Железо

Увиденное и услышанное в комнате, как можно догадаться, не слишком меня обрадовало, какая-то крутая шишка ещё и с проституткой умерли не самым приятным образом, в жутких муках, если точнее... залитая кровью комната, не может говорить об обратном. Нужно было всё это обмозговать, прикинуть масштабы и наметить начало движения. Но этот насыщенный запах крови всё никак не давал сосредоточиться, и кажется, начинал уже въедаться, поэтому я направился к выходу из дома.

На улице лучше не стало, куча озирающихся зевак, машины, редкие выхлопы и прочие шумы, а так же духота и стадо лентяев в форме. Всё это будто вывалили на меня в одночасье. Вдыхая воздух, я запустил руки в волосы, а затем скрепил пальцы на затылке и взглянул вверх, но сконцентрироваться мне так и не удалось.

Если бы в голове можно было установить функцию шумоподавления, то сейчас она бы мне точно не помешала. Почему-то на секунду я забыл, что такая установка функции, как и многие другое, вполне осуществимая операция. К мозгу подключается чип, которым можно регулировать собственные чувства и эмоции. Первыми поколениями чипов, можно было управлять с внешнего устройства, то есть, пульта, естественно, только с разрешения пользователя, Позже, из-за небезопасности, чип модернизировали и встроили в него виртуальный интерфейс.

Чёрт, я пытаюсь отвлечься, занять себя другими темами, но не получается, окружение продолжает путать мысли.

Считаю странным использование таких технологий, контролировать собственные эмоции и чувства, это лишает человечности, что ли...

Сигналы полицейских машин, звонки, разговоры людей, тонкие звуки двигателей, проносящихся рядом машин. Множество запахов, сигаретный дым, превратившийся, скорее в набор самых опасных химических элементов. Смазки, как для машин, так и для людей, аналогичное горючее, а так же многое другое. Этот мир превращается в огромный механизм, и это не метафора, когда-нибудь он действительно станет огромным куском металла, который будут населять роботы.

Чистого воздуха не останется, да и кому он будет нужен?

Визуально, всё ещё хуже. Кажется, кровавое полотно дало мне возможность ощутить мир таким, каким я его уже давно не ощущал – пустым. Уже много лет, я этого не чувствовал, не обращал внимания, а теперь это как наркотик, который разгоняет мозг и с помощью которого, можно увидеть каждую деталь, нужную и ненужную, заставляет видеть все эти мелочи и буквально сводит с ума. Заставляет возненавидеть это всё и от этого не хочется избавляться, это хочется только подпитывать.

Мгновенно я заметил четыре видеокамеры, которые, как черви повылезали из домов, возможно, их больше. В глаза бросались разные образы, безвкусные и отвратительные, а это сейчас такая мода, чем уродливее, абсурднее и тошнотворнее, тем лучше. Яркие тряпки, который не назвать одеждой, лицо, будто в грязи и какие-то побрякушки... индивидуальность каждого в том, что он выглядит точно так же как все остальные, но разве это индивидуальность? Скорее дефицит внимания. Проходящая недалеко девушка, трясущимися руками, прикуривает и делает глубокую затяжку, наверно нервничает. Из всего этого потока, выделился один подросток, трясущий пальцами и качающий головой, будто рок-звезда на концерте.

Всё это нужно отсортировать и отфильтровать, дабы выделить нужное, а от лишнего избавиться, но мозг отказывается слушаться, он, будто голоден и без остановки закачивает все, что видит. И хорошо бы он ничего из этого не запоминал, но что-нибудь, да всплывёт.

Даже не хочу представлять, как бы сходил с ума, сели бы установил себе чип.

– Сержант Спенсер. – Наконец от новичка появилась польза, он прервал пожирающие меня мои же мысли. – С вами всё...

Оборвав его, я спросил. – Вы закончили?

– Я подумал... – Надеюсь, салага подумал не о том, что после пары проведённых вместе минут, мы с ним теперь друзья.

– Посмотри на своих коллег, здесь думать от тебя не требуется. – Забрав свой шлем, я продолжил. – Работать согласно протоколу, я же говорил, грузите и везите...

Двигатель мотоцикла снова зажужжал, а шлем хотя бы частично прервал поток давящего окружения, что немного меня порадовало. Поддавая газа, я снова рассекал по городу, нужно было попасть в участок, чтобы выяснить, чем же я так провинился, раз попал на это дело, и по возможности, конечно, соскочить с него, так как влияние оно на меня оказывает не самое лучшее. А если это не прокатит, то смело направляться в морг... по делу, конечно же. По правилам, конечно же, я не должен оспаривать приказы начальства, но разве правила не для того, чтобы их нарушать?

Как обычно возле участка стояли несколько патрульных машин, а на улице торчали курящие офицеры, что в свойственной себе манере, травили друг другу байки. Когда мотор затих, я слез с мотоцикла и снял шлем, на секунду они все отвлеклись на меня, но я старался делать обратное, не обращать на них никакого внимания, дабы ограничивать себя от воздействия внешних раздражителей. Бросив на них мимолётный взгляд, я махнул рукой с поднятой ладонью, приветствуя их. Вроде бы знаю этих ребят, но честно сказать, плевать на них, а приветствие – формальность.

