Формалинщица

...И вот опять СИЗО. За этот год оно мне стало уже практически домом. Я даже привыкла к пустоте камеры и тусклому свету лампочки, весящей под потомком, к кровати с пружинами, скрипящей от малейшего движения и тому, что здесь называли туалетом.

Лежа на кровати, я думала о происходящем. В очередной раз убеждалась, что люди злые, жестокие и алчные. Но, не смотря на это, я все же верила в них. В то, что они смогут измениться и изменить мир к лучшему.

Мои размышления нарушила незваная гостья, появившаяся в углу камеры. Она прислонилась спиной к стене, а руки скрестила на груди. Интересно, что после моего признания, как только я попала в СИЗО, она стала часто меня навещать. И честно, сейчас это было очень даже кстати. Других заключенных ко мне не подселяли, поэтому она была единственной, с кем я могла поговорить.

– Скучаешь? – с привычной ей язвительной улыбкой поинтересовалась она и стала подходить ближе.

– По тебе что ли? – Не двинулась я с места. Так и продолжила лежать, заложив руку за голову.

– Ну, да. Ты не можешь по мне скучать. Ты скучаешь только по своему Петеньке и своей драгоценной доченьке, на которую ты толком и не налюбовалась. – Зло произнесла она, резко склонившись надо мной и опершись одной рукой о мою, нижнюю кровать, а второй держась за верхнюю.

– Не смей упоминать мою семью. – Спокойным тоном ответила я, не испугавшись ее резкого набега.

– Слушай, а я вот думаю, – присела она на край кровати – ты, когда признавалась в своих злодеяниях, не думала о том, что теперь твоя дочь получит клеймо дочери убийцы? Или что твоего мужа попрут из органов?

– А тебе что за них переживать? Они не твоя семья, а моя. Или что, тебе завидно? Тоже семью хочешь? – Теперь была моя очередь злорадствовать. – Если так, то сочувствую. У глюка не может быть семьи. – Я перевела на нее смеющиеся глаза.

– Прекрати меня так называть. – Сквозь зубы прошипела она, ударила по верхней кровати и резко вскочила на ноги. – Думаешь, раз ты теперь не в моей власти, то теперь можешь так со мной разговаривать? – Закричала она. – И вообще, у меня есть имя. – Угрожающе произнесла она. – Помнишь, как меня зовут? – Сощурившись, начала прожигать меня взглядом...

...Я пришла в себя после очередного убийства. Сидя на полу и рассматривая дрожащие руки, испачканные в крови, я зарыдала.

– Хватит реветь. – Грубо сказала мне она, подойдя ближе.

– Да, что же ты делаешь? – Закричала я в истерике.

– Кое-что очень грандиозное. – С мечтательной улыбкой ответила она, а потом брезгливо скривилась. – Ой, ну хватит. Бесишь своими истериками.

– Что ты вообще такое? – Продолжала я реветь. Слезы сами собой текли бурным потоком.

– Я же тебе уже говорила при нашей первой встрече кто я. – Напомнила она мне интонацией, словно объясняла что-то маленькому ребенку. – И прекращай реветь. У тебя же имя Анастасия, а оно означает Возрождение к жизни. Так что давай возрождайся и замолкай. – Она собиралась уйти и уже развернулась, но вдруг остановилась. – Погоди-ка. – Развернулась она ко мне лицом. – А я ведь тоже личность и у меня тоже должно быть имя. Ну-ка, – села она возле меня на корточки – придумай мне что-нибудь, только звучное и красивое.

Но я, в ответ, только уткнулась лицом в ладони, не смотря на то, что они были в крови. И продолжила плакать.

– Понятно. От тебя сейчас ничего не добьешься. – Она поднялась на ноги. – Ладно, тогда я сама придумаю.

Вторая личность приложила руку к подбородку, состроила задумчивое лицо и начала водить глазами вправо влево. Немного постов так, она начала вертеться по сторонам и вдруг выдала.

– О, придумала. – Резко повеселела она. – Раз уж вся эта дружба – обвела руками колбы она – основалась благодаря песне «Формалин», и подруги наши тоже все по уши в формалине, то и отталкиваться надо от него. Что ж, отныне имя мое Формалинщица. – Заключила она с торжественной интонацией...

... – Помню, конечно. – Я медленно встала с кровати и начала подходить к ней. – Чего так орать? Твое имя Формалинщица. И кстати, я знаю, что ты так бесишься из-за того, что теперь я не в твоей власти. Ты не можешь больше мною управлять. – Я подходила все ближе и ближе и в итоге прижала ее к стене. – Злишься, что лишилась своей личной марионетки? – С ухмылкой спрашивала я. Она же явно злилась. – Теперь ты не смеешь ничего со мной сделать, только угрожать и можешь. И то, твои угрозы меня абсолютно не пугают, скорее забавляют. Весело смотреть, как ты злишься. Хоть какое-то развлечение здесь.

