Снег и пепел

Ива аккуратно провела пальцами по корешку фолианта, сощурилась, поднесла огонек свечи ближе и, не издавая ни звука, прочитала его название. Точнее, попыталась прочитать. От времени краска почти стерлась и угадывались лишь очертания букв.

- Получилось? – гаркнул над ухом Эльги, от чего Ива подпрыгнула и чуть было не подпалила краешек книги. За это старый библиотекарь точно не сказал бы ей спасибо.

- Тихо ты! – шикнула она, поморщившись: - Если Ровид увидит, что я хоть краешек этой книги тронула огнем, он меня взгреет. У него там метла у входа стоит...

- У нее толстая ручка, - пространно заметил Эльги, веселясь и отступая на шаг от Ивы, видимо, понимая, что та не настроена шутить.

- Нет, Эльги, ничего не получилось, - вздохнула она, беря тяжелую книжку под мышку и следуя к столу: - Я примерно предполагаю, что нам нужен этот том, но, сомневаюсь, что удача на нашей стороне. Буквы совсем истерлись, я не могу разобрать, какое это издание.

Ива тихо опустилась на стул, одним движением руки зажигая магический светильник, который в целях безопасности был привинчен к столу толстыми болтами.

- О боги... - протянула она, едва удержавшись от того, чтобы не схватиться за голову, ее напарник с интересом посмотрел на нее и Ива, подняв на него глаза, ткнула пальцем в пожелтевшие страницы. Эльги наклонился, присмотрелся, и даже по волчьей привычке потянул носом воздух, но не обнаружив ничего, что могло бы вызвать такую реакцию Ивы, вопросительно посмотрел на нее:

- Шрифт. Просто посмотри на этот шрифт и краску. Он мелкий, а краска выцвела и это не то издание. Тут нечего нам искать, - она покачала головой, нервно потеребив кольцо на пальце.

- А что таких книжек много?

- Пятьдесят и еще четыре обновленных издания. Мы убийцу Ариссии ван Дель будем искать до скончания веков.

- Ну, откровенно говоря, мы уже ищем его более пяти лун. Шеф нас точно взгреет чем-нибудь потяжелее метлы.

- Уже, - пожала плечами Ива, вздохнув: - Сегодня стоял мат на всю управу. Веришь, но мне казалось, что все пять этажей притихли и слушали нашу выволочку.

- Тебе не может казаться, Ива, ты ментальная ведьма. Ты уж точно знаешь, что притихли, - он широко улыбнулся и, разом посерьезнев, произнес: - Так, твой ментальный дар совсем бессилен?

- Много воды утекло. Много ложных воспоминаний, которые людской мозг со временем выдает за истину. Я опросила вместе с Дереком всех знакомых и едва знакомых с Ариссией людей, не говоря уже о родне и друзьях, никто из них либо не помнит, либо обладает ложной информацией о последних днях убитой.

Эльги не ответил, а лишь поставил тяжелый фолиант обратно на полку и головой качнул на выход из темного архива. Ровид встретил их тяжелым взглядом, что-то буркнул себе под нос, но все-таки позволил оставить у себя пропуск в архив Особых Древностей, а затем и вовсе исчез за стойкой.

Впервые Ива встретила гнома-библиотекаря и впервые столкнулась с таким упертым и сложным характером: Ровид долгое время отказывался даже слушать Иву, которая выглядела значительно моложе своих лет, хотя в Сыскном Управлении отработала уже две зимы со дня выпуска из Академии. В тот же день, когда гном буквально вытолкал ее за порог библиотеки, чуть было не взявшись за метлу, она явилась вместе с Элис и та, на правах старшего товарища, популярно разъяснила Ровиду, почему, сколько и как он обязан пускать в архивы и подвалы библиотеки госпожу сыскную уполномоченную. При этом непрозрачно намекнув, что в случае особо упрямства, они вполне себе могут вернуться вместе с санкцией на обыск его коморки, где всенепременно найдут что-нибудь запрещенное к хранению.

Один лишь этот тончайший намёк на то, что гном может даже не отпираться в том, что хранит в подвалах запрещенную средиземскую здрыгу, заметно уменьшило упрямство Ровида и тот нехотя выдал разрешение на посещение всех секций. Тогда они как раз занимались травлей оборотней и архивы пришлись кстати.

В этот же раз им фатально не везло. Да и вообще все дело виделось Иве очередным глухарём.

Зимнее солнце уже давно укатилось за горизонт и им предстала холодная звенящая морозом ночь. Ива поспешила закутаться по самый нос в вязанный шарф, когда как Эльги глубоко вдохнул и шумно выдохнул, выпуская пар, произнес:

- Может, пожрем? С обеда ни росинки во рту.

- Идем, - кивнул Ива и они спешно последовали к таверне на площади.

- Ух, ну и мороз сегодня ночью обещали, - отозвалась она, пряча поглубже в шарф.

- Так ты ж, вроде, с Севера, а нос вон кутаешь, как барышня с Эфольхарта? – улыбнулся мужчина, беря Иву под локоть. Плотно утрамбованный сотней ног снег недавно подтаял и снова замерз, образуя тонкую скользкую корку.

- С Севера, но климат Запада меня разнежил, - отозвалась Ива, в очередной раз оскальзываясь: - Первый год я вообще ходила всю зиму в тонком пальто. Это тут холодно, а в столице сейчас теплынь... Ну, по меркам зимы, конечно.

- Скучаешь по столичной жизни? – неожиданно спросил Эльги, с которым она еще ни разу не заговаривала о личном: - Я слышал тебя в Тайную Канцелярию забрать хотели, когда ты одну зиму тут отработала. Чего же не пошла, если не секрет?

- Нет, не скучаю, - качнула головой Ива: - Сначала тянуло назад, все-таки, там мои друзья из Академии, а потом... Потом я поняла, что там этого ритма не будет. Закопаюсь в бумажках, да в выяснениях внутренних дрязг. Нас ментальных ведьм потому и зовут в управы разные работать, чтобы у своих в головах крамолу искать. Человек человеку – волк, уж прости за каламбур.

- Так ты и не человек в полном смысле слова, а как и мы – чудики. Странная ты, Ива, у канцеляристов и зарплата побольше, и на пенсии всяких ништяков валом, и сидят они чистые в костюмчиках, а не по канавам да затонам очередной труп выискивают. Сидела бы чистенькая, а не в говне ковырялась.

- Почему ты не пошел? Мало того, что по параметрам подходишь, не глупый сам по себе, так еще и службу у Его Величества прошел, да ни где-нибудь, а в элитном гарнизоне.

- Я... - Эльги замолчал, а затем смущенно улыбнулся и ответил: - Спасибо за неглупого. Я не пошел, потому что Аэлина тогда училась в университете. Мне, к тому же, в отличии от тебя, пришлось бы года три на дальних рубежах Империи отбарабанить, а тут у меня семья, своя стая.

- Если бы еще раз тебе предложили в канцеляристы пойти, пошел бы? – когда они уже почти подошли к таверне, спросила Ива, чуть повышая голос из-за гомона толпы на площади.

- Нет, - качнул он головой. – Да и старенький я уже. Тебе если предложат во второй раз пойти – не дури, соглашайся. Ты умная девка, Ива, не страдай ерундой. Ни всю же жизнь тебе по трупам ездить. Выгоришь и не заметишь.

- Сказал тот, кто вприкуску с бутербродами, разглядывает фотографии расчлененных трупов, - хмыкнула Ива, когда они уже вошли в теплую, напоенную миллионами запахов, корчму.

- Я – другое дело, а ты, Ива, девушка. Молодая девушка. Такая работа, ты уж прости, не для вас. У тебя ж с личной жизнью полный ноль и канцеляриста ты своего прогнала непонятно, почему.

Ива чуть было не задохнулась: то ли от возмущения, то ли от смущения. Первое – из-за того, что подробности ее личной жизни, благодаря вездесущей, падкой на сплетню Хельге, знают все, а от второго, потому что в личную жизнь она пускает только проверенных людей, а Эльги был совсем не тем, с кем бы она хотела обсуждать, почему она рассталась с Хендрихом.

- Ну вот... - протянул мужчина, по-волчьи сузив глаза, в которых плясали чёртики, - наша Ивушка засмущалась. Не письки у трупов на выезде ее смущают, а банальный вопрос о наличии мужика. Ну или отсутствии.

- Не зря все-таки ваши имена с Хельгой так созвучны, - притворно вздохнула Ива, намекая волку на почётное звание сплетника, на что тот рассмеялся и по-дружески толкнув ее в бок, произнес:

- Да ну брось ты! Ну что я не понимаю, что ли? Я бы на правах старшего товарища не подпустил бы тебя к этому... Ну как его... Генрику?

- Хендриху, - спокойно отозвалась Ива, подзывая официантку и заказывая себе поздний ужин из овощей и рыбы. От выпивки Ива, как и всегда, отказалась: еще с малых ногтей вбила себе истину в голову – ментальная ведьма всегда должна быть трезва, какая бы попойка вокруг не происходила.

- Я, пожалуй, выпью эфольхарсткого меда. Уж больно он у них вкусный, особенно, на смородине. Есть у вас на смородине? Ну вот и отлично, - когда же официантка отошла, приняв заказ, он повернулся к Иве и спустя минуты молчания, произнес: - Ты не обижайся, ладно. Много, кто о тебе судачит. Ты хорошая девушка, Ива, правда... Нам просто жаль.

- Жаль? Чего же вам жаль? Да и чего вы все прицепились к моей личной жизни? – Ива едва сдержалась, чтобы не поморщиться.

- Жаль, что такая хорошая девка пропадает зря. Ну вот, кого ты тут найдешь? Забулдыгу какого-нибудь, да, ну, может, ведьмак какой проскочит мимо, так этих же за хвост не поймать – всю жизнь в дороге. Ты у нас еще годик отработаешь и привыкнешь к такой жизни, дома тебя не усадишь, на тихое место тоже. Хранить очаг ты явно уже не хочешь, тебе оно надо? Не надо. Вот и нужен тебе мужик, который это все примет и сам таким же будет. Среди наших искать бессмысленно - половина из них умственно контуженные или выгоревшие на такой работе: ни любви, ни ласки ты не получишь. Канцелярист твой тоже не в счет – сам понимаю, чего ты погнала его.

- Эльги, прошу тебя, остановись, - Ива поморщилась, закусив губу изнутри: волк бил в самую точку по больному: - Я рада, что вы, как товарищи, беспокоитесь, чтобы я девой старой не померла, но не забывай, Эльги, что я – ментальная ведьма. Я знаю, что у людей на уме, что у мужиков на уме. Если родилась с таким даром, то сложно строить отношения. Любви не выйдет. Мне в уши про любовь и голубей не нассы... Кхм, не нальешь. Я эту лапшу сниму, и сама по мозгам проедусь. У ментальных ведьм все намного сложнее: мы знаем, когда нас любят и ценят, а когда просто хотят в трусы залезть. Ты, конечно, скажешь, что всякая баба таким даром обладает, но мы это ощущаем с первых минут. Все-все-все, даже самое потаённое, у нас как на ладони. Если уж у нас вечер откровений, то, вот ты, например, Эльги... Я уж знаю, почему ты в канцеляристы не пошел и дело далеко не в стае и далеко не в том, что три года на границе тарабанить. Отбарабанил бы – не переломился.

Она немного помолчала, когда перед ними расставляли ужин, и продолжила только тогда, когда официантка удалилась, а лицо Волка стало каменным.

- Да, я знаю, Эльги. Я знаю. С первых минут знала. Говорить никому не стала. Потому что это твое личное дело и трепаться никому не намерена.

- А ты... Ты умеешь сразу на больное не то, что надавить, а распороть и заново зашить, - поморщился он, покрутив в руках стакан с медом. – Ладно уж. Квиты.

- Эльги, я сказала это не для того, чтобы ты прекратил свои словоизлияния по поводу моей жизни, а просто для примера. Представь, если я каждого мужика так дожимать буду, когда он мне про луну и звезды, а я ему про его нутро.

- Да это я понял, - он усмехнулся и отпил из стакана, а затем, улыбнулся и спросил: - Ты этого Хендриха тоже так наказала?

- Нет, - Ива качнула головой: - С ним все было иначе. Я за него чуть замуж не вышла.

- Что?! – глаза волка округлились и он даже немного подался вперед, отчего Ива хихикнула и ответила:

- Ага. Вот веришь или нет, а я чуть замуж за него не вышла. Потом узнала, что он ко мне своих людей приставлял, шпионил за мной день и ночь, все боялся, как бы я от него не ушла. Говорил, что любит меня, что заботится так обо мне, - на этом Ива даже фыркнула, помешивая ложечкой травяной чай: - Для меня же эта любовь как удавка. Не люблю я, когда вот так контролируют, ни черта это не мило и не забавно. Это ужасно. Кто-то скажет, что я зажралась: красивый, умный, с говорящей фамилией, чего еще можно желать, но его любовь тяжелая и душная.

- А я думал, ты его из-за кобелиного дела погнала... Ну ты ж знаешь, как на них девки виснут.

- И это было, - Ива усмехнулась, - пока училась в Академии, то столько девок по нему сохло, я уж и пересчитать не смогу. Только на моем потоке трое. А он все за мной увязался, будто ему медом намазано. Видел бы ты, Эльги, какие девушки рядом с ним были – все как на подбор красавицы длинноногие, лица – ну чисто куклы фарфоровые, а он за мной все...

Ива обвела себя рукой, как бы демонстрируя Эльги свою далеко не модельную фигуру и не кукольное чистое личико. Волк немного помолчал, отпивая мед и закусывая говядиной, томленной в печи в горшочках.

- Ты не дурна собой. На мой вкус. Обычная здоровая девка, а не худая селедка... Мышечная.

- Ты умеешь сделать комплимент, - хихикнула Ива и вернулась к своим овощам: - Думаю, на этом разговоры о моей личной жизни с тобой прекратятся, а теперь, давай-ка, о деле.

- Ива-а-а-а... - Волк закатил глаза, но девушка все не унималась:

- Что Ива? Нас завтра опять песочить будут, надо мозгами пораскинуть по этому поводу. И так, мы имеем исчезновение Ариссии ван Дель – дочери богатого бизнесмена. Как бы ни старалась ее родители, а город об этом, все-таки, судачит. Последние дни пропавшей каждый помнит на свой манер, кто-то говорит, что ходила с подружками в театр, а после одна возвращалась домой, а кто-то говорит, что после курсов Старшего наречия, она пошла записываться на танцы и спустя несколько дней после посещения этих самых танцев и пропала. Точного расписания или списка дел Ариссии никто не знал, даже родная мать. Девушка была предоставлена сама себе и жила одна. Подружки наперебой твердят, что у Ариссии не было возлюбленного и убежать она вместе с ним не могла, да и просто – она не могла убежать, потому что, - Ива сделала в воздухе кавычки, - «от хорошей жизни не бегут».

- Даже от хорошей жизни бегут, - глухо отозвался Эльги, пережевывая особо крупный кусок мяса: - Так, может, и, правда, она сбежала? Может, в семье что-то не ладилось, вот она собрала скромные пожитки и рванула куда-нибудь на Запад? Никто ж нам не расскажет из членов семьи, что проблемы были. Богатеям признаться в этом как голой жопой на кактус сесть.

- Подруги? Подруги бы точно рассказали, но те говорят, что отношения с родителями у Ариссии были просто прекрасными. Но оставим Ариссию и вспомним, что три луны назад пропала другая девушка и тоже по всем параметрам благополучная – Виктория Эльвас.

- Опять ты о ней, Ива. Труп ее найден, - пожал плечами Эльги. – Умерла от гипотермии.

- Ты, правда, считаешь, что девушка, которая и в школе, и в университете входила в состав туристической группы, могла умереть в лесу от гипотермии? – Ива повела бровью: - Три луны назад мороз едва опускался до нуля. Виктория не могла никак погибнуть от гипотермии, если бы ее только не намеренно не заморозили. И заметь, нашли ее в верхней одежде: в теплом пуховике, сапогах и штанах с начесом. И еще кое-что: при ней была зажигалка. Полностью заправленная. Что же она не могла найти сухую пещеру, которых вблизи гор полно, и разжечь там костер?

- Так ее бы там какой-нибудь тролль сожрал, - ответил Эльги, сыто наваливаясь на стол: - Ну, а, вообще, я с тобой, Ива, согласен, дело более, чем странное. Абсолютно здоровая девушка из благополучной семьи и компании вдруг найдена убитой в лесу без единого повреждения на теле и внутренних органов с одной только гипотермией. Что-то совсем не чисто.

- Знаешь, Эльги, сдается мне, что на следующей неделе нам предстанет убитая Ариссия, - поморщившись, отозвалась Ива, на что Эльги удивленно взглянул на нее:

- С чего бы это?

- Я изучила архивы нашей управы. Пять лет назад были такие же случаи. Каждые три луны находили тела девушек. Ни единого повреждения, одетые и все как одна – благополучные. Только тогда стояла теплая весна, а девушек в причине смерти записано – гипотермия. Какая же гипотермия в середине мая?

- Ха! Так тогда начальником управы был Генрих Свелке. Этот сукин сын нам тогда запретил вообще на любые дела выезжать, где только не явный криминал с явным мотивом. Поправлял, так сказать, статистику в положительную сторону. Вот убитым девушкам и записали гипотермию в причины смерти. Наш коронер ругался как черт, когда к нему Свелке завалился и приказал вписать, что, мол, нашли вблизи гор. Что ж они на вершину влезли и там от холода коней двинули? Половина из них в летних платьицах, да в юбках. Ну не бред ли? Нас тогда родители умерших поносили на чем свет стоит, а мы ничего ответить не могли, так как у Свелке разговор один был: пикнешь – разжалуют.

- И что же ты про эти дела совсем не вспомнил? – удивленно спросила Ива, на что Эльги цокнул языком и ответил:

- Ивушка, солнышко мое, у меня в день по три-четыре вызова, бумажная работа и отработка на полигоне. Еще немного и начну забывать, как мать родную зовут, а ты хочешь, чтобы я, девушек пять лет назад убитых, помнил. Это ты у нас ментальная ведьмочка и самое глубокое детство вспомнить можешь, а я – обычный волк с собачьей работой.

- Прости. У меня дурная привычка со времен Академии. Там со мой пятнадцать ментальных ведьм на потоке учились, и я привыкла, что люди обычно помнят такие события.

- Надеюсь, Ива, твой мрачный прогноз не сбудется. Не хотел бы я искать среди чванливых богатеев. Эти как рыбы об лед молчат, хоть ты им пистолет к башке приставь: блюдут, мать их, репутацию.

- Да уж, работать с ними очень тяжело, - вздохнула Ива и они, расплатившись за ужин, неспешно побрели по улочкам Норфолка.

Фонари уже давно светили во всю, освещая, убранные от снега мощеные улочки, а городская стража давно вышла на ночное патрулирование. В темноте высокие дома казались будто бы темной навалившейся стеной с миллионом светящихся глазниц-окон. Улочки в Норфолке были традиционно узкими, лишь главные дороги могли вместить в себе одновременно три широких телеги.

- Хорошо стало в последние пять веков, - пространно заметил Эльги, когда они шли в полной тишине, слушая, как под ногами хрустит снег: - Раньше идешь по улицам домой вечером и темнота – хоть глаз коли, сам себе дорогу фонарем или факелом освещаешь. Если факелом, то домой вонючий весь приходишь. Масло дешёвое было – чадило страшно. Главные дороги все засраные были, вечно в чей-то блевотине да крови, особенно, в пятницу вечером, про малые улочки я уж молчу. А тут вот как Его Величество Вильгельм Второй к власти пришел, так сразу технический прогресс к нам с Южных Континентов и пришел. Раньше на дело с мечами да луком выезжали. И что ж сделается шайке бандитов, если они давно все при огнестреле, а мы как папуасы с колчанами и железками носимся? Плюсом ведовство и знахарство перестало быть ересью, а мы – оборотни – уродами. Меня тогда вообще всюду со скрипом принимали, но помогало то, что в элитном гарнизоне отслужил. Другим волкам из моей стаи так не повезло.

- Как твоя стая? – спросила Ива: - Помнится, после того дела, вы страшно разругались со стаей Дитца...

- Да к черту пусть катиться, сученыш, - отмахнулся Эльги: - Моя стая доказала, что не они травлю начали, Совет Стай принял нас, провел заседания и по его их итогам снял обвинения. Мы чисты перед другими стаями, а Дитцы... Дитцы всегда были занозой в заднице.

- Ты уже второй, кто так о них отзывается. Первой была Саманта – волчица из стаи Энлеров.

- Хорошая волчица, - кивнул Эльги: - Мой братец все к ней клинья подбивает, но она – альфа, ему ничего не светит. Оу, Ива, а тебя, я смотрю, ждут...

Ива оторвала глаза от земли и посмотрела туда, куда указывал Эльги, который даже замедлил шаг.

- Только его тут не хватало, - прошептала Ива, и Эльги тихо спросил:

- Если пригласишь на чай, то я могу пойти с тобой. Если что не так пойдет, я его с лестницы спущу.

- Нет, я сама с Хендрихом поговорю. Не думаю, что он просто чайку попить заскочил, - отозвалась Ива и, заметив взгляд Эльги, покачала головой: - Не бойся, ничего он мне не сделает. Наверное, поговорить хочет.

Она уверенной походкой направилась к Хендриху, который уже, по всей видимости, немного замерз, ожидая ее перед подъездом. Ива чувствовала внимательный взгляд Эльги.

- Привет, лисичка, - тепло отозвался Хендрих, улыбнувшись ей: - А твой провожатый так и будет жечь меня взглядом или подойдет поздороваться?

- Эльги всего лишь хочет убедиться, что я в порядке, - спокойно отозвался Ива: - И тебе привет, Хендрих.

- Что же я такой опасный? – усмехнулся Хендрих, мягко обхватывая заледеневшую ладонь Ивы и целуя ее холодные пальцы.

- Сейчас – особенно. Не ровен час, одна из твоих подружек прознает и повыдергивает мне волосы, - Ива поспешно убрала руки в карманы и отошла на полшага.

- Я думал, мы все выяснили, - спокойно отозвался он: - Все-таки, твой провожатый хочет познакомиться?

- Нет, он не хочет, - упрямо отозвалась Ива и, махнув рукой Эльги, вздохнула и произнесла: - Идем, налью тебе чай. Расскажешь, зачем явился.

Они молча поднялись наверх по пропахшему рыбой и капустой подъезду и, оказавшись в квартире Ивы, Хендрих протянул:

- Милая... Берлога.

- Ты хотел сказать дыра? – усмехнулась Ива, приглашая его в большую основную комнату, соединенную с кухней.

— Это и все, что смогло выделить тебе ведомство? – улыбнулся он, разглядывая крохотную студию.

- Мне хватает, - отозвалась Ива, набирая воды в чайник, а после поставила его на огонь: - Так ты зачем приехал? Не верю, что ты в такую глушь приехал лишь потому, что захотел отморозить конечности перед моим подъездом и узнать, как у меня дела.

- Не из-за этого, - отозвался Хендрих, располагаясь на небольшом диванчике и наблюдая, как Ива хлопочет, накрывая на стол.

- А зачем?

Хендрих немного помолчал, а затем, когда Ива присела напротив него, усмехнулся и произнес:

- Не лезь ко мне в голову, хорошо? Я и так скажу. У меня командировка сюда: в Центре начались убийства молодых девушек из обеспеченных семей, на теле ни царапинки, все в одежде, а в причинах смерти...

- Гипотермия?

- Да... А ты как угадала?

- А сам как думаешь? – пожала плечами Ива: - У нас есть одна убитая девушка с такими же признаками, а пять лет назад были убиты семь девушек и все как ты описал: ни царапинки, в одежде и с гипотермией.

— Вот как... - Хендрих немного помедлил: - Все ниточки из Центра ведут сюда – в Норфолк, к самым границам.

- А вы здесь причем? Вы ж не занимаетесь такими делами.

- По нашим данным убийца не местный. Иностранец. Кто-то со Сканнингских островов.

- Что? Почему вы так решили? – Ива залила кипятком чай и подала его Хендриху, жестом предлагая бутерброды и местный шоколад, от которого Хендрих вежливо отказался.

- На последней жертве он оставил едва заметную метку на лодыжке – рунический символ. Он означает в переводе «любовь», рисуется как две вертикальные полоски с овалом посередине, - Хендрих повел пальцем в воздухе, рисуя символ.

- Ваши доказательства – полный пшик, - качнула головой Ива: - Мало ли кто изучает руническое письмо, мало ли, кто мог нарисовать этот символ, да и мало ли какой человек со Сканниге там проходил. А гипотермия? Как вы ее объяснили? Ну, да, на Сканниге холодно, но и в Норфолке тоже не тропики.

- О-о-о, я слышу госпожу сыскную уполномоченную, - хохотнул Хендрих: - Не все так быстро, лисичка, ты думаешь, стали бы меня из управы посылать в Засранск ради какого-то помешанного, что на единственной жертве руну нарисовал? Нет, я, с некоторых пор, за всяким сраным в дальние дали не езжу.

- Это ты так новым званием хвастаешься? – усмехнулась Ива: - Ты с каждой звездочкой на погонах все невыносимее становишься.

- Руна – зачарованная, - Хендрих никак не отреагировал на подколку Ивы: - Стоило коронеру ее льдом коснуться, как она тут же заискрилась и засияла, а жертва рассыпалась в прах. Да в такой мелкий-мелкий, что в спичечный коробок уместилась. Вот тебе и гипотермия с нетронутым телом.

Ива помолчала, переваривая информацию, а Хендрих, довольно улыбнувшись, принялся уплетать бутерброды, а затем, спохватившись, отошел к своему пальто и достал из кармана зариданский шоколад – жутко дорогой и редкий в Норфолке. Она, не глядя, опустила кубик в рот, насаждаясь насыщенным вкусом черного шоколада.

- А зачем ваш коронер коснулся льдом руны?

- Если руна настоящая и зачарованная, созданная чародеем со Сканниге, а не просто мазня по телу, то на прикосновение льда она отреагирует ярким светом. Как видишь, чародей зачаровал ее на уничтожение. И, предупреждая твой вопрос: таким видом магии владеют только чародеи со Сканниге. Больше никто. Это очень древнее и оберегаемое от чужаков знание.

- Ты этого чародея со Сканниге будешь до скончания жизни искать: тут главный торговый морской пусть проходит. Тут людей со Сканниге больше, чем коренного населения, а уж чародеев и подавно. Всех не опросишь, а лишние телодвижения только к суете приведут и спугнешь убийцу.

- И опять ты не совсем права, - качнул головой Хендрих: - Чародеи со Сканниге - редкие гости на борту любого корабля, а если уж и едут, то в Зеридан или Эфольхарт – там сосредоточены места силы. Да и к тому же, чародеи сами по себе явление на Сканниге редкое, то ли дело друиды и знахари. В общем, если бы у вас тут или в Центре объявился какой-нибудь чародей с редкой рунической магией, то о нем всенепременно бы узнали. К тому же, все пересекающие границы маги вносятся в отдельный реестр, а за последние два с половиной месяца таких чародеев въехало пять, а выехало всего четыре. Несложно догадаться, у кого из пятерых просочился срок пребывания в Империи и какой из них не выехал к себе на родину.

