chapter 24
Друзья не всегда прийдут на помощь, а люди не всегда смогут спасти тебя.
Мы были наделены всем：властью, силой, волей, правом бить до последнего вздоха и не переживать за ближнего. Мы росли в жестоком мире, где могли разбиться надежды каждого. Никто не смел пускать слёзы или жалеть других, иначе был наказан. Из нас воспитали воинов, готовых разгромить всё вокруг. Нас пускали на задания－уничтожать и не оставлять в живых ни единой души. Мы жили не думая, что где－то существует паралельная реальность с иными детьми.
Нам постоянно твердили, что лучше нас в этом мире нет и не будет. Нашей красотой, умом и силой можно захватить мир и устроить войну вселенского масштаба. С нашим оружием мы могли разгромить любого, но мы лишь сидели взаперти, обучаясь новым навыкам.
Временами, мы не выходили на улицу, и нас лишали еды, пока мы не одержим победу над соперниками. Никто не имел право дружить друг с другом, но мы нарушали правила, чтобы немного веселиться.
У меня не было детства, в котором я мог играть в игрушкии с ребятами и не должен был плакать; забыть это слово, перестать испытывать чувство.
Я－агент, которого воспитали роботом, он не должен был испытывать чувства, не должен был идти против системы, а наоборот－ следовать стаду. Нам не дано было выбора, как многим детям.
Родители не спрашивали： “Куда желаешь пойти?”. Они не утешали нас после неудач или от ранки на ноге. Их просто не было.
Для нас их не существовало.
Нас учили не жалеть людей, а думать лишь о своём напарнике. Убить невинного－это было частью задания, если при этом мог пострадать любой из организации.
Сначала было жаль каждого, но потом всё начало проходить, и многие свыкались со смертью. Она стала частью каждого. Если кто－то отказывался мирился, то его убивали, отплачивая той же самой монетой.
Все агенты стали подопытными кроликами－опытом, который должен был дать результаты, неизвестные нам. Как давно всё происходило и кто начал это－неизвестно. Агентов не учили заботиться и думать о других, ведь слабость－это медленная смерть. Чувства－это медленная смерть. Любовь－это медленная смерть.
Никто из нас не знает как позаботиться о ближнем, какой сделать подарок или обрадовать.
Я не понимал смысла того остережения, навязанного обществом пока не встретил её.
Ведь теперь шутки агентов про “чувства” перестают смешить. А само слово пугает, заставляя покрыться кожу мурашками.
Нас не учили к жизни на улице, а воспитали как собак, которые готовы были разодрать глотки по приказу начальства. Мы не боялись, а просто знали своё место, соблюдая правила и боясь их нарушить. При ужасном выполнении миссий нас били током или оставляли удары розгами на спине. Они могли избивать нас в наказание, но никогда не били по лицу, сохраняя внешность, привлекающую людей.
Раньше я не мог думать, что являюсь лишь оружием в руках организации. А сейчас, когда думаю о свободе, то понимаю, что это мечта.
Нас учили многому, но лишили главного－свободы и человеческих чувств.
Никто из обычных людей не понял бы как тяжело было отводить взгляд на небо, чтобы не пустить слёзы и принять то, что никакая мечта не сбудется. Тебя не заберёт родитель и не обнимет ночью, укутав одеяло. Легко было говорить о любви только тем, к кому она была направлена. У нас в морозные вечера не было ничего, кроме друг друга и тонких одеял.
Мы не были обучены нежности и ласке. Даже к девушкам обращались, как к подстилкам, которые могли по приказу заняться сексом, удовлетворяя потребности парней.
Я мог бы называть таких девушек “шлюхами”, но их так воспитали, наказывая за непослушание. Им доставалась от одного упоминания о чувствах. Симпатия была глупостью для каждого парня. Для них было важно увидеть кровь на простынях или еле－дышавшую девушку, чем услышать: “Останешься на ночь?”, “Ты так дорог мне”, “Я люблю тебя”.
“Я люблю тебя” － никто и не мечтал услышать эту фразу, зная, что тебя могут осудить или избить. Поэтому каждый рос изгоем своего же собственного мира, испоганенного правительством.
Только рядом с ней, я начинаю ненавидеть свою сущность и воспитания. Мои старания заботиться о девушке－это крайне тяжело, ведь я боюсь ошибиться.
Piccola кажется маленьким птенчиком. Она бы не заслужила жить в организации. Если бы один парень коснулся этого невинного тела, то я свернул бы ему руки.
