В его глазах смерть.

Мы обернулись на шум, один из пленников сумел выхватить у солдата оружие и теперь испуганно пятился назад. В его оборванных лохмотьях и почти зверином взгляде невозможно узнать одного из жителей нашего некогда спокойного городка. Оставшийся безоружным наемник испуганно озирался. Остальные солдаты напряглись, вскинув автоматы, целились в мужчину, ожидая приказа стрелять на поражение. Кирилл в свойственной ему манере размеренным, но быстрым шагом приближался к успевшему стать опасным рабу.

— Положи оружие, — я даже на расстоянии десятка метров расслышала шипящие нотки в его голосе. Кирилл стоял расслабленно, ничем не прикрываясь, оружие в его набедренной кобуре. У него не было никакой защиты.

— Отойди! Отойдите от меня! — бился в истерике пленник и зажмурился, как я совсем недавно, собираясь выстрелить. В следующую секунду воздух сотряс выстрел. Я испуганно закрыла глаза.

Кирилл мертв? Что за глупый героизм? Волна раздражения на этот раз была намного сильнее предыдущих. Видно, что же человек вооружен и опасен, зачем к нему идти? Наконец я решила посмотреть на происходящее.

Кирилл стоял совершенно невредимый, в его руке покоилось оружие, а неподалеку валялся труп пленника. Наемник, у которого пистолет был отобран, подбежал к трупу и, пихнув его несколько раз ногой, поднял свое оружие. С подобострастной улыбкой он пошел к Кириллу, что-то говоря. По всей видимости, извиняясь за свою невнимательность. Кирилл смотрел на него равнодушно, затем поднял руку с оружием и одним выстрелом в лоб убил наемника.

— Всем все ясно? — он спросил тихим голосом, но его слышали все. И даже солдаты Федерации закивали.

Это значит быть внимательными к своему оружию. Это значит, вы не в отпуске. Это значит, вперед убивать, сволочи.

Я злобно смотрела на Кирилла, желание вцепиться ему в глотку было просто неимоверное. Это заметил Лазарь, и я поспешно отвела глаза.

— Пойдем. У нас есть работа, — сказал мне он.

Он провел меня мимо административного корпуса. За ним была площадь, сейчас на ней было наскоро выстроено несколько ангаров из проволоки. Я видела подключенное к ним электричество. По всей видимости, всех мужчин и относительно выносливых женщин уже выгнали расчищать город. В клетках испуганно жались женщины с младенцами, дети и совершенно дряхлые старики. В одном из них я узнала нашего соседа. Я хотела было подбежать к нему, но меня остановил его взгляд. Полный презрения и неприкрытой злобы.

— Потаскуха.

— Предательница.

Доносился до меня шепот голосов. Я смотрела на себя их глазами.

Опрятная, не избитая, в форме ненавистной Федерации, я шагала, никем не подгоняемая, с одним из основных виновников творящихся ужасов. Их ненависть объяснима. Вот только они не умирали пять раз, будучи погребенными заживо. Им не приходилось жить в одном доме с наемниками, не зная, чего ожидать. Для них все предельно ясно. Я эгоистично считаю себя несчастней.

Лазарь провел меня к постройкам позади корпуса, и я снова застыла в удивлении. Оказывается, у нас была лаборатория.

— Никогда здесь не была? — спросил Лазарь. Я отрицательно помотала головой. — После распространения вируса поиск антидота стал основным направлением всех Свободных городов. Но лаборатории засекречены, так как эксперименты приходится проводить на людях. Я надеялся, что ты знаешь об этом, раз уж работала в сфере медицины.

Ничего подобного. Он лжет. Я бы знала, если бы такой кошмар творился в моем городе. С ужасом я заметила трех жителей города. Они лежали без сознания на медицинских кушетках.

Несколько запуганных мужчин в белых халатах и дрожащая девушка со смутно знакомыми лицами подошли к Лазарю. Мужчин трое и самый старший из них неоднократно заходил к Павлу Сергеевичу, и мой вечно счастливый учитель и начальник мрачнел и выпроваживал меня из кабинета на время их разговора.

Неужели это правда? Чем дольше здесь находилась Федерации, тем меньше я видела разницу между ними и моим городом.

— Я привел вам помощника в надежде, что она в курсе ваших разработок, но ошибся, — Лазарь, видимо, недовольный своей оплошностью взглянул на меня. — Итак, приступим.

В лабораторию вошли Зик и Рик, таща с собой довольно внушительный передвижной шкаф. Они заметно напрягались под его весом. Поставив его рядом с отцом, они встали у двери, с интересом наблюдая за происходящим.

Лазарь набрал какую-то комбинацию и шкаф открылся. В нем находилось несколько десятков пробирок с красноватой жидкостью. Он любовно провел по ним пальцами.

