Глава I. Голос в тишине
Аврора
Город спал, погрузившись в вязкую тишину, нарушаемую лишь редкими криками чаек и эхом далёкого поезда, уходящего в ночь. Я стояла у окна на двадцать втором этаже, босая, с расстёгнутым шёлковым халатом, в котором я больше напоминала пленницу дворца, чем счастливую невесту. Ни одна лампа в этой квартире не была включена. Я любила темноту — она не задавала вопросов.
Меньше чем через семь часов я должна была выйти замуж за Юрия. Юрий... С этим именем приходили холод и дрожь, как если бы в комнате кто-то тихо открыл окно в декабре. Его лицо всплывало в каждой зеркальной поверхности — даже если я отводила взгляд, даже если прятала все зеркала. Он был везде. Как тень. Как приговор.
Снаружи шёл мелкий дождь. Я провела пальцем по запотевшему стеклу, оставляя след — тонкую линию, почти как артерия. Мне казалось, если провести глубже, я смогу выцарапать из этой жизни новую, другую Аврору. Ту, что не боялась. Ту, что жила по собственным правилам.
Но сейчас я была той, что молчала.
С Юрием всё началось красиво — как в фильме, где ты заранее знаешь, что героиня влюбляется в монстра, но всё равно кричишь ей: «Беги!» Только я не убежала. Я осталась. Сначала — из-за восхищения. Потом — из-за страха.
Юрий был как холодный океан: величественный, полный силы и... смертельно опасный. Его любовь была тяжелым якорем, обвивавшимся вокруг моей души. Он знал, как очаровать, как склонить к себе любого — слова его были как мёд, но внутри скрывалась отрава. Он никогда не кричал. Его жестокость была тонкой, филигранной, словно иглы, вшитые в платье. Видишь — красиво. Носишь — больно.
Он никогда не бил. Он ломал по-другому — словами, контролем, сомнением. «Кто, кроме меня, тебя полюбит?» — спрашивал он тихо, каждый раз, когда я пыталась вырваться. Сначала я спорила. Потом — молчала. А потом начала верить.
Но сегодня...
Сегодня была не просто свадьба. Сегодня была точка. Или новая строчка.
Я открыла комод и достала старую кожаную сумку — ту, с которой когда-то приехала в Москву, полную мечт и обещаний. Теперь она была пустой. Но я знала, что положу туда самое главное — себя. Ту, что осталась под обломками страха. Я бросила в сумку немного наличных, старую сим-карту, паспорт, джинсы и толстовку. Взглянула в зеркало — впервые за долгое время — и не узнала себя. Лицо было бледным, губы сжаты в тонкую линию, а в глазах, чёрт возьми, впервые за долгое время, было что-то похожее на огонь.
Я знала: если не уйду сейчас, то не уйду никогда.
Часы показывали 4:17. Он спал. Юрий всегда спал крепко перед важными днями. Он считал себя львом — и вёл себя соответственно: сытым, спокойным, уверенным, что мир принадлежит ему. Я — нет. Я была тенью в его зоопарке. До сегодняшней ночи.
Я на цыпочках вышла из спальни, едва касаясь пола. Сердце колотилось так громко, что мне казалось — стены слышат его. Я не знала, куда иду. Знала только одно: назад пути нет. И это было... восхитительно.
Я успела выйти из квартиры, нажать на кнопку лифта, спуститься вниз и почувствовать, как ночь впервые за долгое время пахнет свободой.
Но стоило мне пройти через холл, как за спиной раздался голос.
— Аврора?
Я обернулась. В проёме двери, словно фигура в ночном кошмаре, стоял он. Юрий.
Он не кричал. Не подходил. Просто стоял и смотрел. Долго. Вечность. А потом сказал всего одно слово — тихо, почти шёпотом.
— Предательница.
Я смотрела на него — и впервые не отвела глаз.
— Нет, — прошептала я. — Живая.
И развернулась, шагнув в ночь.