Белая кожа, прекрасно сочетающаяся с простынями на кровати оттолкнула бы агента, но она выглядела наркотиком, дурманящим и зовущим к себе.
Проводя рукой по ключицам девушки, я наслаждался запахом бледной кожи. Она пахнет детской присыпкой и подгуздниками.
Любой аромат духов бы убрал эту ненависть, и я не хочу думать о том, что кто－то может трогать её вместо меня. Просыпаться рядом и шептать ласковые слова по утрам, зная что у него вся жизнь впереди рядом с девушкой. Бояться нагрубить и обидеть и знать, что она будет с тобой не смотря ни на что.
И каждый кто касаясь её тела будет думать, что она принадлежит ему, я буду приходить ночью и доказывать ему совершенно другое. Я буду угрожать и запугивать, лишь бы проверить человека на прочность.
Piccola заслуживает большего.
Я буду жалеть, постоянно винить себя в том, что не могу сказать ей пару слов, которые она так ждёт. Я не буду кричать о моих чувствах, потому что каждый раз буду опровергать их. Я стану ужасным человеком, которого она так ненавидит. Как бы не хотелось, но я прекращу нежности...
Когда－нибудь.
Её губы открываются, чтобы схватить воздух, и темноволосая приоткрывает свои голубые глаза, редко моркая, чтобы рассмотреть изображение рядом с собой.
－ Доброе утро? － она вытягивает вопрос, утыкаясь лицом мне в грудь. Я привык к такой реакции, piccola словно пытается спрятаться от всего мира в надежде, что я смогу защитить её：от каждого, от всего....
－ Выспалась?
－ Нет, － хныкает, обтирая об меня слюни с её рта. － Почему ты никогда не отвечаешь：“Доброе утро”.
－ Для меня не было поистинне доброго утра. Если когда－нибудь оно случится, то я скажу.
－ Оно недостаточно доброе для тебя?
－ Недостаточно...
В моей голове существует множество споров и непонятных мыслей, с которыми я не могу справиться. Война－вот, что происходит в теле. И каждое утро усугубляет моё положение, будто я прекратил употреблять наркотики, и разум возвращается на круги своя.
－ Тогда, я хочу, чтобы у тебя тоже было доброе утро.
－ Когда－нибудь будет... Надеюсь...
Я действительно надеялся, что когда－нибудь и я стану счастливым парнем без забот. В моих фантазия всё становится проще, я становлюсь проще. Мечты в голове, которые раньше отсутствовали дают маленькую надежду на будущее.
После утренних водных процедур мы вернулись к кровати, где рассуждали насчёт фильмов и их концовок. Piccola так старалась объяснять, что заговаривалась и часто начинала заново.
Большинство слов и предложений было непонятно, но её голос успокаивал моих внутренних демонов, который дёргали за верёвочки. Один из них явно помешался на девчёнке и подговорил других, от чего мне приходится каждый раз глядеть на брюнетку по－новому.
В течение дня мы разговаривали и перекусывали. Piccola была напряжена, покручивая длинные волосы пальцы и отводя взгляд к стене. Я не хотел убивать в ней хорошее настроение, но должен был проконсультировать насчёт завтрашнего дня, когда я вернусь в организацию с предателями. Если все думают на меня, то остаётся лишь пару вариантов оправдаться.
Что－то в груди бушевало, выталкивая безумные мысли. Мне не особо хотелось даже думать о побеге девушки из моей квартиры. Она не была тут взаперти, и я старался обеспечить ей уют, который только мог. В её нахождении здесь была виновата ложная интуиция, связанная с Инессой.
－ Тайлер?
－ Что?
Piccola мнётся, прежде чем произнести пару слов, а потом вовсе махает руками, облокчиваясь на кровать.
－ Ну уж нет, говори, Кортез.
－ Как я буду завтра в одиночку? Что мне делать?
－ Спать и есть. Ходить только в туалет, вроде бы не сложные указания?
－ Как ты будешь в организации? Что тебе будут говорить, эм...главные?
－ Мы называем их правительством, － ухмыляюсь. － Но я надеюсь набить кому－нибудь морду и увидеть своего брата.
－ Ты убьёшь его?
－ Не твоё дело, － не обращаю внимание на тон и замечаю насколько меня выводят из колеи разговоры о брате.
Разве так могут быть различны братья по－характерам? Один злодей, другой хороший.
С каких это пор я называю себя хорошим?