– Прекрати. – Сквозь сцепленные зубы процедила Формалинщица.

– А то что? – С вызовом бросила я.

Она зло отвернула голову, чтобы не видеть моих смеющихся глаз. Никак не могла смириться с потерей главной роли в нашем дуэте.

– Вот и все. Мадам Формалинщица свое отыграла. – Я вернулась обратно на кровать.

– А ты то, чего смеешься? Думаешь, призналась, и твоя жизнь стала лучше? Да у тебя ее теперь нет. Ты сама все разрушила.

– Может, жизни у меня и нет, зато совесть чиста.

– И куда ты со своей совестью? На тот свет. А что? Исповедь состоялась, совесть ты очистила, можно и умирать. Ты ведь об этом думала? – Вновь сверлила меня насмешливым взглядом Формалинщица.

– Закрой свой рот. – Устало ответила я. – Нужно было избавиться от тебя еще тогда, в самом начале.

На это она лишь мерзко засмеялась.

– А я смотрю, ты уже забыла наш прошлый разговор.

– Какой разговор? – Приподнялась я на кровати.

– А то, что состоялся у нас сразу после твоего задержания.

Я села на кровати. С задумчивым видом стала вспоминать о том, что мы тогда обсуждали...

...Как только меня привезли в полицию, сразу же повели на допрос. Следователем по моему дело, как оказалось, стал Степа. Тот самый Степа, который убедил моего мужа в том, что такая серая мышь как я не может никого убить. Ирония.

Кстати, этот самый Степа оказался лучшим другом моего мужа. После росписи мы с Петей часто встречались со Степаном и много времени проводили вместе как друзья.

Сказать, что Степан был в шоке, ничего не сказать. Хоть он и пытался сохранять показное спокойствие, глаза его выдавали.

Меня привели в допросную. Пристегнули наручниками к столу и оставили один на один со следователем. Степан не стал тянуть, сразу приступил к делу.

– Меня зовут Степан Фомин, я следователь по вашему делу. – Произнес он холодно, не смотря на меня. – Представьтесь.

– А ты что, забыл мое имя. – Спокойно спросила я. Хотя вся абсурдность ситуации меня смешила.

– Подозреваемая, – он повысил голос – представьтесь.

– Феоктистова Анастасия Станиславовна. Тысяча девятьсот девяностого года рождения. – Холодно ответила я.

– Расскажите, откуда в вашем подвале трупы девушек, пропавших в период с две тысячи пятнадцатого по две тысячи восемнадцатый год?

– Я их убила.

– Точнее.

– Степа, скажи честно, ты удивлен? – Облокотилась я на стол.

– Это не относится к делу. – Продолжал записывать в протокол Фомин и избегать смотреть мне в глаза.

– А я, кстати, услышала тогда, что ты шептал Пете. Тогда, после моего допроса в офисе. Как ты там сказал? «Такая серая мышь, как она, не может никого убить». Как-то так? – Я с насмешкой глянула на него.

– Как трупы оказались у вас в подвале? – Не сдавался Степан. Хотя спокойствие сохранялось все сложнее.

– Знаешь, а ведь убивала их не я. Это все она, вторая личность. Формалинщицой себя нарекла...

– Хватит. – Ударил Фомин по столу ладонью. – Настя, какая Формалинщица? – Он, наконец, заглянул мне в глаза. В нем кипела ярость. – Ты вообще понимаешь, что происходит? У тебя в подвале найдено двадцать пять трупов пропавших девушек. Их убивали на протяжении трех лет. – Он наклонился ближе. – А ты хоть думала, что теперь будет с Петей? Он же не просто сегодня жену потерял, он работу может потерять. Его же теперь из органов попрут из-за тебя. А ты представляешь, что будет, когда сообщат всем родственникам убитых, что их родные мертвы? Они же тебя разорвут. И ты, зная все это, спрашиваешь, удивлен ли я? Нет, Настя, я не удивлен. Я в шоке, в ступоре, в панике. – В порыве он вскочил со стула и подошел ко мне, близко склонившись у лица. – Ты как вообще до этого дошла? Зачем ты их убивала?

– Я больна, Степа. – Я подняла на него печальный взгляд. – У меня раздвоение личности.

– Хватит нести чушь. – Сдерживая ярость, процедил сквозь зубы он.

– Это не чушь. – Я уставилась куда-то вперед. – Это правда.

– Проверим. – Он подошел к двери и со злостью постучал. Появился лейтенант, который выводил меня из дома. Степа обратился к нему. – Уведите задержанную в камеру. – Он посмотрел на меня. – Сегодня разговора явно не получится.

Меня, как и сказал Степан, отвели в камеру. Там оставили одну и ушли.

Я села на край кровати и осмотрела свою «спальню». Было, мягко говоря, не очень, но я это заслужила. Я медленно легла на кровати, поджав под себя ноги, и прикрыла глаза. Но пролежала я так не долго, моему покою помешала нежданная гостья.

