Секрет палача
Резкий запах ударил в нос, затем — в мозг.
Девушка очнулась, содрогнувшись. Она лежала на боку на ледяном кафеле, здесь, в комнате под манором. На ней не было её пальто, и холод чувствовался каждой клеткой. Руки скреплены за спиной. Ногами не пошевелить, хотя они, скорее всего, тоже связаны. Голова кружилась, как после аттракционов, а разбитая бровь приятно пощипывала, приводя хоть в какое-то чувство. Рядом взад-вперёд вышагивал тёмный силуэт, будоража плитку тяжёлыми ботинками. Не сложно было догадаться, что тень на кладбище, в полицейском участке, или где-либо еще, принадлежала именно ему.
Маньяк возился с чём-то, стоя у стола с инструментами и игнорируя девушку всем своим видом. Без капюшона и плаща он выглядел как... Как парень с выпускного фото. Там, где он стоит рядом с Артуром, делая вид, что всё отлично.
И благодаря той дибильной реплике Марии, Леона теперь могла хоть на долю секунды осознать что здесь происходит. Что она по уши в дерьме.
Как же его звали.?
— Эй! — воззвала к вниманию человека в чёрном девушка. — Знаешь, мне невыносимо жаль смерти Артура, но ты не можешь избавиться от меня, потому что знаешь как я к этому причастна.
Парень обернулся к ней с вопросительным видом.
Леона подсказала:
— Никак.
В её подсознании воскрес божественный образ Марии. Женщина сидит за рулём полицейской тачки, смотрит исподлобья, взрывает сигарету в своих крупных серых зубах. Она говорит как его зовут.
Михаил отложил инструмент, что всё это время держал в руке.
— Так ты у нас из этих... — начало его первой реплики было преисполнено невозмутимостью. — Уцелевший, который умирал столько раз, что перестал бояться.
— Послушай, зачем тебе это? Давай ты освободишь мне руки, и мы поговорим как взрослые, — Леона вдруг нащупала пальцами осколок кафеля рядом с собой, — адекватные, — её ледяные пальцы сжали осколок, — люди, — и начали пилить ленту.
— А давай, — Михаил взял шприц с раствором внутри, — ты заткнёшься наконец.
Лео вжалась в стену, когда в её сторону зашагал уже не такой внушительный силуэт, по сравнению с тем, каким он казался ей той ночью на кладбище.
Её запястья всё ещё сжимала грубая лента, которую оказалось перерезать не так-то просто. Мысль Леоны — пожарная сирена — громкая и надоедливая: нужно срочно что-нибудь придумать, оттянуть время! Но как, чёрт возьми?!
Сказать, что Мария и Руэл в курсе о происходящем и будут здесь с минуты на минуту? Но если эти трое в сговоре? Нет ни родителей, ни друзей, которых можно было привлечь. Никто не узнаёт о пропаже её тела и о его дальнейшей смерти.
— Зачем ты вытащил тело Люции из ящика? — заговорила вдруг Леона. — Меня это тоже ждёт?!
— Из ящика? — Михаил замер в миллиметре от девушки, не понимая о чём она говорит. — Ты о Той могиле?
— Я всё видела, — твёрдо сказала Лео, а сама дрожала под кожей от страха.
— Так вот, кто её распотрошил, — парень посмотрел на бесшумные настенные часы. — Знаешь, у меня в восемь рейс, и сейчас вообще не до твоих соплей. Но не волнуйся, останки Люции не покидали своего места. Она отдыхает в компании с остальными на заднем дворе, и скоро ты к ним присоединишься, если перестанешь заговаривать мне зубы.
— А я здесь при чём?! Ты меня даже не знаешь! — Леона ещё сильнее вжалась с ледяную стену, глядя на сногсшибательную копию Элии, что устрашающее нависала над ней с нестерильным железным шприцем наперевес. — Зачем ты это делаешь?
— Это семейные ценности. Ты не поймёшь, потому что у тебя никогда не было своих. И не будет, — сказал Михаил, презрительно глядя на девушку. — Папа всегда был наивным... — он умолк, думая, прежде, что говорит.
— Это что «Золушка» на новый лад? — в ужасе случайно озвучила свои мысли Лео.
Фрагменты картины в её голове понемногу начали складываться. И до сегодняшнего дня ей бы вряд ли поверилось, что один человек примерно её возраста мог быть настолько организованным в делах, требующих закапывать своих мачех на заднем дворе.
— Люция отказывалась говорить о тебе, — вещал парень. — Она сказала, что ты умерла.
«Может, она просто знала какой ты псих», подумала Леона, а сама сказала:
— В сознании этой женщины всё было мертво, — она почти перерезала ленту. Почти...
— Да?
Секунда, и лента больше не удерживала взрывающиеся адреналином руки девушки.
— Нет, — Лео подалась вперёд ближе к Михаилу и резко вонзила осколок ему в плечо.
Она отпихнула его от себя, вскочила и поковыляла к столу с инструментами, схватила скальпель и рассекла ленту, связывающую её ноги.
Девушка резко обернулась и тут же подставила руку, чтобы не получить лезвие между рёбер.
Михаил отпустил рукоять ножа и принялся бить Леону так, что она даже не могла вдохнуть.
Это были те же приёмы, которые девушке посчастливилось ощутить на себе во время бойни в участке. Сконцентрироваться было проще без ножа в предплечье.
Целой рукой Лео ударила по осколку в плече парня, загоняя его глубже в плоть, затем — по диафрагме, затем — свалила его с ног. Она пулей помчалась к лестнице, думая на бегу, куда делся её Браунинг, как за спиной прозвучали три выстрела, и Леону ударила сокрушительная боль в правой ноге. Девушка упала на лестницу, ударившись лбом о ступень. Сзади послышались скорые шаги и озлобленная угроза смерти, тогда Лео через силу полезла вверх, морщась от адских ощущений. А когда вылезла из подвала, выход никогда не казался ей таким далёким. Вслед ей вылез Михаил и, повалив её на пол, принялся душить.
У Леоны случилось дежавю. Дрожащие мышцы сократились до плотности гранита. Она отпустила руки парня, которые сжимали ее шею, и ударила его кулаком по лицу. На ресницы брызнула чужая кровь.
Михаил тут же отпустил девушку, и оба замерли, хватаясь за свои травмированные части.
Лео упустила столько моментов, но этот — просто не могла. Она скинула с себя парня, завалив его на пол, и уселась сверху. Сцепив зубы, она принялась разбивать ему череп здоровой рукой.
Её сил бы не хватило на летальный исход, но и этого вполне было достаточно.
Когда Михаил потерял сознание и дух, девушка остановилась. Она слезла с него и поднялась на ноги, пошатываясь. Она стряхнула кровь с руки и похромала к выходу.
За дверью ждали адский холод и горы льда. Леона посмотрела на свою бордовую руку — и мир вокруг взорвался рёвом полицейской сирены под бликом сине-красной фотовспышки.
Она сломала ноготь.
Мир взрывался рёвом сирен и тонул в мигающем свете.
И она никогда не чувствовала себя так одиноко.