Смотрю на девушку, которая словно отвечает на мой немой вопрос, ложа голову на плечо.
Она меняла меня так нарочно и нахально. Выводила из себя, выталкивая на всевозможные чувства гнева и ярости. От неё волосы становились дыбом, а мурашки проходили по всему телу. И никто не мог спасти от этой болезни, от новизны и дребезжащего чувства
Я не ошибался, она была ведьмой. Той ужасной противной ведьмой, которая могла убить каждого, но её выбор пал меня. Piccola казалась противной и ужасно занозчивой, проговаривая длинные речи о чувствах. Эта девушка была монстром, убивающим во мне здравый смысл.
Ведьма.
－ Я сейчас вернусь, － произношу девушке, скрываясь за дверью душа.
Я не смогу нормально тренироваться и вести себя в организации нормально, не зная наверняка о безопасности голубоглазой. Каждый агент заметит моё беспокойство и взгляд, обращающийся к двери. Я бы снова и снова дожидался конца дня, чтобы вернуться домой.
Достав коробку из сделанного потайного сейфа в стене, я вынул электронный прибор, крутя его в руке.
－Piccola, － подхожу к девушке, присаживаясь на край кровати.
－ Ты меня пугаешь.
－ Я сам себя пугаю, тем не менее, － перевожу руки со спины на колени.
－ Телефон? Мой телефон? Тайлер! － девушка слишком громко кричит, обнимая меня за шею и дёргаясь в странных конвульсиях, схожих с чувствами радости.
－ Я смогу тебе изредка писать и спрашивать о состоянии. Я доверяю тебе и думаю, что ты не сбежишь.
－ Конечно! Точней не сбегу, － её руки дрожат, когда она пытается разблокировать его.
－ У тебя руки дрожат, как будто тебя подрочить попросили.
－ Тайлер! Боже, не надо снова, － она качает головой, когда я отдаю ей зарядку на телефон.
Piccola смущается, втыкает телефон и убирает его на тумбу, словно он и никогда не был важен для неё.
Мой разум выпрыгивает в окно, когда её растрёпанные коктельно－шоколадные волосы с запахом облепихи расползаются по подушке; ровное дыхание выравнивается, дурманя меня как самый крепкий алкоголь. Невинное тело, укутанное в одеяло; губы, подзывающие к себе и мечтающие почувствовать вкус моих, так и зовёт к себе. Чистый разум, лишённый детского тела, но обременённый той наивностью. Взгляд обращён на оголённые участки тела, а желание проводить рукой по шее и ключицам усиливается, когда видишь приоткрытый живот. Я вижу свой идеал с глазами цвета небес и перевожу внимание на телевизор, пытаясь восстановить дыхание.
Не буду, не хочу, не нужно.
－ Пары с разными характерами и жизненными позициями нередко сталкиваются с недопониманием. Но все же настоящая любовь преодолевает все трудности, － говорит девушка, словно прочитывая мои мысли.
Ведьма. Бублик. Ведьма. Кукла. Твою мать.
－ Настоящей любви не существует. Это придуманное поэтами чувство, которое они выражают на бумаге, привлекая читателей. Каждое непонимание－это признак отличия и неспособности быть вместе.
－ А я думаю, что сильная любовь переживёт всех и каждого. На небесах мы будем с теми, кого так сильно любили, － гордо произносит piccola, и я теребонькаю её нос.
－ Жаль, что я буду в аду, куколка.
－ Ещё не поздно встать на путь истинный!
－ Твою мать! Ну не говори, как человек из секты! － прижимаю к груди руки крестом.
－ Тайлер, － она подползает ко мне на коленях, поглаживая волосы на голове.
－ Давай не будем. Поговорим о том, как вы справляете ваши дни рождения? У тебя он через неделю, так?
－Я не справляла их особо, － piccola опускает голову, как провинившийся ребёнок. － Я была с дядей Фредди, мы покупали торт и проводили время за просмотром детских фотографий. Я пела песни, а дядя танцевал.
－ Это весело, － хмурюсь, представляя картину.
－ Некоторые бронирует огромные рестораны и приглашают множество людей, чтобы отметить. Но моё день рождение перестало быть праздником, когда меня бросила мама.
－ Тебе будет двадцать. Разве не круглая дата?
－ Я стану старше, － шепчет девушка, выводя узоры на одеяле. － Должна стать умней и наконец пойти работать по специальности. Но кто меня возьмёт без опыта и образования в университете?
－ Я бы мог пригрозить кому－нибудь.
