тёмной комнате.

В моей руке острый нож пропитанный богровой кровью.

На краю кровати три какие то кругообразные формы похожие на... головы?

Моя голова поворачивается в ту сторону и мой взгляд затуманивается.

Это отрубленная голова моего отца, матери и... Валтора?

- Валтор - его имя сошло с моих губ.

Он же спит со мной. Прямо сейчас, на нашей кровати.

- Валтор? - настойчиво повторила я.

Я боялась повернуться в ту сторону где он сейчас спит.

Но, повинуясь инстинктам, моя голова наклонилась влево и я приподняла край одеяла, который закрывал чёрные волосы.

Но...под одеялом был вовсе не Валтор.

Это была кроличья голова в теле Валтора.

Глаза кролика были закрыты, изо рта стекала струя крови.

Я наклонилась ближе, чтобы рассмотреть странную серьгу в его правом ухе. Она так ярко блестит.

Как только на дюйм моя голова приблизилась, глаза кролика резко распахнулись, и уродливая улыбка расползалась по лицу.

- Кролики бегут на помощь.... мы с радостью убьём тебя.... - начал приговаривать он.

- Заткнись! - крикнула я, закрывая уши руками - Заткнись! Закрой рот!

- Мы с радостью убьёт тебя....мы убьём тебя. Мы убьём его. Мы вас всех убьём - шептал кролик

С этими словами он достает из под кровати голову Валтора.

Из моего горла вырвался пронзительный крик, который перешёл в вопль избранного животного.

***
- Эй, всё хорошо. Тише, тише, это я.

Мои глаза распахнулись, и я поняла, что плачу.

- Валтор - хрипло произнесла я и начала яростно гладить его голову.

- Шшш, всё хорошо.

Он поднял меня в воздух, и посадил к себе на колени, и начал качать как младенца.

- Это просто сон, мой милый ангел. Сон который останется сном. Мы в реальности, Герда. Кроликов нет. Есть ты и я.

Я молчала положив голову под звук его бьющегося сердца.

Делая медленные вдохи, я утонула в мыслях.

Действительно ли сны снятся нам просто так? Возможно, это какой-то знак. Знак, чего-то бояться, или же наоборот, стоять лицом перед своими самыми страшными тайнами.

Что так душит меня изнутри? Была ли я виновата в смерти родителей?

Я часто представляла свою дальнейшую жизнь, если бы я тогда не забыла кролика, не остановила машину. Я слишком часто придумывала выдуманный и счастливый сценарий, которому не суждено было исполнится.

Мои родители умерли слишком молодыми, оставив нас с Шэнон одних на съедение жестокости реальному миру.

В моём мире больше не было папы, который любил нам читать книги по ночам и расчёсывать наши светлые волосы. В моём мире не было мамы, которая готовила яичницу - улыбку и будила нас по утрам своими сладкими поцелуями в наши пухлые щёчки.

Мы всегда были счастливой и дружной семьёй, в которой всегда торжествовало равноправие - если одну наказали, значит и другую. Если одной не хватило денег на новое платье, значит и другой его не купят.

Я считала, это честным.

Мы никогда не ревновали родителей. Опять же, равноправие. Они никогда не любили кого-то больше, просто я была - папиной девочкой, а Шэнон - маминой.

Это не значит, что кто-то кого-то любил больше. Совсем нет. Просто я была копией своего отца в плане характера. Я была упёртой и всегда добивающийся своей цели.

Шэнон всегда пыталась меня в этом обогнать. Она была менее покладистой, более агрессивной, манипулятивной. Она всегда всё делала исключительно для своих личных целей. Если ей это было выгодно.

Мы не были самыми дружными сёстрами на свете, но готовы были пожертвовать многим ради друг друга.

В день смерти наших родителей, наш "пузырь верности" исчез, мы были сами по себе. Поодиночке.

Иногда я чувствовала вину, у меня в детском доме был Валтор, который не на минуту меня не оставлял. У Шэнон не было никого, кто помог бы ей излечить кровоточащие шрамы.

Она бы и не приняла чужую помощь. Ей это казалось признаком слабости. Она ненавидела слабых, если они, конечно, не были ей полезны.

Я всплыла обратно на поверхность и оказалась в надёжных руках Валтора.

Моё дыхание выровнялось, и я продолжала лежать в его руках, пока он продолжал меня качать.

- Ты знаешь, я...я рада что я встретила тебя, - задумчиво сказала я, смотря в окно - да , именно так, не смотря на то, при каких обстоятельствах мы оказались в детском доме, я никогда не жалела о встрече с тобой. Ты - был единственным человеком, который дарил мне солнце, ты всегда защищал меня. Рядом с тобой я чувствовала себя принцессой, окружённой в непробиваемой крепости. Ты возвёл свои стены, через которые вход был только для двоих.

Когда я закончила свой рассказ, Валтор долго молчал, обдумывая все мои слова и переосмысливая их. А когда он заговорил, я словно окунулась в блаженный туман наслаждения от тембра его голоса.

- Как только я встретил тебя, я уже знал, что ты будешь моей. В тот момент я думал об ангеле, о котором говорила моя мать, и тут появилась ты... вся такая нежная, нетронутая. Я был уверен что мы предназначались друг другу. Возможно, иногда я перегибал в контроле, помешанности на тебе. Я часто не разрешал тебе с кем то общаться, говорил, что мне не нравятся твои подруги. Но я всё это делал исключительно ради тебя, Герда. Всё всегда было ради тебя. После того, как мать бросила меня, ты стала единственным смыслом для моей никчёмной жизни.