– Соскучилась? – Услышала я знакомый ехидные голос.

Я распахнула глаза и быстро поднялась. Напротив себя у стены я увидела свой страшный кошмар, который не приходил ко мне вот уже три года. Формалинщицу.

– Нет. – Подавленно ответила я.

– Зря. А вот я скучала. – Она осмотрела камеру. – Вижу, дела у тебя идут не очень. Все-таки сдалась. – Не спрашивал, а утверждала она.

– Да, сдалась. А тебе-то что? – Была спокойна я.

– Да мне ничего, а вот тебе...Ты же понимаешь, что натворила? – Она стала подходить ближе. – Сломала свою жизнь, испортила жизнь мужу еще и ребенку будущее загубила. – Она села рядом со мной и положила руку мне на живот.

– Не трогай. – Убрала я ее руку и испугано вскочила с кровати.

– А чего ты испугалась? – Она тоже встала, раскинула руки в стороны от непонимания и начала наступать. Я начала пятиться назад. – Ты ведь сама загнала себя в этот капкан. – Она прижала меня к стене и близко склонилась к моему уху. – Больше бежать не куда.

– Это все из-за тебя. – Набравшись смелости, произнесла я.

– Что?

– Это ты. – Теперь наступала я. – Ты превратила мою жизнь в это кошмар. Если бы я тогда от тебя избавилась...

– Если бы ты тогда от меня избавилась, то не встретила бы свое счастье. – Перебила меня она.

– Что? – С непониманием посмотрела на нее я. Теперь мы стояли посередине камеры.

– Если бы ты от меня избавилась, то не встретилась бы со своим мужем. Вы ведь познакомились в ходе следствия. – Она зло ухмыльнулась.

Я замолчала и задумалась.

– Что? Правда не так хороша, как хотелось бы?

– Я не верю. Если мне по судьбе с ним суждено встретиться, мы бы все равно встретились.

– Ха, по судьбе. Да ты по судьбе умереть должна была. – Она мерзко улыбалась.

– О чем ты? – Я подалась вперед.

– А ты не помнишь? Мать в детстве тебе рассказывала, когда сильно злилась на тебя. Она говорила, что ты родилась слабой, чуть не умерла. Но тебя спасли врачи.

– И что?

– А то, что ты должна была умереть. Но тебя спасли, и пошел сбой.

– Какой сбой? Что ты несешь?

– Сбой в общей системе. – Развела она руками. – Ты, вместе со своим существованием, стала чем-то вроде компьютерного вируса в системе всего мира. И тебя нужно было подчистить.

– Бред. – Начала я нервно посмеиваться.

– Нет. Ты ошибка. Ошибка, которой не должно существовать. Поэтому у тебя такая судьба.

– Чушь. – Уставилась я на Формалинщицу с нервной усмешкой. – Чушь собачья. Из нас двоих ошибка здесь только ты. Ты сбой в моей системе. Это из-за тебя вся моя жизнь пошла под откос.

– А ты думаешь, в жизни все так легко? Ты думаешь, что каждый готов принять тебя с распростертыми объятьями? Нет. Жизнь – это боль, предательство и испытания. А если хочешь счастья, то за него нужно заплатить. Ты кстати за свое заплатила.

– И как же? Ценой этих несчастных? Которых ты убила.

– Нет. Их ценой ты нашла свое счастье. А вот расплачиваешься ты за него прямо сейчас. Пожила хорошо и хватит. Дай другим пожить. Закон природы. – Она развела руками и засмеялась.

– Закон природы говоришь? А как же другие?

– Какие другие?

– Те, кто унижал меня, те, кого ты убила, те, кто лишился родных из-за тебя? Они тоже расплатились?

– Те, кого ты убила, – указала она пальцем на меня и сделал акцент на «ты» – расплатились жизнью за проблемы, которые запустили и которые разрослись и настигли их. Те, чих родных ты убила, – снов акцент на «ты» – расплатились их смертью за свои грехи. А кому-то еще предстоит расплата. А те, кто издевался над тобой всю жизнь, свое получат. Всем воздастся по заслугам. – Зло заключила она.

– Когда?

– Скоро. Всему свое время...

... – Вспомнила? – Формалинщица зло улыбнулась.

– Вспомнила.

– Ну, а теперь спрошу. – Она опустилась на колени возле меня и посмотрела снизу вверх. – Жалеешь, что не избавилась от меня тогда?

– Знаешь, что я поняла, пока сидела здесь?

– И что же? – Насмешливо поинтересовалась она.

– Если бы я избавилась от тебя, то жертв не было бы. Но я не стала этого делать. А значит, что своим бездействием я убила двадцать четыре человека. И да, я бы избавилась от тебя. – Я легла на кровать и отвернулась к стене.

– Даже ценой своего счастья? – Смеясь, спросила она.

Я помолчала секунд ять, а потом ответила:

– В жизни нужно чем-то жертвовать...