－ Нет! Боже! Я хочу добиться всего сама, показать родителям, что я хоть что－то стою в своей жизни. Моя мама увидит, что я могу жить и без неё, что я не распалась. Инесса тоже предлагала меня устроить, но я отказалась. Я не могу принимать помощь, потому что тогда перестану быть самостоятельной. Когда－нибудь ты исчезнешь, и я не хочу быть без тебя, как ослепший котёнок, － голубоглазая сдерживает слёзы, но уверенно вздыхает, проглатывая ком и вновь устремляется на меня.
－ Принимай помощь от тех, кто предлагает, － шепчу, поглаживая малышку по щеке.
－ Я воспитана не так. В моём воспитании не принимали участие какие－то спецназы или богатые родители. Меня воспитал дядя, заменив мне каждого. Даже бабушка с дедушкой не знают меня. Мама говорила, что они не были рады ребёнку.
－ Твоей маме было около семнадцать, когда она родила, － проговариваю, поглаживая по коленке.
－ Да, она была молода. Ужасно молода для детей, но всё таки родила меня.
－ Я рад, что ты появилась на свет, － говорю девушке, целуя в лоб.
－ Лучше бы я не появлялась на свет. Конечно, я прожила насыщенную жизнь, особенно крайние три недели. Но столько проблем, я принесла проблемы тебе, － чувствую, как по руке, которой я поглаживаю щёку девушки текёт глаза.
Только не плакать, только не плакать.
－ Всё хорошо, куколка, － аккуратно обнимаю брюнетку, ложась вместе с ней на подушку сплетая руки. － Тебе нужно поспать.
－ Я только и делаю, что сплю.
－ Значит так и нужно.
С облегчением вздыхаю, когда девушка прекращает спорить, смахивая слезу и закрывая глаза. Этот тот летальный случай, когда мне хочется заботиться о человеке, проявлять заботу. Она кажется беспомощной и ужасно расстроенной, когда думает о своей семье и прошлом. Я готов помочь и устроить всё в Сиэтле, но получу лишь отказ с наездом. Эта девушка не заслужила такое отношения, и я больше никому не дам её обидеть.
flashback
Я задорно улыбаюсь родному брату, ударяя его по плечам. Он промахнулся уже пару раз, в то время как я одерживаю победу, нанося удары и зажимая его ноги своими.
－ Понимаешь теперь почему я первый, а ты второй? － спрашиваю у своей полной противоположности, которая без сил бьёт по полу, сообщая о поражении.
－ Нет, я просто не готов.
－ Рафаэль, прекращай, ты－мой брат, и я всегда смогу тебя защитить, － парня лишь злят мои слова, и он со злость поднимается с пола.
－ Мне не нужны твои подачки.
－ Раф.
－ Тайлер! Меня ждёт девушка, с которой я хочу пообщаться.
－ То есть трахнуть? － произношу с издёвкой. Парень часто говорил о какой Саре, Саманте или Джозефине, которая проникла в его голову крепче, чем силовая тренировка.
－ Только ты трахаешься, я хочу заняться с ней любовью.
－ Любовью? － выпускаю смешок, удивляясь агенту. Разве он мой брат, что за бред? － Это ты так называешь секс?
－ Это секс с чувствами, Тайлер, тебе не понять, － он хочет отмахнуться, но я начинаю ёрничать, посмеиваясь над младшим братом.
－ Ты же знаешь, что в организации запрещено “влюбляться”?－ выделяю это противное слово в ковычки, направляясь в раздевалку, где на ходу снимаю майку.
－ Софи прекрасна.
－ Софи, так её зовут? － прокручиваю в голове агентов с таким именем и не нахожу знакомых.
－ Да, она настоящая и красивая. Никогда не позволю никому обидить её, － брат выглядит как рыцарь, посматривая на стену.
Хочется ударить его в челюсть, чтобы он очнулся от этого помутнения или какой－то особы из－за которой парень не может сосредотачиваться. Правительство накажет его или вовсе лишит жизни, тогда я потеряю единственного родного человека, с которым нас связывает не только общение, но и особые узы－родственная связь.
－ А тебе нравится кто－то?
－ Мне? － удивляюсь. － Ты должно быть издеваешься надо мной? Девушки－это способ удовлетворить потребности, с этим мне помогает Актавия, но я явно не “люблю” её.