- Думаешь, это тот же самый, что пять лет назад? – отозвалась Ива, потирая виски.

- Не знаю. Сможем это проверить только тогда, когда его поймаем. И мне, Ива, очень пригодится твой ментальный дар. Чародеи со Сканниге – сильны, но против ментальной магии у них нет никакой защиты. Хоть с ног до головы рунами обвешайся.

- Если он тут уже был, то, должно быть, пригляделся ко всем в управе. Как минимум, половину из тех, кто со мной работает он точно знает. На рожон лезть не будет. Да и то, что ты явился за ним, тоже не пройдет мимо. Возможно, он попытается бежать.

- Бежать? Это в море, что ли? Нет, Ива, он не побежит. Сезон закрыт. Редкий корабль приходит со Сканниге, а на маленькой лодке далеко не уплывёшь. Ему теперь до весны ждать.

- Не радужная перспектива до самой весны тупы находить, - хмуро отозвалась Ива, отходя к мойке и собираясь помыть кружку: - Да и вообще, он затаится, я считаю. Ну может, еще Ариссию выбросит к нам, чтобы избавиться от балласта, но сидеть будет тихо, он, наверняка, наслышан, как скоро вы способны найти всякого рода...

Ива не договорила: Хендрих мягко обхватил ее ладонями за плечи, целуя шею.

- Ты все такая же, лисенок...

- Хендрих, мы все обсудили, - глухо отозвалась Ива, внутренне жалея, что все-таки не согласилась на предложение Эльги пойти с ней.

Она ощущала его эмоции как свои, понимала, что все это время он просто сдерживался, а потому вел с ней задушевный разговор, отвлекая от чтения его состояния и поделился лишь той толикой важной информации, что мог сказать, всего лишь, чтобы, в очередной раз, подцепить Иву на ее любимую удочку: работу. Хендрих не был ментальным магом, но он прекрасно умел читать и узнавать слабости людей безо всяких способностей: этому его учили в Университете. Он просто насадил на крючок наживку, а Ива послушно ее проглотила.

- Обсудили? По-моему, ты так ничего мне толком и не объяснила. Да. Я знаю, что ты была зла на меня за слежку и прочее, но я делал это исключительно ради твоего блага. Ты тогда только перешла сюда работать и мало ли, что могло с тобой случиться. Ива, я переживал.

- Твоя забота, Хендрих, хуже удавки. Не буду я сидеть дома и рожать тебе в год по ребенку, по-моему, это очевидно, - нервно фыркнула Ива, пытаясь выбраться из его объятий, но Хендрих лишь развернул ее лицом к себе и внимательно посмотрел в глаза:

- Я не прошу тебя этим заниматься и никогда не просил. Если бы я хотел такую женщину, то я бы так и сделал. Что до моей заботы, то позволь тебе напомнить, как тебя чуть не зарубили топором в баре «Пять китов». Если бы не мои люди, упрямая ты лисичка, то сейчас бы ты лежала в земле.

- Это было оперативное задание и все было под контролем. Эльги внимательно следил за ними, а твои люди...

- Эльги? Это тот самый оборотень, что провожал тебя сегодня? Ну и что же он не учуял, что тебе собираются проломить череп? И как ты, ментальная ведьма, этого не поняла? Ива, я могу быть резким и неприятным, я согласен, но причинять тебе вред – ментальный или физический – я бы никогда не стал. Я знаю, как тебе важна эта работа и свобода действий, ну так и зачем мне тебя загонять к ногтю? Что я получу, если ты станешь послушной безвольной куклой? И, пожалуйста, оставь эти рассказы про то, что ты мне, якобы, не пара, для своих подружек. За винцом поохаете и поахаете, какой я мудак.

- Пытаешься выставить меня неуравновешенной истеричкой, которая сама не знает, чего хочет? – спокойно спросила Ива, пытаясь внутренне успокоиться и не выдать перед Хендрихом, что сейчас она желает лишь вытолкать его за дверь.

- Нет, Ива, - он качнул головой и серьезно посмотрел ей в глаза: - Я понимаю, что ты... М-м-м, что у тебя сложное отношение к браку и к созданию семьи в целом. Ты очень тревожная и беспокоишься о своем будущем, а потому лезешь в свой панцирь, чтобы защититься от всего, что может причинить тебе боль. У тебя есть свой мягкий уютный небольшой мирок, куда ты пускаешь лишь самых избранных, ты живешь в этом мирке и боишься показаться наружу, потому что там не очень приятная и дружелюбная обстановка: - Хендрих усмехнулся, плавно перехватывая Иву за подбородок и заглядывая ей в глаза, мягко улыбаясь, пытаясь словно бы этой улыбкой успокоить ее: - Тебе не приятен не я и дело не во мне, тебе не приятна и страшна сама мысль, что можно доверить свою жизнь другому человеку и принять его. Ты всю жизнь живешь в панцире, потому что именно он служит тебе фасадом, за которым скрывается твоя неуверенность и тревожность: - он мягко, переходя на шепот, коснулся кончика ее носа своим и продолжил так, чтобы слышала только она: - Я не знаю, что за травма такая приключилась с тобой в подростковом возрасте, но прошлое остаётся в прошлом. Если ты не примешь свое настоящее, в котором есть я, то ты не сможешь дальше жить. Весь жизненный опыт, Ива, дается через боль. Нельзя постоянно прятаться в панцире.

- Все сказал? – тихо спросила Ива, глядя ему в глаза, ощущающая лишь раздражение и сожаление. Но не своего, а Хендриха.

- Да, Ива. Я все сказал. Ах да, - он отпустил ее, отходя к двери, набрасывая пальто, - и, знаешь, комплекс замухрышки или как его еще называют «комплекс страшненькой подружки» тоже стоит отпустить, потому что ты лишь убедила себя в том, что ты такая, но на деле не являешься ей.

- Ну а теперь точно все или будут какие-то дополнения? – сложив руки на груди, раздраженно поинтересовалась Ива, сверля мужчину взглядом: - Может, пройдешься по внешним признакам? А то ты упустил их из виду. Наверняка, есть, что сказать...

- Брось, Ива. Сейчас в тебе говорит уязвленное самолюбие. Ты уж извини, если я был резок, но клин клином вышибают. До завтра.

Он закрыл за собой дверь квартиры, оставляя Иву в полной тишине со странным состоянием на душе, будто бы ее выдернули из теплой ванны на мороз. Она злилась на Хендриха, но, как не неприятно было это признавать, он был абсолютно прав. Ива почувствовала, как увлажнились глаза и защипало нос: никто и никогда не говорил ей таких вещей прямо в лицо. Она сама перетягивала это все внутри себя, в своих мыслях, но никогда не говорила., даже с самыми близкими подругами, об этом. Страшно было произнести все, что сказал ей сейчас Хендрих. От его правоты было только больней. Ива вяло повернула ключ на три оборота в замке и медленно отошла к дивану, и легла на него. Несколько минут она лежала в полной тишине, а затем перевернулась на бок, вглядываясь в обивку дивана. Она не любила себя за такое состояние, но появление Хендриха и его слова выбили из колеи и теперь она всеми силами пыталась восстановится по тому методу, что рекомендовали профессора в Академии.

«Все хорошо, Ива, все хорошо. Да, он засранец, но он ведь сказал правду. Было бы хуже, если бы он произнес сладкую, но лживую речь. Ложь бы ты почувствовала и легче бы от нее стало. В чем же он виновен перед тобой? В том, что осмелился правду сказать? Так ты девочка уже давно не маленькая и не глупенькая, сама себе вещи похуже по сотне раз на день говоришь. Злись на него, сколько хочешь, но вот если бы ты была ему безразлична, то стал бы он ждать тебя, чтобы все это высказать? Не стал бы. Да он тебе не приятен, он самовлюбленный, зазнавшийся, развращенный властью и деньгами, его фамилия открывает перед ним почти все двери, но, Ива... Он. Сказал. Правду. Так и в чем его вина? Ну-ка переставай реветь и вставай! Завтра нужно быть во всеоружии и не подать виду».

Ива медленно встала с дивана, немного поежилась от схлынувших с нее эмоций, а затем, тряхнув головой, направилась в душ. На душе мерзко скребли кошки, но Хендрих был прав от начала и до конца, а Ива, хоть и привыкшая к прямоте, все-таки, ощущала себя от его слов прескверно. Каждый их разговор с Хендрихом кончался на такой ноте, будто бы он – то единственное счастье в ее жизни, которое Ива могла бы иметь, и он, как истинный джентльмен, принимает на себя эту ношу. Их учили мыслить холодной головой, но все, что касалось ее собственной головы, а не чужой, с трудом поддавалось какому-либо управлению и здравомыслию.

«Ладно, хватит убиваться по его словам. В конце концов, нечто похожее мне недавно пыталась сказать Хельга», - подумалось Иве, и она принялась расчесывать мокрые волосы.

Лежа в кровати, Ива невольно подумала о том, что забыла спросить Хендриха о выписке из книги учета въезжающих. Наверняка, там хранятся все имена чародеев, въезжающих со Сканниге.

«Вряд ли Хендрих просто забыл об этом... Скорее всего, он давно проверил эту версию, и получилось так, что там ничего нет или им фальшивое. Но, тогда как же он с фальшивыми документами въезжал? Они же легко находится во всеобщей картотеке, а на границе легко раскусывают даже самую умелую подделку... Чародей со Сканниге... Бред какой. Они никогда не убивали или...»

Ива не сразу поняла, спала ли она вообще или же всю ночь провела в тяжёлых раздумьях над делом, но часы уже давно пробили половину седьмого утра, а потому нужно было собираться на работу. Сколько себя помнила, Ива всегда успевала позавтракать, сложить себе обед и даже с вечера наготовить зелий, если того требовало задание. В этот раз он выпила пару ложек микстуры от головной боли, поморщилась от кислого вкуса, и накинув на спину тяжелый рюкзак, нехотя отправилась на работу. Воздух был холоден и чист, а домики тонули в предрассветных сумерках: зимой солнце быстро выходило и также быстро закатывалось за горизонт, погружая все в темноту. Ива шла, глядя под ноги по главной дороге, размышляя над теми крупицами информации, с которыми вчера так великодушно поделился Хендрих.

По дороге девушка зашла в булочную, вспомнив, что за ней был должок перед Хельгой: ей надо было под предлогом выезда, ненадолго отлучиться для ежемесячных медитаций. Единственная из всех практик для ментальных ведьм, которую Ива сохранила со дня выпуска из академии. Остальные были слишком затратными по времени, а раз в месяц можно было убежать в лес из под зоркого глаза шефа.

В управление стояла звенящая тишина, лишь кое-где в кабинетах горел свет, а потому Ива вздохнула спокойно: в последнее время все чаще и чаще из Центра приезжали с проверками, и шеф оставался на ночные бдения, после которых был в далеко не самом лучшем расположении духа.

- Доброе утро, - улыбнувшись, произнесла Ива, приветствуя Эльги, который уже успел налить себе кофе в неизменно огромную кружку.

- Привет-привет... - отозвался Волк и принюхался к пакету: - Булочки?

- Да, для Хельги. Мне нужно было отлучиться, а она прикрыла, - ответила Ива, сбрасывая рюкзак и расстегивая пальто.

- Для меня не найдется? – Эльги широко улыбнулся, и Ива, вздохнув, достала из пакета еще теплую булочку с маком.

- Вот спасибо! А как вчера все прошло? Не пожалела, что я с тобой не пошел? – Эльги внимательно посмотрел Иве в глаза, но девушка лишь качнула головой и ответила:

- Нет, все в прядке. Хендрих в своем репертуаре, но мне удалось от него даже кое-что узнать по нашему делу.

- Ну надо же... - с набитым ртом отозвался Эльги, а затем, внимательно посмотрел на Иву и спросил: - Только не говори, что он по этому самому делу сюда направлен...

- По нему самому, - кивнула Ива, располагаясь за своим письменным столом: - Да, приятного мало, а, зная Хендриха, даю тебе гарантию в сто процентов, что шеф наш взвоет через неделю после такого сотрудничества, а мы вслед за ним.

- Ну, и по какому поводу его сюда принесло? – осведомился Волк, отпивая из чашки, и стоило только Иве открыть рот, как он жестом прервал ее: - Судя по стукам каблуков сюда на всех порах несется Хельга, за ней неспешно Элис и... - чуть тише - Эрих. Сейчас... Три, два, один!

Со скрипом распахнулась дверь в их кабинет и не сбавляя скорости Хельга подошла к своему столу, по-хозяйски сбрасывая сумку на стул:

- Всем доброе утро. Булки мои лопаешь, а, Эльги?

- Ива, ты уверена, что она не ментальная ведьма? А то уж часто она стала с легкостью определять, кому какой кусок принадлежит, - подколол ее Волк.

Отчего Хельга только фыркнула, сбросила серебристую шубку, отороченную пушистым мехом, мельком глянула в зеркало у входа, и опустилась на стул.

- Да тут семи пядей во лбу быть не надо: Иву я с булкой в зубах вижу только по великим праздникам, она у нас только овощи с вареным мясом ест, Элис мучным брезгует, предпочитая шоколад, Эрих вообще только мясо признает, а потому мои булки с печеньями таскаешь только ты, Эльги.

- Браво-о-о... - протянул Волк, все еще ехидно улыбаясь, и добавил: - Может, ты к моим парням в отдел пойдешь? У тебя талант.

- Ой, отстань, а, - фыркнула эльфийка и деловито принялась изучать содержимое пакета от Ивы: - М-м-м, с зериданским шоколадом. Ива, если ты мне каждый месяц будешь такие отступные приносить, то я готова прикрывать твои походы в лес намного чаще.

- Ты ж на диете, - отозвалась, неслышно вошедшая в комнату Элис.

Старшая эльфийка в отличие от своей соотечественницы выглядела именно так, как описывают эльфов в сказаниях: бледная кожа, высокий рост, стройная фигура и бледно-голубые глаза. Скажи Иве хоть кто-нибудь, что эта изящная эльфийка не актриса или певица, а боевая ведьма, то она бы рассмеялась прямо в лицо.

- Еще одна! Вы что, сговорились сегодня? – обиженно надула губы Хельга, пряча пакет с вкусностями в нижний ящик, где, по обыкновению, хранила свои запасы.

- Нет, для меня ты всегда выглядишь прекрасно, - улыбнулся Эрих, входя в кабинет и располагаясь за столом. В ответ ему было дружное и дружелюбное хихиканье.

- Ну, а теперь, когда все в сборе, поведай-ка нам, Ива, что ты узнала от своего друга Хендриха, - попросил Волк, ловким движением стащив печенье из вазочки, стоящей на краю стола Хельги.

- Хендрих? – удивленно спросила Элис, внимательно оглядывая Иву, словно бы выискивая на ней следы присутствия мужчины, о котором была так много наслышана: - Тот самый Хендрик Вольфхарт, от которого Свелке в последние месяцы на посту ссался в штаны?

- Не знаю, что там насчет недержания у Свелке, - качнула головой Ива: - Но да, это тот самый Хендрих Вольфхарт. Не оглядывай меня так, Элис, он своего имени и подписи на моем теле не оставил, - раздраженно фыркнула девушка, отчего столкнулась с вопросительным взглядом Элис, - извини, но ты уже вторая, кто на этой неделе расспрашивает меня о нем. Это к делу не относится. Относится лишь то, что тот, кто убил Викторию, начал свои дела не в Норфолке, а в Центре. Там уже несколько жертв. Сколько – Хендрих не сказал, но там крепко за это дело взялись. Как подозревает Тайная Канцелярия в лице Хендриха, убийцей является маг со Сканниге, обладающий рунической магией. На лодыжке одной из жертв обнаружили руну, а когда коронер коснулся ее льдом, то жертва рассыпалась в прах. Такой, что едва на спичечный коробок удалось наскрести. Предупреждая вопросы: нет, в списках пересекающих границы его нет, более того, он просрочил время пребывания и, по моему мнению, остался ждать здесь до весны кораблей со Сканниге с поддельными документами на руках.

С минуту все молчали, а затем Эрих задумчиво протянул:

- Чародей с редкой магией – дело дрянь, а если еще и серийный маньяк, то вообще пиз... Кхм, совсем плохо. Руническая магия вообще следов не оставляет, мы его по заклинанию обратного действия никак не найдем. Можно до весны этого ублюдка караулить.

- Плюсом со Сканниге выдачи нет... - задумчиво протянула Элис, помешивая ложечкой сахар в кофе: - Нам его не выдадут, даже если он половину города порешает.

- А если бы ты его встретила на улице, смогла бы понять, что это он? – неожиданно спросил Эльги у Ивы, на что девушка качнула головой:

- Да, у них нет от этого защиты. Руны всегда просят что-то взамен, потому что владение ими не является врожденным даром: ему обучают, а руническая магия очень требовательная и ментальное поле от нее сильно страдает, а учитывая, сколько у него совершенных преступлений за плечами, то там не психика, а решето.

- Не думаю, что, грохнув с десяток-другой девиц, он остался ментально здоровым, - фыркнул Эрих, мотнув головой: - Кстати, если уж мы заговорили про твоего Хендриха, то он, вероятнее, к расследованию тоже будет подключен? Или же исключительно по линии Канцелярии, а мы, как всегда, на подхвате?

- Я не знаю, - Ива пожала плечами и посмотрела стопку листов, лежащих на краю стола: - Это только за вчерашний вечер?

- А то думаешь, - отозвалась Хельга, которая зорко бдела, чтобы Эльги не стащил у нее еще печенье: - Вчера такая странная дамочка приходила: говорит, я вам тут анонимку написала, а теперь передумала и хочу забрать, а я ей все говорю, что, женщина, анонимки у нас все равно в архив идут, а она все заладила: отдайте, да отдайте, тут зазвонил телефон, я отвлеклась, а она – хвать! – и утащила бумажку прям из под носа. Я даже опомниться не успела!

- Вот так тебя утащат, а ты и не заметишь, - отозвался Эльги, отрываясь от бумажек, которые на его столе тоже высились приличной стопкой.

- Да ну тебя! И, знаешь, Ива, все причитала, чтобы к тебе попала бумажка: мол, хочу, чтобы госпожа Ива Анвиель прочла, а я ей: ну так пишите на ее имя, какая проблема? Будет вам еще сыскная уполномоченная анонимки читать, да потом по запаху выяснять, кто ж ей послания оставить изволил.

- Как выглядела женщина? Надушила своими духами послание? – спросила Ива, не сильно напрягая голову, чтобы порыться в воспоминаниях Хельги: одно про эльфийку она знала точно – Хельги опишет любого человека с головы до пят только посмотрев на него меньше, чем полминуты.

- Ой, странно выглядела. Вчера ж пасмурно было, снег срывался, а она вся в шубу до пяток закутанная, на лице огромные очки черные, волосы... Ну явно видно, что парик, причем не наш – не эльфский – черного цвета, перчатки кожаные, хорошие, с крупной строчкой на ладони. Узор что ли? Ну, не важно, главное, что перчатки приметные – шоколадного оттенка, да белыми нитками выбитые. Ну видно, что из натуральной кожи, недешевые. И шарф у нее был белый вязаный. Крупной вязки. А! Еще, когда уходила, после себя такой противный запах жасмина в кабинете оставила – дышать невозможно! Пришлось проветрить.

- И, вправду, какая странная дамочка, как посмела в шубе зимой ходить... - иронично протянул Эрих, на что Ива едва подавила улыбку, а Хельга, вперила в него раздраженный взгляд и ответила:

- Да в очках на пол-лица была! Ну начерта очки, если солнца нет, да еще и снег крупными хлопьями: стекла только залепит, а в помещении от тепла очки запотеют и невидно ничего. Тоже мне – оперативный работник.

- Помнится, три недели назад ты купила ультрамодную и дорогущую тушь и на работу в очках ходила, чтобы от снега тушь не потекла, - заметила Элис, на что Ива, все-таки, не выдержала и хихикнула:

- Может, выглядела она вполне обычно, но вот то, что она меня знает и хотела лично мне послание оставить – необычно. В твоих воспоминаниях она какая-то встревоженная, дерганная, это так?

- О, да! Очень дерганная. Нервничала сильно. Будто она в этой анонимке, по меньшей мере, в убийстве сознается. Голос дрожал у нее от нервов. И тихо-тихо так говорила. Я едва смогла слова разобрать.

Ива помолчала, внимательно глядя на Хельгу, на что та закатила глаза и постаралась сосредоточиться на воспоминаниях, чтобы Ива могла увидеть все своими глазами: в мозгу как в калейдоскопе быстро проносились кадры, Хельга не очень внимательно отнеслась к женщине, отвлекалась постоянно на телефон, а потом уловить нечто большее, чем уже сказала Хельга, делалось невозможным.

- Хельга, если она еще раз придет, то попроси ее положить анонимку мне на стол. Сделаем вид, будто бы она сама у меня на столе появилась. Она очень нервничала. Очень.

- Ива, есть же предписание... - начала было Хельга, на что Ива улыбнулась и произнесла:

- У Хендриха, наверняка, есть еще зериданский шоколад... Он знает, что я его люблю, а я же могу поделиться запасами.

Хельга вздохнула, но кивком приняла предложение: сладкое она любила сильнее, чем правила.

- Вот так под натиском низменных удовольствий пал последний оплот следования предписаниям, - трагично отозвался Эрих, сдерживая смех.

- Отстань, а? – фыркнула Хельга и ловким быстрым движением шлепнула Эльги по руке: - Хватит таскать печенья! Брюхо растет.

Эльги лишь хохотнул, подливая себе еще немного кофе, наблюдая за тем, как эльфийка быстро прячет запасы назад в шкафчик стола.

Остаток первой половины дня прошел тихо и за бумагами. Уже ближе к обеду от количества прошений и ответов на запросы слезились глаза, а желудок упорно требовал свой заслуженный обед. Ива потерла глаза, чертыхнулась, вспоминая, что с утра накрасила ресницы тушью, и, подавив зевок, потянулась за столом. В их общем кабинете она осталась к обеду одна: все разбрелись по своим делам.

- Нет, все-таки, нужно что-то поесть, - тихо сказала она самой себе и поднялась из-за стола разминая позвонки, которые тут же отозвались хрустом.

В полной тишине Ива пообедала, глядя как утреннее солнце давно скрылось за кучевыми серыми облаками, с которых мелкой крошкой сыпался снег. Она бесцельно смотрела в окно, прислушиваясь к шагам в коридоре, но несмотря на обед стояла странная и несвойственная тишина. Наконец, покончив с обедом, она обернулась на бумаги и вздохнула: меньше их не становилось. И снова отвернулась к окну, впадая в привычное для нее медитативное состояние: сама погода располагала.

- Привет, - тихо произнесли за спиной, отчего Ива, не ожидавшая ничего появления, вздрогнула, едва не пролив на себя горячий кофе. В дверях стоял Хендрих: он деликатно прикрыл за собой дверь, а Ива хрипло спросила:

- Будешь кофе?

- Нет, - он качнул головой и будничным тоном продолжил: - Твой шеф меня напоил им по самое не хочу, пока мы с ним обсуждали дело. Кстати, теперь ты и я работаем вместе... Ну и весь ваш отдел, соответственно.

- Что же так без энтузиазма? – не удержалась от подколки Ива, а затем спросила: - Может, расскажешь, сколько у вас убил этот массовик-затейник? Я не понимаю его мотивацию двигать сюда, в Норфолк. На торговый корабль его не возьмут, они вообще попутчиков не любят, даром, что он свой, а пассажирские заходят в Нэрине.

- Он нелегал, Ива, - пожал плечами Хендрих, подходя к девушке ближе: - За очень крупную сумму его возьмут на любой даже полу-контрабандистский корабль, а их здесь немерено, толку-то с того, что лицензию им выдали: как возили всякие порошки интересного действия, так и возят. Для лечения, конечно.

Ива ничего не ответила, а лишь постучала подушечками пальцев по горячей стенке чашки, а затем спросила:

- Зачем пришел?

- Сказать, что работаем теперь вместе.

- Скромничаете, господин Вольфхарт?

- Говорю полуправду, - пожал плечами Хендрих и мягко накрыл своими ладонями ее: - Ива, прости за вчерашнее. Я был взвинчен... Ты извини, если я сказал лишнее, я понимаю.

- Брось, - Ива качнула головой: - Все нормально. Ничего страшного и сверхнеобычного ты не сказал. Все хорошо, Хендрих.

- Может, пообедаем вместе? Или прогуляемся?

Ива помолчала, а затем, утвердительно кивнула головой: откажи она сейчас Хендриху, то тот бы непременно решил, что она все еще обижена за вчерашнее, но Ива и вправду не считала его сколько-нибудь виноватым.

На улице было морозно и безветренно, лишь сыпался с неба снег. Они отошли в парк рядом с управой и только там Хендрих, наконец, заговорил с ней:

- Ты согласилась... Не думал, что столь скоро получу от тебя индульгенцию.

- Я просто не хотела говорить при лишних ушах, - пожала она плечами: - Не удивлюсь, если Хельга догадалась, что ты пошел ко мне.

- Это та эльфийка, которая ест пончики у вас в приемной? – с улыбкой отозвался он, на что Ива прыснула: даже в святая святых Хельга умудрялась спрятать что-нибудь вкусное и при этом не получить от шефа нагоняй.

- Странно, как ей позволяется липкими руками трогать бумаги и есть в приемной, - сухо отозвался Хендрих.

- О, посмотрите-ка, в ком заговорило начальство, - со смехом в голосе отозвался Ива: - Сам-то давно перестал уминать булки на рабочем месте?

- Это разное, лисичка. Одно дело если вы у себя в кабинете чаи гоняете, а другое, если в приемной уплетают пончики с карамелью, попутно принимая важные документы. Я не позволяю такого.

- Нисколько не сомневаюсь, - улыбнулась Ива, останавливаясь перед выключенным фонтаном, который венчала статуя, укрытая толстым слоем снега.

- Так ты не в обиде? Мне не нужно вымаливать прощение, а, лисичка? – Хендрих хитро сощурился, внимательно глядя Иве в глаза, на что та лишь фыркнула и отозвалась:

- Ни за что не поверю, чтобы, ты, Хендрих Вольфхарт, вымаливал у кого-то прощение.

- Как видишь, я это делаю, - он улыбнулся и нежно взял ее за лицо двумя руками, отчего Ива не успела ничего сказать, а затем наклонившись к ней, почти касаясь своим носом кончика ее носа, произнес, доверительно глядя в глаза: -Мне очень понадобятся твои таланты и помощь, лисичка, а после того, как мы закончим здесь, то мне очень понадобишься ты – целая и невредимая, рядом со мной, максимально близко. Тихо, не надо, - он мягко прервал ее возражения, которые Ива даже не успела оформить, и продолжил: - Если тебе так нравится эта работа, то я могу похлопотать о твоем переводе в Центр, если же нет, то поедем вместе со мной. Ива, мои намерения серьезны как никогда, и я не хочу оставить тебя здесь, чтобы ты продолжила безрадостно ковыряться в трупах и выискивать, кто кого вчера по голове треснул бутылкой по пьяному делу. Тебе это не нужно и скоро надоест, поверь мне.