Я всё это знала. Знала что он всё это делал ради меня. Даже когда не говорил этого, его действия говорили всё сами за мы себя. Он просто боялся потерять меня. Боялся что я когда-то откажусь от него или найду замену.

Я крепче обняла Валтора, и мы погрузились в комфортное для нас двоих молчание.

Он не отпускал меня, когда я закрыла глаза и устроилась поудобнее в его руках. Он не отпускал меня, когда я заснула. Он никогда бы меня не отпустил.

Его хватка всегда была слишком крепка, он держался за меня так сильно, как будто бы я могла улететь и не вернутся.

Единственное, что Валтор не замечал во мне, так это то, что моя любовь была так же сильна как и его. Я так же сильно держалась за него как и он за меня. Я бы никогда его не отпустила, но и не простила бы его предательства. Это было единственное, чего я никогда не прощу. Смехотворно об этом думать, ведь Валтор одно и тоже, что клеймо на всю жизнь.

Он не отпустит, даже если захочется стереть.

***
- Итак, мы готовы? - Валтор внимательно на меня посмотрел, прежде чем мы вошли в кабинет психолога.

Я кивнула.

- Мы готовы.

Валтор сплёл наши руки и постучал в кабинет.

- Можно? - спросила я.

- Мисс Фостер и мистер Готтал? - спросила женщина сорока лет со слегка седыми волосами.

- Да, это мы.

- Проходите. Присаживайтесь.

Мы закрыли дверь и сели на два стула напротив стола.

- Я Крессида Джонс. А теперь я хочу послушать вашу проблему.

- Эм, на самом деле, проблема только у меня. Мне постоянно снится один и тот же сон. Я не могу от него избавиться.

Крессида Джонс кивнула и записала что-то в блокноте.

- Что конкретно за сон и расскажите с чем он связан.

- Когда я была маленькой, у меня был белый кролик. Я его очень любила, но когда мы с семьёй отправились в семейное путешествие, по пути я забыла его, и я уговорила папу развернуть машину, когда мы вернулись, я нашла его мёртвым в крови в клетке, в тот же момент, мои родители погибли в автокатастрофе.

Крессида Джонс заинтересовалась и придвинулась ближе, кивая головой чтобы я продолжила.

- Так вот, мне снятся кролики в обличие человека. Они с ножами и всегда говорят, что убьют меня. Они повторяют один и тот же стих о моей смерти. У меня начинаются галлюцинации. Я просыпаюсь, открываю глаза и вижу их, они прячутся в тени. Они везде, как назойливые мухи.

Крессида Джонс кивнула, и снова что-то записала в блокнот и откинулась на спинку стула.

- Знаете, миссис Фостер, это частое явление. Люди часто испытывают во снах свои главные страхи. Так они видят свою историю с другой стороны. Вы употребляли какие-то успокоительные или снотворное?

- Да, и то, и другое.

- И как? Не помогает?

- Если бы помогали, она бы к вам не обратилась - раздражённо сказал Валтор и я пихнула его, чтобы он заткнулся.

Крессида Джонс нахмурилась, но сдержанно кивнула.

- Я могла бы вам порекомендовать абстрактное лечение, или курс к психиатру по снам. Но я бы вам посоветовала пить психотропные таблетки. Сейчас я вам выпишу.

Крессида Джонс начала писать названия препарата на бумаге.

- Вот. Бензодиазепин очень эффективен...

Не дав договорить женщине, Валтор вырвал листовку с название из её рук и начал её внимательно читать.

- Бензодиазепин ? - прошипел он - ты, блять, в курсе что бензодиазепин это снотворный, психический наркотик который вырабатывает извержение органов и сосудов, тупая сука?

Крессида округлила глаза от шока.

- Но в психологической таблице написано, что именно бензодиазепин помогает при психологическом извержении сна.

- Мне похуй что там написано. Ты самый хреновый психолог, грёбанная Крессида Джонс - он буквально выплюнул с презрением её имя.

- Валтор...- попыталась я вставить слово.

- Мы уходим - рявкнул он и, схватил за руку выводя прочь из кабинета.

Я едва поспевала за широкими шагами Валтора и спотыкалась на ходу.

- Эта сука хотела внедрить тебе наркотики - бормотал он.

- Эй, успокойся, мы уже ушли - попыталась я его успокоить.

- Наверное, психологи было плохой идеей.

- Наверное, ты прав.

***
Я лежала в горячей ванне, наполненной лавандовой бомбочкой. Моя голова покоилась над подголовнике.

Валтор наблюдал за мной, и массирующими движениями перебирал мои волосы.

После того, как мы оба вместе искупались, он укутал меня в полотенце и на руках понёс на кровать.

Сейчас мне ничего не хотелось, как ощутить его внутри себя.

На мне были розовые трусики в сетку, а волосы были всё ещё мокрые.

Валтор нагнулся надо мной, и по ощущению рядом с ним я казалась почти что крохотной.

Его губы впились в мои. И это не был нежный поцелуй. Это был жёсткий, отчаянный поцелуй.

Я застонала ему в рот, и моя рука обхватила его стоячий член.

- Ты всегда будешь только моей. Ты понимаешь это, верно? - прошептал он, прежде чем укусить мой сосок.

- Всегда - выдохнула я и погрузилась в сладкие грёзы.