— Всегда ношу с собой, — ухмыльнулся он, — тридцать лет работы.

И посмотрел на меня, видимо, ожидая восхищения. Может, он поэтому меня с собой и взял, чтобы я стояла в стороне и восторгалась его гением? Не дождешься, больной ублюдок. Злость во мне уже проснулась в полную силу и билась в груди раненой птицей, но мне пока удавалось ее сдерживать, инсценируя прежнюю кротость.

Лазарь передал одну из пробирок дрожащей девушке. А оставшиеся выложил на один столов.

Он внимательно прошелся по лаборатории, оглядывая каждого из лежащих на кушетках пленников и указал на рослого мужчину.

Девушка не сразу попала в вену, видимо, ее дрожащие руки мешали. Тогда один из мужчин забрал из ее рук шприц со вставленной снизу ампулой и уверенным движением мясоруба вогнал иголку под кожу.

Зик и Рик подхватили мужчину и оттащили к клетке, что находилась в затемненном углу и ранее мне была не заметна. Второй мужчина из персонала включил свет. Рик вылил на пленника бутылку с водой и начал бить по щекам, приводя в чувства. Когда мужчина закашлялся, все вышли из клетки и закрыли за собой дверь на амбарный замок.

Лазарь выразительно уставился на часы.

Буквально через пару минут совершенно здоровый мужчина покраснел и начал кашлять кровью. Он бессильно опустился на колени, опираясь руками на землю и мучительно закричал, я испуганно прижалась к стене и постаралась отвести взгляд. Зик стоял и восторженно наблюдал за мучениями пленника, на его лице играла счастливая улыбка. Псих, чертов псих. Дрожащая девушка беспокойно ерзала рядом со своими коллегами, а они внимательно наблюдали за реакцией подопытного. Именно их поведение и убедило меня в том, что в этой лаборатории эксперименты над людьми проходят не в первый раз. Я услышала хруст костей. Одна из рук, которыми пленник опирался на землю, сломалась под его весом, и он приземлился головой на пол, но сумел подняться. Далее глаза его стали наливаться кровью, а потом внезапно взорвались, разорвавшись фонтаном крови:

— Вау! — прокомментировал Зик, Рик стоял хладнокровно наблюдая.

Тошнота подкатила к самому горлу. Я еле сдерживалась, но тут изо рта мужчины полилась белая пена, и он завалился на бок, дергаясь в предсмертных судорогах.

— Черт, слабак! — разозлился Лазарь. — Тащите следующего.

Девушка снова направилась наполнять шприц, дрожь била ее все сильнее. Она схватила пробирку, но случайно задела поднос с остальными, они мигом разлетелись по полу, разбиваясь. Она так и застыла с одной пробиркой в руке. Красная жижа растеклась прямо перед моими ногами. Остальным вид загораживал стол. Я заметила две целые пробирки.

Девушка ахнула и бросилась собирать осколки, я, сделав вид, что хочу помочь, незаметно схватила пробирки и спрятала в кармане куртки. Подбежавший к ней, Лазарь в бешенстве схватил девушку за волосы и, несколько раз ударив о стол, отбросил в сторону. Рик держал ее на прицеле, ожидая приказа отца стрелять. Я замерла. Коллеги девушки испуганно озирались, не зная, как повлиять на ситуацию, а девушка начала форменную истерику.

Лицо Лазаря сейчас было пунцово-красным и раздраженным, было видно, что он предпринимает титанические усилия, чтобы совладать с собой. Уступаете сыночку в самообладании, саркастично отметила я.

— Пристрелить? — скучающе поинтересовался Рик.

Лазарь хотел было кивнуть, но внезапно его лицо озарила дьявольская улыбка.

— Нет, — сказал он.

Я испугалась. Неужели девушку тоже использовали, как подопытную? Я заметалась в поисках решения. Нужно было помочь ей.

— Зик, — позвал Лазарь. Тот с нездоровым интересом оглядывал труп, лежащий в клетке. В его чертах застыло нечто звериное. Он даже не обратил внимания на произошедшее. Кровь манила его, словно хищника.

Парень нехотя повернулся к отцу.

— Сынок, отец нашел тебе игрушку, — ласково произнес Лазарь, а у меня внутри все оборвалось. Он указывал на бьющуюся в истерике девушку.

— Но я хочу ее, — капризно поджал губы парень, ткнув пальцем на меня. Лазарь злобно посмотрел на сына и тот, вмиг угомонившись, схватил девушку за волосы и поволок по земле к выходу.

— Ее тоже уберите, — приказал Лазарь, и меня вывел Рик.

На обратном пути к автомобилю я размышляла о Лазаре. Сегодня мне удалось увидеть его истинное лицо. Оно было отвратительным. Меня уже неоднократно поражало то, как беспрекословно его сыновья выполняли его приказы, порой даже читая мысли. Это была не обыкновенная преданность, здесь было что-то иное.