- Я думала, мы все обсудили, и ты больше не станешь мне насаждать мысли и идеи, которых у меня нет, - спокойно отозвалась Ива, хотя ей очень хотелось отвести взгляд и закрыть уши, чтобы не видеть этих нахальных глаз и не слышать самоуверенного тона.

- Нет, Ивушка, я лишь пытаюсь тебе разъяснить, что это не то, что тебе нужно. Ну, право слово, неужели, ты собралась всю жизнь сидеть в портовом городишке на краю Империи, расследуя пьяные драки и кто у кого с прилавка стащил пирожок?

- В Центре меня прям ждут с распростертыми объятьями, - фыркнула Ива, на что Хендрих улыбнулся и, понизив голос до шепота, произнес:

- Ты же понимаешь, что мне стоит просто кое-кому шепнуть на ушко и тебя примут?

- Готов для этого использовать служебное положение?

- О, ничего особенного в этом нет, - он улыбнулся: - При очень хорошем раскладе мы могли бы работать вместе... У меня как раз скоро освободится место в приемной и нужен кто-то толковый и с опытом.

- О, так ты задумал меня сделать своей секретаршей? – Ива сузила глаза, чувствуя, что едва сдерживается, чтобы от злости не пихнуть Хендриха в грудь: - Минуту назад ты говорил о другом...

- Я предлагаю тебе варианты, лисенок, только и всего. Хочешь, иди в управу Центра, хочешь, ко мне в секретарши. Второе для меня, конечно, куда предпочтительнее, но ты на это ни за что не согласишься. Подумай, лисичка. И не торопись с ответом, хорошо? – он внимательно посмотрел ей в глаза, и Ива с трудом, но, все же, кивнула ему.

Ругаться с Хендрихом не было никаких сил и желания и, более того, Ива понимала, что он назначен куратором их расследования, а при его плохом расположении духа следование всем предписаниям, даже самым абсурдным, может стать строжайше обязательным. К тому же если бы Хендрих, будучи обиженным Ивой, захотел разогнать их отдел, то ему бы даже не пришлось сильно стараться: любой проверяющий давно бы расформировал все Сыскное Управление. Было бы желание.

Некоторое время они прогуливались в молчании, а затем, когда тропинка начала выводить их к выходу из парка, то Хендрих неожиданно тихо и с нежностью в голосе произнес:

- Спасибо, Ива.

- За что?

Он не ответил, а лишь быстро коснулся ее щеки и последовал прочь. Ива удивленно посмотрела ему в след, а затем, чуть напрягшись и настроившись на него, вдруг раздраженно хмыкнула:

«Ну да, спасибо тебе, Ива, за твою необычную покладистость. Как мило с твоей стороны, что ты не стала мне перечить и пререкаться».

Вернулась Ива уже в заполненный кабинет: зашла она резко, порывисто, нервно стягивая пальто, отчего на нее уставились несколько пар вопросительных глаз. Хельга внимательно наблюдала за ней и, не выдержав повисшего молчания и хмурого взгляда Ивы, который никак не был приправлен словесно, выпалила:

- Почему ты не сказала, что Хендрих такая козлина?!

В ответ раздался сдавленный смешок Эльги, и Ива устало подняла на Хельгу взгляд и произнесла, едва сдерживая раздражение:

- А что это не ясно по его самодовольной морде? За пончики отчитал?

В ответ Хельга вспыхнула, а Элис улыбнулась и произнесла:

- Кто бы мог подумать, что явится не какой-нибудь мальчишка, а взрослый мужик... Хельга в этот момент изволила пончики откушать, а он решил по привычке вероломно ринулся к шефу в кабинет, не показывая удостоверение и не представляясь, на что Хельга, естественно, возмутилась, и тут же получила довольно жесткий нагоняй. Сначала от него, а потом от шефа.

Ива прикрыла лицо ладонями: уж слишком сильны были эмоции коллеги, от чего картинки волчком крутились перед глазами, а Ива могла буквально ощутить, как заалели ее собственные уши. Она могла бы поспорить, что горят они также ярко, как уши Хельги в тот момент.

- Козлина он или нет, а господин Вольфхарт теперь, вроде как, работает с нами по делу Арисси ван Дель, - тяжело выдохнула Ива и добавила: - Пончики – только начало. Он и вправду становится все невыносимее. Как у вас дела, Эльги? Ничего нового?

Эльги покачал головой и ответ:

- Тихо. Подозрительно тихо. Разгребаю старые дела.

- Мне тут Эльги шепнул, что ты, Ива, будто бы считаешь, что труп Ариссии нам ждать на следующей неделе... - произнес Эрих, в упор глядя на Иву, на что та вздохнула и собиралась было ответить, как он прервал ее и сам произнес: - Не надо, не рассказывай. Я, честно говоря, согласен с твоей версией, но вот беда: на меня насели безутешные родственнички и требуют, чтобы все было тихо. Если обнаружим Ариссию живой, то тихонько приволочь домой, а если труп, то также тихонько отвезти в морг и сообщить.

- Откуда такое желание, чтобы было все шито-крыто? – осведомилась Элис. – Да и весь город давно в курсе, что пропала дочка Герхарда ван Дель.

- Он влиятельный предприниматель, очень богатый. Большие связи. Торгует со всем миром, - ответила Хельга и, натолкнувшись на вопросительные взгляды, пожала плечами и ответила: - Вы что дальше работы нос не суете? Таверна «Золотая кошка», бар «Грешница» и бордель «Винный поцелуй» в самом Центре Империи – принадлежат ему и приносят немереный доход помимо официальной деятельности. Ну что вы так смотрите? Да, согласна, называть бар «Грешница», а бордель так романтично – странно, но о вкусах не спорят, да и к тому же, будет вам уважаемый предприниматель, входящий в коллегию Шелкового торгового пути, рассказывать про то, что владеет далеко не богоугодными заведениями. Тем более о тех, которые снискали славу во всех криминальных хрониках и являются любимым местом для сбыта веселящих порошков с Юга.

С минуту они молчали, а затем переглянувшись, первым ответил Эрих:

- Хельга, солнышко мое лучезарное, а откуда у тебя такая информация? Ни в одном реестре этого нет, а если...

- Что, если? – гордо вздернув носик, спросила Хельга: - В реестре нет! Ну вы смешные, господа оперуполномоченные! Да кто ж будет вам в реестр владельцев этих злачных заведений вносить имя Герхард ван Дель. За такое, простите, и в канале утопить могут. Герхард очень боится засветиться во владельцах подобных мест. Почему – не знаю, но боится.

- Еще раз спрошу: откуда ты знаешь? – не унимался Эрих, на что Хельга фыркнула и ответила:

- Ну так иногда стоит ради научного интереса заглядывать в такие места, а когда заглянешь, то не надо рожу кирпичом делать, чтобы никто в тебе не почуял оперуполномоченного, а не то сразу выкинут.

- А ты-то как справилась? – удивленно спросил Эльги, присматриваясь к эльфийке: она хоть и была всегда при параде, но ничего необычного в ее макияже и одежде не было.

- Это повседневный образ. Естественно, в той же «Золотой кошке» я буду выглядеть иначе.

- Другой вопрос: почему ты нам об этом не сказала раньше? – спросила Элис, опираясь спиной на стену и складывая руки на груди.

- Как я могла об этом знать? Да вы и не спрашивали и, мало того, я думала, что вы-то уж точно в курсе, - пожала плечами Хельга, а затем Эрих протянул:

- Ну тогда это многое меняет. Начиная от нежелания общаться с нами и рассказывать о дочери чуть больше положенного, заканчивая этой просьбой.

- Вот вам и благополучная, - хмыкнул Эльги и добавил: - А ты, Хельга, случаем, ничего про Ариссию не слышала? Может, девица на чем-то плотно сидела, схватила передоз, а друзья прикопали ее до весны в каком-нибудь овраге.

Эльфийка покачала головой и ответила, откусывая от печенья кусочек:

- Нет. Кто-то, а вот Ариссия вряд ли была наркоманкой. Она в прошлом профессиональная гимнастка. Таким лишнюю каплю воды запрещено пить, а ты про наркотики.

- Ты так говоришь, будто бы профессиональный спорт мешает потом сторчаться на каком-нибудь порошочке с Юга, - фыркнула Элис: - Ушла из спорта, цели в жизни как-то нет, вот и решила расслабиться.

Только Хельга открыла рот, чтобы поспорить, как Ива негромко произнесла:

- Нет, Элис, не сидела. Версия с наркотиками отметается, также как с алкоголем. Даже если спортивный опыт наложил свой печальный отпечаток на ее психику, то Ариссия была не из тех, кто стал бы мешать антидепрессанты с алкоголем.

- С чего ты взяла?

- Наркотики меняют структуру мозга. Мышление тоже становится другим. Пахнут они иначе. Все порошки с Юга оставляют такой след – мама не горюй. Я была в комнате Арисии и в ее квартире, и ничто не выдало в ней наркоманку или алкоголичку. Обычная девушка только из очень богатой семьи. Подруги не врали, когда говорили, что Ариссия уж очень непохожа на всех остальных членов семьи: почти неизбалованная.

- Еще скажи, что подкармливала голодных котят и организовывала приюты, - усмехнулась Элис, на что Ива лишь коротко кивнула, ничего не поясняя. В ответ Элис лишь закатила глаза и фыркнула:

- Обычно таким положительным есть, что скрывать.

- Мы это не узнаем, пока не найдем либо ее саму, либо тело, но Ива уверена, что найдем тело. Ждать осталось недолго.

Ива собиралась было вернуться к делам, как дверь распахнулась и на пороге появился взъерошенный и нервный шеф: Вальтер обвел глазами всех присутствующих и закрыв за собой дверь, произнес:

- Сидите, да? Чаи гоняете? А известно ли вам, господа, что сейчас рыбаки из ущелья вывезли тело еще одной девицы?

- Нет, уже бежим, - отозвался Эльги, накидывая куртку и на ходу спрашивая:

- Криминалисты там?

- Там, - кивнул Вальтер и добавил: - Иву с собой бери. Туда уже безутешная семья прибыла.

- Тоже богатеи?

- Что? – шеф внимательно посмотрел на него, на что Эльги независимо пожал плечами и ответил:

- Был б из семьи богатеев можно было бы серию связать.

- Есть у нас уже одна серия. Еще одной не хватало, - буркнул шеф, и Ива незаметно вышла вслед за Эльги. За ними подтянулись Элис и Эрих.

- Может, забьемся, пока идем к телепортам? Если опять гипотермия и не царапинки, то я проставляюсь, а если что-то другое, то ты, а, Ива? – хитро сощурившись, спросил Волк, на что Ива лишь хмыкнула и отозвалась:

- А если там руна на лодыжке, то ты, Эльги, купишь мне сертификаты на покупку кофе в пекарне нашего эфольхарсткого друга Гонсале.

- Но-но! Я бы попросил. Ива, это грабеж.

- Как знаешь, - хихикнула Ива и нырнула в сияющий голубым зевом телепорт. В нос ударил запах моря, рыбы, а лицо обжег холод. До ущелья спускаться надо было по узкой змеистой тропинке, припорошенной снегом: у самой кромки моря, медленно плыли гонимые ветром льдины. Ива поежилась и посильнее закутала подбородок в шарф, пообещав себе раскошелиться на теплые вещи с Севера или попросить маму отправить что-нибудь.

- Холодина какая, - отозвалась Элис, и они скорбной процессией направились вниз, где уже копошились мелкие черные точечки-люди.

Оказавшись на берегу, Ива невольно начала оглядывать по сторонам, пытаясь зацепиться за что-нибудь интересное, но вокруг был только голый заснеженный берег. Подойдя ближе к группе, она мелком взглянула на вздувшееся синее лицо девушки. Ее светлые волосы давно покрылись коркой льда, также, как и гладкое лицо.

- Доброго дня, Ивушка, - произнес из-за спины их коронер: коренастенький мужичок неопределенного среднего возраста. Про таких еще говорят, что они в самом расцвете сил.

- И тебе доброго, Питер. Как у нас тут дела?

- Дела? А что дела? Девушка бултыхалась в воде три недели, явно не в этом месте утонула, в ущелье она попала вслед за течением. Вероятно, что проплыла где-то километров десять отсюда. Там недалеко есть туристическая база, где даже зимой любят отдыхать. Видимо, там ее и спихнули в воду.

- Почему спихнули? Может, она пьяная была? – спросил Эрих, сложил руки на поясе.

- Экспресс-тест показал, что алкоголя и наркотиков в крови не обнаружено. Особенно, точно могу ручаться за второе: порошки с Юга в крови месяцами могут бродить. Девица в одежде, на теле ни царапинки. Обувь у нее тяжелая, шуба тоже, сама худенькая. Такую если в воду спихнуть, то сама она выплыть не сможет, одежда намокнет и тянуть ко дну будет.

Ива переглянулась с Эльги, на что тот произнес:

- Могу только чашкой кофе у Гонсале угостить, если уж ты совсем-совсем права.

Девушка ему улыбнулась и, вытащив нож, вспорола голенище сапога и штанину, добираясь до лодыжки. На левой ноге не было ничего обнаружено, зато на провой ива предстала та самая руна, которую описывал Хендрих. Она едва виднелась на коже и выглядела скорее, как затянувшийся шрам.

- О, а что это у нас? – полюбопытствовал Питер, склоняясь над лодыжкой.

- Скажи, Питер, ты весь материал забрал у нее?

- Ну весь, а что такое?

- Эрих, не найдешь мне кусочек льдинки?

- Ива, не надо... - только и успела произнести Элис, а затем, присела рядом с ней на корточки и произнесла чуть слышно:

- Здесь родственники. Не думаю, что они обрадуются, если ты их дочь спалишь до размеров спичечного коробка.

- Как зовут девушку? – она обратилась к Питеру, на что тот ответил:

- Диллис Уинсфилд. У ее родителей гостиничный бизнес в Нэрине. Сюда переехали год назад.

- Ха! Шеф сказал не богатеи, - хмыкнул Эльги и, заметив приближающуюся процессию, произнес: - Ива, приготовься.

Ива распрямилась, а затем, невысокая женщина в белоснежном пальто, зло и резко бросила:

- Ее убили.

- Есть мотив? -спокойно спросила Ива, настраиваясь на женщину, которая не обращала внимание на то, как резко сдавил ее муж ладонь. Он явно не хотел, чтобы супруга сказала лишнего.

- А что, по-вашему, она решила искупаться в море зимой? – саркастически отозвалась женщина, на что Ива, не скрывая, усмехнулась и произнесла:

- Она могла выпить лишнего, а тут недалеко туристическая база, где есть такая возможность. Дочь ваша утонула не в ущелье, ее сюда принесло течением. Туристических баз в Норфолке три, и каждая из них равноудалена. Если Диллис приняла что-то запрещенное, то такой исход, - Ива кивнула на тело, - вполне предсказуем.

От последних слов щеки женщины заалели, и она резко бросила:

- Нет! Диллис не наркоманка! И никогда ее не была! Моя дочь – профессиональная пловчиха, она бы уж точно не утонула сама.

- Зимой в ледяной воде и в тяжелой шубе? – Ива скептически изогнула бровь, ощущая, что нащупала нужное русло: - Вы же поругались с ней накануне, верно? Она ведь могла разозлиться и не сказать, куда и с кем едет. Или же вы думаете, это из-за бизнеса?

Мужчина издал странный звук и медленно произнес:

- Нет. Бизнес тут ни при чем. Можно вас на тет-а-тет?

Ива отошла вслед за Уинсфилдами, только быстро кивнув Элис.

- Меня зовут Дэвид, а это моя жена Ада. А вас? – осведомился мужчина, когда они отошли на достаточное расстояние от основной группы.

- Ива Анвиель. Можно просто Ива.

- Ива... Послушайте, Ива, - начал Дэвид и немного помолчал, словно бы запнулся, а затем, глубоко вздохнув, продолжил: - Ива, мы здесь новенькие. Переехали год назад. Сами мы из Нэрина. У меня там, как вы, верно, уже знаете, бизнес. Хотелось пожить в тихом спокойном городке, поближе к торговым путям, потому что в этом году я планировал расширяться на Острова и на Северный торговый путь. Гостиницы – дело прибыльное, но хотелось попробовать что-то новое. Бизнесмен, Ива, всегда тот, кто умен и рисков. К тому же хотелось узнать больше об Островах и их порядках, а где, как ни здесь это сделать. К чему это я? К тому что моя дочь – не наркоманка и пьяница. Диллис никогда не связывалась с дурными компаниями, никогда не делала чего-то незаконного. Она даже за своей собакой говно, простите, убирала, даже когда гуляла с ней в лесу. С ней не происходило ничего необычного в последние дни и с Адой они не ругались. Диллис вообще очень мягкая и спокойная по характеру, никогда не лезет на рожон.

- Вы знали, куда она едет? Почему вы тут же не объявили в розыск, когда ваша дочь пропала? Прошло три недели, и вы ни разу не пришли заявить о ней? —спокойно спрашивала Ива, ощущая, что ментально ни Дэвид, ни Ада никак не дрогнули, лишь потупили глаза, и Ада тихо произнесла:

- Диллис любила уезжать ненадолго. После соревнований. То в Центр, то в Эфольхарт. Ничего нового. Когда она вдруг пропала, то мы не придали значения.

- Для Диллис было нормально не звонить в течение долгого времени?

- Она... В общем-то, ей очень тяжело дается пост-соревновательное... Как бы так, выразиться? В общем, после соревнований, Диллис лучше не тревожить. Она хорошая положительная девочка, но если ее задеть хоть единым словом после особенно напряженных соревнований, то превращалась в сущего монстра. Вот мы и решили, что она отправилась проветриться.

- И не сказала, куда, так? – качнула головой Ива, на что оба лишь покивали головой и затем девушка спросила:

- У Диллис были странные друзья или знакомые, о которых вы могли мельком слышать, но сама она вас с ними никогда не знакомила или не упоминала в разговорах?

С минуту Ада молчала, а затем качнула головой и ответила:

- Нет. Диллис всегда была избирательна по части друзей. И мы всех их очень хорошо знаем.

- Не против, если я загляну к вам? Осмотрю комнату вашей дочери? – спросила Ива, на что Дэвид согласился и протянул листок с адресом.

- Приходите в любой день после шести вечера. Мы вам все покажем.

Попрощавшись с Уинсфилдами, Ива вернулась к своей группе и только собиралась продолжить осматривать тело девушки, как Эльги крепко ухватил ее за руку и потащил прочь от берега.

- Эльги, ты чего?

В ответ была лишь тишина и быстрый раздраженный взгляд. Волк схватил Иву за рукав и потащил ее ближе к ущелью, где в холодной воде уже плескалась небольшая лодочка: рядом неспешно курил Эрих.

- Да что случилось-то? – тихо спросила Ива, едва успевая перебирать ногами: настолько шаг Эльги был размашистым и быстрым.

- Смотри.

Он развернул ее лицом ко входу в пещеру и указал рукой куда-то в недопряденное место. Поначалу Ива не поняла, а затем осторожно пошла вдоль края берега, пытаясь подойти ближе ко входу и замечая что-то странное выцарапанное на камне. Белые царапины перестали казаться какой-то бессмыслицей и постепенно превращались в буквы, а Ива силилась их прочитать. Эрих докурил сигарету и отбросил окурок в снег, а затем тихо спросил над самым ухом:

- Ты понимаешь, что там написано?

- Аб... Уно дисцэ... Омнэс? – неуверенно спросила Ива скорее у самой себя, а затем, повернувшись к мужчинам, спросила: - Давно это заметили? И эта надпись – она всегда тут была или это недавнее начертание?

- Твой дружок Хендрих, - хмуро отозвался Эльги: - Он и вправду, Ива, неприятный тип. Я б тоже от него бежал, роняя тапки. Так, а что значит это выражение?

- Переводится как: «По одному суди о других».

- Только этих ребусов нам не хватало, - отозвался Эрих: - Думаешь, наш чародей постарался и выцарапал вот это над ущельем? Это ж как же он ее писал?

- Магией, - отозвалась подошедшая Элис: - Ущелье ею фонит, словно бы это двор Академии.

- От надписи на скале сильный фон, сделали ее недавно, - добавила Ива: - Это самый обычный вид начертательной магии, нас ею мучили весь первый курс. Помогает привести мысли в порядок. Мы можем попасть в ущелье?

- Поплывешь на вот этом? – Эльги кивнул в сторону казавшейся хлипкой лодочки, на что Ива кивнула и произнесла:

- Мы поплывем с Элис. Там нужна еще пара глаз, а если эта пара глаз принадлежит боевой ведьме, то вообще отлично.

Элис лишь усмехнулась и без явного удовольствия полезла в лодку, а вслед за ней Ива: все как раз говорило о том, что доплыть до ущелья могут лишь двое. Ива оттолкнулась веслами от берега и, напрягшись, сделала пару мощных гребков, направляя лодку прямиком в ущелье: в лицо бил промозглый холодный ветер, Элис посильнее закуталась в шарф, наблюдая как они медленно и плавно вплывают во внутрь темного ущелья, где едва слышно вода лизала мокрые стены.

- Господи боже...

Только и смогла произнести Элис, задирая голову наверх: стены были сплошь испещрены надписями, идущими внахлест друг на друга, они путались буквами друг в друге, где-то не было видно не конца не края надписей, все они сливались в единый витиеватый текст, а в ушах слегка звенело от магического неочищенного фона.

- Как много энергии... - только и смогла произнести Ива: - Она неочищенная и очень злая, сюда ходили сбрасывать напряжение. Очищать ум, потому что тот, кто сделал эти надписи явно сходил с ума.

- Думаешь, наш товарищ? Я ощущаю лишь легкий треск и звон.

Ива помолчала, настраиваясь на общий фон. Она не любила делать Оборотный Обряд, но тут дело явно требовало его. Настроится оказалось легко настолько, словно бы она сидит не в лодке посреди ледяного ущелья, а в тренировочном зале Академии: тело стало казаться легким, воздушным, словно бы ее медленно поднимают в воздух, голова очистилась, вымещая посторонние звуки и мысли, а затем острая боль пронзила ее глаза и Ива, сцепив зубы, принялась цепляться за ментальный след. Его было много, но он был про одно: ненависть и боль. Много невысказанной боли и очень горячей ненависти. Ее ломало изнутри, как ломало того, кто делал эти надписи в попытке очиститься. Ива невольно охнула, подаваясь вперед, ощущая как зло и резко человек набрасывает строчку на строчку, потому что чистого места уже не осталось, как ненавистно ему все окружающее и злость – сильная, давящая.

- Я твой карающий меч. Я твой палач. Я очищу тебя и предам огню, - зло прохрипела Ива, широко раскрывая глаза. – Пламя пожрет тебя.

По телу пробежала резкая дрожь, а потом подбросила Иву на месте. Очнулась она, ощущая, как Элис крепко держит ее за куртку, а лицо еще чуть-чуть и коснется воды.

- Анвиель, в мою смену ты топиться не будешь, - глухо раздался голос Элис над ухом.

- У тебя кровь, - она протянула ей бумажные платочки и взялась за весла, медленно начиная грести к выходу.

Ива осторожно принялась вытирать кровь, идущую из носа, а после запрокинула голову и ощутила, как ее противно мутит и тошнит.

- За это я ненавижу Переложный Обряд. После него ощущение, будто кишки на центрифугу намотало.

- Что за Обряд такой?

- Позволяет на время оказаться в голове другого человека, ровно на тот момент, пока он испытывает сильнейшее умственное возбуждение. В нашем случае этого возбуждения, а за ним и магического фона – вагон и телега. Войти в это состояние было настолько легко, будто бы так и надо. Вообще, этот обряд считается одним из самых непростых в исполнении: тут должны сойтись все факторы – в кого вселяешься, каков фон, насколько ты сам готов. Если уж я топиться собралась, то это говорит о том, что наш товарищ, а это без сомнения он, как-то связан даже с водой в ущелье, а может, энергии так много, что ею не только стены, но и вода пропитаться успела.

- Выглядело весьма жутко, - призналась Элис, усиленно гребя к берегу: за время их отсутствия ветер значительно усилился и с неба начали сыпаться пушистые хлопья снега: - У тебя был такой взгляд словно бы ты ненавидишь весь этот мир и все живое и в то же время абсолютно пустой, неживой, я бы сказала.

- Он это испытывает, - кивнула Ива: - Он действительно ненавидит. И больше всего он ненавидит своих жертв. Они не случайные. Это не зов... Крови. Это холодный расчет и методичное уничтожение.

- О, ты смотри-ка, на берегу уже делегация целая собралась, - хмыкнула Элис, подгребая к берегу.

У кромки воды уже собрался весь отдел и сам Хендрих с какими-то мужчинами: вероятно, кто-то из знакомых. Ни Эльги, ни Эрих не выглядели радостными от такого соседства, а скорее наоборот: Волк демонстративно отошел подальше, наблюдая за тем, как девушки высаживаются на берег.

- Ивушка, на тебе лица нет, - отозвался Питер, разглядывая бледное лицо Ивы: - Может, спиртику, а? Хороший спиртик. Еще есть коньячок, но это во фляжке, в сумке.

Ива лишь улыбнулась и качнула головой:

- Спасибо, но воздержусь.

- Что вы там нашли? – спросил Хендрих, внимательно разглядывая то одну, то вторую. Первой заговорила Элис:

- Надписи. Все ущелье испещрено ими. Ива сказала, что наш чародей, а она уверена, что это он, ходил сюда, так скажем, сбрасывать напряжение. Не то напряжение, Эльги, - она усмехнулся, замечая странное выражение лица Волка, - умственное напряжение. Почистить сознание, так сказать. Я могу быть не права, от меня толку-то было немного, но Ива говорит, что не только стены, но и вода пропитаны магией.

-Я думаю, что что-то есть под водой, - отозвалась Ива, ощущая, как на нее накатывает сильная усталость от проведенного Обряда. – Мне надо сесть. Меня мутит.

Она неспешно последовала к небольшому ящичку, на котором Элис записывала показания обнаруживших тело рыбаков, пока Ива общалась с Уинсфилдами. Она ощутила, как Хендрих мягко взял ее под локоть, видимо, опасаясь, что она может свалиться в обморок: впервые Ива видела, чтобы он демонстрировал свое к ней отношение на публике. До этого он предпочитал наблюдать и помогать чужими руками.

- Ива, может, тебе сразу в управу? – отозвался Эльги: - Ты правда выглядишь совсем не лучшим образом.

