9 страница6 июля 2025, 22:38

Глава 9. Сломанная


> Второй день в плену.

Её тело казалось чужим. Каждая клетка болела.

Она лежала, отвернувшись к стене.

Белая простыня смята, на коже – синяки от его пальцев. Губы потрескались, запястья горели ожогами от верёвок.


В голове стоял гул.

Мысли были как мутная вода.


Она помнила только отрывки.

Как он вошёл в комнату утром.
Как его глаза, серые и холодные, впились в неё с ненавистной жаждой.
Как его пальцы сомкнулись на её шее, когда он прижимал её к стене.
Как он откинул её голову назад и сказал тихо, почти нежно:

– Смотри на меня, когда я беру то, что моё.


Она помнила его дыхание на своей коже. Помнила, как кричала, задыхаясь, как цеплялась за его рубашку дрожащими пальцами, пытаясь хоть немного смягчить боль.

Помнила, как он остановился, не закончив.


Он посмотрел на неё сверху вниз.

Её волосы были растрёпаны, слёзы текли по вискам, губы дрожали.


– Даже в сломленном виде ты прекрасна, – сказал он тогда.


Затем резко вышел, не обернувшись.


Она лежала на холодном полу, не в силах подняться.

Грудь сжималась от удушливой пустоты.


Он оставил её. Не закончив.

Он просто… ушёл.


И это было хуже боли.

Хуже страха.


Это было презрение.


Она чувствовала себя сломанной куклой, выброшенной в угол.


Я больше не человек…


Слёзы текли по её лицу.

Зачем он это делает?..


Она слышала за стеной его голос.

Он разговаривал с кем-то по телефону, холодный, деловой.

Как будто ничего не произошло.

Как будто её существование – всего лишь фон его жизни.


В дверь вошёл Синдзи.

Он бросил на пол бутылку воды и шоколадный батончик.

– Поешь, – сказал он грубо и вышел.


Она не прикоснулась.


Внутри всё было пусто.


Она лежала, глядя в одну точку на стене, пока её взгляд не начал расплываться.


В голове звучал его голос, снова и снова:

“Ты прекрасна, даже когда сломана.”


И с каждой минутой внутри неё что-то умирало.

Что-то важное.

Что-то, что делало её живой.


Она хотела умереть прямо здесь.

Но знала – он не позволит.


Он вернётся.

И продолжит ломать её, пока от неё не останется ничего, кроме пустой оболочки.


Она сжала кулаки, и в груди зашевелилась слабая, болезненная искра.

Но я всё равно буду ненавидеть тебя…


Даже если ты превратишь мою душу в пепел.


Она зажмурилась, и последняя тёплая слеза упала на холодный мраморный пол.

Тишина резала слух, как бритва.

Она лежала, прижав колени к груди, на холодном мраморном полу. Сквозь шторы пробивался слабый свет фонарей с улицы, окрашивая комнату в серо-зелёный мертвенный оттенок.

В груди жгло, как будто кто-то засовывал туда раскалённые иглы.


Почему я всё ещё жива?..


Шаги.

Глухие, медленные, тяжёлые.

Она сжалась, затаила дыхание.

Дверь открылась с тихим щелчком.


Он вошёл.


На нём была чёрная рубашка, расстёгнутая на горле. Рукава закатаны, обнажая жилистые, сильные предплечья. Волосы слегка растрёпаны, как будто он только что вышел из дождя.

Но самое страшное было в его глазах.

Серые. Холодные.

Безжалостные.


Он медленно закрыл дверь, не спуская с неё взгляда.


– Ты плакала? – спросил он тихо.

Она отвернулась, вжимаясь лбом в колени.


Он подошёл ближе, присел на корточки перед ней.


– Ответь мне.


Она молчала, прикусывая губу до крови, лишь бы не выдать всхлип.


Внезапно он схватил её за волосы, дёрнул назад, заставляя взглянуть ему в лицо.


– Я сказал… ответь мне.


– Да… – выдохнула она, задыхаясь от боли.


Его пальцы сильнее сжали её волосы, лицо исказилось в мрачной усмешке.


– Хорошая девочка.


Он потянул её за волосы, заставляя встать. Ноги подкашивались, но он удерживал её одной рукой, а второй провёл по её щеке, стирая мокрую дорожку слёз.


– Знаешь, почему я оставил тебя сегодня утром?

Она молчала, только дыхание рвалось с хрипом.


– Потому что мне было… скучно. – Его голос стал ледяным, и в этих словах было что-то животное. – Ты была такой… покорной. Такой безвольной.