Я боялась прикоснуться к ампулам, мне казалось, что едва я задену их рукой, как Кирилл, услышав мои мысли, явится из ниоткуда, ступая совершенно бесшумно, и пристрелит меня точно так же, как недавно пленника и солдата.

Зачем я их украла, не представляю. Когда упал поднос, это казалось единственным правильным решением. Всегда неплохо иметь у себя приличный яд.

Время, проведенное в гробу, заставляло размышлять о том, что я слаба и ничтожна по сравнению с этими людьми, идущими каждый день рука об руку со смертью. На меня по-прежнему неодобрительно поглядывали из клеток; я, не обращая внимания на злобные взгляды, пыталась выискать свою маму. Она и сестра должны были находится где-то здесь.

Рик, сохраняя на лице скучающее выражение, изредка улыбался на похабные шутки своего близнеца.

Даже не знаю, кто из них мне более отвратителен. Мучивший целый год несчастного Влада Рик или отъявленный псих Зик.

Нас закинули в грузовик и закрыли двери. Я снова была в железной коробке. Паника начала нарастать, я беспокойно скреблась, но меня отвлекли рыдания моей спутницы. Я была переполнена жалостью. Ей только предстояло пройти через все, что прошла я.

— Куда нас везут? — спросила меня девушка.

— На их базу. Это за городом.

— Что они со мной сделают? — захныкала она. К сожалению, у меня не было ответа на ее вопрос. Я пожала плечами. Но она не отставала: — С тобой что делали?

Я вздохнула. С чего бы начать? Но рассказ получился довольно коротким.

— Пытались убить, изнасиловали, закопали живьем.

Лицо девушки вытянулось, и ее стенания в этот раз перешли в полноценную истерику. Я уже пожалела, что открыла рот.

Когда мы подъехали к дому, нас выволокли из грузовика. На входе стоял хмурый Медведь.

— Где ваши рации, придурки? — Рик и Зик проверили карманы. — Возвращайтесь к Лазарю, Кирилл уехал за стену ловить мутантов. Обеспечьте охрану.

Зик попытался отмахнуться, но Рик утащил его, а Медведь повел нас. На втором этаже он оставил девушку из лаборатории, заперев в одной из комнат, а далее потащил меня. Я физически ощущала его ненависть ко мне. Было дискомфортно. Чем я заслужила его гнев?

Когда я снова оказалась в комнате Кирилла, Медведь остановился в дверях, на всякий случай я сжала ампулу: что бы он ни задумал, я буду бороться. Но он лишь тяжко вздохнул:

— Он должен был оставить тебя.

— Что? — переспросила я, недоумевая, чего он собственно хочет от меня?

— Оставить умирать. Там, в гробу. Ты делаешь его слабым.

Я бы прыснула со смеху, если бы Медведь не вышел. Я села на пол, размышляя.

Кирилл снова уехал за стену, и у меня было достаточно времени, чтобы придумать, как использовать ампулы. Я вспомнила, как он утром делал себе инъекцию. Я подошла к шкафчику и буквально подпрыгнула на месте. Шприц-пистолет здесь, вместе с пустой ампулой. Я вставила свою ампулу. Теперь у меня было смертельное оружие. Мой восторг не длился долго. Я все еще не знала, как этим воспользоваться. А учитывая бесцеремонность Кирилла в отношении моих вещей и меня самой, то даже спрятать шприц и оставшуюся ампулу негде.

Когда солнце начало садиться, я уже беспокойно металась по комнате, проклиная себя за то, что вообще тронула эти вещи.

Вторую ампулу удалось спрятать в проеме под ванной комнатой, а вот шприц был громоздким, и наверняка Кирилл его хватится.

Я силилась, пытаясь вспомнить, как часто он делал инъекции. Один раз в сутки. Значит у меня еще есть время до утра.

На улице слышался шум подъезжающих автомобилей. Наемники вернулись из города. Я подошла к окну, с замиранием сердца выискивая Кирилла. Но его среди них не было. Зик, довольно счастливый, Рик и Медведь, угрюмые, и Лазарь с фальшивой улыбкой вошли в здание. Возможно, Кирилл еще не вернулся. Я облегченно вздохнула, но это длилось недолго. Буквально через пятнадцать минут дом начали сотрясать полные ужаса женские крики.

— Помогите! Нет! Пожалуйста! Умоляю вас! — я слышала слова обрывками, но и этого хватило, чтобы понять, что кричит девушка.

Та, что была названа игрушкой для Зика.

Я ходила по комнате, пыталась выломать дверь. Ничего не выходило. Крики не прекращались ни на минуту. Спустя час ее мучений я начала сходить с ума.

Чужие страдания действовали на меня угнетающе. Я пыталась прикрыть уши руками, и стало немного легче, в таком положении я и замерла.