Ива не отозвалась, а лишь осторожно опустилась на ящик, закрывая лицо ладонями: в голове шумела кровь, тошнило сильнее, а тело казалось вялым и непослушным. Неожиданно она ощутила, как на колени ей поставили что-то горячее, оторвав ладони от лица, она натолкнулась на внимательный и сочувствующий взгляд Элис:

- Откуда у тебя тут кипяток? – удивленно спросила она и, принюхавшись к напитку, уточнила: - А корень имбиря и эфольхартский перец ты откуда взяла?

- Я же боевая ведьма, Ива, что ж я, по-твоему, базовую магию не знаю? – усмехнулась она: - Коренья и травы я на всякий случай ношу с собой на любое дело: мы с тобой уж как две зимы работаем, а ты только сейчас решила спросить, что там у меня за мешочки в карманах?

- Зачем? – неожиданно спросил Хендрих.

Элис подняла на него непонимающий взгляд и переспросила:

- Что зачем?

- Зачем вам травы?

Только Элис раскрыла рот, чтобы ответить, как ее опередил Эрих, который не скрывая, усмехнулся и произнес:

- Затем, что, когда засада или дежурство длится несколько суток, не свалиться с ног. Ива, вон тоже уже порозовела. Перец ядреный – на ноги только так поднимает, даже после сложных обрядов.

- В управу ее надо. Еще не хватало чтобы ты тут рядом с Диллис прилегла, - хмуро отозвался Эльги, но Ива лишь отрицательно помотала головой:

- Нельзя.

- Почему?

- Мы напали на след. Элис, ты можешь наколдовать воздушные пузыри? Надо опуститься под воду. Я уверена, там что-то есть.

- Ты хочешь под воду опуститься? – уточнила Элис, на что Ива покивала.

- И что ты там искать будешь?

- Не знаю. Но я думаю, что надо.

- Ива, - отозвался Хендрих, присаживаясь перед ней на корточки и заглядывая в глаза так, как делает это родитель, если ребенок сильно капризничает: - Ива, это опасно. Я понимаю, что ты не сама под воду полезешь, а кто-то из этих крепких ребят, - он кивнул на Эриха и Эльги, - но ты сама подумай: непроглядная темень, холодная вода, большая глубина, разного рода подводные твари, которые совсем не рады гостям. Они там это эфемерное «что-то» будут до скончания века искать.

- Я сама могу туда опуститься, вовсе не обязательно, чтобы это делали Эрих и Эльги, - нахмурившись, отозвалась Ива: - Тем более, я знаю, что там искать. Просто нужно, чтобы кто-то подождал наверху в лодке. Нам нельзя уйти. Мы не можем. Надо проверить все. Иначе таких как Диллис будет еще больше.

- Иногда мне кажется, что она готова умереть на работе и ради работы, - буркнул Эрих, скалывая руки на груди: - Ива, если с тобой что-то случится, то нам открутят головы и назад не прикрутят до особого распоряжения. И не хотелось бы тебя рядом с тем пакетом класть, - он качнул головой в сторону упакованного трупа.

- Что вы заладили, а?! – раздраженно фыркнула Ива, резко вставая с ящика: - Вы так говорите, будто бы я в гнездо сирен собираюсь залезть, а не просто опуститься под воду на не очень уж и большую глубину. Элис, ты хоть не начинай, ладно? Ни за что не поверю, что боевая ведьма, прошедшая бойню под Кривым Рогом не способна наколдовать мне чертов воздушный пузырь и проследить, чтобы я не утонула.

Элис промолчала, а затем, вздохнув, произнесла:

- Я-то способна тебе какой хочешь пузырь наколдовать, только как же ты будешь под водой ориентироваться? Световой шарик в пузырь? А толку? Его света будет хватать лишь на малое расстояние. На метр максимум.

- Мне не нужна там подводная иллюминация. И метра хватит.

Элис помолчала, переглянулась с мужчинами, а затем, глубоко вздохнула и произнесла:

- Ну смотри, Анвиель, если ты решишь там помереть, я тебя с того света достану. Уж поверь, некромантию освоить для меня не составит большого труда.

- Буду всенепременно ждать, - пошутила Ива, а затем, заметив взгляд Хендриха, добавила: - Все будет нормально. Ну что вы в самом деле? Значит, как пасти помощника главы одного из крупнейших оружейных картелей, так это пожалуйста, а как в воду опуститься на пару минут, так целую панихиду устроили.

Назад к лодке Ива шла уже куда бодрее: имбирь и перец действительно поставили ее на ноги, а слабость в теле прошла. Мужчины буравили ей спину, но никто из них не решался ее отговорить: все равно бесполезно, а упрямство Ивы не способно переломить ничто на свете.

- Может, попросить лодку побольше, пока рыбаков еще никто не отпустил? – предложил Эрих: - Поплыву с вами для подстраховки, мало ли что.

- Это время. Нам надо успеть до ночи, - ответила Ива, забирась в лодку и, махнув рукой на прощанье, отчалила от берега. Плыли назад в ущелье они в полном молчании: Элис не любила, когда ее отвлекали перед различными магическими манипуляциями, а потому Ива благоразумно молчала. Уже в ущелье, Элис вздохнула и произнесла:

- Сейчас тебя окутает воздушное пространство, рядом я наколдую небольшой световой шарик - обычный вид световой магии. Управлять им будешь ты. Это не составит большого труда для тебя, а учитывая, какой тут фон, я могу сделать тебе тысячу таких управляемых шаров.

Ива кивнула, ощущая, как ее тело обволакивает что-то теплое, плавно замыкаясь над головой и под ступнями. Глаза могли уловить едва заметные стенки пузыря, а рядом с ним образовался голубой яркий комочек света.

- Можешь опускаться, - голос Элис звучал чуть приглушенно: - Но помни, что я тебе сказала: достану, где бы ты не была, даже на том свете. И еще: если что-то пойдет не так, то просто отправь шарик сюда наверх, я пойму, что тебя пора вытаскивать.

Ива ничего не ответила, а лишь кивнула, осторожно встала, опуская ногу на борт лодки и, взглянув на Элис, зажмурилась и прыгнула в воду. Она не ощутила вообще ничего: только тьму вокруг и тепло воздушного пространства, в котором она была заключена: Хендрих был прав – вокруг тьма хоть глаз коли. Ива глубоко и мерно задышала, не позволяя страху взять над ней верх, а затем мысленно призвала шарик, который покорно опустился рядом на уровне ее лица, освещая собой темноту.

«Вниз».

Шарик медленно поплыл вниз и Ива за ним: она понимала, чувствовала, что ответы ее находится на самом дне. Она медленно и плавно опускалась вниз, все ближе ко дну, но вдруг о шар ударилось что-то мягкое, Ива едва успела заметить синеватую ткань, а затем приказала шарику остановиться и подлететь ближе. То, что открылось ей, заставило ее нервно и испуганно проговорить:

- Твою ж душу мать...

Перед ней покачивалось разбухшее, привязанное за ногу женское тело, облаченное в синюю ткань, которая когда-то была платьем. Волосы девушки мерно покачивались и обрамляли ее лицо.

- Ну вот и поплавала, - сказала самой себе Ива и пустила шарик дальше: - Он... Он убивал и привязывал их. Организовал целое кладбище. Тогда при чем тут пламя? Зачем руна? Зачем бросать тела в лесах?

Ива нервно оборачивалась вокруг своей оси, окруженная трупами совершенно разных девушек. Ни одного знакомого лица не было среди них, и Ива решила, что это прошлые жертвы.

- Надо возвращаться и вызывать бригаду.

Она сделала резкий рывок наверх на поверхность и спустя мгновение вынырнула в ущелье: Элис вздрогнула и обернулась, протягивая руку и помогая подплыть ближе:

- Ну что там?

- Там... Там полная жопа. Под нами, Элис, кладбище.

- Что? – изумленно перепросила она, когда Ива уже забралась в лодку и пузырь исчез.

- Там привязаны магическими путами за ноги его жертвы. Целое кладбище. Видимо, у него просто тут под водой закончилось место, вот он и стал бросать трупы на суше.

- Ты сейчас серьёзно? Хочешь сказать, что там лес из тел? Почему же тогда рыбаки его не обнаружили? Ну хоть одну? – забрасывала ее вопросами Элис, на что Ива мотнула головой:

- Они достаточно глубоко. Ни веслом, ни лодкой не почувствовать. Рыбаки просто проплывали это место. Никому же в голову не придет нырять здесь, да и вода даже летом ледяная, плюсом какая-нибудь подводная тварь может сожрать. Трупы совсем не тронутые: он их законсервировал. Но вопрос в другом: почему никто не сообщил раньше про странное ущелье с кучей странных надписей? Сейчас зимой тут темно, но летом-то...

- Им-то что, - пожала плечами Элис: - Надписи и надписи. Они обычные люди, не ощущают никакого магического фона. Да еще и на языке островитян. Тут как два века спокойно стали относиться к таким как мы с тобой, а ты хочешь, чтобы кто-нибудь обращал внимание на каракули на стене.

Когда они уже почти были у берега, Элис с улыбкой спросила:

- Испугалась?

- Аж жопа вспотела, - с чувством призналась Ива: - На трупы я разные смотрела, но, чтобы меня лес из тел окружал... Такое только в кошмарах может присниться.

Элис засмеялась и произнесла:

- Погляди-ка, у нас сегодня аншлаг на берегу. Вон и шеф подскочил.

На берегу народу прибавилось: криминалисты не спешили уезжать, приехали еще какие-то люди, которых Ива никогда не видела на их делах, даже шеф нервно курил, глядя, как их лодка медленно прибивается к берегу. Как только они ступили на землю, Ива пересказала в подробностях все, что увидела под водой. В ответ ей были удивленные взгляды, которые сменились хмурыми: работать предстояло всю ночь и еще надо было дождаться группу, которая полезет под воду.

После второго возвращения Ивы и Элис, берег ожил: началась привычная рабочая суета, а чтобы совсем уж не околеть на морозе и от ветра, в небольшом затишке разожгли костер, на котором особо предприимчивые тут же принялись жарить сосиски и хлеб. Берег постепенно укрывали сумерки, а первая группа только двинулась в ущелье доставать из воды трупы девушек.

- Ну и работы ты нам. Ивушка, прибавила. Двадцать пять тел, - произнес Питер, усаживаясь напротив у огня.

- Всех достали?

- Да куда там! Говорят, еще как минимум с десяток там под водой. Ты права была: он их всех законсервировал. Видимо, эта руна предает тело консервации. Никаких следов гниения, будто бы вот всего пару часиков в воде пробыли.

- Не спрашивал у Эльги, есть, кто по старым делам? Ну еще во времена Свелке...

- Нет, наш Волк предпочитает отмахиваться и работать молча. Уж слишком его твой канцелярист выбесил. Нудный мужик. Неприятный.

- Ты уже третий, кто об этом говорит, - тихо ответила Ива, улыбнувшись.

- В канцеляристы с легким характером не берут. Тут уж ничего не сделаешь, - вздохнул Питер и, хитро ей улыбнувшись, протянул бумажный стаканчик небольшого размера. Ива осторожно взяла его в руки и потянула носом воздух: пахло кофе и едва-едва коньяком.

- Питер, ну ты же знаешь, - тихо произнесла она, на что тот ей подмигнул и произнес:

- Для согрева и улучшения общего вида - можно.

Ива мягко улыбнулась и отпила немного: коньяк едва ощущался, видимо, Питер специально сделал меньшую порцию, зная о том, что Ива вообще не пьет алкоголь. Ива слушала, как тихо трещат поленья в костре, с моря дул холодный промозглый ветер, а утес устрашающей темной глыбой нависал над ними. Вся правая часть берега, ближе к ущелью, была укрыта телами в пакетах. Невольно Иве подумалось о том, что не зря они сейчас работают ночью: такое представление уж точно привлекло бы уйму народу. Ива не знала, сколько она так просидела, незаметно для других медитируя: в чем-чем, а уж по части медитаций она была асом. Никогда не знаешь, просто ли она размышляет, глядя в точку или же медитирует. Очнулась она, когда ощутила, как ей на плечо положили руку и слегка потормошили, она сонно вздохнула и обернулась: над ней возвышался Эльги.

- Все. Закончили. Всего тридцать пять тел. Элис и Питер в один голос твердят, что на них наложено консервирующее заклятье, не позволяющее трупу гнить. Вот только Элис добавила, что нам нужно как можно быстрее заканчивать с опознанием и осмотром, иначе к завтрашнему утру половина из них утратит пригодный вид.

- Поработаем ночью, значит, - кивнула она и встала, кивая головой на утес: - Может, тут откроем телепорт?

- Я бы открыл телепорт в теплую кровать и не менее тёплый ужин, но не судьба, - усмехнулся Эльги.

- Не сомневаюсь, - отозвался из-за спины Хендрих и под тяжелым взглядом Волка подошел поближе к Иве и произнес:

- Ива, я приглашаю тебя в мой кабинет. Нам есть, что обсудить. В управу я тебя сам лично доставлю, если будет нужно.

- Хендрих, это не потерпит до утра?

- Потерпит так же, как те тридцать пять трупов в пакетах, - спокойно отозвался он, одним движением руки открывая телепорт и кивком головы приглашая ее войти. Ива сдержалась, чтобы не закатить глаза, обернулась на Волка и, едва улыбнувшись ему, проследовала за Хендрихом, в одно мгновение оказываясь небольшом помещении.

- Я сделаю нам кофе, - произнес он и, кивком головы указав на холодильник, попросил: - Сделай, пожалуйста, бутерброды.

Ива открыла небольшой холодильник и вытащила все необходимое из него, а после, нарезая копченое мясо на кружочки, спросила:

- Ты же меня не поужинать сюда привел. Зная тебя, то ты мне устроишь допрос. Спрашивай, Хендрих, не томи.

- Я раньше не замечал за тобой подобного рвения, - усмехнулся он, наблюдая за тем, как кофе тонкой струйкой льется в кофейник.

- Надеюсь, никакими сыворотками правды ты меня поить не собираешься, - хмыкнула Ива, размазывая творожный сыр по хлебу и, подняв взгляд на мужчину, спросила: - Ну так что ты хотел?

- Как ты так быстро догадалась про трупы под водой? Столько лет они там плавали привязанные и только ты смогла догадаться нырнуть под воду?

- Ты считаешь меня конченной дурой?

Ива вперила в него немигающий взгляд, когда как лицо Хендриха оставалось спокойным.

- Хочешь сказать, что прожжённая, закаленная реальными боями боевая ведьма не смогла почуять, что под водой тридцать пять тел? – продолжил напирать он: - Мейер, по-твоему, магически слепа стала?

- Я повторю свой вопрос: ты считаешь меня конченной дурой? – чеканя каждое слово повторила Ива, едва сдерживаясь, чтобы в раздражении не смять мягкий кусок хлеба в кулаке.

- Ива, я спрашиваю...

- Элис Мейер – боевая ведьма, слепая и глухая ко всем видам магии, имеющим под собой ментальное начало, потому что не обладает и никогда не была предрасположена, и не училась подобному виду проклятий. Будь там хоть тысяча тел под водой, она бы никогда в жизни не догадалась и не разобрала магический фон. Только опытным путем, то есть нырнув под воду.

- Но она все равно ощущала магию.

- А ты, можно подумать, нет, - фыркнула Ива: - Все магические существа способны ощущать магию. Да и кстати, а почему ты так быстро обнаружил надпись над ущельем? Там едва можно понять, что это не просто царапины, не то, что сообразить, что это буквы и слова.

- У меня наметан глаз на подобное. Моя профессия предполагает искать то, что скрыто, - пожал плечами Хендрих и вдруг мягко произнес: - Прости, Ива, но мне надо было проверить. Я, признаюсь честно, не ожидал, что ты настолько сильна в ментальной магии, что сможешь провести даже такой сложный обряд. Не обижайся. Ладно?

- Я даже не стану это комментировать, - тяжело выдохнув, произнесла Ива, откладывая в сторону хлеб и с нажимом произнесла: - Это все, что ты хотел узнать?

Хендрих помолчал, внимательно разглядывая Иву, а затем, продолжил сам делать бутерброды.

- Вольфхарт, если ты сейчас же не начнешь говорить, то я обложу тебя последними словами, - зло процедила Ива: - Ты отнимаешь мое время.

- Положить помидор? – будничными тоном отозвался он и в одно мгновение закашлялся и согнулся, едва успевая опереться на столик, а затем повернул голову на Иву. Из его носа текли две ровные тонкие струйки крови. Ива же ощущала, как кровь шумит в голове и тонкие невидимые иголки впиваются в кончики пальцев. Ее злость все-таки взяла над ней верх и вылилась в причинение физического вреда. Хендрих усмехнулся и произнес:

- Какая злая лисичка. Ива, ну что ты так разозлилась? Хорошо, я понял, что ущемил твое профессиональное самолюбие и ты взбесилась из-за этого, но я и правда не знал, на что ты способна. Ты прости, но в тебе от матерости Элис Мейер всего процентов десять. Я предполагал, что боевая ведьма натолкнёт тебя на мысль, но ты справилась сама. Я не знал. Прости, пожалуйста, и не надо причинять мне вред.

- Это не все, что ты хотел, - глухо отозвалась Ива, готовясь к следующему удару.

- Не все, - он качнул головой, а затем оторвал от бумажного полотенца кусочек и принялся вытирать нос и подбородок от крови: - Что думаешь по поводу всего? В целом.

Ива замолчала, глядя как он продолжил делать им бутерброды, а затем, коротко вздохнув, уселась на небольшой диван и вложив голову в ладони, несколько минут просто наблюдала за Хендрихом. Она сама не знала, что ему сказать, а затем неуверенно произнесла:

- Я думаю, ущелье – это его сакральное место. На всем берегу полно разных гротов, ущелий, мысов, островов, маленьких затонов... - продолжила она, развивая мысль: - Но он выбрал это. Почему? Ведь оно так близко к людям, рыбаки часто там проплывают, да и летом на этой части берега полно людей. Кто-нибудь мог поплыть в ущелье и обнаружить там тела. Уж не знаю, есть ли те, кто ныряют на такую глубину, но тела всегда были рядом.

- Мне нравится твоя мысль о сакральности места, - коротко ответил Хендрих, поставив перед Ивой бутерброды и кофе: - Но зачем ему прятать трупы в лесу? Да и позволь напомнить: он начинал убивать в Центре.

- Там тоже было особенное место? Или, может, особенное расположение трупов? Да и эта надпись: «Об одном суди о многих» ... Что? – Она посмотрела на Хендриха, который вперился в ее лицо немигающим взглядом, а затем на его лицо наползла хищная улыбка. Ива могла поклясться, что это не к добру.

- Ивушка, девочка моя, как же ты права, - протянул он: - Ведь мы никогда не наносили на карту места, где находили его жертв. Никому это в голову не приходило. Смотри, - он резко встал с дивана и отошел к ящику стола, вынув из его нутра огромную кипу бумаг в бумажной папке, а затем метнулся к картам: одна представляла собой всю Империю, а вторая была точной уменьшенной копией Центра.

Ива только и успела, что хлебнуть кофе и откусить бутерброд, как ей на колени упала половина из стопки.

- Я еще давно сортировал их по дате убийства. Они в хронологическом порядке. Кнопки у меня в столе, давай начнем?

С этими словами они приняли за работу, иногда отвлекаясь на уничтожение бутербродов и подливая кофе. Через пару часов работы, когда Ива даже добралась до запасов шоколада, они стояли, разглядывая карту. За окном уже начинало светать.

- Ива, ты удивительная ведьма.

- Я слышу восхищение? – улыбнулась Ива, на что Хендрих улыбнулся в ответ и произнес:

- Посмотри, у нас получилась классическая Эденова печать. Тысячелистник, заключенный в круг.

- По легенде царь Северян Эден убил свою супругу, заподозрив ее в измене, а потом узнал, что она невиновна и ее просто хотели оклеветать, чтобы царь поскорее женился на царевне из восточных земель. С горя Эден наложил на себя Обет Крови. Очень... Жесткий вид обета. Причиняет невыносимые физические и душевные страдания. С тех пор Эденову печать на Севере выжигают на лбу у изменников как родины, так и просто неверных супругов. Значит, дело в любви? А кто была первая жертва, тебе известно?

- Нет, Ива, - вздохнул Хендрих, - кто первая жертва так и не удалось установить. У нас есть только имя некой Шерил, но допросы родственников не помогли. Никто не знал, была ли Шерил в отношениях с северянином. Хоть каким-нибудь.

Ива отошла к столу, глядя как зимние предрассветные сумерки постепенно растворяются с наступлением утра, а затем, она резко обернулась, глядя на получившийся рисунок на карте и, нервно улыбнувшись, облизнула губы и произнесла в возбуждении:

- Нет, Хендрих, нет. Дело не в первой жертве. Это все такая ерунда! Мы все сосредоточились на первых жертвах, будто бы в этом толк! Нет, нет, нет, нет... - возбужденно затараторила она: - Это изменницы! Все эти девушки изменницы. Осталось только понять, кого или чего.

- Он убивает изменниц? – переспросил Хендрих, склонив голову и внимательно наблюдая за Ивой.

- Да! Все эти девушки – изменницы. Они могли изменять супругу или любовнику, а могли изменять родине. Второе уже по твоей части. Не зря в видении он сказал, что он – карающий меч и выжжет их дотла.

- Я проверю второе, - кивнул он: - Займитесь первым. Думаю, разговор с Уинсфилдами пойдет куда продуктивнее после сегодняшней догадки.

Ива ничего не ответила, а лишь принялась быстро одеваться: от возбуждения от догадки сон как рукой сняло, и она была готова свернуть горы. Хендрих же, видя, что Ива слишком взбудоражена, не стал ничего комментировать или говорить напутственные слова, а просто молча открыл портал. В управление Ива уже неслась со всех ног и чуть ли не ногой выбила входную дверь их кабинета: в нее резко вперились уставшие глаза.

- Я смотрю, продуктивно поработали с нашим коллегой... - глядя на Иву из под очков-половинок, осведомился шеф, на что Ива интенсивно покивала и выпалила свой рассказ единым духом, набрав в легкие как можно больше воздуха.

В кабинете повисла тишина.

- Как ты только додумалась до этого... - едва скрывая восхищение, присвистнул Эльги.

- Вот же твой канцелярист сукин сын, - отозвался Эрих: - Он ведь тебя в логово утащил, наверняка зная, что ты уже начинаешь подсознательно догадываться.

- Хендрих проверит девушек на госизмену, а мы проверим на бытовуху.

- Ну да, ну да. Нам, как всегда, в грязном белье разрешили ковыряться, - хмыкнула Элис и добавила: - Думаю, надо разделиться: ты, Ива, к Уинсфилдам, а мы долбить тех, кого знаем из нашего списка жертв.

Она качнула головой в сторону длинного испещрённого фамилиями листка бумаги.

- Элис, можно еще твоего отвара из перца и имбиря? Надо продержаться еще сутки без сна, - попросила Ива, на что шеф резко произнес:

- Никаких отваров Элис. Ива, если ты рухнешь где-то посреди пути, то это будет лежать на моей совести. У меня и так не бесконечный запас ментальных ведьм... Да и сотрудников в целом, а учитывая тенденцию к переманиванию, так вообще приду однажды в пустой кабинет.

- Шеф...Я... Откуда вы... – не нашлась, что сказать Ива, а затем слабо улыбнулась под его внимательным взглядом и, немного потупив взгляд, произнесла: - Уже знаете и без меня, да? Ну позвал, да, но преподнес приглашение так, что... В общем. Неважно. Не собираюсь я никуда с ним. Доработаем и каждый по своим управам. Хендрих не из тех, кто будет возиться и упрашивать. Предлагает всегда один раз, а я уже отказала. Дело горит. Надо искать, пока убийца не понял, что мы напали на след.

Вальтер склонил голову набок, повертел в руках очки, в задумчивости поднёс ко рту оправу и слегка прикусил ее, а после осмотрев их всех и видя, что сейчас ждут его команды, неспешно произнес:

- Идите каждый по делам. Ива... - он помолчал, а затем, словно примирившись, вздохнул: - Я знаю, Ива, что я не в праве тебе ни запрещать, ни удерживать, ни вставлять палки в колеса. Буду прям с тобой: решишь уйти – иди. Ты молодая девушка. Талантливый сотрудник. Ты здесь с ума сойдешь сидеть годами. И еще кое-что скажу, не таясь: только не Вольфхарт. Кто угодно, куда угодно, но только не к нему. Надеюсь, почему я так сказал, объяснять не надо.

В кабинете повисла тишина, а затем Ива, улыбнувшись, кивнула и произнесла:

- Я вас поняла. Постараюсь.

- Элис, выдай ей твой отвар и покрепче, - он кивнул Мейер, и та принялась рыться в ящиках стола откуда почти сразу вытащила несколько мешочков с разными травами: - И по Уинсфилдам... Будь осторожна, Ива, они не те, кем кажутся. Навел справки и выяснилось, что семейка явно не с кристально чистой репутацией. Про их дочь ничего не могу сказать: все как они и говорили – спортсменка и просто красавица, но супружеская чета... Есть косвенные доказательства, что они своих конкурентов устраняли.

- Так может вместе пойдем? – встрепенулся Эльги: - Если вдруг что-то пойдет не так, то в отличие от меня, Ива не имеет права применять свои силы на обычных людях. Уинсфилды не относятся к магическим существам.

Шеф осмотрел его с головы до ног, перевел взгляд на Иву и произнес:

- Да. Сходите вместе. Мало ли что.

И Вальтер вышел из кабинета. Через минуту Элис сунула в руки Ивы кружку с отваром:

- Пей до дна. Будет горько, но нужно выпить. Вмиг силы появятся, - и немного помолчав, усмехнулась и спросила: - Так это правда? Ну, что твой канцелярист тебя к себе забрать хочет? Собрался из тебя куклу послушную делать?

- Я не знаю, Элис, я не знаю, - Ива покачала головой, чувствуя, как от крепости отвара на глазах наворачиваются слезы: - Ух, какой крепкий!

Элис ничего не ответила, лишь покачала головой и отошла к столу, а Ива, уничтожив в пару глотков остатки отвара, кивнула Эльги, и они вместе отправились к Уинсфилдам. Супружеская пара жила в тихом районе средней руки, ничем не выдавая себя как влиятельных и состоятельных людей. Среди маленьких домиков и мощеных улочек, похожих одна на другую, легко было пропустить дом, в котором жили Уинсфилды. Трёхэтажное узкое строение, втиснутое между размашистым магазином кожи и булочной, не выглядело как нечто, принадлежащее богатым людям. Облупившаяся кое-где штукатурка, деревянные остовы окон, которые не мешало бы обновить, наполовину выцветшая краска: буквы на табличке с адресом едва виднелись, а сама табличка разбухла от сырости.

- И это здесь живут одни из богатых людей Нэрина? – удивился Эльги: - Почему же не Золотой район?

- Дэвид сказал, что их устраивает жизнь здесь, в Норфолке. В Центр они не хотят, хотя, учитывая размеры их банковских счетов, то они вполне бы могли осесть в Центре и не бедствовать еще парочку десятилетий.

- Впервые вижу, чтобы бизнесмены кидались в аскетизм, - хмыкнул Эльги и позвонил в дверь.