Он наклонился, коснулся её губ своими губами. Лёгкий поцелуй, от которого по спине пробежали судороги.


– А я хочу, чтобы ты ломалась медленно.


Он внезапно прижал её к стене, его рука сжала её горло. Она захрипела, хватая его за запястье.


– Хочу слышать твои крики. Хочу видеть твой страх. Хочу, чтобы ты молила меня.


Он навалился на неё своим телом, вжимая в холодный бетон.


– Молила… чтобы я дал тебе боль.


Её дыхание стало рваным, сердце билось так быстро, что казалось, вот-вот лопнет.


Она чувствовала, как по ногам стекает тёплая влага – мочевой пузырь не выдержал от ужаса. Лицо покраснело от унижения.


Он рассмеялся тихо, наклонился к её уху и прошептал:


– Маленькая мышка. Ты и правда ничтожна. Но я сделаю тебя красивой в своей боли.


Он отпустил её горло, и она соскользнула вниз, скуля от слабости и страха.


Он медленно расстегнул ремень на своих брюках, шум натянутой кожи эхом отразился от стен.


– Смотри на меня.


Она подняла глаза, полные слёз, и в них было только одно – пустота.

Он склонился, прижимая её голову к стене, и их губы встретились в поцелуе – жестоком, полном ненависти и дикого желания. Его зубы впились в её нижнюю губу, кровь смешалась с их дыханием.

– Ты хочешь, чтобы я закончил тебя сегодня? – прохрипел он, облизывая её губы.


– Н-нет… – выдохнула она, дрожа всем телом.


Он рассмеялся, и его смех был жутким, бездушным.


– Лжёшь.


Он схватил её за волосы и рывком поставил на ноги, прижимая к себе.

– Сегодня я оставлю тебя… снова.


Он впился губами в её шею, оставляя багровый след укуса.


– Чтобы завтра ты молила меня закончить.


Он толкнул её на кровать и вышел, закрыв дверь на щеколду.

⠀Тишина.



Она лежала, чувствуя, как её сердце бьётся где-то в горле, тяжёлое, чужое.

Слёзы текли по вискам.

> Зачем… зачем я ещё дышу?..


Внутри было холодно и темно.

Как будто её душу вынули и выбросили в грязь.


И только голос в её голове шептал:

Ты его. Ты всегда будешь его.


Пока он не решит тебя уничтожить.
 
Когда он ушёл , я начала думать " что же мне делать" до вечера было время и весь ден я думала об одном.

"Я должна выжить"

Мои сумашетшые мысли посишяли меня, когда я делала быстрее исчезнуть, убежать, отсюда.

Я была зла, ненавидела его, это ненависть давала мне сил.

Я должна...

Я должна выжить.

И уничтожит его, а не себя.
-------------

> Он вернулся поздно вечером.

Дверь открылась резко, с гулким хлопком, от которого дрогнули стены.

Она сидела на полу, обняв колени, но, услышав шаги, быстро встала, выпрямилась и встретила его взгляд.


Он остановился в дверях, смотря на неё сверху вниз.

Его рубашка была расстёгнута, волосы растрёпаны, серые глаза блестели холодным, животным огнём.


– Ты выглядишь… так, будто готовишься к войне, – сказал он медленно, закрывая дверь за собой.


Она сжала зубы, её глаза горели ненавистью.

– Может, и готовлюсь, – процедила она.


Его брови чуть приподнялись, на губах появилась ленивая ухмылка.

Он медленно подошёл, каждый его шаг эхом отдавался в её груди.


– Правда? – его голос стал ниже. Он остановился перед ней, и ей пришлось задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза. – И как ты планируешь победить меня, мышка?


Она молчала, дышала быстро.

Он поднял руку, коснулся её подбородка. Она резко дёрнулась, оттолкнула его руку.


– Не трогай меня.


Он застыл.

Медленно опустил руку, улыбаясь уголком губ, но в его глазах вспыхнуло что-то опасное, хищное.


– Не трогать тебя?..

Он вдруг схватил её за горло и прижал к стене. Её ноги дрожали, пальцы впились в его запястье.


– Ты забываешь, кому принадлежишь, – его голос был низким, грудным, каждое слово прожигало её кожу, как раскалённое железо.


Она задыхалась, но всё равно прохрипела:

– Н-никому… я… не принадлежу…


Его зрачки сузились, губы растянулись в страшной улыбке.


