.....
- ВОН! ВОН! ИЗ МОЕЙ ШКОЛЫ! ТЫ ОТЧИСЛЕНА, ГРЕЙС ФИШЕР! Ноги твоей здесь больше не будет! И даже твоя тетя тебе не поможет!!!! - словно резаный поросенок, заорал мистер Паркер, а из его ушей пошел пар, как из вскипятившегося чайника.
«Ну, наконец-то, последняя стадия» - довольно подумала про себя, наблюдая за его покрасневшей физиономией. - Да не нервничайте вы так. Ухожу я. Уже ухожу. Мне было очень приятно потусить в вашем заведении, - встав из-за стола, я плавной походной направилась к выходной двери.
И уже у самого выхода, развернувшись к директору, с безразличием добавила:
- И да, мистер Паркер, если хотите затащить в постель ту надоедливую секретаршу, купите крем для восстановление волос на голове. Лысина казанове ни к чему.
И это был джек-пот! В самую эпичную точечку из всех точечек, в которые можно было попасть, чтобы разозлить этого несостоявшегося мужчину.
- ВООООООН!!!!!!!!!!!!!!! - Все, что смог выговорить смущенный до горя и разозленный до жути еще один директор. Но, не успев толком пройти пару метров от кабинета директора, как огромный груз неожиданно пал на одну из моих ног. Остановившись и кинув взгляд полный недоумения вниз, я встретилась с серебристыми глазами, в которых светилась преданность и надежда.
- Грееейси, - жалобно завыл парень с выделяющейся зеленой прядью на рыжеволосой голове, сильнее прижавшись к моей ноге. Это был Джим Хансон. Единственный человек, с которым я смогла подружиться за две недели пребывания в этой задн... культурном заведении. Добрый, милый и бескорыстный парень, в голове которого иногда действительно пролетали пони, питающиеся радугой и какающие бабочками.
- Какого черта ты здесь делаешь, Джим? - почесывая затылок, поинтересовалась я, хотя где-то глубоко в голове прекрасно знала ответ. - У нас сейчас алгебра, знаешь ли. Ее лучше не пропускать.
- Только не говори, что ты уходишь насовсем? - прижимаясь к ноге, он ответил вопросом на вопрос.
- Вставай, давай..., - чувствуя, как затекает нога от его зажимов, с легкой раздраженностью скомандовала я. - Боже, Грейс, я все слышал. Не покидай меня! Почему ты не сказала директору всю правду?! Это ведь из-за меня тебе пришлось дать отпор тем парням, - подорвавшись с пола, жалобно простонал одноклассник, прикрывая лицо руками. - Что теперь я буду без тебя делать? Я пропаду в этом рассаднике бескультурья, сгнию, и труп мой будет разлагаться здесь еще тысячу лет!
- Ну, да. При этом ты будешь вонять так, что в школе отменят занятия на эту самую тысячу лет. Только представь, сколько школьников ты ощастливишь, - закатив глаза, продолжила за него я. - Ты что, плачешь? - то, что видела я, сильно удивило. Странно, но пообщавшись такой короткий срок, мы настолько сильно привязались друг к другу, что казалось, будто были знакомы с детства. Хотя да, я немного преувеличиваю по этому поводу. Знай бы меня он с детства, точно бы сейчас не общался.
- Да. Ты же знаешь, какой я эмоциональный человек, - послышалось жалобное оправдание. - Тем более, это из-за моей зеленой пряди к нам прицепились те пни. Это практически из-за меня тебя исключают, Грейс. А я так к тебе привык. Здесь никто не понимал меня так хорошо как ты! - Хей, дружище! - крикнула я, кинувшись с крепкими объятиями к парню. - Если я ухожу из этого адища - это еще не значит, что мы больше никогда не увидимся, Джим. Это даже не означает то, что тебя будут обижать те оболтусы. Пусть только попробуют тронуть, я вернусь сюда и надеру их задницы так, что они будут бояться дышать с тобой одним воздухом.
- Грейси, - послышался смущенный хрип на ухо. - Как же мне будет тебя не хватать...
- Не переживай за меня. Это не первое и последнее учебное заведение. Тем более, ты же знаешь мою ситуацию. Вылетать из школы за такие проделки для меня вполне нормально, - поглаживая по спине друга, попыталась успокоить я. - А теперь ступай на урок. Я позвоню, как только моя дорогая тетушка устроит меня в очередное забытое богом место.
- Договорились, - грустно пробурчал Джим, и, шмыгнув пару раз носом, медленно поплелся на занятия. Выйдя на улицу, бросила прощальный взгляд на здание. За последние пять лет я вдоволь натренировалась уходить по-английски.
Знаете, как люди говорят: не притерлись друг к другу. Вот так и я «не притерлась» к этой школе. Хотя, такая отговорка вряд ли устроит мою любезную тетушку. Кажется, так я уже отмазывалась, когда меня поперли из очередного элитного школьного заведения во Флориде. Помню, тогда ей пришлось перевести весь свой огромный бизнес в Венецию и поселиться со мной там, но, увы, даже в Венецианской лагуне я умудрилась найти болото. Так и проскакала меня заботливая родительница почти через всю планету, при этом она даже не попыталась найти ту самую причину, по которой я так себя веду. Наверное, это и было якорем всех наших проблем.
Приняв безысходность, которая ожидала в виде очередной дискуссии с тетушкой, я медленным шагом направилась домой, на ходу придумывая отмазку - так, для смягчения грядущего наказания. Забежав в огромный пентхаус, который больше походил на отель супер-люкс класса, я понеслась к дверям своей квартиры. К счастью именно здесь - в городке достаточно развитом городке Сентвиле тетушка снимала номер, где наличие ключей от дверей своего жилища не требовалось. Достаточно было носить чип-карту, поэтому ковыряться у входа долго не пришлось.
- Вау. Ты сегодня рановато, - забежав на кухню, я с наигранным удивлением и радостью поприветствовала родительницу. На самом деле только переступив порог, за сразу почитала все фирменные туфли от Армани, в которых ходила моя тетушка, и все они оказались на месте. В пяти шагах от меня стояла рыжеволосая женщина. Тетушка Кира, а лучше просто Кира, никогда не выглядела на свои года. Даже сейчас: с морщинкой на лбу и слегка скривившимся ртом, этой женщине сложно было дать сорок три года.
- Да, рановато, - скрестив хрупкие, бледные руки перед грудью, согласилась Кира явно недовольная данным фактом. - И причиной всему этому моя единственная племянница, которая и на сей раз умудрилась вылететь из школы! - резким взмахом головы она откинула выбившуюся прядь со лба. - Одного только понять не могу - ты еще долго так будешь себя вести, Грейс?! Это уже начинает надоедать.
Боль пронзила в области солнечного сплетения, словно острый нож, лежавший позади Киры на кухонной стойке, засунули мне в саму душу и мелкими рывками начали ковырять. И нет, это были далеко не признаки стыда или позыв совести. Это было отчаяние, росшее словно сорняк среди чистого поля моего здравомыслия.