- Сейчас модно быть минималистом. С кучей денег это совсем несложно, - пожала плечами Ива, и дверь распахнулась как раз в тот момент, как она перестала говорить.

На пороге стояла сама хозяйка дома – Ада Уинсфилд.

- Госпожа Анвиель? – удивленно спросила она, переводя взгляд с Ивы на Эльги: - Мы же договорились, что после шести вечера...

- Простите, госпожа Уинсфилд, но по делу о смерти вашей дочери и других девушек, вскрылись новые обстоятельства, не терпящие отлагательств. Возможно, мы шаг ближе к убийце Диллис.

Уинсфилд натянуто улыбнулось: вышло холодно и вежливо. Ива же не сводила с нее глаз, буквально ощущая, как по коже вмиг побежали мурашки: они действительно не очень-то хотела видеть их прямо сейчас. Однако, Ада все же отступила назад и жестом предложила войти: далось ей это решение с большим трудом, как ощутила Ива. Их встретил узкий темный коридор, в котором они с Эльги едва могли уместиться вдвоем: Ада, заметив их неловкость, поспешила отойти в холл, где стояла, сложив руки на груди и опершись на дверной проем. Покончив со шнуровкой на ботинках и облачившись в тапочки, любезно предложенные хозяйкой, Ива неспеша проследовала за госпожой Уинсфилд в просторную гостиную, выполненную в молочных тонах с мебелью из натурально дерева. Убранство было минималистичным: диван, пара мягких кресел, книжный шкаф, плотно утрамбованный книгами, журнальный столик из стекла на толстых ножках, который выполнял роль аквариума. Сквозь его прозрачную столешницу можно было видеть золотых рыбок: невольно они с Эльги переглянулись, и Волк едва заметно усмехнулся. В небольшие окна с пробивался дневной свет, заполняя комнату и придавая ей воздушности.

- Так что же вы хотели узнать, Ива? – спокойно поинтересовалась Ада, а затем, немного нервно улыбнувшись, поспешно добавила: - Я не предложила вам ничего, простите. Чай, кофе, соки, воды?

- Нет, спасибо, - вежливо улыбнулась Ива, едва заметно пихая Эльги локтем, чтобы тот тоже отказался от предложенного: - Скажите, пожалуйста, госпожа Уинсфилд, у Диллис были молодые люди? Может, она с кем-нибудь встречалась?

- Что вы имеете ввиду? – удивленно уточнила Ада: - Диллис – молодая девушка, конечно же у нее были поклонники. Как же иначе?

- Я уточню свой вопрос: вы знали о них? Не было ли среди них... М-м-м, как бы это выразиться, довольно необычных персон?

- Ну, я знала, что моя дочь нравится многим молодым людям и никогда не испытывала недостатка воздыхателей, но она ни с кем из них не знакомила. Дэвида уж особенно, он, знаете ли, как и все отцы, насторожен по отношению ко всякому незнакомому мужчине рядом с Диллис... - уверенно и даже немного хвастливо ответила Ада, а затем, словно бы опомнившись, пояснила:

- Был настроен... И Диллис тоже была... Популярна.

- То есть за все время ваша дочь ни разу вам не обмолвилась ни об одном мальчике? – переспросил Эльги, внимательно разглядывая лицо Ады: - Ни разу не пришла домой с букетом или конфетами, или с игрушками в руках? На худой конец, ваша дочь никогда не зависала на пару часов на телефоне?

- Что вы хотите этим сказать? – с вызовом ответила вопросом на вопрос Ада.

- Я хочу сказать, что ваша дочь представляется уж слишком идеальной девочкой. Да и несостыковок в вашем рассказе предостаточно: вы говорите, что Диллис была популярна среди мужчин, но следом вы на вопрос Ивы отвечаете, что она ни с кем из них вас не знакомила? Почему? Неужели, за двадцать один год у вашей дочери не было ни единых серьезных отношений, а вы ни разу не просили ее познакомить вас хоть с одним воздыхателем? Ну, допустим, отец был строг, но вы – мать. Что же, ваша дочь с вами ни разу не посекретничала ни об одном мальчике?

В гостиной повисла неприятная тишина. Ива чувствовала, что чем больше Волк давит на Аду, тем больше становится градус ее раздражения. Ива пыталась незаметно пихнуть Эльги, заставив его не давить на Уинсфилд, но тот был глух к ее действиям. Она ощущала, что Эльги настроен серьёзно и не верит ни одному слову Ады.

- Мой коллега, - с нажимом произнесла Ива, разбавляя тишину, - мой коллега хочет сказать, что это довольно удивительно, что Диллис ни разу вас не посвятила в подробности своей личной жизни. Понятно, что она могла вам ни о каждом рассказывать, но все, может быть был кто-то, о ком она вам рассказывала? Как давно это было?

- Скажите, Ива, почему это так важно? Какое это отношение имеет к делу? – поджав губы, раздраженно спросила Ада, сцепляя пальцы в замок и обхватывая им колено правой ноги. Все это время она сидела, перекинув ногу на ногу.

Ива немного помолчала, а затем, мысленно примирившись с тем, что Аду придется посвятить в тонкости расследования, произнесла:

- Видите ли, госпожа Уинсфилд, ваша дочь была убита не из-за несчастного случая. Ваша дочь была убита намеренно. Ее выслеживали, за ней охотились и ждали удобный момент. Она убита как изменница. Потому мы и задаем вам неприятные и провокационный вопросы не из праздного любопытства, и чтобы бередить ваши раны, а чтобы понять, был ли у кого-то из поклонников Диллис мотив для убийства.

С минуту Ада молчала, а затем глубокого и прерывисто вздохнула, прикрывая глаза и глубоко задышала. Ива чувствовала, что она как будто смиряется с неизбежным и проглатывает ком в горле. Ада еще немного помолчала, машинально покрутила кулон на цепочке на шее, а затем, встав с кресла, кивнула в сторону холла:

- Идемте. Вы, кажется, хотели увидеть комнату Диллис.

Они с Эльги проследовали за Адой по деревянной лестнице на второй этаж дома, минуя овальный холл и небольшой коридор, который упирался в неприметную светлую на дверь, за которой и располагалась комната девушки. Убранство было таким же минималистичным и светлым, как и все остальное в доме, но Ива с порога осознала, что есть два варианта: хозяйка комнаты либо было педанткой и чистюлей до мозга костей, либо просто не очень любила это место. Комната выглядела холодной и необжитой безо всякого эмоционального фона.

- Диллис не любила здесь бывать? – Эльги опередил Иву с этим вопросом, оглядываясь и буквально сканируя все предметы в комнате.

- Почему? – отрешенно спросила Ада, невидящим взглядом глядя куда-то поверх плеча Волка.

- Здесь нулевой эмоциональный фон, - ответила за Эльги Ива. – Так бывает, когда в помещении никто не жил, или же жил редко и не питал никаких эмоций. Что до внешних признаков, то полки над столом и кроватью пустуют, постамент для кубков и медалей, - Ива указала пальцем на небольшое углубление в стене, напротив входной двери, - тоже пустует. Ваша дочь - спортсменка, она бы точно выставила заслуженные трофеи в своей комнате. Затем взгляните на кровать: постельного белья нет, а на изголовье слой пыли. Письменный стол... - Ива обернулась, - если я сейчас попытаюсь отодвинуть ящики стола, то они будут пусты. В шкафу также пусто: обычного от любимых футболок или рубашек исходит фон.

Ада молчала, а когда Ива обернулась на нее, то обнаружила, что та плачет. Слезы катились из ее глаз градом, а сама она не находила в себе силы, чтобы набрать воздуха в легкие. Она шумно вдохнула, опираясь затылком на стену и глядя в потолок, сдавленно произнесла:

- Вы правы... Вы правы во всем от начала и до конца.

Она вяло облизнула сухие губы и одним движением вытащила из кармана домашних мягких брюк резинку для волос и быстрым движением собрала темные распущенные волосы в высокий хвост. Ей явно было жарко от нахлынувших чувств. Ива не торопила ее с расспросами, а лишь медленно обошла комнату по кругу, прислушиваясь к своим ощущениям: отделиться от бури эмоций Ады было довольно непросто, но она смогла приглушить их фон, сосредотачиваясь на комнате. Эльги, видя, что Ива сосредоточена совсем не на Уинсфилд, аккуратно отодвинулся в дверной проем и, вынув из кармана брюк бумажные платочки, предложил их женщине. Она машинально приняла их из рук Волка и принялась вытирать слезы. Ива прикрыла глаза останавливаясь напротив зеркала, висящего за дверью, чувствуя, как неприятно чешется и колется правая рука: пусть фон комнаты и был пуст, но, все-таки, отголоски присутствия Диллис она смогла уловить. Рука неистово чесалась, покрываясь красными пятнами.

«Зеркало... - в напряжении подумала Ива, наблюдая за тем, как начинает распухать рука: – В нем что-то есть...»

Она подошла так близко, что почти касалась носом поверхности зеркала, а затем подышала на него, глядя как оно запотевает. Ива принялась медленно и методично дышать на края круглого зеркала, а под теплом ее дыхания мгновенно просвечивались буквы.

- Эльги, есть листочек и ручка? – спросила она, а затем, кивнув на руку, добавила: - У меня совсем распухла рука, пальцев не чувствую, попробую левой записать.

- Может, лучше я? – поинтересовался Волк: - У тебя с рукой какой-то абзац творится. Ада, не могли бы вам принести листочек и ручку?

Уинсфилд кивнула и быстро скрылась в коридоре, а Эльги, улучив момент, зашептал:

- Ива, какого черта происходит?! Что с твоей рукой? Сдается мне, что мамаша с папашей руку-то приложили...

- Нет, Эльги, - также тихо отозвалась Ива: - Они, конечно, не белые и пушистые, но дело не в них. Диллис что-то натворила... Видишь, тут руническая вязь.

- Вот, возьмите, - из-за спины выросла Ада, протягивая все необходимое.

Ива вручила Эльги листок и попросила его прислонить к стене и так подержать, пока она записывает вязь. Через десять минут работы у них было две ровных коротких строчки.

- Что это означает? – сухо спросила Ада, видимо, уже уставшая от сильных эмоций.

- Это... Это значит, что ваша дочь вязалась в опасную игру с рунической магией. Это самый опасный, непредсказуемый и дорогой вид магии, - ответила Ива, ощущая, что еще немного и она совсем останется без правой руки: - Думаю, нам нечего больше здесь делать и, Ада, прежде чем мы уйдем, я строго настрого запрещаю вам трогать это зеркало. Не надо его протирать. Руническую вязь вы никогда не сотрете, она въелась в это зеркало прочно. Более того, рекомендую вообще закрыть комнату для посещений. Видите, что со мной? – она указала на распухшую ладонь и пальцы: - Если она так действует на магическое существо, то боюсь представить, что будет с человеком.

Ада быстро покивала и когда они вышли из комнаты, то попросила подождать, и через пару минут вернулась с ключом и заперла комнату Диллис.

- Я спрячу ключ. Так вот, Ива, вы спрашивали про мужчин в жизни Диллис... - медленно произнесла Ада, когда они неспеша спускались вниз в холл: - Я знала лишь парочку из них, но это было пять лет назад. С тех пор Диллис ни во что меня не посвящала. Наоборот, всегда отмахивалась и говорила, что спорт у нее на первом месте. Но вы знаете, в последние две недели она ходила хмурая и очень раздраженная. Мы с Дэвидом, как всегда, решили, что это из-за соревнований и не докучали ей, а потом после соревнований она и вовсе уехала. Но я же говорю вам: для нее это было абсолютно нормальное поведение.

- Были ли какие-то особенности в этом раздражении? Может, она вела себя нетипично? – поинтересовалась Ива, когда они уже стояли в холле, готовые уйти.

Ада на мгновение задумалась и затем неуверенно произнесла:

- Знаете... Она как будто бы... Ей будто подменили. Сама не своя. Нет, она нервничала перед соревнованиями, но никогда не была агрессивной, а тут ее прям было не узнать. Злилась на всех. Доходило того, что она могла начать швырять посуду, если ей вдруг не понравилась еда. И знаете, что еще... - Ада помедлила: - Однажды я зашла в ванную после нее и обнаружила стенки и дно все в... Кхм, ну может, при мужчине не очень правильно об этом говорить, но... - Ада помялась, а Ива понимающе покивала и произнесла:

- Я понимаю, вы решили, что у нее цикл. Но в том, что вы увидели было что-то ненормальное, так?

- Да, - она интенсивно покивала: - Знаете, мать почти всегда знает, когда у ее дочери циклы, а учитывая, что она спортсменка, то в их среде отсутствие цикла – это норма, но то, что я увидела... Нет, крови было слишком много. Не знаю, почему я тогда не забила тревогу, но вот сейчас вспомнила и понимаю, что то, что я увидела в ванной, совсем ненормально.

- Если вспомните ещё что-то, то обязательно позвоните в Управление, хорошо? – мягко попросила Ива, на что Ада кивнула и проводила их до двери.

Уже на улице, когда они отошли на достаточное расстояние от доима, Эльги не выдержал и спросил:

- Ну так что? Что с этими рунами? Девчонка себе смертный приговор подписала я так понимаю? И твоя рука... Что это с ней?

- С рукой все нормально. Это обычая реакция на такого рода проклятья, а проклятья, написанные рунической вязью – это вообще полный атас. Всегда невыносимо злые. И, да, ты прав, Диллис подписала себе смертный приговор в момент, когда начертила эти руны. Она и так, и так бы умерла. Но кто-то ускорил неизбежное. Кто – мы так и не знаем.

- Мы пошли разобраться с одним делом, а вляпались в еще большее говно, - хмыкнул Эльги: - Ива, скажи, ты правда поверила в этот цирк со слезами? Не выглядит госпожа Уинсфилд глубоко тоскующей матерью...

- Нет, Эльги, я ни на йоту не поверила ей, - качнула головой Ива и тут же добавила: - Я специально не стала развивать тему, потому что из Ады мы не вытащим ровным счетом ничего. Это пустая трата времени. Все ее горе сосредоточено лишь в одном - позор. Диллис запятнала честь семьи, умерев как портовая шлюха от рук неизвестного. Диллис отбрасывает тень на достопочтенное семейство успешных бизнесменов. Диллис растили идеальной, а она оказалась с червоточиной. Вот и вся причина ее расстройства.

- Она что, совсем не сожалеет об убитой дочери? – удивленно спросил Эльги, слегка качнув головой, на что Ива грустно улыбнулась и ответила:

- Она скорбит о репутации. Помнишь, как она кричала на берегу про убийство?

- Конечно. Этот ор весь берег слышал.

- Тогда могло показаться, что она хочет докопаться до истины, но правда куда проще и прозаичнее: если бы это был несчастный случай, то позора было бы больше, чем от убийства.

- Хочешь сказать, что первое, о чем подумала чета Уинфслидов это наркота и алкоголь? – догадался Эльги, на что Ива кивнула и продолжила:

- Ада могла предполагать, что умница-красавица дочь могла бы баловаться чем-то запрещенным на своих тусовках. Да и, знаешь, Эльги, мне эта фишка с исчезновением на пару-тройку недель кажется совсем не в характере дисциплинированной дочки-спортсменки. Будь Диллис оторвой, то я бы поверила. Да и, к тому же, будь это нелепая смерть от наркотиков, то просто представь, какие бы разговоры пошли в их кругах. Они ведь метят в Северную торговую кампанию, а с таким происшествием путь может оказаться закрыт.

Эльги немного помолчал, а потом усмехнулся и произнес:

- Как я уже говорил, мы пришли расследовать одно, а вляпались по уши в совсем другое. Как всегда, впрочем. Ива, давай зайдем пожрем? Я не ел с ночи ничего.

Ива кивнула, и они принялись искать место для обеда. Стрелка часов мерно наползала на цифру одиннадцать и вскоре они нашли неприметный паб, где по выставленному на улицу меню, сообразили, что это место им по карману. В пабе было тихо, лишь бармен лениво протирал стаканы и совсем никак не отреагировал, когда они вошли. Ива, по обыкновению, заказала себе пропаренное мясо, а Эльги свиную рульку. В том, что Волк проглотит ее в два счета, не было никаких сомнений. В качестве напитка оба избрали клюквенный чай. Алкоголь, даже легкий, совсем не хотелось: нужно было настроиться на нужный лад.

- Как мы поймем на что эта руническая вязь? – осведомился Волк, отпивая чай из прозрачной маленькой кружки: - Может, Диллис с этим массовиком-затейником в одной лодке была, предала его, а он ее грохнул.

- Нет, - Ива покачала головой. – Скорее всего все намного глубже, но в то же время, проще. У нас есть глубоко увлекающийся рунами человек, он же нам и расскажет, что к чему, но то, что Диллис была сообщницей... Я отметаю эту версию. Зачем ему оставлять сообщницу вот так на берегу валяться? Он мог бы ее любой смертельной руной из арсенала убить, и никто бы в жизни не догадался, что была на свете такая девушка. Нет, она тоже его неслучайная жертва.

Наконец принесли их обед и Эльги принялся жадно поглощать мясо. Ели молча, каждый думал о своем. О чем думал Эльги, Ива, конечно же, не знала, но вот она размышляла исключительно над заданием. Дело становилось сложнее и запутаннее и был вариант, что Диллис сотворила над собой что-то ужасное, до конца не понимая, что именно она сделала не так. Беспокоило также то, что они ни на йоту не продвинулись к возможному убийце. Он словно бы издевался над ними, игрался, подкидывая им все больше и больше новых улик, но умело оставаясь в тени. Ива даже и предположить не могла, кто это может быть.

«Северян здесь в Норфолке много, своих они не сдают, даже если те совершили страшные преступления, - размышляла она, поглощая свой обед: - опрашивать каждого – бессмыслица, да и мы так спугнем убийцу. Много воды утекло: он начинал в Центре пять лет назад, потом опять-таки, переместился сюда в Норфолк. Вопрос: почему в Норфолк? Почему не в Эрдин, не в Алендорн? Там много сакральных мест, много магии и легко затеряться среди магов... Интересно, далеко ли продвинулся Хендрих в своем расследовании? Надо будет спросить, как закончим».

- Рука у тебя лучше выглядит, - сочувственно произнес Эльги: - Я испугался, что у тебя некроз тканей начнется. Уж очень твоя конечность выглядела плохо. Ну так, куда двинем?

Он сыто отвалился на высокую спинку стула и пребывал в куда лучшем расположении духа, чем был до обеда.

- К Одо, - коротко ответила Ива, вкладывая в книжечку оплату и чаевые: - Что?

Эльги посмотрел на нее вопросительно, а затем на его лицо наползла мечтательная улыбка, а Ива сообразившая, в чем дело, лишь закатила глаза:

- Эльги, мы идем туда не чтобы нажраться в дрова, как в пошлый раз. Шеф нам это вино кое-куда засунет, если оба придем подшофе. Сам знаешь, что было в прошлый раз.

- Этот, Ивушка, конфуз случился, потому что ты слишком рано ушла, а вот если бы осталась ментально, прости за каламбур, поддержать товарищей, то мы бы и не напоролись на Зельца. Да и к тому же ты не пьешь и вполне себе можешь донести боевого товарища...

- Ага-ага, смертельно раннего в бою с неравным противником, - покивала Ива, заканчивая за Эльги, и засмеялась: - Одо нам поможет с рунической вязью. Гномы обычно больше разбираются в подобном, чем мы. Не зря ж куют великолепное оружие.

Они неспешно следовали по улочкам Норфолка: сытый обед не предполагал под собой быстрых движений, и даже больше: от него клонило в сон, отчего Ива едва сдерживалась, чтобы не зевать. Ива не могла понять то ли от еды и тепла ее так разморило, то ли отвар Элис переставал действовать, но факт оставался фактом: она шла, буквально прижавшись к Эльги и взяв его под руку. Сам Волк был бодр, свеж и даже немного весел: поход к его старому другу и собутыльнику Одо, радовал его больше всего из общего положения дел. Ива не сомневалась в том, что гном, все-таки, уговорит Волка пропустить по стаканчику его самодельного вина или медовухи. Извилистая узкая улочка вывела их на главную площадь, на которой расположились здания ратуши, суда и банка, полукругом занимающее все пространство.

- Что там происходит? – навострил уши Волк, указывая на плотную толпу из людей, которая столпилась у лавки с цветами, неприметно втиснувшейся между исполинским зданием суда и ратушей.

Они ускорили и шаг и уже через несколько минут продирались через толпу зевак, которые норовили не пропустить их. Однако, могучая фигура Эльги как таран разрезала людской поток, и Ива шла за ним следом. Наконец людская гуща выплюнула их на небольшой круг, где на снегу лежал лицом вниз труп молодой девушки. Ее кровь уже окропила собой снег, а темные волосы закрывали лицо полностью от людских глаз.

- Сходили, лять, пожрать, - произнес над самым ухом Эльги: - Ну что, вызываем бригаду?

- Вызывай. Я пока осмотрю тело, - произнесла в ответ Ива и Эльги принялся шумно разгонять толпу и просить всех вернуться к своим делам, не мешать работать следствию. Ива же пустилась на корточки перед трупом и одним движением руки отбросила копну темных волос с лица девушки. На удивление глаза девушки были открыты и безучастно смотрели в землю перед собой. Ива не решилась переворачивать ее, а лишь принялась осматривать одежду, надеясь за что-нибудь зацепиться: светло-коричневое пальто, шарф в красную крупную клетку, на ногах высокие в цвет пальто сапоги, а на руках перчатки, отточенные белой ниткой.

- Стоп! Перчатки! – вслух произнесла Ива, совершенно не обращая внимания на то, что толпа хоть и рассосалась, но люди продолжали с интересом разглядывать ее. В голове вспылили слова Хельги, которая жаловалась на странную женщину с анонимкой, вспомнились и слова про красивые перчатки шоколадного оттенка с белыми нитками.

- Не может быть... - только и смогла произнести Ива так тихо, чтобы услышать никто не мог.

- Что не может быть? – рядом на корточки присел Эльги, от волчьего слуха которого не укрылось ни одно слово Ивы: - Ну это, видимо, не наш постарался. Средь бела дня проломить висок – не его стиль. Вот если б она в лесу нашлась – другое дело, - будничным тоном отозвался Волк и добавил: - бригаду вызвал. Будет с минуты на минуту. Там и узнаем, чем нашу красавицу прибили.

- Перчатки, Эльги, посмотри на перчатки, - Ива осторожно коснулась кончиками пальцев кожи перчаток: - Вчера утром Хельга говорила, что ее одолевала анонимкой для меня какая-то девушка, сказала, что у нее приметные перчатки: шоколадного оттенка с белыми нитками. Видишь, тут же белые нитки и цвет подходит, - произнесла Ива, заглядывая Волку в глаза. На что тот лишь улыбнулся и покачал головой:

- Ивушка, ну мало ли сколько девиц ходит с таким перчатками, да и помнится мне, что Хельга заприметила у нее шубу в пол и очки в пол-лица, а тут вон скромное дешёвенькие пальтишко. Такими в порту на рынке торгуют, выдавая за чистый кашемир.

- Хочешь сказать, что шла себе девушка по городу, хотела зайти в цветочную лавку и тут – хренак по голове! Да и я не криминалист, но тут явно прицельно в висок били. Много ли людей могут так ловко попасть четко в висок, да еще и скрыться днем, не привлекая внимание? - покачала головой Ива и добавила: - Надо бы продавца расспросить. Может, он кого-нибудь видел.

- Я расспрошу. Жди бригаду. Они, вон, уже мчат, – Эльги указал головой на раскрывшийся телепорт недалеко у ратуши, откуда вышло человек семь из их выездной бригады.

Ива буквально сверлила взглядом перчатки, не решаясь стянуть их с убитой, чтобы рассмотреть поближе: да и как-то случай не представлялась – уж слишком много было зевак на площади который наблюдали за каждым ее движением как завороженные.

- Люди – мудаки, - только и смогла процедить сквозь зубы Ива, раздраженно посматривая на толпу, как рядом опустился на снег железный чемоданчик и присел рядом Питер.

- Эх, Ивушка, мы с тобой, дорогая, только по таким вот случаям и встречаемся, - весело отозвался он: - Сплошные мертвые девицы. Вкус у вашего товарища отменный: абы с какой шушерой не связывается, сплошь породистые.

- И тебе снова привет, - улыбнулась слабо Ива, поворачиваясь к нему.

- Что до людей-мудаков, так это для них как кино: труп не каждый день на улице увидишь сейчас, а тут так элегантно и нахально средь бела дня грохнуть симпатичную девчонку, - отозвался Крис.

Крис – высокий худой парень, десять лун уже отработал у них взрывотехником, с чутьем не хуже волчьего на всякого рода взрывчатые вещества и огнестрельные ранения.

- А ты почему здесь? – удивлённо спросила Ива: - Вроде ж не стрелял никто...

- Уверена? – Крис хитро сощурился и улыбнулся: - Смотри, Ивушка, у девочки какая на виске ровная дырочка. Топориком такую не сделаешь, да и мороки много, а тут у нас сплошь открытое пространство. Девочка-то, видать, оттуда вышла, - Крис махнул в сторону узкого проулка между домами: - если бы ее в проулке топориком и камушком в висок отделали, то я бы слова не сказал, а это, Ива, четкий прицельный выстрел сгустком сплошной магической энергии. Маленьким таким шариком с давлением в девяносто тонн. Знаешь, что бывает от такого давления и от обычного оружия? Головушки не бывает от такого. Но это – магия, а значит, у девочки внутри черепной коробки спекшийся фарш вместо мозга.

- Я смотрю, ты наслышан, - усмехнулась Элис, вырастая из-за широких мужских спин и нависая над Ивой, принялась разглядывать висок девушки: - Такой вид боевой магии довольно прост в сотворении, если есть достаточно опыта. Плюс совсем не обязательно близко подходить к жертве, он вполне мог стрелять из того же проулка, из которого вышла девушка. Шарик летит абсолютно бесшумно, быстро и неуловим для человеческого глаза. Это гиблое дело, искать, кто же мог быть в том проулке.

- И никто мог и не идти за ней, - добавил Крис: - Просто залезть на крышу или чердак какого-нибудь здания и оттуда прицельно ударить. Элегантное убийство.

-Как тебе перчатки, Элис? Ничего не напоминают, - осведомилась Ива, на что Элис сначала качнула головой, а потом замерла и осведомилась:

- Хочешь сказать, что эта та девица, о которой говорила Хельга?

Ива пожала плечами и не успела открыть рот, как из цветочного магазина вышел Эльги: глаза его были красными, а кончик носа покраснел от частных трений.

- Ты чего? – удивленно спросила Элис, на что Эльги прогундосил:

- Эвкалипт. У меня на него аллергия, а там все пропахло хер пойми чем, да еще и с эвкалиптом. Что за конченный придумал в цветочном магазине вешать такие резкие ароматизаторы?

- Ну антигистаминное мы тебе найдем, - отозвался Питер: - У нас в загашнике должно быть.