– Ах вот как…

Он чуть ослабил хватку, чтобы она могла дышать, и наклонился к её уху.

– Значит, мне придётся… напомнить тебе это снова.


Он прижался к ней всем телом. Его руки обхватили её талию, удерживая, не давая пошевелиться. Она чувствовала, как тяжело он дышит, его горячее дыхание обжигало её шею.


– Отпусти… – прохрипела она, снова пытаясь вырваться.


Он зарычал, как зверь, и резко прикусил её шею. Боль обожгла её тело, но вместе с этим разлилось странное, предательское тепло, от которого по её телу пробежали мурашки.


– Ты такая дерзкая сегодня… – его голос звучал с улыбкой. – Знаешь, что это значит?


Она молчала, тяжело дыша, чувствуя, как всё внутри горит от страха и унижения.


– Это значит, что мне придётся… наказать тебя сильнее.


Он прижался губами к её щеке, вдохнул её запах, и в этом прикосновении было столько животной жажды, что она невольно задрожала.


– Ненавижу тебя… – прошептала она, слёзы навернулись на глаза.


Он резко отстранился, в его глазах полыхнула дикая радость, смешанная с чем-то мрачным и уродливым.


– Скажи это ещё раз.


– Ненавижу тебя…


Он схватил её за лицо, сжал так сильно, что её губы болезненно вытянулись, и впился в них поцелуем. Жёстким, грубым, до боли. Его зубы рвали её губы, его язык проникал внутрь, как клятва – грязная, отвратительная, но настоящая.

Она пыталась его оттолкнуть, била по его груди слабыми кулачками, но он лишь прижал её сильнее.


Когда он отстранился, её губы были распухшими, с маленькими каплями крови, глаза полны ужаса и боли.

Он смотрел на неё, тяжело дыша. Его грудь вздымалась, а в глазах горела безумная радость.


– Ты ненавидишь меня, малышка… – прошептал он, снова прикасаясь губами к её лбу. – А я обожаю это.


Он отпустил её, и она упала на колени, задыхаясь. Он смотрел на неё сверху вниз, как на сломленную игрушку, но в его взгляде мелькнула та самая опасная нежность, искривлённая до безумия.


– Скоро ты начнёшь ненавидеть саму себя за то, что я заставлю тебя чувствовать.


Он развернулся и ушёл, оставив её дрожать в холодной, глухой тишине, в которой она слышала только своё собственное дыхание – рваное, сломанное, но всё ещё живое.

> Она сидела на полу, обняв руками плечи.

Грудь вздымалась в бешеном рваном ритме, как будто её душили, даже когда он просто смотрел на неё.

Он медленно шагнул вперёд, в его глазах плескалась опасная улыбка.


– Поднимись, – приказал он тихо.

Она резко вскинула взгляд, полный бешенства и отвращения.

– Пошёл к чёрту, – прошипела она.


Он замер, прищурившись.


– Что ты сказала?


Она вскочила на ноги, несмотря на дрожь в коленях, и закричала, срывая голос:

– Я сказала – ПОШЁЛ К ЧЁРТУ! НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! НЕНАВИЖУ! ТЫ ОТВРАТИТЕЛЕН!


Слёзы лились по её лицу, горло болело от крика, но она не могла остановиться.

– Ты ничтожество… Ты просто больной ублюдок, который получает удовольствие, когда люди страдают!..


Он смотрел на неё, не двигаясь. Его лицо застыло в маске полного спокойствия, но глаза…

В его глазах медленно разгоралась тьма.


– Продолжай, – сказал он почти ласково.


Она всхлипнула, но не остановилась, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в кожу.

– Я буду ненавидеть тебя всегда! Ты грязный, жалкий маньяк…


Он резко подошёл и ударил ладонью по стене рядом с её головой. Звук был таким громким, что она вздрогнула, задыхаясь от испуга, но взгляд её оставался полным ярости.


– Скажи это ещё раз, – прошептал он ей в лицо.

– Ненавижу тебя, – повторила она, чувствуя, как по шее катится капля пота от ужаса. – Ненавижу…


Он тихо рассмеялся, его дыхание обожгло её губы.

– Боже, как же я люблю слышать это.


В следующую секунду он схватил её за горло и прижал к стене так, что её ноги едва касались пола.

– Хочешь знать правду? – его голос был ледяным. – Ты ненавидишь меня только потому, что боишься того, что я делаю с тобой…


Она задыхалась, в её глазах стояли слёзы, но она прошипела сквозь зубы:

– Ты… ничто…


Он усмехнулся, медленно наклонился и прикусил её нижнюю губу, так что выступила кровь. Она задохнулась от боли, её тело дрожало, но она всё ещё смотрела на него с ненавистью.