От этого слова мне становится противно, и я хочу прекратить думать о нём, но в планы брата входит совершенно другое. Разве нельзя осознать, что девушки оказывают помутнение рассудка, страсть. Мы можем думать, что это “любовь”－но это лишь желание трахнуться, пару раз, один－ не важно.
－ Ты железный, Тайлер,－произносит парень, направляясь в душ. － Когда－нибудь ты все равно захочешь позаботиться о ком－то.
－ Пфф... － шиплю, намыливая голову шампунем. － Девушки созданы лишь для одного.
－ София другая.
－ Она такая же как все, － спокойно утверждаю, но слышу как Рафаэль начинает нервно дашать. Ему хочется спорить и показать кто тут папочка.
Но папочка тут я.
－ Если она классно стонет, то... － не успеваю договорить, как кулак Рафа срезается с моим лицом, но не успеваю прийти в себя, как отвечаю на удар, от чего шатен падает на кафель. － Бить ради какой－то шлюхи, готовой развинуть ноги родному брату? － усмехаюсь. － Я докажу тебе обратное, вот увидешь. Эта Софи останется в твоей памяти, как самая жгучая праститутка.
the end flashback
Тот инцидент поменял всё в нашей жизни, и я даже не знаю что делать, если Раф узнает про голубоглазую. Страх того, что он решит отплатить мне той же монетой, используя в грязных целях мою куклу － побуждает на большую мотивацию убить парня, как последнего изгоя. Из－за него, я становлюсь таким...
Таким слабым...
－ Если кто－то решит воспользоваться тобой, чтобы навредить тебе, то я его убью, － шепчу девушке, убирая выпавшие пряди за ухо.
Piccola быстро засыпает, утомлённая беседами и перекусами. Её организм по－прежнему требует отдыха и энергии. Мне хочется дать ей его.
－ Если кто－то решит использовать тебя, чтобы шантажировать меня и вывести на слабость, то я убью его, － продолжаю свою речь, смотря на раскиданные по подушке шоколадные волосы и пухлые губы, жаждущие увлажниться и слиться с моими. － Если кто－то захочет коснуться до тебя или не дай бог без моего разрешени обидеть, то я убью его.
Улыбаюсь своим мыслям, как маньяк, словивший жертву. Я говорю сам с собой, потому что не могу сказать эти слова лично. Они через чур пугают меня...
－ Во всех ситуациях я буду убивать твоих ухажёров с плохими намерениями. Ты достойна лучшего и когда я найду его для тебя, то возможно дам благословение...
Улыбка расползается по лицу, когда вижу счастливое лицо брюнетки, которой снится хороший сон. Или она слышит меня? Если бы слышала, то начала возражать, тем более пульс достаточно спокойной.
Что же ты делаешь со мной, ведьма?
Внимательно наблюдая за девушкой, я понял лишь одно. Влюбиться－это лучший способ прикончить своё сердце. Лучший способ лишиться здравого смысла и возможности стать адекватным человеком. Если есть что－то готовое съесть меня, то это зависимость. Та самая, пытающаяся вскружить голову и разрушить сознание. Как она рождается?
Порой не замечая “чары” этого сладко－пахнущего волшебства рядом с нами, силами которого является завоевать глазами и улыбкой весь мир. Рядом с ней ты понимаешь что “мир”－это она. Другие ничего не значат, когда перед тобой находится “сладкая” зависимость, схожая со сном. Это вкуснопахнущая бессоница и горькая красота с великолепной притягательностью, сравнимая с магнитом.
И когда прекратилась обычная жизнь? Когда человек становится зависим и неподвластным голосу собственного разума? Сердце занимает место руководителя, причиняя боль всему телу. Оно медленно убивает своими идеями и биением; сводит с ума и полностью ломает людей.
Эта девушка－худшая борьба, происходившая со мной. Даже одновременная драка с двадцатью людьми не так тяжела, как борьба с самим собой за темноволосую голубоглазую куклы с большим потенциалом.
Я привязался к ней именно тогда когда в первый раз столкнулся глазами, поробощая их свет в неизвестную и непрекращающуяся темноту.
Ух.
Это лето будет насыщенным, так как я перееду.
Надеюсь, что в новом доме по соседству будут жить мои сверстники(хотя бы один).
Именно тогда, когда начнётся переезд главы будут немного задерживать.
Также 9 по 13 июня я улетаю за визой, и если у меня будет время писать в самолёте, то я буду💕
P.s. можно заметить, что я выставляю новую часть, когда комментарии и звёзды переваливают за 10.
Постараюсь написать главу до завтра🌷