- Никто ничего не видел, да? – осведомилась Ива, распрямляясь и отрешенно глядя на тело, которое после осмотра, осторожно перевернули на спину и Элис принялась осторожно расстегивать пуговицы на пальто.

- Нет, - качнул головой Эльги, еще раз чихнув.

Они в молчании наблюдали за работой криминалистов: Питер, которому все было предельно ясно в причине смерти девушки, уселся на ступеньки цветочного магазина и принялся заполнять бумаги, Крис же лишь хмыкнул, качнул головой и сказал, что пойдет осмотреться в проулке, на предложение Эльги составить ему компанию, парень качнул головой, не преминув заметить, что он своим громогласным чихом распугает всех свидетелей. Ива стояла, зябко ежась на морозе, с тоской глядя на окружающую серость и ползущие по серому небу рваные облака: да, отвар Элис переставал действовать, и она ощущала усталость. Буквально сегодня утром она была полна сил от осознания, что наконец приблизилась к разгадке всех этих убийств, но сейчас она чувствовала, что ниточки плавно ускользают из ее рук: она даже не понимала, чем осознание того, что все девушки так или иначе являются предательницами, могут им помочь в расследовании. Чародей со Сканниге убивает элегантно, тихо, продуманно и неспеша. Единственная зацепка – перчатки сегодняшней убитой, но и тут она не могла не согласиться с Эльги: мало ли сколько девушек носит подобные перчатки. Даже если бы она с ними в руках обошла всех галантерейщиков в городе, то это бы ни на каплю не приблизило их к убийце.

- Что ты, друг, не весел, что ты голову повесил? – тихо спросила Элис слегка улыбнувшись, наблюдая за отрешенным выражением лица Ивы: - Могу еще кое-каких отваров дать, но боюсь, твой канцелярист меня уволит.

- Не обращай внимание на Хендриха, он сейчас большой начальник и любит делать разбор полетов, - пожала она плечами, но Элис ничего не ответила, а лишь начала методично прощупывать подкладку пальто:

- Слышишь, Ива, хрустит что-то? Пальто дешёвое, тонкое, а хрустит как лист бумаги... - продолжила Элис, пытаясь заинтересовать погрузившуюся в свои мысли Иву, но та лишь безучастно наблюдала за ее монотонным действиями. Элис, сообразившая, что Ива впала в то состояние, которое они всем отделом окрестили «умственной комой», лишь вздохнула и попросила у Питера перочинный ножик, а после аккуратно вспорола край шва и просунула пальцы в получившееся отверстие. Под пальцами действительно зашуршала бумага, и Элис продолжила вспарывать пальто по краю до тех пор, пока лист бумаги спокойно не вылезал из него.

- О как, а девочка-то с сюрпризом, - усмехнулся Эльги, которому на воздухе стало немного полегче: хотя бы ручьем не текли слезы из глаз.

- Еще с каким, - отозвалась Элис: - Ивушка, солнышко, выбирайся к нам наружу и прочти вот это, пожалуйста. Тут явно послание, адресованное тебе.

Ива несколько минут стояла совершенно безучастная, а затем сонно хлопнув глазами и вздрогнув, как от глубокого сна, хрипло переспросила:

- А? Что?

- Письмо, говорю, для вашего мальчика, - улыбнулась Элис, а затем добавила: - Для тебя послание. Видимо, права ты была, когда обратила внимание на перчатки, да и Хельга тоже молодец: в таких подробностях запомнить девушку.

Ива приняла из ее рук листок и принялась тихо читать вслух:

- Если это письмо в руках госпожи Ивы Анвиель, то меня уже, вероятно, нет в живых. Это значит, что он меня нашел. Я верю, что вы, Ива, способны найти его и наказать. В первую очередь, наказать за тех, кто не совершил ничего страшнее банальной супружеской измены. Думаю, к моменту, когда вы держите это письмо в руках, вы уже догадываетесь о мотиве. От себя хочу сказать лишь то, что мир – не шахматная доска, здесь нет только черных и белых фигур, не судите о всех найденных вами жертвах, строго. Мы виноваты, но судить нас должен честный суд, а не чье-то уязвленное чувство справедливости. И так, мое имя Елена Линдер, я - северная ведьма-банши, наемница и шпионка земли Негаснущего Солнца, сгубившая ни одного правителя этого клочка земли, и нашедшая смерть от чужой руки. Все те жертвы, коих вы обнаружили немереное количество, так или иначе связаны со мной или же поплатились за свое предательство. Могу сказать лишь то, что первый десяток жертв – это все мои ученицы, за остальные два десятка я не ручаюсь. Тут уж, Ива, я не знаю, что взбрело голову этому «карающему мечу» в голову. Хочу дать вам лишь одну подсказку: убийца тот, кого вы вообще не подозреваете и не стали бы, убийца намного ближе к вам, чем вы думаете, убийца тот, кого вы даже при самом неожиданном повороте событий не станете рассматривать. Я не знаю его имени: он такой же мастер своего дела, как и я.

Я искала с вами встречи лишь для того, чтобы покаяться и пойти под независимый и честный суд. Мое время истекло, а о вас говорят, что вы милосердны и справедливы. Я уже ничем не смогу вам помочь, но могу лишь с высоты полученного специфического опыта сказать: зайдите за грань человеческих возможностей, и вы увидите истинную суть вещей.

С минуту стояла тишина и Эльги неуверенно переспросил:

- Все?

- Да. Подпись: Елена Линдер, - отозвалась Ива и добавила: - Удивительно, какой искренностью и раскаяньем сквозит от этого письма, и бумага пахнет... - она принюхалась, - не поверите, жасмином.

- Земля Негаснущего Солнца... Это где такая? – осведомился Питер, который к тому моменту уже закончил заполнять бумаги.

- Историческое название Эфольхарта, - отозвалась Ива: - Удивительно, северная ведьма-банши, работающая на Эфольхарт. Чудные дела.

- Банши вообще редко на кого-то работают... Скорее на них работают, - добавила Элис: - Почему же она прямо не сказала, кто убийца? Уж с таким послужным списком она вполне себе могла знать имя и где живет.

- Не знаю, но это фраза про то, что это кто-то, кто находится близко ко мне, не дает мне покоя, - покачала головой Ивы и сложила письмо в аккуратный прямоугольник, спрятав в нагрудный карман пальто: - Думаю, Хендриху будет интересна такая личность.

К тому моменту, когда все бумаги были заполнены и в руки им попала важная улика, Крис успел вернуться, и они, погрузив тело в мешок и на носилки, скорбной процессией вошли в телепорт, а оттуда прямиком в морг.

- Слушай, если этот чародей грохнул птицу такого полета, то тебе стоит быть в тысячи раз осторожнее, Ива, - негромко произнес Эльги, когда они шли по гулким, отделанным белым кафелем коридорам морга.

- Что ты предлагаешь?

- Предлагаю тебе на время переселиться в мою стаю. Мимо нас ни одна мышь не проскочит, ежедневное патрулирование территории, волчий нюх, слух, зрение... Ива, я не шучу! - немного повысил голос Эльги, видя, как меняется выражение лица девушки: - Ну, правда, он же грохнет тебя как эту Елену. Не ясно только, почему она, будучи банши, не ощутила, что на нее охота идет. Неужели, хотела умереть?

- Тогда может погибнуть кто-то из твоей стаи, - отмахнулась Ива: - Послушай, он убил профессиональную наёмницу и шпионку. Елену ничего не спасло, а ты думаешь, что он, сообразив, что я прямо у него на хвосте, да еще и с важной уликой в руках, не предпримет никаких действий? Нет, Эльги, он уже начал на меня охоту, и он избавится от меня. Странно, что он не зарубил ее прямо в проулке и не забрал письмо. Не верю, что не знал.

- Там слишком извилистая и узкая тропа, - хмыкнули за их спинами, отчего оба подпрыгнули от неожиданности на месте и разом обернулись. За спинами стоял Крис, который со покойным лицом наблюдал за ними, засунув руки в карманы халата, который успел накинуть на себя.

- Неудобно? – осведомился Эльги, на что Кристофер кивнул и произнес:

- Еще как. Магия подобного рода работает отлично лишь на открытых больших расстояниях, а то письмо, о котором вы галдите на весь морг, он забрать никак не мог: опять же открытая местность ему помешала. Можно сказать, он сам себе на хвост наступил, и даже в этот раз Елена, о которой вы тоже орете на весь коридор, его переиграла.

- Ну извините, пожалуйста, что мы галдим, - нервно отозвалась Ива, подернув плечом и осведомилась: – Одо здесь?

- Здесь. – кивнул Кристофер и, немного помявшись, произнес: - Я ничего такого в виду не имел, просто если это важная улика, то лучше не говорить о ней дальше ваших кабинетов.

Ива ничего не ответила, а лишь кивнула и последовала с
Эльги дальше по широким коридорам ближе к помещению, в котором обитал их давний знакомый.

- О-о-о-у... - только и смог протянуть Эльги, когда они открыли дверь в обитель Одо.

- Он не изменяет привычкам, - улыбнулась ива, разглядывая комнату.

Она была сравнительно небольшой, но сверху до них забита разным, на первый взгляд, хламом. Отрезки бумаги, хирургические инструменты, книги, наваленные единым скопом друг на друга по углам и тумбочкам, бинты, сушащиеся на батарее, которые соседствовали с плотно набитыми пачками с ватой и новыми упаковками с бинтами. Стеклянные прозрачные стеллажи, дверцы которых едва удерживали туго набитые папки с бумагами, на столе у противоположный стены была развернута целая лаборатория. Только дорожка, ведущая от входной двери до рабочего стола Одо, была расчищена.

- Мне кажется, или пахнет самогоном? – Волк принюхался к морозному, из-за открытого окна, воздуху в помещении и, осторожно переступая через ценные завалы, проследовал к стеллажу у противоположной стены и, слегка навалившись на него, отодвинул, открывая путь к проему в стене.

- Он что открыл там ликероводочный цех? – изогнула бровь Ивы, следуя за Эльги, который ориентируясь на запах, вошёл в небольшой помещение с единственным окном. Комната больше напоминала химическую лабораторию где-нибудь на заводе, нежели чем помещение внутри морга.

- Здравствуй, дружище! - громко поздоровался Волк, отчего гном, который усердно разглядывали тумблеры на самогонном аппарате, подпрыгнул на месте и резко обернулся на них. Его лицо расплылось в широкой улыбке. А затем он произнес:

- Эльги! Ива! Ну надо же! Сколько лет, сколько зим! С сентября с вами не виделись! Какими судьбами? По стаканчику пропустить?

Одо хитро сощурился, отчего светлые брови плотно заслонили собой темные бусинки-глаза. Как и все гномы, Одо не изменял привычке и отпускал бороду, за которой бережно ухаживал: она была ровная, мягкая, заплетённая в две тугие косички.

Не успел Эльги открыть рта, как Ива произнесла:

- Прости, у нас дела. Никак не можем. Дело серьезное, за алкоголь взгреют – мама не горюй. Мы к тебе по делу...

Эльги от слов Ивы лишь закатил глаза и хитро подмигнул гному.

- Это по какому же? – осведомился он, жестом указывая на скамейку у стены, а сам присел на раскладной стул.

- Ты же рунами увлекаешься? Не мог ты нам рассказать, что вот это значит? - она протянула гному листок, на котором аккуратно было написано проклятье из комнаты Диллис.

Какое-то время Одо внимательно рассматривал руническую вязь, а потом вздохнул и произнес:

- Ты и без меня, Ивушка, знаешь, что это проклятье... Это кто ж такой участи пожелать мог?

- Там что-то страшнее, чем можно предположить? – поинтересовался Эльги, а затем добавил: - У Ивы даже реакция такая была на это проклятье... В жизни бы не поверил, если б такое не увидел.

Одо покачал головой и грустно улыбнулся:

- Это проклятье смертоносное, могучее. Такое даже злейшему врагу пожелать и то - жалко, а тут... Вы где ж его взяли?

- Слышал про убийства девушек? – спросил Эльги, а когда гном покивал, продолжил: - В комнате одной из убитых Ива обнаружила. По всей видимости девчонка сама на себя сделала.

На эти слова Одо лишь покачал головой и произнес:

- Такие вещи сам на себя никогда не сделаешь, но если уж говорите, что сама, то слушайте: эта руническая вязь на бесконечное везение, удачу, успех... За что не возьмётся такой человек, так у него все спориться будет. Можно сказать, что вот на селе у всех коровы дохнуть от туберкулеза будут, а у такого человека все цветет да пахнет. Вот только у всего в жизни есть обратная сторона, а у таких могущественных рун особенно: за неестественную удачу платят собственной кровью и жизнью. Могу сказать, что девчушка, которая себе такое пожелала, скорее всего и знать не знала про обратный эффект или же решила, что как-нибудь расплатится. Только руны не приемлют ничего, сделанного спустя рукава, они берут за свои услуги полную и смертоносную плату. Никогда, подчеркиваю, никогда даже самая невинная руна не пройдет бесследно на том, кто ее применяет.

Они немного помолчали, а затем Ива медленно произнесла:

- Это многое объясняет... Диллис была спортсменкой и ее, к тому же, воспитывали идеалом, предметом для подражания, у нее не было ни единого шанса на промах, иначе это позор для родителей. Вот она и пожелала себе бесконечной удачи, а руны, как и все проклятья подобного плана, просто взяли столько, сколько им нужно было. Вся их сила обратилась против нее и начала медленно и мучительно убивать.

- Слушай, а наш-то массовик-затейник, считай, девчонку от страданий избавил... - сказал Эльги, складывая руки на груди: - Думаю, ее бы ждала смерть куда мучительнее, чем та, которая ее настигла. Вопрос в другом: в чем провинилась Диллис? Ну пожелала себе девчушка удачи, попросила ее у смертоносных рун, а в чем предательство-то?

- Может, предала сокомандниц? – неуверенно предположила Ива: - Плаванье это же ведь не только про одиночные соревнования, там же еще и синхронистки есть.

Ива немного помолчала, а затем поинтересовалась у Одо:

- У Диллис были шансы выжить? Отдать долг сполна, а потом вернуться к обычной жизни?

Гном лишь усмехнулся и произнес:

- Какой там! Плата за использование такой магии рун одна – смерть. Ну или сознание меняется настолько, что человек уже и не человек вовсе и тогда, чтобы не платить собственной кровью, он платит кровью или жизнями других.

Эльги хотел было открыть рот, как Ива его быстро перебила:

- А ты пробовал руническую магию?

На вопрос девушки Одо резко замахал руками и ответил, вставая со складного стульчика:

- Боги упасите! Нет, конечно! Я ж не самоубийца и не убийца. Второе уж тем более. Я читаю, смотрю на рунические связки, узнаю теорию, но никогда не при каких обстоятельствах не колдую. Я жить хочу и заниматься любимым делом.

Он качнул головой в сторону бочек с вином и самогонного аппарата. Эльги, поднявшись со скамьи, подошел поближе к агрегату и осведомился:

- Так ты у нас с вина и медовухи на самогон перешел? Это ж куда в таких количествах?

Одо лишь улыбнулся и ответил:

- Настойки делать, спину больную растирать спиртом, тут вон как сквозит, спину продувает.

Эльги хитро прищурился и, цокнув языком, покачал головой, давая гному понять, что догадывается, куда и как сплавляет предприимчивый Одо все нажитое добро. Гном лишь отмахнулся от пристального взгляда Волка и буркнул:

- Ну я ж не сивухой торгую, ну ей-богу. Народ не травлю. Все чин по чину. Не цокай мне тут! – резко качнул головой гном, слыша, как Эльги начал цокать куда быстрее: - Ты лучше на огонек забегай, угощу своим... Кхм, рукоделием.

- Главное, чтоб не рукоблудием, - не преминул подколоть гнома Волк, на что тот лишь засмеялся, а Ива закатила глаза: это была любимая игра Эльги и Одно – щипать друг друга за нервишки, оставаясь при этом хорошими друзьями.

Попрощавшись с гномом и клятвенно пообещав ему обязательно заглянуть и испробовать его новое увлечение, они вместе с Эльги отправились сначала к Питеру, чтобы узнать не нашел ли он что-нибудь еще у Елены, но тот лишь покачал головой и сказал, что при себе шпионка ничего больше не имела.

- Ни кошелька, ни ключей... ничегошеньки, - покачал мужчина головой и добавил: - Можно решить, будто бы знала она, что именно сегодня все закончится.

Ива лишь вздохнула и медленно побрела на воздух. Эльги молчал, не вмешиваясь в ход ее размышлений и уже когда они стояли на крыльце морга, Ива повернулась к нему и произнесла:

- Я думаю, нам стоит сходить в тренировочный центр, где тренировалась Диллис. Поговорим с ее сокомандницами, узнаем, не было ли рядом с ней в последнее время странных личностей... Может, они вспомнят кого-нибудь.

- Уже, - качнул головой Волк и, натолкнувшись на вопросительный взгляд Ивы, добавил: - Элис и Эрих уже давно там. Пока ты беседовала с Питером, я позвонил из приемной и попросил их сходить в тренировочный центр, попутно узнал, не нашли ли они еще чего-то, но у них так же, как и у нас – пусто.

- Значит... - Ива немного помолчала, глубоко вздохнула, в кармане пальто коснувшись снова, сложенного во много раз, письма Елены. Эльги лишь покачал головой, осторожно притянул ее к себе и обнял, поглаживая по голове.

- Устала ты, Ива, устала. Как и мы все. Мы с тобой как псы – за собственным хвостом угнаться не можем.

- Я не знаю, что делать, Эльги... - пробубнила Ива, прижимаясь щекой к груди Эльги и чуть прикрывая глаза: - С одной стороны, Елена оказала нам неоценимую помощь, но будь она жива, то помощи было бы больше, а с другой, не могу взять в толк, как и где искать этого чародея. Я иногда думаю, что этого чародея не существует, что это глупая разводка, что это всего лишь легенда, сочиненная им же самим.

- Думаешь, это он сам специально водит нас за нос, а на деле все совсем иначе?

- Чем дольше длиться это дело и чем больше мы выясняем, тем чаще мне начинает казаться, что все так и есть. Он играет с нами, тасует как карты в колоде, в очередной раз сбрасывая ненужную ему больше масть... Он – игрок, Эльги, настоящий профессионал. Иногда мне кажется, что он давно все наши шаги просчитал на много ходов вперед.

- Ничего, Ивушка, не кисни... Найдем мы этого игрока и тогда уж точно спросим. Ты знаешь, я думаю, нам пора всем собраться и обсудить все, что обнаружили за день. Канцеляриста своего позови, пусть тоже соображениями поделится.

Ива лишь улыбнулась, отняв лицо от груди Эльги. Решили на этот раз не идти пешком, а просто воспользоваться телепортом до Управы. С чем связано – Ива так и не поняла, но перечить Эльги не стала. Почему-то ей казалось, что дело явно в найденном письме и смерти Елены. Ива могла точно сказать, что смерть такой маститой шпионки удивила видавшего виды Эльги, а потому он не решался отпустить Иву брести по улицам города, даже под его строгим надзором. Даже в этой любезной просьбе пригласить Хендриха на обсуждение насущной проблемы таилось элементарное переживание за нее: уж он-то точно знал, что Хендрих не позволит Иве ходить одной и присмотрит за ней как положено. При всей неприязни к их новоявленному начальству, Эльги прекрасно осознавал, что у того больше возможностей защитить Иву от убийцы. Ива же на это желание не выказывала никакого сопротивления: она и сама понимала, что Елена убита не просто так, и если уж она не смогла спастись, то ей и подавно не тягаться с чародеем.

В кабинете все собрались ближе к четырем вечера, когда на улице уже начали сгущаться плотные темно-синие сумерки и зажглись первые фонари. Мороз в этот вечер был куда крепче, чем в предыдущий, хотя день давно уже слился в единый бесконечный поток. Ива сидела, поглаживая теплый бок кружки, куда был налит успокаивающий чай на травках: на просьбу дать ей еще чего-нибудь бодрящего, Элис лишь покачала головой и вручила напиток, приятно пахнущий мелиссой, мятой и ромашкой. После небольшого импровизированного ужина, первым заговорил Эрих:

- Поговорили с сокомандницами Диллис... Что же сказать? Первое впечатление – клубок змей, но оно и понятно, чемпионками от доброты душевной не становятся, но это все лирика, важно лишь то, что девушки утверждают, что буквально полгода назад Диллис стабильно становилась на соревнованиях последней, а тренер желала от нее избавиться как можно скорее. Она тянула всю команду на дно. От неудач Диллис в команде были напряженные отношения, ведь она в общем зачете тянула их вниз, была балластом. Ладно бы так, но балласт был при охренительном бабле, и скинуть курицу, несущую золотые яйца, не смели. Это второе, от чего копилось напряжение и были склоки в команде. Однако, эти полгода Диллис была во всем первая, девушки говорят, что ей будто бы новое тело к голове пришили, можно было решить, что в ней, по меньшей мере, ген русалок, но опять-таки, есть одно большое но: Диллис сорвала по меньшей мере три соревнования, сбежав с них. Просто сбежав и бросив команду. Что, почему и как – никто не знает. Когда страсти утихали, то девушки замечали, что Диллис сама не своя: трясется от каждого шороха и тени. В день, когда имя Дилис Уинсфилд оказалось в журнале посещений туристической базы «Акелла», совпадает с днем обще континентальных соревнований. Думаю, можно понять, какая буря ждала Диллис будь она жива.

- Хотите сказать, что девушка просто срывалась и убегала с соревнований? – переспросил Вальтер, на что Элис лишь покивала и ответила:

- Да. Девушка просто убегала. Ее не выгнали опять же по причине немереного количества денег у Уинсфилдов. Да и сами они очень уж хотели состряпать из дочки великую спортсменку. На базе, кстати, Диллис все три дня была одна, в последний раз ее видели вечером перед смертью.

- Зачем ей было сбегать, если она начала блистать? – осведомился Хендрих, который сидел рядом с Ивой, которую он в самом начале собрания взял за руку и медленно поглаживал пальцами тыльную сторону ее ладони.

- Руны... - ответила Ива и продолжила: - Диллис заключила рунический контракт с вязью, которая приносит небывалую дачу, но забыла или не знала про то, что такого рода проклятья всегда просят оплатой за своей действие жизнь владельца. Наверное, она сбегала с соревнований лишь потому, что надеялась, будто бы тогда она сможет разорвать контракт: она не участвует в соревнованиях – удача ей не нужна. Но подобные проклятия так не работают. Тут же и становится ясен мотив – он убил Диллис, потому что та предавала свою команду.

- Она бы и так, и так умерла, - покачала голвоой Элис: - Только не понятно, какая смерть хуже.

Ива лишь согласно покивала, а затем Хендрих произнес:

- Я прочитал внимательно письмо Елены Линдер... После чего навел справки и хочу сказать, что очень жаль, что птица такого полета не попалась нам в руки живой. Я бы с большим удовольствием пообщался с неуловимой и легендарной госпожой Линдер. Также я опасаюсь, что Иве грозит опасность: такая легенда как Линдер не смогла избежать смерти, что уж говорить о простой сыскной уполномоченной... Впрочем, я уверен, что Елена сама шагнула навстречу своей смерти, отвлекая таким образом убийцу. Ива, да и вы все, наступаете ему на пятки, а он привык действовать как призрак.

- Что вы хотите сказать? - осведомился Вальтер, чьи глаза неподвижно застыли на Хендрихе. В ответ он лишь усмехнулся и произнёс:

- Вы все в зоне и риска, это раз, и два: найти убийцу может только Ива. И никто, кроме нее, а потому я предлагаю вам не вмешиваться в это дело и позволить Иве сыграть в предложенную игру в одиночку.

В кабинете повисла звенящая тишина. Вальтер продолжал смотреть в непробиваемо спокойное лицо Хендриха, а тот любовно поглаживал ладонь Ивы, не отпуская ее. Ива же буквально всем своим телом ощущала растущее напряжение и раздражение, при том сразу с трех сторон: Эльги, Элис и Эрих были удивительно солидарны в своих чувствах и желании ударить Хендриха по его самодовольному лицу.

- Предлагаете, оставить Иву одну против убийцы? – спокойно полюбопытствовал Вальтер, одним только движением приказывая всей троице, стоящей позади него успокоиться.

- Так гласит письмо Елены, а у меня нет ни единого аргумента не доверять чутью аса. Елена избрала Иву не потому, что она ее соотечественница, а потому, что знала, что только ментальная ведьма способна разобраться во всей этой чехарде с рунами и посланиями. При всем моем уважении, госпожа Мейер, но вы тут бессильны, - он перевел взгляд на Элис, и мягко улыбнулся ей, а затем посмотрел на мужчин и добавил: - При всем вашем отменном боевом опыте, вы тоже никак не можете помочь... И, Эльги, не привлекайте стаю. Она тоже бессильна. Волки ничего не смогу почувствовать. Мы имеем дело с тонким эфиром, далеко за гранью человеческого восприятия, о чем сама говорит Елена. Дайте Иве простор для действий, даже самых непристойных, и вы получите к исходу завтрашнего дня убийцу прямо на порог Управления.

- Предлагаете, принести ее в жертву? – таким же спокойным и даже будничным тоном осведомился Вальтер, на что Хендрих лишь неопределенно пожал плечами. Ива же лишь ощущала как градус напряжения давно достиг критических отметок и, ещё мгновение, и сам оплот спокойствия по имени Элис Мейр собственными руками задушит Хендриха. Не дожидаясь, пока начнется бурное и кровопролитное обсуждение предложения Вольфхарта, Ива встала из-за стола и сухо произнесла:

- Пусть будет так. Если убийца нужен к исходу завтрашнего дня, то я его всенепременно найду. Только пока что мне нужно хорошенько выспаться. Разрешите идти? – она в упор посмотрела на Вальтера, на что тот, немного помолчав, кивнул и произнес:

- Конечно, Ива. Хороший сон – залог успеха.

Также не проронив ни слова, Ива подхватила рюкзак и пальто, и вышла в коридор, оставляя кабинет, который вот-вот должен был превратится в ментальное побоище. Она быстро оделась в коридоре, стараясь отгородиться от всего, что оставила за дверью, и уверенным шагом проследовала на улицу, бросив дежурному, чтобы внес ее списки присутствующих на завтра. Морозный воздух ударил в ноздри, противно щипал их и вместе с этим на глаза навернулись слезы. Ива шла по городу, радуясь, что живет совсем недалеко и сегодня нет пронизывающего ледяного ветра, что непременно бы усугубило ситуацию и ноги бы она отморозила куда быстрее. Заскочив в подъезд, она пулей поднялась наверх в квартиру и уже там поспешила принять горячий душ, настраиваясь на размышления. Уже стоя перед плитой и жаря себе яичницу с колбасой, она раз за разом перечитывала письмо Елены, пытаясь найти в нем ключ к разгадке.

- Тот, кто ближе всего... Выйти за грань возможного... - тихо бубнила Ива, свободной рукой накладывая скромный ужин в тарелку: - Куда ж его еще дальше открывать? И так все нараспашку.

