Глава 7: Ирония выживших
Закончив беглую очистку своего ночлега, Фис устало рухнула на матрас. Пропахший железом воздух всё ещё держался в комнате. Через несколько минут в проёме двери появилась Тиана. Под глазами — тени бессонных ночей. Но, несмотря на усталость, её лицо исказила хищная усмешка.
— Смотрю, ты решила привести всё в порядок, — хрипло произнесла она.
— Нужно было чем-то занять руки, — ответила девушка, не поднимая глаз.
— Прости, у меня времени на уборку нет. Всё уходит на... другое.
— Что-то подсказывает мне, что причина твоей радости — не чистота, — Фис чуть прищурилась.
— Проницательно. Возможно, я нащупала путь... путь к спасению.
— Поясни.
— На последнем выезде мне удалось добить одного из них. Монстр — но не до конца. Я вскрыла ткань на конечности. Под микроскопом — малигнизированные клетки. Агрессивные, как при поздней стадии онкологии. Ожидаемо при таком уровне мутации. Но есть одно «но». Как ты знаешь, рак не передаётся через укус. Он не делает из людей... это.
— Да. Он никогда не переписывал человека изнутри.
— Именно. Я долго думала, почему заражение происходит так стремительно. Почему оно ломает разум. И пришла к выводу: "белтза" — условное название их крови — несёт в себе не просто вирус. Это генный алгоритм. Код. При контакте с нашей кровью он начинает сжирать хромосомы. Не разрушает — а подменяет. Искажающий перепись, которая добирается до мозга. Там начинается самое страшное. Взлом нервной системы.
— То есть ты хочешь сказать, что...
— Не лекарство. Но возможно — направление для его создания.
— Звучит вдохновляюще. Хотя даже современная медицина не справлялась с подобным.
— Дай мне время. Я смогу.
Повисла глухая тишина. В воздухе повисло что-то липкое, невидимое. Обе молчали, уносясь каждая в свои мысли. Вскоре Тиана нарушила тишину:
— Правда... мне нужны живые экземпляры.
— Живые? Ты собираешься проводить опыты... на монстрах?
— Ну... если выражаться грубо — да.
— Так в чём проблема? Попроси доставить тебе пару "питомцев".
Фис невольно усмехнулась, но Тиана ответила без тени иронии:
— Это слишком рискованно. Даже для военных. Один сбой — и весь этот муравейник рухнет... Ладно. Хватит о работе, я выжатая до кончиков пальцев.
— Отдохни. Я схожу в уборную.
— Помнишь, куда? Или проводить?
Фис взглянула на Тиану — та выглядела так, будто её кости держатся на воле, а не на мышцах.
— Справлюсь, — ответила она твёрдо.
Выйдя в коридор, она сразу почувствовала, как полутьма облепила кожу. Здание жило в режиме жёсткой экономии: свет — только в главном корпусе, где на посту дежурили военные. Остальные этажи — тени, шелест и эхо.
Прошла два пролёта вниз. Поворот. Ещё один. И снова — тупик. Заколоченное окно. Брюнетка остановилась, зло выдохнула сквозь зубы:
— Чёрт... Надо было не выпендриваться. Дура.
— Чего ворчишь, беглянка?
— Мать твою!.. — Фис дёрнулась, почти врезавшись спиной в стену.
Перед ней стоял Оскар — в обычной чёрной рубашке, с закатанными рукавами и взглядом, в котором сверкало что-то... лисье. Не военный. Не дежурный. Но в этом полумраке он выглядел так, будто шагнул со страниц рекламы духов: соблазн и тревога вперемешку.
— Я на черта похож, что ли? — усмехнулся он.
— Ты напугал меня до полусмерти.
— А я что? Иду себе — вдруг в темноте кто-то стоит. Но слух у меня неплохой. Тебя узнал.
С верхнего пролёта падал мутный свет — как из аквариума, тусклый и зелёный. Его улыбка в этом освещении казалась слишком широкой... и остренькие клыки. Фис сглотнула, но голос не подвёл:
— Я... искала уборную.
— Ну, пойдём. Проведу.
Она пошла за ним, стараясь не смотреть в сторону слишком тёмных углов. И вдруг заметила: рядом с ним идти было... легче. Как будто в этой серой гниющей громаде появился кто-то, кого можно назвать почти другом.
— Пришли. — Он указал на дверь с облезлой табличкой.
— Спасибо.
Девушка не стала терять времени — вошла, закрылась и занялась делом. Вода в бачке пробурчала, словно недовольный старик. Подойдя к раковине, она включила кран — и тут же отдёрнула руки.
— Ну конечно... вода ледяная, как в Антарктиде, — выругалась сквозь зубы.
Посмотрела в зеркало. С каждым днём что-то менялось. Черты лица — резче, взгляд — острее. Та девочка, что спала два года, исчезала, оставляя место женщине, выжившей в чужом мире.
На миг ей даже показалось, что она стала... красивее. Не та, что когда-то ловила взгляды в университете. Другая.
Фис покинула уборную, и заметила, что Оскар всё ещё стоял у стены.
— Ты чего?
— Дождался. А вдруг снова потеряешься? Я ж не скотина.
— Ах да... наш местный обаяшка значит?
— Обаяшка?.. — усмехнулся он, — Льстишь мне. Это прозвище лучше Давиду оставь.
— Договорились, — сказала она и впервые за долгое время — рассмеялась.
Шли медленно, словно не спеша возвращаться туда, где ждал серый быт. Разговор держался на грани легкости — как будто оба инстинктивно обходили острые углы, не желая задеть что-то важное. Или болезненное.
— Сколько тебе лет? — спросил он, не глядя.
— Двадцать один... — машинальный ответ, потом запнулась.
— Стоп. Уже двадцать три. Да. Двадцать три...
— Понимаю, — кивнул рыжеволосый. — Я тоже иногда теряюсь.
Времени стало слишком много и одновременно слишком мало.
Фис невольно улыбнулась
— А ты?
— Двадцать пять. Учился на программиста, специалитет. Отец мечтал, чтобы я пошёл по его пути — военное дело, дисциплина, присяга. А я... я держался за своё.
Улыбка на его лице померкла, как угасающий свет фонаря. В голосе прорезалась усталость, почти виноватая.
— Иронично. В итоге всё стало... так, как он хотел.
— Не думаю, что он мечтал об этом именно такой ценой.