– Такая огненная, даже когда полностью в моей власти… – прошептал он ей в губы, слизывая её кровь своим языком. – Не волнуйся, малышка. Скоро этот огонь исчезнет.


Он отпустил её, и она упала на колени, кашляя, хватая ртом воздух. Слёзы катились по её щекам, смешиваясь с кровью.


Он медленно провёл пальцами по её волосам, запутывая их, словно играя с тряпичной куклой.


– Сколько бы ты ни кричала, я всё равно вернусь. И каждый раз буду забирать у тебя всё больше.


Он приподнял её лицо за подбородок.

– Потому что, хочешь ты этого или нет… – его взгляд стал тёмным, безумным, как дно океана. – Ты уже моя.


Она всхлипнула, но посмотрела ему прямо в глаза и прохрипела:

– Никогда…


Его улыбка стала шире, страшнее.

– Посмотрим, малышка. Посмотрим.


Он наклонился, поцеловал её жёстко, без нежности, так, что она почувствовала солёный привкус своей крови.


– Кричи сколько хочешь. Никто тебя не услышит.


Он отпустил её и вышел, оставив на полу, с разорванными губами, с дрожащим телом и полным груди бешеным, беспомощным криком, который она так и не смогла выпустить наружу.

⠀ Она больше не чувствовала ничего, кроме жгучей боли внутри.

Её тело дрожало.

Крик рвался из горла, срывая голос, превращая его в хриплый, надломленный вой.


– НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!!!

Она кричала, пока не закружилась голова, пока комната не начала плыть перед глазами.

Слёзы лились так сильно, что она почти не видела.

Она схватила деревянный стул и со всей силы швырнула его в зеркало. Стекло разлетелось на тысячи осколков, некоторые впились ей в кожу, но она не почувствовала боли.


– Сдохни!!! СДОХНИ!!!


Она кидала книги, разрывала подушки, сбрасывала со стола всё, что стояло сверху. Звук падающих предметов заглушал её собственные рыдания.


Её ногти сломались, когда она царапала стену, оставляя кровавые полосы на белой штукатурке.


– Пошёл к чёрту… ПОШЁЛ К ЧЁРТУ!!! – хрипела она, снова и снова, как заклинание.


Она упала на колени среди осколков зеркала, прижала руки к голове и завыла, как зверь, загнанный в угол.

В груди её рвалось что-то тёмное, чернильное, как пропасть.


Нужно бежать…

Мысль пришла неожиданно.

Она подняла голову, дыхание вырывалось с хрипами, грудь тяжело вздымалась.


– Нужно бежать… нужно…


Её взгляд метался по комнате.

Дверь. Окно. Стены.

Она понимала, что он запер её. Понимала, что за дверью стоят люди. Но внутри неё что-то ломалось, превращаясь в безумие.


Лучше умереть, чем остаться здесь…

Она медленно поднялась на ноги, шатаясь, цепляясь за стену. В её голове билось одно слово:

– Бежать… бежать… бежать…


Она подошла к окну.

Высоко.

Очень высоко.

Внизу – чёрный каменный двор, блестящий от дождя.


– Бежать…


Она прижала руку к стеклу, оставляя на нём следы крови и грязи.

– Или умереть…


В этот момент в её голове промелькнуло его лицо.

Его глаза.

Эти холодные, бездонные глаза, которые смотрели на неё, как на вещь.


– Я не буду твоей… – прохрипела она. – Никогда…


Слёзы закрыли ей обзор, мир стал размытым и мутным.

Она схватила ближайшую статуэтку и со всей силы ударила ей по окну. Стекло дрогнуло, но не разбилось. Она ударила ещё раз, и ещё, снова и снова, пока руки не перестали её слушаться.


– Откройся… пожалуйста… откройся…


Она била, пока пальцы не онемели, пока не начала терять сознание от слабости и боли.

Наконец, её колени подкосились.

Она опустилась на холодный пол, прижалась лбом к стеклу и заплакала так, как никогда раньше не плакала в жизни.

Её крик был тише теперь, сдавленнее.


– Отпусти меня… прошу… отпусти…


Она знала, что никто её не услышит.

Никто не спасёт.


Но внутри, среди этого звериного ужаса, теплился огонь.

Тёмный, злой, безумный.