Даже после ужина, когда она, стараясь настроится на нужный лад, убиралась в квартире, мысли текли вяло, скудно накручивались на спираль, становясь одним и тем же давно застрявшим в голове клубком рассуждений. В раздражении Ива расстелила постель и свернувшись клубочком под одеялом, смотрела до светлячков перед глазами, в чернеющие углы ее комнаты. Незаметно для себя она быстро провалилась в черноту тяжелого и глубокого сна.

Утро началось поздно: почти в десять утра. Для привыкшей вставать рано Ивы, это было действительно поздно. Она перевернулась на спину, потянулась и одним махом села на кровать, глядя, как сквозь шторы пробивается луч яркого зимнего солнца. Вчерашнее беспокойство выветрилось из души, и Ива решила, что ей явно стоит позавтракать не дома, а потому быстро оделась и помчалась в любимую булочную Гонсале, где к началу одиннадцатого утра народу почти не было. Зимнее солнце сегодня было удивительно теплым, оно почти обжигало, пробиваясь сквозь панорамные окна булочной, заливая помещение ярким светом, отчего Ива жмурилась. Улыбчивая девушка за кассой шустро принесла заказ, состоящий из капучино, дольки горького шоколада и булочки с мясом также шустро вернулась за прилавок. Ива, не торопясь поглощала еду, бесцельно глядя на блестящий на солнце снег, а затем в голове словно молния сверкнула мысль:

«Грот!»

Сердце отчего-то застучало быстрее и дыхание сразу участилось, а Ива крепко схватилась за сверкнувшую мысль и вдруг начала лихорадочно рассуждать, буквально запихивая в себя остатки еды и торопливо одеваясь, выскочила из булочной, забыв попрощаться с девушкой за прилавком. Она со всех ног мчалась к берегу, не замечая ничего перед собой. А лишь подстегиваемая страхом упустить что-то действительно важное. Азарт хлестал ее словно наездник скакуна и она почти не заметила, как стала срываться на бег: она чуть ли не кубарем скатилась с уже ставшей знакомой извилистой тропке с крутого склона. Остановилась Ива лишь, когда ледяная серая вода почти лизала носки ее сапог. Она посмотрела вдаль, туда, где яркий голубой горизонт сходился с почти черным спокойным морем. Она медленно подошла к отвесной стене, в вышине которой все еще узнавались буквы и, глубоко вздохнув, повернулась спиной и оперлась на холодный камень.

Ива знала только одно, чтобы выйти за грань человеческого – надо умереть. Только смерть способна вынести туда, где человеческое зрение и разум бессильны. Об этом обряде Ива читала в дополнительной литературе, но никогда не решалась его использовать, помня строгий наказ преподавательницы по магии Морока: преступив однажды за черту, неизвестно вернешься ли таким, как прежде.

Ива глубоко вздохнула, словно бы в последний раз, и принялась медленно, сложив все ментальные силы в единый поток, останавливать сердцебиение. С каждым ударом останавливающегося сердца, она ощущала как противно не хватает воздуха, как мир вокруг перестает существовать, как она больше не в силах даже шевельнуть рукой: вместе с угасающим сердцебиением, барахтался и умирающий мозг, пытаясь, повинуясь эволюционному инстинкту, спасти Иву, но та лишь продолжала медленно и целенаправленно умирать. Еще десять минут боли и предсмертной агонии, и, наконец, Ива ощутила небывалую легкость и свободу: она, ставшая сгустком единой ментальной энергии, лишь с неким сожалением осмотрела свою хрупкую человеческую оболочку – она ничком свалилась в снег, зарывшись в него лицом.

«Хм, а я и, вправду, довольно паршиво выгляжу...».

Подумалось ей, а затем она медленно двинулась вовнутрь грота, привыкая к своему новому обличью. Легче воздуха, оставив все человеческое, Ива видела эти символы словно бы заново, ощущала всю их оглушающую мощь, но вместе с тем могла выстроить их в единый след, который тонкой, но плотной линией тянулся в город. Она медленно плыла за ним, абсолютно прозрачная и невесомая, не призрак, но и не человек – сплошная энергия и сила. След разветвлялся и становился узловатым в тех местах, где когда-то находили тела убитых, словно бы точками на карте помечая место их последних минут жизни. Прозрачные сгустки покачивались, отмечая застарелые места убийств, новые же были куда плотнее и насыщеннее.

«Ну надо же! Ни единого повторения! Везде новое место».

Проплывая между домами, она оглядывала людей с головы до ног: даже люди уже перестали быть людьми – сплошные облака жизненной энергии и силы. Ива видела город как карту из сообщающихся энергетических сосудов и вен, как единый сплошной организм, живущий по своим правилам. Никогда прежде она и помыслить не могла о городе так, как видела его сейчас. Плотный тяжёлый след вел ее прямиком в управление Тайной Канцелярии. В растерянности Ива остановилась перед неприметным зданием, обернулась, словно бы надеясь, что это ложный след, а затем, медленно просочилась под тяжелую железную дверь, выплывая в тихом коридоре, где за бронированным стеклом с маленьким окошком сидел дежурный, разгадывающий кроссворд. Она плыла дальше мимо людей, стараясь не наталкиваться на них, словно бы они могли ее увидеть и схватить, наверх, куда вел плотный след. Наконец она остановилась перед дверью с цифрой «138», куда упирался след, и просочилась под нее. Там, склонившись над бумагами, сидел мужчина крепкого телосложения, темноволосый и с гладко выбритым лицом. Ива замерла, разглядывая его, а затем, он поднял глаза и уставился ровно в то место, где висела Ива, разглядывая воздух неподвижными большими зелеными глазами. Мужчина был средних лет, на вкус Ивы весьма симпатичным, но совсем не напоминающим Хендриха, от которого всегда исходил лоск. Он медленно встал из-за стола и, чуть склонив голову, мягко улыбнулся, отчего на щеках появились ямочки и тихо, и спокойно произнёс:

- Нашла ты меня, все-таки, Ива Анвиель. На что же тебе пришлось пойти, чтобы меня отыскать, а? Я все ждал, пока ты догадаешься, думал, что свидимся уж точно после того, как ты грот нашла... Надо же, даже хваленный Хендрих Вольфхарт не додумался проверить воду, а я-то уж думал, что мы еще с ним сыграем пару партий, - он улыбнулся и продолжил: - Не помнишь, наверное, но я тогда был на берегу вместе с ним, все ждал, когда же эти тупицы догадаются, что сделать надо, - он усмехнулся, но тут же с удивительной мягкостью в голосе продолжил: - Потом ты, Ива, начала так трогательно убеждать всех, что под водой что-то есть, что я уж было решил, что вот сейчас игра окончена и ты оставила меня в дураках. Но мои опасения не подтвердились и тогда... Тогда я уж было решил, что ты тоже неспособна меня поймать, а я ведь наблюдал за тобой и даже, - он негромко засмеялся, - верил в тебя. Не я один, как оказалось. Я решил, будто бы Линдер спятила, раз все поставила на молодую ментальную ведьму и сама пошла ко мне в руки, видимо, таким образом спасая тебя и отвлекая мое внимание. Она выиграла для тебя время, поставив все, что имела, на кон и... Выиграла. Даже тут Елена Линдер меня обошла. Не подумай, - он покачал головой, присаживаясь на стул прямо перед Ивой, - я замечательно отношусь к ней. Она была достойным противником. Наверное, хочешь узнать, для чего я убивал? Почему я это делал – ты уже и так знаешь, иначе бы не пришла ко мне. Я просто хотел, чтобы мир был чище. Избавлял его от всякой швали и грязи, я пожирал их за грехи, которые они так все усердно прятали. Каждая из них таила в себе тяжкое преступление, в котором ни одна не смела признаться, за исключением, наверное, Елены. Они так барахтались и так умоляли меня не убивать их, но только умерев они могут смыть свой позор, - он говорил тихо, мягко, почти убаюкивал своим спокойствием, как паук, намывая паутину вокруг своей жертвы. Ива и сама не замечала, как заслушалась его.

- Видишь ли, Ива, женщины падки на меня. Я знаю, как приголубить каждую из них, знаю, куда надо нажать, чтобы получить нужную реакцию. Каждая из них была от меня без ума, - он хохотнул на этом слове, а его лицо с каждым словом приобретало более жёсткое выражение, изменяясь на холодную отчужденную маску: - Я знал, что стоит за каждой гнилой душонкой. Знал, что ни одна из них не раскаивается, а ведь чистое и настоящее раскаяние могло бы их спасти. Я милосерден, Ива, я не палач, не убиваю всех подряд. Вот если бы Диллис Уинсфилд или Ариссия ван Дель, или Виктория покаялись, чисто и от всего сердца, то я бы отпустил, правда бы отпустил... - голос его слегка дрожал, а глаза стали увлажненными, Ива чувствовала его напряжение, как свое: - Но нет! Ни одна! Ни одна не захотела покаяния, и я был вынужден прекратить это. Каждая из них предавала, унижала и думала, что она уйдет от наказания, но я решил иначе. Ты, наверное, осуждаешь меня, Ива, но со временем ты бы поняла, что я имею в виду. Вы – ментальные ведьмы – способны шагнуть за грань и понять то, что недоступно человеческому разуму.

Он замолчал, а Ива лишь пожалела о том, что является просто сгустком энергии и не может задать ему не единого вопроса, чтобы безболезненно выяснить причину его поведения. Она мягко коснулась его головы указательным и средним пальцем и в одно мгновение его прошибло словно бы электрическим разрядом, он едва сдержался, чтобы не закричать, а перед глазами Ивы заметались картинки: поле боя, жара, смерть, много крови, сдача позиций, белый флаг, кольцо, отброшенное в сторону, насмешливый взгляд пронзительных голубых глаз, паршиво, хоть вой, один совсем один и больно, больно, нескончаемо больно. По руке Ивы прошел электрически разряд, а сама она едва смогла сдержаться, чтобы резко не одернуть руку от лба. Вся злость, ненависть, раздражение и боль одномоментно нашли выход в совершении суда над теми, кто похож на тех, когда-то причинивших невыносимое страдание. Он прошел через ад и обратно, но вернувшись домой, обнаружил, что ад и война продолжаются, но только над головой больше не свистит снаряд. Это другая боль и она тяжелее простой физической. Душевную дыру ничем не заткнуть. Ива сама не верила, что вот так легко и просто убийца ходил под их носом, был причастен к расследованию и даже мог наблюдать за работой. Она не могла поверить, что в тот день не ощутила его изрешеченного и пустого сознания. Оставался только вопрос в его магии, но на это он лишь качнул головой и хрипло прошептал, криво улыбнувшись и, видимо, ощутив ее замешательство:

- Я – Северянин со Сканниге, Ива. Прибыл сюда еще совсем пацаном, мой прадед обучил меня магии рун. Никакого «гастролера» не существует, это я сам его сочинил и сам подкинул нужные бумаги. Наверное, ты догадалась...

Ива повисла над ним, не зная даже, что и думать: разгадка оказалась простой и банальной, а сам убийца спокойно признался в содеянном и даже не пытается убежать. Мужчина сидел спокойно, не нервничая, но лишь раз вслух попросил больше не разрывать ему сознание своим вторжением. У него нет защиты от ментальной ведьмы, а действия Ивы причиняют ему острую боль. Ива лишь покачала головой и напоследок мягко и осторожно погрузила его в сон, надеясь очнуться до того, как это сделает он. Назад на берег она возвращалась куда быстрее, надеясь вернуться в свое тело, однако, там ее ждала целая делегация и небольшой бойцовский клуб. У стены, подальше от всех, стоял Хендрих с разбитыми губами и носом, а над ней в отчаянии склонились Элис и Питер, когда как Эрих и Эльги зло мерили берег шагами. Эльги же обратился в огромного черного волка: так происходило всегда, когда тот достигал наивысшего пика эмоций. С каждым шагом тяжелых крупных лап, он утробно рычал, скалясь и поглядывая на Хендриха.

- Эльги! – позвала Элис, резко оборачиваясь: - Попытайся осторожно лечь на нее и погреть своим телом.

Волк, прижав уши, мягко и осторожно переступил тело Ивы, и навалился на нее всем своим пушистым и горячим телом. Он тихо поскуливал и осторожно лизал ей лицо, правая часть которого посинела от холода.

«Так, это надо прекращать, иначе без вины виноватого Хендриха пустят на корм стае».

Ива осторожно опустилась на Элис, касаясь ее плеча рукой: спустя мгновение она вздрогнула и обернулась, глядя расширенными глазами на воздух.

- И-ива? – протянула она, не в силах поверить, а затем вздрогнула и произнесла, едва сдерживаясь: - Боги, Анвиель, как... Как ты...

- Что? Где? – Эрих пытался глазами найти точку, на которую смотрит Элис, и Эльги также навострил уши, потянув носом воздух. Ива глубоко вздохнула и опустившись перед своим телом на колени, коснулась своего собственного лба. Короткая вспышка и вот она с хрипом хватает воздух, ощущая боль, ломоту, тяжесть и невозможный холод во всем теле. Она едва смогла разлепить заиндевевшие ресницы и едва ворочая губами, прошептала:

- Положи меня в горячую ванну...

Перед глазами проносились темные силуэты, был слышен рык Эльги и вероятно, на Хендриха, но тот уверено и сильно подхватил ее на руки и спустя пятнадцать минут ее, не раздевая, а только стянув ботинки и куртку, разорвав их предварительно в клочья, опустили в горячую ванну. Ива не сразу смогла ощутить, как отогревается ее тело и возвращается способность шевелить руками и говорить. Спасало еще и то, что Элис сообразила, что требуется не простая горячая ванна, а зачарованная, та, которая потихоньку отогревает каждую клеточку тела, не нанося физического вреда. У Ивы наверняка было обморожение, и шоковая терапия горячей водой не пошла бы ей на пользу.

Ива не помнила, сколько пролежала в зачарованной горячей воде, когда смогла спокойно шевелить всеми пальцами на руках и ногах и полноценно говорить, не стуча зубами. К тому моменту над ней собралась вся их дружная компания, включая Хендриха и шефа. Троица старалась не смотреть в сторону Хендриха, хотя тот сохранял недоброе выражение лица. Видимо, ему здорово досталось от Эриха и Эльги.

- Я хочу кое-что прояснить... - тихо начала она, поднимая виноватый взгляд на Хендриха и Вальтера: - Перед началом всей операции я пошла и договорилась с Хендрихом и шефом о том, как я буду действовать. Мне не давало покоя замечание Елены, что мне нужно зайти за грань человеческого, чтобы найти убийцу. К сожалению, Елена не могла написать прямо про Обряд Отторжения – обряд искусственной смерти человеческой оболочки для высвобождения своего ментального тела, по-другому говоря, души. Только став единым сгустком энергии я могла понять, что значит мешанина из всех символов на потолке грота и пойти по следу. Это был четкий ментальный след, который привел меня к убийце, он же в свою очередь покаялся и не сопротивлялся. Хендрих всеми силами пытался меня отговорить, предлагал миллионы иных способов и, вообще, не был рад моей затее, и я боялась, что он меня возьмет в охапку и отправит в принудительный отпуск. Тот цирк, что я вчера разыграла вечером – это часть моего плана. Вы не должны были знать, потому что, опять-таки, по словам Елены, виновник ходил среди нас, и я не могла посвящать кого-то еще в мои догадки, чтобы не рисковать вашими жизнями, а он бы всенепременно от вас бы избавился, если бы запахло жаренным. Простите меня все, пожалуйста. Я не хотела так поступать, потому что это по-свински, но я иначе не могла... Другого плана больше просто не существовало.

Ива переводила умоляющий взгляд с одного лица на другое, глядя, как меняется их выражение и мужчины уже мягче поглядывают на Хендриха.

- Ива, ты точно поедешь со мной в отпуск, - усмехнулся он, едва разжимая разбитые губы.

- Обряд Отторжения... Боги, Анвиель, ты хоть понимаешь, что ты провернула? – изумленно произнесла Элис, не сводя глаз с бледного лица Ива: - Обряд Отторжения - один из мощнейших и опасных во всех разделах магии! Во всех! Даже в боевой! Только настоящий ас может выйти и войти в свое тело обратно, не оставшись навеки неприкаянной энергией! Я не знаю, как тебе это удалось, но я бы задала сейчас трепку как старшая наставница за такие кордебалеты.

- А что, других способов выхода за грань реального не предусмотрено? -усмехнулся Эрих, лицо которого заметно посветлело после рассказа, и он уже зло не буравил никого не присутствующих.

- Есть. Шаманские обряды и травы. Но это наркотический трип и в нем мало толку, а вреда на вагон и тележку, - улыбнулась Ива. На ее слова Эрих лишь закатил глаза. При чем синхронно с Эльги.

- Как может уживаться такая дурь с такой светлой головой в одном теле, - покачал головой Вальтер и добавил: - Но дело ты свое сделала: Ульрих Венглер заключен под стражу и направлен в Норфолскую главную тюрьму. Во всем сознался, на допросе говорил четко, нанес на карту все места и показал, где спрятаны еще тела. Отдыхай, Ива, даю тебе три дня на восстановление и чтоб духу твоего тут не было, - а затем помолчал и добавил: - В свете последних событий, в прямом и переносном.

В ванной остались они впятером, но вскоре Элис ушла под предлогом добыть Иве сухую одежду, и остались одни мужчины. Пять минут висела неприятная тишина, а затем Эльги негромко сказал, обращаясь к Хендриху:

- Извини за мордобой. Мы не знали, что у вас там план.

Тот лишь усмехнулся и произнёс:

- Но, согласись, вам обоим было приятно. За все дни я явно просился на кулак.

- Не то слово, - хмыкнул Эрих и добавил: - Иву уж не уводи молча от нас, дай хоть сабантуй устроить. Не криви морду. Знаем, что ты ее к себе забрать собрался. Об этом уже и без нее все в курсе.

- Но учти, поволочешь силой – раскрашу во все цвета фиолетового, - добавил Эльги, усмехнувшись.

- Нисколько не сомневаюсь, - хмыкнул Хендрих, и тут дверь отворилась и вернулась Элис сухой одеждой, выпроводила мужчин за дверь и оставила Иву одну, позволяя ей переодеться.

Переодевшись в серые хлопковые штаны, футболку и теплые носки, и тапочки, она на цыпочках вышла из ванной. Элис сунула в руки мешочек с травами, рассказала, как их пить и сколько, и отправила к телепортам, откуда прямиком в незнакомую ей квартиру.

- Это моя, - отозвался Хендрих, стоя чуть позади и давая осмотреться: - Спальня вон там, - он махнул рукой в сторону двери по правую сторону от Ивы, - располагайся. Я нескоро вернусь с работы. На кухне найдешь все, что нужно.

Ива немного помолчала, осматривая обстановку, которая заметно отличалась от ее собственной квартиры хотя бы тем, что вместо линолеума, лежал паркет, а мебель была новой.

- Я смотрю, контора не поскупилась... - хмыкнула она и, обернувшись на Хендриха, добавила: - Ты был уже на допросе Венглера?

В ответ мужчина лишь застонал и закатил глаза:

- Ива, ты сегодня умерла и воскресла, и спрашиваешь про какого-то психопата? Нет, я не был еще у Венглера, с ним я поговорю позже, но не сегодня. Твой шеф тебе же сказал, что Венглер не сопротивляется и во всем признается.

Ива лишь покачала головой, на что Хендрих подошел к ней и обхватил ее голову своими руками, заглянув в глаза, доверительно произнес:

- Ива, на сегодня с тебя хватит. Ты и так много сделала. Я боялся, Ива... Я боялся, что ты никогда не вернешься в тело. Мейер права: ты могла бы навсегда остаться просто энергией и что бы я тогда делал?

Ива немного виновато улыбнулась ему и мягко обвила его шею руками, прижимаясь к нему и утыкаясь носом в теплую шею. Хендрих крепко сжал ее в объятьях и поцеловал в висок, мелкими поцелуями рисуя дорожку к щеке, задерживаясь на скуле.

- Тебе надо отдохнуть, лисичка. Очень хорошо выспаться и позаниматься ровно ничем. Ты сделала, что было нужно и, смотри-ка, действительно к исходу дня добыла нам Венглера, - он улыбнулся, слегка качнув головой в сторону темного окна.

Часы на стене исправно показывали начало седьмого. Ива лишь слабо улыбнулась и прошептала:

- Спасибо, что доверился мне. Мне это, правда, было очень важно.

- Я не тиран, лисенок, - он покачал головой, улыбаясь: - Я всегда на твоей стороне, но сейчас я хочу, чтобы ты хорошенько отдохнула. Я буду поздно, не жди меня, ладно?

Ива лишь покивала, высвобождаясь из его объятий и по-хозяйски отправилась на поиски кухни и чего-нибудь съестного: травы Элис следовало пить после еды, а у нее с самого утра в желудке не было ничего, кроме пирожка из булочной Гонсале. Удивительно, но наставница из Академии описывала последствия Обряда Отторжения как что-то невыносимое, когда как Ива не ощущала ничего, кроме голода.

«Думаю, я еще обязательно встречусь с последствиями моего сегодняшнего... Действа, - подумалось ей, когда она поставила разогреваться курицу в микроволновку: - Не зря же это считается одним из опаснейших ритуалов, он еще меня догонит».

Ужинала Ива в полном одиночестве, потому как Хендрих уже успел уйти обратно на работу. Спать ей не хотелось, даже не смотря на плотный ужин, а потому Ива решила получше осмотреть временное жилище Хендриха. О том, что контора явно для него расстаралась говорило буквально все: под ногами не скрипел блестящий на свету паркет, обивка небольшого дивана, стоящего лицом к окну, тоже говорила о том, что на нем еще никто не сидел. У дивана был постелен небольшой коврик темно-коричневого цвета с длинным глубоким ворсом, справа от дивана высился узкий книжный шкаф из светлой породы дерева, но на его полках не стояло ничего, кроме книжки по автомеханике. Журнальный столик напротив дивана венчала скульптура бонсай, а рядом лежали пара журналов про телепорты и что-то из желтых газетенок про звезд.

- Вау, у него есть джакузи, - прокомментировала Ива, заглянув в ванную комнату и рассматривая чистый белый кафель и новую сантехнику: - Даже с массажем встроенным, - хмыкнула она, разглядывая джакузи: - Интересно, часто ли им вообще кто-то пользовался?

Она плавно перенеслась в коридор, где был раздвижной шкаф-купе без одежды. Но с миллионом вешалок для одежды и шкафом для обуви. Невольно она даже сравнила свою крохотную квартирку-студию с этим место и грустно улыбнулась: она не питала иллюзий о том, что Хендриху, ставшему лицом начальствующим, выделят лачугу у порта, но и подобные удобства она тоже не ожидала увидеть.

- Да уж, такую бы красотку я хотела себе на кухню, - любовно отозвалась Ива, кончиками пальцев поглаживая блестящую металлическую поверхность рожковой кофемашины, на которую она могла только облизываться: уж слишком кусался ее ценник. Да и вся кухня была словно бы с картинки.

- Ну, тут у меня не было никаких сомнений, - хмыкнула она, расстилая двуспальную кровать: - Его светлейшество изволит спать только на лучшем.

На этих словах она хихикнула, забираясь под одеяло и сворачиваясь в комочек. Здесь, в отличии от ее квартиры, было совсем тихо. Даже шагов соседей сверху не слышно, а с балкона совсем не тянуло холодным воздухом с улицы.

Проснулась Ива от того, что у нее затекла правая рука и от того, что стало жарко: она попыталась перевернуться на спину, но уткнулась лишь в теплого Хендриха, который всем телом навалился на нее, сгребая под себя в охапку. Аккуратно выбравшись из его объятий, она перевернулась на правый бок и уткнулась лбом в его руку, снова засыпая. Утро же выдалось ранним: на часах еще не было и восьми утра, как глаза Ивы широко распахнулись, а во всем теле ощущалась ломота и боль: последствия Обряда Отторжения все-таки ее настигли. Ива едва сдержалась, чтобы не застонать, потому как казалось будто бы все ее тело – один большой синяк.

- Ух, началось... - только и смогла выдохнуть она, с трудом поднимаясь с кровати и следуя в ванну, по пути наблюдая за тем, как Хендрих наколдовал на кухне оладьи и сейчас колдует над кофемашиной.

- Мне тоже кофе без сахара... - произнесла она негромко и добавила: - Доброе утро.

- Конечно, лисенок, - мурлыкнул он, - и тебе тоже с добрым утром.

- Твой кофе, - он поставил перед Ивой чашку американо, на которой еще были остатки от крема и подвинул поближе оладьи, усаживаясь напротив.

- Боже, Хендрих, ты не мужчина, а мечта, - улыбнулась Ива, отрезая от оладушка кусочек, и добавила: - Я бы прямо сейчас взяла бы тебя за руку и пошла от тебя рожать.

- Какая проблема, лисичка, можем начать делать наших будущих детишек прямо сейчас, - он хитро улыбнулся, отпивая свой кофе и тоже принимаясь за оладьи.

Они молча поглощали завтрак, а когда Ива уже сыто откинулась на стул, он произнес:

- Боюсь, нам снова придется немного пойти против твоего начальства. Венглер отказывается давать дальнейшие показания, если на допросе не будешь присутствовать ты.

- Ему так это важно? – удивленно спросила Ива, на что Хендрих пожал плечами и произнес:

- Его все равно ждет вышка, так что можно исполнить последнюю волю.

- Что ж, его право, - философски заметила Ива и спросила: - Когда идем?

Хендрих едва сдержался, чтобы спрятать улыбку, но все-таки с легким смешком в голосе ответил:

- Сегодня в двенадцать начнем.

Ива бросила взгляд на часы: они показывали начало девятого и произнесла:

- Мне нужно вернуться домой. Мне здесь у тебя нравится, но я бы хотела сменить этот казённый наряд на свою привычную одежду.

- Не беспокойся. Я выбрал из твоего гардероба часть вещей сам и оставил в пакете в коридоре. Там есть все, что тебе понадобится... Что?

Он столкнулся со странным взглядом Ивы, а затем она вздохнула и покачала головой, на что Хендрих лишь закатил глаза и произнес с лёгкой иронией:

- Ива, ну что я никогда не видел женский гардероб? Тем более твой удивительно минималистичный и аккуратный. Я там еще из ванной прихватил кое-что, думаю, ты этим пользуешься и тебе понадобится...

- Интересно, что же ты прихватил из ванной? – Ива усмехнулась и отправила в коридор, где лежал небольшой пакет с вещами.

Хендрих аккуратно сложил в пакет ее нижнее белье, джинсы и теплый свитер, а проверив шкаф, она обнаружила там курку и шапку с шарфом. В качестве обуви стояли ее весенние тонкие сапоги из замши.

- Когда закончим, то пойдем и купим тебе зимнюю обувь. Эта слишком тонкая, ты можешь простудиться, - заметил он из-за спины.

- Какой ты заботливый, - усмехнулась она, на что Хендрих многозначительно улыбнулся и ответил:

- Ты меня сегодня звала мечтой, а не мужчиной и пообещала от меня родить. Забочусь, так сказать, о матери моих будущих детей и подтверждаю статус мужчины-мечты.

