Пространство

Мы давно собирались навестить родителей. Вся эта беготня с младшими детьми, невозможность внятно спланировать дальнюю поездку совместно. То один, то другой постоянно во что-то вляпывались, то сопли, то содранные колени и разбитые носы, не говоря уже о всяких прелестях с неустойчивыми желудками. Но, строго поговорив, решили ехать, даже если придется тормозить каждые десять минут и выбегать из машины.

Утро было холодным и ясным. Наш дом стоял сразу за парком, и мы могли воображать себя в лесу. Соседи были в основном поодаль, графики наши сильно разнились, поэтому сходство с тихим домиком на краю леса только усиливалось.

В окно спальни проникал солнечный свет, но воздух уже подкрадывающейся осени был прохладным. Вылезать из постели не хотелось. Муж повернулся ко мне и вопросительно посмотрел.

- Нет, я не передумала - буркнула в ответ на его взгляд и решительно выскочила из-под одеяла.

Он глубоко вздохнул и, стянув с края постели пушистый плед, пошел курить на балкончик...

Мне ужасно хотелось пойти и покурить с ним. Окунуться в еще зеленую листву деревьев, почувствовать, как холодный ветерок обдувает голые ноги, рассмотреть в редеющих листьях солнечные блики. Смотреть, как он щурит глаза, глядя в голубое небо. Обнять его и почувствовать теплую руку на своем плече.

- Он не захотел бы поехать, если бы была самая распрекрасная погода.Он просто не хочет ехать так далеко и непонятно зачем, - я вдохнула поглубже, надо было собрать всю свою волю и силы в кулак, чтобы как славный паровозик дотащить все семейство до машины. Помощи ждать было неоткуда.

Когда проходят утренние сборы дом стразу становится похож на потревоженный улей. Вещи сами собой пропадают, никто не может самостоятельно даже ложку донести до рта, не говоря уже обо всем остальном. Предвкушая этот тихий кошмар еще с вечера, основные приготовления в дорогу были завершены вчера. Сумки стояли собранными и о них спотыкались все, включая меня. Я молилась про себя всем когда-то существовавшим и неизвестным богам, чтобы не взорваться, а мило улыбаться и уговаривать всех по очереди не обращать внимания на маленькие неприятности.

Мы наконец вышли из дома!

Нас пятеро. Спешно передвигаемся по асфальтовой дорожке, идущей параллельно парку. Позавчера перекопали основную улицу, и теперь приходится оставлять машину на другой стороне. Это неудобно и сильно раздражает, особенно когда ты вынужден тащить сумки и детей в придачу. Средний сын настоял на том, что поедет на велике, и теперь его трехколесный велосипед путается под ногами. Тащу упирающуюся младшую дочь, решившую, что взяла не того мишку и теперь ей срочно надо вернуться домой. Сумка постоянно падает с плеча, а спина старшего маячит где-то далеко впереди. Окрикиваю его, но это бесполезно, ведь он в наушниках и парню глубоко плевать на наши проблемы. Наша кавалькада спускается вниз по улице.

Муж старается словами остановить среднего сына, пытающегося съехать на велосипеде со ступенек, но при этом не делает никаких попыток предотвратить это смертоубийство. Я медленно начинаю закипать...

Мы с дочерью сходим со ступенек в тот момент, когда сын переворачивается на своем велике и растягивается внизу лестницы. Он напуган и уязвлен, ему больно, но еще хуже, что взрослые оказались опять правы, и это злит его больше, чем разбитые колени и содранный локоть. Муж смотрит на него по-доброму и, поворачиваясь ко мне, спрашивает взглядом: «Может вернемся?» Но я мотаю головой, нет, мы продолжим этот чертов крестовый поход, даже если все умрем!

Поднимаем велик и седока, клеим пластырем колени, не отходя от места происшествия, и выдаем конфеты как награду за терпение. Старший пинает что-то ногой на углу заброшенного здания, посматривая в нашу сторону выжидающе. Проходим по подмосткам за здание и идем вдоль стены заброшки. Справа от нас темные воды озера. Дует холодный ветер. Подмостки старые и скользкие. Теперь велик перемещается благодаря рукам. Супруг взял его за руль, и он смешно и неудобно чиркает одним колесом по черным доскам. Приходится взять детей за руки, чтобы они не упали. Средний сын проводит рукой по старой штукатурке здания, от нее отваливаются куски и вырываются серые пыльные облачка. Дочь жмется ко мне. Все стараются как можно быстрее преодолеть этот участок пути.

И вот счастье. Подмостки заканчиваются, поворачиваем за угол обшарпанного дома, впереди появляется зеленая аллея, и я понимаю, что моего старшего сына нет.

Озираюсь, смотрю по сторонам, на мужа.Он берет младших за руки, проклятый велик стоит уже на ровном асфальте.

- А где Мишка?

- Я не знаю, он был с нами. Мне казалось, он шел впереди.

Смотрю вперед вдоль аллеи и не вижу никого, там пусто, там нет людей. И дорога, по которой мы вышли глухо заканчивается забором. Он не мог уйти незамеченным.

- Идите к машине, я вернусь поищу его.

Муж берет у меня сумку и двигается по аллее в сторону города, а я возвращаюсь за дом. Захожу на склизкие подмостки и кричу. Зову своего непутевого подростка, но вижу, что его нет, а со стороны озера поднимается серая мгла, искажая пространство.