Какой-то вопрос направился в мой адрес, но сейчас не до того, к тому я уже зашёл в участок. Сегодня мне повезло, никакой шумихи, я спас свои нервы на пару процентов. Конечно, можно было обратиться к врачам, чтобы те выписали успокоительных или дали мне их сразу, но я знал, что они мне не помогут. Напичкают транквилизаторами и/или отстранят от работы... к чёрту их.

– Сержант, вас не учили стучаться? – Капитан, кажется, даже рта не раскрыл и ни на секунду не отвлёкся от монитора.

Похожий на ковбоя из старых вестернов, почти пенсионер, вот уже с десяток лет командовал участком. Этому старику с мёртвым выражением лица не хватало только шляпы, да револьверов, однако его образу хватало и своей атрибутики в виде двуствольного обреза и надо признать, шикарного плаща.

Раскинувшись на кресле, я поставил правую руку на стол. – Капитан, не потрудитесь ли объяснить, а с каких это пор дела вешают на тех, у кого выходной?

– Ты ведь уже был на месте преступления, жертв видел, знай только одно, мне плевать на шлюху... – Он свято верил, что дело уверенно весит на мне.

Все его доводы, мне были не интересны, поэтому я незамедлительно прервал его. Многие боятся, даже смотреть в его сторону, не то что начать разговор, но я, чёрт побери, зашёл даже без стука, назад пути точно нет.

– Мне, конечно чрезвычайно лестно, что вы решили поставить меня на столь важное и ответственное задание, а что на счёт остальных? – Пальцем левой руки, я указал на участок за стеклом. – Или в случае угрозы серьёзными проблемами, всегда есть сержант Спенсер и ему подобные, на которых можно всё это скинуть?

Его вытянутое морщинистое лицо развернулось ко мне, выпяченные глаза, над которыми он свёл большие брови, начали меня буравить. – Хочешь услышать это от меня лично? Я хочу, чтобы этим делом занялся именно ты, Спенсер, по нескольким причинам, это твоя ответственность и конфиденциальность, которую нужно сохранить, с чем ты так же способен справиться.

Раз уж меня здесь быть должно, как мне казалось, то все эти причины и убеждения я старался пропускать мимо ушей, хотя в моём нынешнем состоянии это было не так легко.

– Значит, только потому, что кто-то не может держать свой язык за зубами, думать головой и должным образом работать, я должен за него это делать? – Выплеснул я, указывая на себя пальцем.

Все мои слова для него не имели особого веса, как собственно и этот участок, как собственно и я сам. Власть, которой капитан обладал, это всё что ему было нужно, всё чего он хотел и чем пользовался. Поэтому доверить это дело и нужно было тому, кто его не запорет, вследствие чего, капитан участка не сядет в лужу и не опозорится.

– Я не собираюсь разводить дискуссию сержант Спенсер, по крайней мере, не сегодня. – Он с трудом открывал рот, но говорил чётко, громко и внятно. Однако его вид, немного колеблющийся, говорил, что вот-вот он завалится на пол и умрёт, а в его смерти обвинят меня, по понятным причинам.

– Один боится соваться в трущобы, другой не может не то, что найти пропавшую машину или сумочку, чёрт возьми, он даже не может отстоять смену в патруле в качестве наказания. – Поднявшись со стула, я наклонился немного вперёд. – Уверяю вас капитан, с такими перспективами, нет ни одного шанса, что в случае какой-то угрозы, будь-то теракт или несанкционированный парад гомосексуалистов по центральной улице, доблестные защитники правопорядка, смогут реально что-то сделать. Большинство этих недотёп, которых засунули сюда родственники и знакомые будут со стороны гражданских, вопящих и зовущих на помощь, тогда как я и мне подобные будем разгонять и ловить этих помешанных фриков.

Коундсфилд глубоко вдохнул, поставил руки на стол и расправил каждую пятерню. Держа пальцы на столе, он поднялся. Скелет, обтянутый кожей, поверх которого была одежда. Он немного наклонился ко мне. Вся его кожа натянулась, и нахмуренное лицо стало похоже на маску. В таком виде он напоминал рептилию, какого-нибудь геккона или простую старую ящерицу.

Дьявол. Ведь если прямо сейчас схватит инфаркт, и он умрёт, то эта сволочь, даже после смерти, может испортить мне жизнь.

– Здесь я капитан и я указываю и приказываю, раздаю задания и ваше задание, сержант, это расследование смерти мистера Эрнандеса, при довольно загадочных обстоятельствах. Я не собираюсь передавать это дело другому следователю или отделу, тем более, я не собираюсь объяснять порядок выполнения действий, которые вы должны незамедлительно сделать. – Так он намекнул на то, что пути назад, теперь действительно нет. – Оно теперь полностью и целиком ваше. Это ясно?

Говорил же, ему плевать.

Перевес всегда на стороне этого пожилого мудилы. Моя затея с тем, чтобы отстоять свои выходные, изначально была обречена. Хоть и молча, но мы оба знали кто действительно был прав. Некомпетентность и халатность до добра не доведут, однако таков мир, и он это тоже видел и знал ... самое же главное, хоть немного, но он был к это даже причастен. Однако, для Коундсфилда сохранить свой зад в кресле, насколько это возможно, было куда важнее всеобщего спокойствия и закона.

Но уменя было стойкое чувство, что это дело всё изменит и эта старый полумёртвыйрептилоид подавится своими амбициями, ведь кто знает, к чему меня приведёт этотмистер Эрнандес по дороге из морга.