Ива лишь улыбнулась на его слова и проследовала в ванную, заявив, что ей нужно принять ванну, на что Хендрих хищно улыбнулся. В ответ Ива лишь смущенно хихикнула и пояснила, что принимать водные процедуры она предпочитает одна. Так лучше думается.

Лежа в пенной ванне, она невольно прикрыла глаза от удовольствия, почему-то ловя себя на мысли о том, что, наверное, она, все-таки, и вправду была слепа и слишком строга по отношению к Хендриху и не замечала очевидного. Он заботлив и нежен с ней, что еще можно желать? Конечно, его самовлюбленные замашки она не могла не замечать, но у каждого есть свой недостаток. Смущало только одно: его желание усадить ее на теплое место и подальше всякого рода загадок и поисков убийц. Это Иве не нравилось больше всего, потому как с самого первого года обучения в Академии она уяснила одну простую истину: как только ментальная ведьма перестает пользоваться своими природными способностями и никак их не применяет, то она тут же деградирует и чахнет. В этом был весь минус их будущего с Хендрихом.

«Интересно, а готов ли он смириться?»

- Хендрих, я тут подумала... - начала она, присаживаясь рядом с ним на диван после ванной: - Насчет, эм, нас и твоего предложения...

Он отложил в сторону папку с делом и внимательно посмотрел на нее:

- Я бы хотела... В общем, мне нравится быть рядом с тобой, ощущать твою заботу и ласку, а ты действительно мечта, а не мужчина, но, если следовать твоему сценарию, то я скорее всего обращусь в домашнюю клушу. Ментальным ведьмам надо пользоваться своими способностями. В этом наше основное отличие от всех других ведьм и магов. Будь я боевой ведьмой, да я бы и слова не сказала, но я зачахну. Я бы могла нам предложить оставить все как есть на данный момент, просто немного иначе...

- Я понял тебя, лисичка, можешь не продолжать, - он усмехнулся, перебив ее: - Я понимаю, о чем ты говоришь, и я сам не желаю тебе зачахнуть в моих руках. Я лишь хочу, чтобы наши отношения стали яснее и понятнее хотя бы для нас самих. Скажи, Ива, ты бы стала моей женой?

Ива немного помолчала, удивленная прямотой вопроса, но все же ответила, глядя ему в глаза:

- Да-а... Да, Хендрих, я бы стала твоей женой.

- Ты удивлена? – он улыбнулся, мягко касаясь кончика носа Ивы своим указательным пальцем.

- Никогда не думала, что такой вопрос зададут мне, - он нервно и смущенно хихикнула.

- Почему? Я был готов на тебе жениться еще в день твоего выпуска из Академии, но, как видишь, нам надо было немного подумать. Обоим.

Он мягко поцеловал ее в уголок губ, притягивая к себе.

- Дело Венглера?

- Да, ознакамливаюсь с протоколом допроса... У тебя к нему, наверное, иные немного вопросы?

- М-м-м... Пока я была просто энергией, я не могла спросить напрямую, а он просил меня не вторгаться в сознание: ему больно и неприятно. Я не стала.

- Ну надо же, какой деликатный, - он хмыкнул, поглаживая свободной рукой Иву по плечу.

В протоколе допроса Ива не обнаружила ровным счетом ничего нового: Венглер словно бы намерено избегал прямых ответов на вопросы и не торопился раскрывать свою истинную мотивацию. Это Ива озвучила вслух и Хендрих с ней согласился: Венглер хоть и был с ними прямолинеен и честен, насколько это возможно, но все же приберег основные признания напоследок. С чем это было связано – не ясно, но Ива предположила, что Венглер скорее тянет время, потому как знает, что будет приговорен к высшей степени наказания – смертной казни.

- Ого... - невольно протянула она, когда уткнулась ладонью в живот Хендриха, нащупывая там каменный пресс, на что тот лишь игриво сощурился и спросил:

- Хочешь взглянуть?

Ива на минуту ощутила, как начинают алеть уши, а затем фыркнула и, резко качнув головой, произнесла:

- Я все и так через рубашку прекрасно чувствую. Ты, все-таки, вернулся к занятию самбо?

- Я не бросал секцию, просто взял небольшой перерыв с полгода, - ответил он и, улыбнувшись, легко и мягко перехватил руки Ивы, прижимая ее к себе, переворачиваясь и устраиваясь на ней, чтобы та не могла вырваться. В ответ Ива пискнула, глухо пробурчав:

- На меня как будто бы стена упала. Хендрих, ты меня раздавишь!

- Тебя? Никогда! - он чмокнул ее в нос и добавил: - Мне забавно наблюдать за тем, как ты краснеешь... Такая взрослая девочка краснеет как школьница – это очень мило.

- Хендрих, ты иногда такой невыносимый, ты знаешь об этом? – она хихикнула, а Хендрих лишь хмыкнул и ответил:

- Ивушка, солнышко, это моя работа – быть невыносимым, иначе бы тебе было скучно. Скучный мужик – горе семье.

- Я слышала то же самое про скучную жену...

- Скучная жена в ту же область, а с тобой мне явно не будет скучно, как и тебе со мной, я надеюсь, - он ласково коснулся кончика носа своим носом, чуть дразнясь, но не решаясь поцеловать ее.

- Ты начала там что-то говорить про мое предложение... Ну так что? Ты поедешь со мной?

Он выжидающе посмотрел на нее, а Ива со вздохом ответила:

- Хендрих... Ты знаешь, я думаю, мне стоит остаться тут, поработать. Я не могу вот так сорваться. Да, я помню, я помню, что ты говорил, что если надо, ты меня куда угодно пристроишь, хоть в личные сыскные к Императору, но, Хендрих, пожалуйста, я не хочу быть просто... Просто твоей... М-м-м...

- Ну? – он склонил слегка голову на бок, ожидая, пока Ива подберет нужное слово, а затем, когда молчание начало затягиваться, он выдохнул и произнёс:

- Ты не хочешь, чтобы в тебе видели мою личную комнатную питомицу? Мужнину жену, как это говорят в народе, да?

Невольно Ива отвела взгляд сосредотачиваясь на его подбородке и тихо произнесла:

- Да, я не хочу так. Я долго шла к тому, чтобы быть как все на одном уровне, чтобы Элис мне, как ребёнку, сопли не подтирала, и чтобы я приносила коллективу пользу. Я старалась, работала... Пришлось заново переучиваться многому, потому что то, что я изучала в Академии совсем не похоже на реальную жизнь. Мне нравится быть частью их коллектива и быть его полезным и толковым членом. Да, ты предлагаешь мне варианты, ради которых другая бы бросила все. Я благодарна тебе, Хендрих, я правда тебе благодарна за все, что ты делаешь для меня, но мне нужно пространство. Нужно время.

- Ты говорила сегодня, что готова, - весомо заметил он, позволяя ей встать с дивана и присесть рядом, а затем он мягко перенесся на ковер, становясь перед ней на одно колено и заглядывая в глаза так, как делает родитель, когда ребенок слишком сильно капризничает.

- Я готова стать твоей женой, - тихо пояснила она.

- Но не готова уехать и начать новую жизнь? – догадался он и когда следом последовал кивок Ивы, он мягко уперся лбом в ее колени, а потом и вовсе положил голову на них и произнес с легкой усмешкой:

- Ну надо же, лисичка, мне понадобилось два с половиной года, чтобы услышать от тебя эти слова, но, видимо, мне придется ждать еще дольше, чтобы ты наконец собрала свои вещи и переехала ко мне. Интересно, а сколько я буду ждать, чтобы мы с тобой легли в одну постель и исполнили супружеский долг? К чему все эти сложности, Ива? Я знаю, что ты у меня девочка тревожная, боишься нового, как черт ладана, но в самом деле, неужели, я не заслуживаю видеть свою жену рядом?

- Прости... - тихо и неуклюже отозвалась она, заливаясь краской: - Я-я... Я не знаю, Хендрих, я не знаю. Мне хорошо с тобой. Уютно, но мне нужно время и пространство. Я готова хоть сейчас пойти с тобой под венец, но не готова к прочему. Я не знаю, почему. Может, потому что я дура, а? Правда, Хендрих, сам посуди, любая бы глотку перегрызла за такого мужика, как ты, любая бы бросила этот городишко и укатила в Центр жить себе в твоем особняке в пригороде и ходить по дорогим местам, а я здесь. Сижу здесь. В портовом городе, где летом воняет рыбой. Ловлю маньяков, смотрю на трупы.

- Опять ты завела эту шарманку, - простонал Хендрих, отрывая лицо от ее колен и устало заглядывая ей в глаза: - Да не нужна мне другая женщина, Ива, мне ты нужна. Стал бы я вообще всем этим заниматься, стал бы я заботиться о тебе, будь ты мне не нужна? Да, Ива, да, прими тот факт, что я Хендрих Вольфхарт любимец женщин – всех, кроме одной – богатей-аристократ влюблен в обычную ментальную ведьму родом из деревни на Севере. Да, Ива, и такое бывает. Пора перестать заниматься самобичеванием и начать жить.

Он нервно и раздраженно встал, начав мерить комнату шагами, то и дело бросая взгляд на поникшую Иву: во всем, что касалось отношений и любви – она была полный профан. Ива отлично его чувствовала, отлично понимала, что он не лжет и искренен с ней, но ей было тяжело от чего-то, чего она сама до конца не понимала. Наконец, Хендрих прервал тягостное молчание:

- Я понял, ты не хочешь быть в статусе комнатной собачки. Тебе это претит, и я не могу тут не согласиться с тобой. Я понимаю. Очень хорошо. Ива, тебе и не нужно никому ничего доказывать... Хочешь тут быть, да? Ива?

Он позвал ее, внимательно глядя на нее и ожидая, пока она поднимет на него глаза, а затем, когда она это сделала, он продолжил:

- Пусть будет по-твоему. Я проложу в этот чертов город телепорт. Я выкуплю эту чёртову квартиру, чтобы ты не жила в своей лачуге, но мы будем жить как нормальная семья. Для меня вот это все, - он обвел рукой комнату, - не препятствие. Ты моя, Ива, и только моя.

В его голосе зазвучали опасные и даже фанатичные нотки, отчего по коже Ивы побежали мурашки, и она едва сдержалась, чтобы не вздрогнуть. Глаза Хендриха блестели от возбуждения, стали почти серыми и злыми, жесткими. Она чувствовала эту неуемную бурю внутри него и понимала, что он не бросает слов на ветер. Она с тоской перевела глаза на часы и обнаружила, как стрелка движется к двенадцати.

- Думаю, пора собираться, - тихо и чуть хрипло произнесла она, качнув головой на часы.

- Собираться? – переспросил он, тоже оборачиваясь на них, а затем согласно кивнул: - Да, пора бы. Сначала в контору, потом от меня в тюрьму.

Ива сама не заметила, как один момент они оказались в просторной до рези в глазах светлой камере с длинными широким столом и тремя стульями: один для подсудимого, два для них. Она нервно поерзала на жестком пластиковом стуле, отмечая, что ножки стола забетонированы в пол.

- Нервничаешь? – негромко спросил Хендрих, сложив пальцы в замок, на что Ива мотнула головой и нервно ответила:

- Не очень-то. Допросы обычное дело, это я слишком нервная сама по себе.

- Не то слово, - хмыкнул он и дверь камеры со скрежет отворилась, и вошел Венглер, которого уже переодели в тюремную робу. Выглядел он обычно, даже бодро для человека, которого ожидает смертная казнь. Увидев Иву, он мягко ей улыбнулся и произнес:

- Добрый день, госпожа Анвиель.

- Добрый день, господин Венглер, - также вежливо отозвалась Ива, на что тот лишь улыбнулся и мягко попросил:

- Что вы, зовите меня просто – Ульрих. Так будет куда лучше.

Ива кивнула и когда он расположился за столом, спросила:

- Скажите, Ульрих, верно ли я понимаю, что ваши мотивы куда глубже, чем обычное предательство? Эденова печать весьма сильный символ, его не наносят абы для чего...

- О-о-о, я рад, что вы догадались об этом, - он восхищенно посмотрел на Иву, благосклонно улыбнувшись ей: - конечно, Ива. Конечно. Дело не в факте предательства, боги бы с ним, дело в том, что ни одна из жертв не знала, что она – предатель. Каждая была уверена в своей правоте и правильности, и ни одна ни ощущала мук совести позже.

- Елена Линдер была шпионкой, как и десяток убитых вами девушек, что на это скажете? – осведомился Хендрих, на что Ульрих лишь усмехнулся и ответил:

- Я четыре года кормил в окопах вшей. Всякого насмотрелся, всякую гниду человеческую видел. Такие как Елена с ее девками ходили сытыми, пока другие с голода пухли. Ухоженное красивое личико, стройные ножки – чего бы шпионкой не стать? Образованная умная девица в тылу врага десяток генералов стоит. Только позже я узнал, что бойня на Лисьем Утесе – это ее и ее баб рук дело. Нас предали. Бросили как пушечное мясо. С голыми жопами на быка пошли, - он зло выплюнул, а затем лицо его резко смягчилось, и он произнес: - Извините, Ива, мне не стоит выражаться. У меня были мотивы устранить Елену и ее девок.

- Вас отвергла женщина. Ваша любимая женщина, - тихо произнесла она, глядя ему в глаза и видя, как на его лицо наползает кривая улыбка. Он лишь ухмыльнулся и произнес:

- Пока я был на фронте, она мне прислала письмо. Так мол и так, прости, люблю другого. Не знаю, вернешься ты или нет, а я девка молодая, хочу быть счастлива. Меня тогда товарищи от глупостей остановили, но это... Это больнее, чем тысячи пуль. Это тяжело и страшно, когда вот так. Я назло этой суке выжил и вернулся. Она к тому моменту уже дитя нагуляла, осталась одна, а тут я. Ну, думал, что баба – дура, наплели ей всякого заботушки-кумушки, прощу ее, а она... - он запнулся, замолчал, глубоко вздохнул и продолжит: - Она, сами видели, как поступила. Долго рассказывать, но, когда я пошел по карьере в Тайной Канцелярии вверх, так она тут как тут. Не права, мол, была, прости, любимый.

Слово «любимый» он выплюнул зло с ухмылкой, улыбка его приобрела звериный оскал, и он с наслаждением продолжил:

- Я принял, кончено. И отомстил. Она была у меня первой. За предательство свое она сполна получила. Труп вы ее уже не найдёте – я ее сжег в печи крематория.

- Вы говорили, женщины на вас падки, - произнесла Ива после недолгой паузы: - Все остальные девушки с вами в любовной связи состояли. Так? – Ульрих кивнул: - И все как одна предательницы и изменщицы?

- Не можете поверить? - он усмехнулся, насмешливо глядя ей в глаза: - Можно быть предателем не в любовном плане, Ива. Можно быть просто швалью. Я привлекаю избалованных девиц, уверенных, что мир крутится вокруг них. Каждая из них получила свое наказание.

- Испытываете ли вы, Ульрих, раскаяние? – тихо осведомилась Ива, на что мужчина лишь засмеялся и ответил вопросом на вопрос:

- А вы, разве, не чувствуете?

Ива помолчала. Она, конечно, чувствовала. Ульрих веселился, забавлялся, играл с ними, зная, что это в последний раз. Ива внимательно посмотрела ему в глаза и спросила:

- «Гастролера» вы сами выдумали. Как же так никто не догадался, что его не существует? Почему в вас никто не признал чародея? Руническая магия сильная, ее только слепой не почувствует. К тому же при приеме на работу вас уж точно проверили вдоль и поперек, неужто никто не обнаружил у вас в родственниках прадеда со Сканниге или ваша собственная персона не вызвала никаких вопросов?

Ульрих покачал головой:

- Руническую магию способна ощутить только ментальная ведьма. Для остальных это обычный фоновый шум. Магия специфическая и след от нее тоже специфический. Я – магическое существо и фон от меня – нормальное явление. Проверили, конечно, как же не проверять, - он хитро прищурился, а затем ухмыльнулся, переводя взгляд на Хендриха: - Только то было после войны и мои документы, и родословная не вызвали никакого удивления: Северяне со Сканниге были союзниками, кто ж, по-вашему, на работу союзничка-то не возьмет? К тому же, тогда еще не вышел циркуляр об иностранцах, и я успешно попал на службу. С той поры прошло уже пятнадцать лет и никому не было дела до моего досье. Что же до вашего первого вопроса: а никто и не искал. Даже ваш любовник, - он качнул головой на Хендриха: - Так и не смог догадаться, что все это подделка. Среди своих редко, кто ищет. Моя партия разыграна, и я ее проиграл. Я лишь жалею о том, что так и не смогу больше завершить начатое. Слишком рано вы меня нашли. Уж Генрих Свелке был мне большим подспорьем в мои делах, сам того не зная.

Ива ничего не ответила на ремарку про любовника и, незаметно тронув Хендриха под столом, передала ему слово:

- Вы, Ульрих Венглер, будете приговорены к смертной казни, вы это осознаете?

- Да.

- Вы принимаете и понимаете всю степень тяжести свершенных вами преступлений?

- Да.

- Вам есть, что сказать в дополнение к уже сказанному вами?

- Нет. Но я имею право на последнее слово?

Хендрих кивнул и тот произнес, обращаясь к Иве:

- Он опасен для вас, Ива, - Ульрих указал пальцем в сторону Хендриха: - Он фанатично в вас влюблен. Такая любовь способна перевернуть горы и своей силой обрушиться на любого, кто посмеет быть рядом с вами помимо него. Бегите, Ива, бегите, пока не поздно. Я знаю, вы честная и совестливая девушка. Таких как вы мало осталось. Я не могу позволить, чтобы вы достались такому как он. Сгубит он вас, Ива. Иронично, что это говорю я вам, но больше никто и не посмеет.

С каждым его словом Ива ощущала, как нарастает странное и смешанное чувство у Хендриха и как он готов расхохотаться от услышанного. В этом была злая насмешка жизни: маньяк предупреждает об опасности свою не случившуюся жертву. Ульрих же вежливо попрощался с Ивой и послушно и неспешно вышел вслед за конвоиром, оставляя их наедине. Ива, пожелав немного прогуляться и наведаться в Управление, хотя строжайший запрет Вальтера все еще имел силу, отправилась после телепорта, бродить по улочкам Норфолка. В ее голове все никак не укладывались обстоятельства дела: да, она и раньше сталкивалась с убийцами, но такого спокойного, расчетливого и хладнокровного видела впервые. Ульрих не казался ей психом, он действовал методично и профессионально. Она даже завидовала такому недюжинному уму и фантазии: умело втирался в доверие к избалованным девицам, крутил ими и получал все, что хотел, а после жестоко убивал. Встреть Ива такого на улице – ни разу бы не догадалась о том, что он – маньяк. С неба мелко накрапывал снег, на душе должно было быть спокойно от закрытого дела, но все же скребли кошки: с Хендрихом они все также ничего не решили, разве что, если не считать того, что она согласилась, пока что на словах, стать его женой. Ива сама не понимала всех чувств нему, но впервые в жизни она, будучи очень осторожной и взвешенной, чувствовала, что должна довериться ему и попробовать. Она не могла отрицать, что в груди, все-таки, зародились те самые бабочки и горячее приятное чувство. В Управу она, все-таки, решила не заходить, а побрела в свою квартиру, где с некой щемящей тоской принялась оглядывать, ставшее родным, скромное жилище. Почему-то мерзко щипало глаза. Ива не любила перемен, но они – двигатель жизни. Она присела на немного подранный диван, глядя на старенькую кухню: здесь была ее первая крупная попойка с коллегами и есть, что вспомнить, взять хотя бы то, что Эльги, решив бороться с Эрихом, конечно, в шутку, снесли стеллаж с книгами, а потом полвечера под коньяк пытались собрать его назад. Здесь же Питер ей экстренно выдирал зуб, потому что она побоялась идти к стоматологу и запустила инфекцию, а потом Элис, ругаясь такой безалаберности, отпаивала ее обезболивающим. Бросить все это ради красивой жизни в Центре, Ива не могла и, самое главное, совсем не хотела. Она ощущала себя глупой капризной девочкой, но ничего не могла с собой поделать: это место было ей близко и дорого.

Целый день Ива пробыла в полной тишине, почитывая книги, разбирая хлам, а после готовя ужин. Она и не думала ехать в квартиру Хендриха, хотя бы потому что не знала адреса, но тот явился сам. Он молча, с загадочной улыбкой, протянул Иве огромную коробку, предварительно вручив букет гиацинтов и произнес:

- В коробке.

Ива, догадывающаяся, что там, открыла коробку, наполненную шариками пенопласта, и принялась шарить рукой, пока, наконец, не наткнулась на маленькую коробочку, открыв которую обнаружила, поблескивающее брильянтами, кольцо.

- Я хочу сделать тебя госпожой Ивой Вольфхарт, ты согласна? – тихо спросил он, прижимая ее за талию к себе, на что Ива лишь улыбнулась и кивнула.

Колечко тут же оказалось на безымянном пальце.

- Ты будешь со мной счастлива. Я обещаю, - прошептал он, а затем мягко и долго поцеловал в губы.

***

В кабинете стояла непривычная для вторника суматоха: хотя бы потому, что Ива своим будущем замужеством смогла удивить всех и даже привычно спокойную, и равнодушную. Элис. С самого утра Иву одолевала Хельга, которая пыталась выяснить то подробности, сделанного Иве предложения, предполагая, что оно уж точно хоть чем-то напоминает то, о чем она читала в романах или смотрела в романтических комедиях, то пыталась выяснить подробности предстоящей свадьбы. На все Ива сохраняла молчание, отделываясь лишь общими фразами: она сама до си пор не верила, что стала чей-то невестой.

- Боги, красотища-то какая! – всплеснула руками Хельга, жадно рассматривая на пальце Ивы кольцо: - Вот же настоящий мужик! Говнюк, конечно, тот еще, но какой мужчина-а-а-а...

- Ну не стони, и на твоей улице перевернётся грузовик с настоящими мужика-а-а-ами, - поддразнивая ее протяжное «а», отозвался Эльги который, улучив момент, стащил из вазочки пирожное.

- В этой-то дыре? - фыркнула Хельга: - Хватит таскать мою еду! Это для Ивы! Шеф на тебя не нарадуется. Уже везде растрезвонил, что ты молодчина и поймала этого урода.

- Это не только моя заслуга, но и вас всех, - мягко улыбнулась Ива, закусывая пирожное кофе: - Если бы не твоя внимательность, Хельга, у нас бы мало, что получилось. Эльги со мной так вообще всюду был, как ребенка опекал.

На похвалу эльфийка лишь зарделась, горделиво вздёрнув носик, а Эльги усмехнулся, поглядывая на заварное пирожное у самого края. Хельга, заметив хищный волчий взгляд, поспешила переставить вазочку на другой конец стола.

- Худеть надо. Пузо наел, - отрезала она.

Эльги лишь хохотнул, оглядывая фигуру эльфийки, но та лишь снова фыркнула и отвернулась. В кабинет вошла Элис, с порога спросив:

- Это кто у нас тут замуж выходит?

Она широко улыбнулась Иве, сбросила шубку и заключила ее в объятия.

- Поздравляю, Ивушка.

Невольно Ива вздрогнула и смущенно улыбнулась: Элис никогда прежде не называла ее ласковым именем.

- С нами остаешься или вместе с супругом будущим уедешь? – поинтересовалась она, на что Ива лишь мотнула головой:

- Свадьба в апреле. И вы все туда приглашены. Приглашения официальные будут чуть позже. Я с вами остаюсь. Решили с Хендрихом пока оставить как есть.

- Надо же, он знает слово «компромисс», - усмехнулась Элис, на что Ива хихикнула.

- Вот и наша героиня, - в кабинет вошел Вальтер, держа в руках бутылку шампанского, а за ним следом Эрих, который незаметно за спиной продемонстрировал бутылку, которая судя по фирменному сургучу на ней, было прямиком от Одо.

Судя по мутному белесому цвету – это новое увлечение – самогон. Эльги довольно и хищно улыбнулся, предчувствуя попойку под эгидой празднования закрытого дела. В одно мгновение на столе образовались пластиковые бокалы, стрельнула пробка шампанского в воздух и разлив напиток по бокалам, Вальтер произнес:

- Хочу вас, коллеги, поздравить с завершением этого непростого дела! Я рад, что мы собрали такую крепкую команду настоящих специалистов и асов, особенно рад, что такие молодые кадры уже показывают себя на высокий уровень. Ива, хочу поблагодарить ебя за самоотверженность и преданность общему делу. Ты рискнула собой, зашла за грань и вернулась живой, раздобыла нам преступника. Также хочу поздравить тебя с будущей свадьбой и пожелать на этом нелегком поприще успеха! Я рад, что ты остаешься с нами и мы продолжим работать в полном составе.

Он чокнулись бокалами, и Ива отпила шампанское, чувствуя, как оно огоньком побежало по пищеводу. Она была счастлива впервые за долгое время. Незаметно для всех с шампанским оказалось покончено и на столе ловко образовалась бутылка самогона, которым совсем недавно хвастался Одо. Сам гном сетовал, что завален делами по самую маковку и не может вместе с ним отпраздновать окончание дела и помолвку Ивы, однако, как доверительно передал Эрих, гном несказанно за нее счастлив и ждет приглашения на торжество. Ива лишь хихикнула: список гостей с ее стороны рос с каждым разом в геометрической прогрессий – уж слишком много желающих было попасть на свадьбу. Шеф же сделал вид, что не заметил появление тяжелой артиллерии в виде бутылки самогона на столе, а лишь согласился испробовать новое увеличение Одо, которым все остались довольны.

- Я ж говорю, у него талант к созданию выпивки, - отозвался Эльги: - Сам он пить не умеет, но из под его рук чудо чудное выходит...

- Я надеюсь, ты будешь с ним счастлива, - тихо произнес Вальтер, когда в очередной раз закрыл глаза на то, что несмотря на запрет азартных игр, Эльги и Элис все-таки сели перекинуться в партейку в дурака.

- Я думаю, что, да, - кивнула смущенно Ива, не в силах держать зрительный контакт с ним: - Хендрих – хороший человек, просто на людях он большой начальник и ведет себя, как и положено...

- Охотно буду в это верить, - улыбнулся Вальтер: - У господина Вольфхарта отлично получается быть начальником, надеюсь, дела с хорошим мужем будут обстоять не хуже.

- Уверена, все будет хорошо...

Ива смущенно улыбнулась под внимательным взглядом и отошла к окну, глядя, как снова с неба сыпется крупными хлопьями снег, стрелка часов давно перевалила за полдень. Кольцо на пальце означало начало новой жизни, но стоя здесь посреди фонового шума, рядом с людьми, которым, как оказалось, она не безразлична, Ива чувствовала себя счастливой, пусть даже новое всегда тяжело строить, но жизнь – штука сложная и многогранная, а Ива впервые чувствовала, что готова спокойно шагнуть в неизвестность, начиная строить новое на месте старого.