5 глава.
Утро Катарина встретила в кафе под вымышленным именем. Заказывая эспрессо, смотря на людей. Дети, влюбленные, старики – все они были частью мира, который она охраняла или же разрушала. Катарина часто ловила себя на мысли «Как бы сейчас все было, если бы я не была тем кем я сейчас являюсь..» Но и в тоже время она не хотела об этом думать, ведь это все в прошлом, а сейчас она в настоящем.
Телефон зазвонил. На экране — «Ливио»
Она взглянула на имя, секунду колеблясь. Но Ливио был одним из немногих, кому она доверяла.
Подняла трубку.
— Я думаю, за мной идет какая-то слежка, — его голос звучал устало, но в нем дрожала натянутая струна тревоги.
Она медленно выдохнула, откладывая кофе, которое только что пила.
— О чем ты? — спросила ровно, хотя внутри уже включился холодный расчет, — И почему ты так думаешь?
На том конце провода Ливио затянул паузу, словно проверял, не подслушивает ли кто.
— Три дня подряд один и тот же «случайный» прохожий. Вчера — машина с затемненными стеклами у здания возле набережной. Но думаю я смог ввести их в заблуждение, скрылся на черной машине без номеров. Но если я им нужен – найдут.
Она почувствовала, как мышцы спины напряглись сами собой.
— Ты где сейчас?
— Затаился. Думаю пока не найдут. У меня дела сейчас есть, потом поговорим.
– Хорошо. До встречи.
---
Катарина шла по улицам Нью-Йорка, где стояли кирпичные дома, увитые пожарными лестницами, будто шептались друг с другом сквозь время. В витринах маленьких книжных лавок мерцал теплый свет, а запах свеже сваренного кофе из кафе так и манил ее, как забытое обещание. Она задержалась у окна, наблюдая, как бариста с сосредоточенным видом рисует сердечко на пенке латте. «Какое же здесь все живое» Подумала она и в груди слабо кольнуло.
Она гуляла так до вечера, а после собралась домой. Улицы, которые еще недавно шумные и яркие, теперь тонули в мягком полумраке, а редкие фонари отбрасывали на тротуар длинные, дрожащие тени. Кирпичные фасады домов, днем такие оживленные, теперь казались старыми хранителями тайн, а пожарные лестницы, увивавшие их, напоминали узоры, начертанные чьей-то невидимой рукой.
Катарина уже свернула на свою улицу, когда внезапно ощутила — «на нее смотрят.»
Сначала это было едва уловимое чувство, словно легкая рябь на поверхности воды. Она замедлила шаг, не решаясь обернуться, но шея сама напряглась, а пальцы непроизвольно сжали ремень сумки. Воздух вокруг будто сгустился, и даже шум далекого такси, проезжающего за углом, на мгновение стих — осталось только это: незримое, но «острое» присутствие.
Не из окна, не из тени подъезда — взгляд словно висел в самом пространстве, тяжелый и пристальный. Она почувствовала, как мурашки побежали по спине, а сердце застучало чуть быстрее. «Может, показалось?» Но нет — это было как щелчок замка за спиной, как тихий шаг в пустой квартире. Кто-то «действительно» стоял и смотрел.
И тогда она резко обернулась.
Улица была на половину наполнена людьми, но никто не смотрел на нее, да даже в ее сторону не смотрели.
Но ощущение не исчезло.
Оно висело в воздухе, как запах дыма после выстрела.
«Кто-то наблюдал за ней.»
---
Она медленно поднялась по ступеням, ее ноги тяжелели с каждым шагом, будто наполняясь свинцом. Ключ скрипнул в замке, дверь со стоном распахнулась, впуская ее в темноту квартиры. Она не стала включать свет — уличные фонари, пробиваясь сквозь полуприкрытые шторы, отбрасывали на пол призрачные полосы. Этого было достаточно.
Бросив сумку у порога, она сбросила кроссовки, почувствовав, как холодный паркет приятно холодит разгоряченные ступни. Пальто соскользнуло с плеч и осело на спинку стула — она даже не стала его вешать.
Кухня встретила ее тишиной. Она машинально налила стакан воды, сделала несколько глотков, но даже это казалось лишним усилием.
Спальня манила, как тихая гавань. Она опустилась на край кровати, и матрас мягко подался под ее весом, будто обнимая уставшее тело. Пальцы медленно расстегнули блузку, ткань соскользнула на пол, но ей уже было все равно.
Она легла, уткнувшись лицом в подушку, и закрыла глаза. Тело будто растворялось в матрасе, тяжесть дня понемногу уступала место теплой дремоте. Последней мыслью, проскользнувшей в сознании, было смутное воспоминание о том взгляде на улице... но даже тревога не могла противостоять усталости.
Тьма накрыла ее, как волна.
---
Тишину ночи разрывает резкий, пронзительный трель телефона. Он режет слух, как стекло по металлу, заставляя сердце бешено колотиться в груди.
Рука нащупывает аппарат на тумбочке, пальцы скользят по экрану — слепящий свет бьёт в глаза, заставляя моргнуть. «Неизвестный номер.»
Она поднесла трубку к уху, не сказав ни слова.
— Ты становишься предсказуемой, Катарина, — раздался голос.
Холодный. Насмешливый.
Она резко обвела взглядом комнату — никого. Но кожа на затылке заныла, будто кто-то стоял за спиной, дыша ей в шею.
Самаэль.
— Ты ошиблась, думая, что это ты охотишься за мной, — продолжил он, и в его тоне была ядовитая усмешка. — Это я позволил тебе найти меня.
Кулаки Катарины сжались. В груди колотилось сердце, но она не дрогнула. «Страх — это слабость. А слабость убивает.»
— Самаэль, — её голос звучал твёрдо, но внутри всё сжималось в ледяной ком. «Как он узнал? И почему ещё не убил?»
Тишина в трубке растянулась будто на вечность. Потом — мягкий смех, словно шорох падающего снега.
— Я хочу посмотреть, как далеко ты готова зайти ради своей... матери, она ведь больна не так ли? — он произнёс последние слова с намеренной медлительностью, будто пробуя их на вкус.
«Удар ниже пояса.»
Катарина почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он узнал. Все узнал.
— Готова ли ты пойти против меня, зная, на что я способен? — его шёпот стал громче, будто он был рядом и наклонился к самому уху.
В трубке раздался последний смех.
— Охота только начинается, topo. (мышка)
А после гробовая тишина.