Если мне суждено умереть, я заберу тебя с собой…


И когда её веки начали смыкаться от усталости, последняя мысль пронзила сознание:

– Я найду способ тебя убить… даже если для этого придётся стать чудовищем.

---

> Мир был мертвенно тихим.

Она слышала только собственное дыхание – тяжёлое, рваное, как дыхание зверя, загнанного в клетку.

Он вёл её по коридорам особняка, тянул за руку, как непослушного ребёнка.

Пол под ногами был холодным мрамором. Тяжёлые шелестящие шторы закрывали окна, воздух пахнул древесным дымом, кровью и чем-то ещё – сладковатым, тошнотворным, как запах тлена.


– Куда… куда ты меня ведёшь?.. – прошептала она, голос дрожал, срываясь.


Он обернулся, его глаза были похожи на две дыры в небытие, бездонные и холодные.

– Ты хочешь знать?

Она кивнула, несмотря на липкий страх, заполнивший грудь.

– В ад, малышка, – его губы дрогнули в едва заметной улыбке. – В твой личный ад.


Её ноги подкосились, он подхватил её под локоть и поднял, как тряпичную куклу.


– Иди, – скомандовал он, толкнув её в спину.


Она сделала шаг вперёд, потом ещё. Их окружали двери, резные, тяжёлые, каждая украшена иероглифами и демоническими масками, вырезанными из тёмного дерева.


Наконец он открыл одну из них и втолкнул её внутрь.


Там было темно.

Запах железа и влаги ударил ей в лицо, заставив закашляться. Когда глаза привыкли к полумраку, она увидела цепи на стенах, крюки, железные столы, тёмные пятна на полу.

Что это… комната пыток?..


Её дыхание сбилось. Голова закружилась, ноги отказывались повиноваться.

– Нет… пожалуйста… нет…


Он подошёл сзади, накрыл её плечи руками, наклонился к уху.

– Боишься? – его голос был бархатистым, едва слышным, но в нём слышался звериный рык. – Правильно делаешь.


Она резко развернулась, ударила его кулаком в грудь, снова и снова, пока пальцы не онемели от боли.

– НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!!! НЕНАВИЖУ!!!

Он не шелохнулся. Его глаза были спокойными, как омут.

Он схватил её за подбородок и поднял её лицо к свету.

– Смотри на меня, когда говоришь это.


Она впилась взглядом в его глаза, наполненные безумием.

– Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!!! – закричала она так, что голос сорвался.

Он улыбнулся.

– Знаю.


Резко толкнул её, и она упала на колени на холодный каменный пол. Его пальцы сомкнулись на её горле, но он не сжимал, лишь удерживал, ощущая, как её пульс бьётся под его кожей.

– Знаешь, что я сделаю? – его голос был спокоен, как смерть. – Я отберу у тебя всё. Твою ненависть, твой страх, твою волю…

Она всхлипнула, дрожа всем телом.

– …а потом верну тебе всё это. И буду смотреть, как ты снова умираешь. И снова. И снова.


Он отпустил её горло и провёл пальцем по её губам, размазывая слёзы и кровь.

– Ты будешь молить меня о смерти.


Она закрыла глаза, и в её голове пронеслась мысль:

Если бы у меня был нож… я бы вонзила его себе в горло прямо сейчас…


– О чём думаешь, малышка? – спросил он мягко, чуть наклонив голову.


Она открыла глаза и посмотрела на него, полный ненависти взгляд, но в глубине зрачков тлела отчаянная, безумная решимость.

– Думаю… как бы тебя убить…

Он рассмеялся.

Смех его был тёмным, холодным, как металл клинка в ночи.

– Вот поэтому ты мне нравишься.


Он резко поднял её за волосы, прижимая к стене, его губы впились в её губы. Поцелуй был жестоким, звериным, лишённым нежности. Он кусал, рвал, впивался зубами в её нижнюю губу, пока та не почувствовала вкус собственной крови.

Она била его кулаками в грудь, плечи, но он только сильнее прижимал её к себе, задыхаясь от их общего безумия.


Он оторвался от её губ, дыхание было тяжёлым, лицо близко к её лицу.

– Ненавидь меня сильнее… – его голос был хриплым. – Я хочу, чтобы твоя ненависть сожгла тебя заживо.


Она смотрела в его глаза, и в этот момент поняла –

Я не спасусь. Никогда.


А он смотрел на неё, как голодный зверь на окровавленную добычу, и в его глазах не было жизни – только бесконечная тьма.

9 страница6 июля 2025, 22:38