12
Улль наблюдал из окна как люди, похожие на муравьёв, разгружали портер с мебелью. Столы, кровати, антресоли – всё убиралось в большой кузов машины. Занятное зрелище, особенно для тех, кому нечем заняться ночью.
Подняв голову вверх, мужчина увидел на небе разводы. Белые полосы от самолёта уносили Улля в воспоминания о беззаботной юности и тех днях, когда время не стоило денег, а тем более нервов. Именно в те года, будучи еще юным, он тащился от неба, а в частности от облаков, на которые он любовался довольно часто, разложившись на траве возле школы.
А эта самая юность подкидывала ему воспоминания и о Керри. Встреча с самой прекрасной женщиной оставило в душе чувства пепельной влюблённости и глупости. Она ему безумно нравилась, и ничего умнее он не придумал, как затащить девушку на чердак старого дома, где он проводил уйму времени, тратя его на шпионаж за соседскими домами.
Её тонкие пальцы обхватили его локоть, подавляя страх опасности, давая любопытству выход. Маленькую принцессу очень тянуло на приключения, хотя сама она на сорванца мало была похожа. Шпильки туфель цокали по деревянному полу заброшенного дома, создавая атмосферу какофонии в совокупности с биением её сердца. Длинные ногти цеплялись за край футболки, протыкая кожу до крови, но это было совершенно неважно и не больно на тот момент, скорее приятно. Улль оставил Керри у лестницы, а сам прошёл вглубь, зажигая маленький фонарик, оставленный в последний раз у окна.
— Ты тут прячешься? – Керри подошла ближе к парню.
Детское личико изумлённо изучало обстановку.
— Да, это моё укромное место. Тут хранилище всех моих тетрадей, рукописей и причиндалов для шпионов. Я веду слежки, пока всё в школе или на работе.
— И за кем же ты шпионишь, если никого нет дома?
Улль притянул её к окну и поставил под углом так, чтобы её не было видно с улицы. Отдернул штору.
— Смотри, – Улль указал девушке на дальний дом.
Ничего не происходило, но парень отсчитывал секунды на часах, и без трёх минут четыре из соседнего дома вышла старуха с собакой.
— Каждый день в одно и то же время она выходит с мопсом.
— А почему именно в это время?
— Возможно, заканчивается любимый сериал старушек. Но я обязательно разузнаю это. Надо записать в блокнот, – Улль достал из – закромов маленькую записную книжку, всю изрисованную схемами и стрелочками, и внёс запись: «Узнать про сериал в доме напротив». Керри тогда ещё улавливала его чувство юмора и громко рассмеялась его пунктуальности.
— Ты всегда всё записываешь? – через смех проговорила она.
— Почти всегда. Чтобы не упустить самые ценные и важные моменты, я веду записи в дневнике.
— А что последнее из важных моментов ты записал? – Керри всё продолжала улыбаться, а Улль медленным шагом подошёл к ней и поцеловал. Поцелуй был коротким, и парень быстро отпрянул, опасаясь спугнуть девушку такой неожиданной реакцией.
Отстранившись, произнёс:
— Теперь я запишу и это, – и с радостными глазами полез вновь в блокнот, скрежеща ручкой по сухим листам в клетку.
Им тогда было лет по пятнадцать...
Память уже подводила его, но лучшие моменты запомнились яркими красками среди серых туч современной жизни. Лицо Керри с каждым днём становилось всё дальше, а черты лица терялись в пространстве. Попытка вспомнить время, проведённое вместе, играло злую шутку, ведь память не резиновая и не бесконечная. Уложить всё аккуратно по своим местам практически нереально с приходом новых людей в свою жизнь.
«А вот Керри помнит, как меня целовала другая. Вот её яркая и злостная вспышка ослеплённой ярости. Тот самый гнусный и единственный клочок воспоминаний, который терзает её по сей день. Не она бросила меня, а я её, получается. И из-за глупости теперь сплю с её же дочерью, которая по уши втюрилась. Вчера ночью я смотрел свадебные фотки какой-то знаменитости. Викки тыкала мне их в лицо. Я не дурак, понимаю намёки. А вот она понимает ли, что происходит под ее носом?»
— Улль, открой! – в дверь стучали с такой сильной, что окна готовы были треснуть и упасть на тех самых бедолаг, что грузили последний шкаф.
Бренди влетела в номер. Её чёрный бюстгальтер просвечивался сквозь белую блузку. Почему женщины не умеют одеваться?!
— Чего пришла?
— А того! Садись. Я буду кофе, – Бренди уселась за стол и распахнула мак бук. По экрану побежала загрузка, и приложение запустилось. Вытащив наушники и сделав погромче звук, Бренди крикнула:
— Слушай!
По голосам сразу было понятно, что это Керри и Эрик Гордеевы. Прослушка всё же работает.
«— Ты где была так долго? Я прихожу домой, а тебя нет! – на повышенных тонах разговаривал её муж.
— Я была занята, Эрик! Решала проблемы!
— А знаешь, какая проблема сейчас волнует всех нас? Неустойка. Ты видела сумму?
Шебуршение, что-то ломается, небольшой скрежет, секундное молчание и диалог продолжился.
— Неустойка по договору аренды помещения! – продолжил мужчина.
— Что произошло?
— Налоги на недвижимость растут, а сдать её не получается! Дешевле не могу, а дороже не берут!..» – Бренди прервала связь.
— Понимаешь, о чем речь? Чувство, будто она в это время говорила своему мужу: «Нас прослушивают». Речь явно не о помещении шла. Неустойка по договору, за которым стоит их потерянная дочь. Выходит, её не было на рейсе, и они знали это.
— Мне кажется, этот диалог глуп. Из него ничего нельзя вынести.
Бренди прищурилась, глядя на мужчину исподлобья и отпила горячий кофе, оставив на краешке отпечаток губной помады. Поморщилась.
— Ты понимаешь, что говоришь? Есть вероятность, что им известно, куда делась Виктория. Запроси разрешение на обыск.
— Это лишнее, будь она в доме – мы бы услышали это по голосу. Но кроме их голосов, другие не присутствуют, насколько я понял. Иначе, ты бы залетела ко мне намного раньше, – Улль подошёл к подоконнику и навалился спиной на панорамное окно. – Тем более, как мы объясним, что решили вломиться к ним в дом? Они потеряли дочь, Бренди. Ты думаешь, им всем сейчас есть дело до чего-либо ещё?
— Потеряли? Да они сами её сослали, Улль! Ты хотя бы каплю сожаления видел на её лице вчера? Нет! Потому что им всем глубоко плевать, что с их ребёнком!
— Я считаю, что обыск делу не поможет. Хватит пилить об одном и том же, если нет других вариантов решений...
— Ты тупишь, Улль... или кроешь свою задницу.
Мужчина выпрямился.
— Твои обвинения могут сыграть с тобой злую шутку, Бренди.
— Это догадки. До обвинений, если потребуется, я дойду. И ты один из первых узнаешь, если я на тебя что-то нарою.
— Ты бредишь, давно брала выходной?
— Выходные берёшь ты, и очень часто. Раньше такого не было. Если ты что-то мутишь, делай это тихо.
Бренди закрыла бук. Её глаз дёргался от волнения, ведь мужчина, что стоял перед ней, был совершенно чужим. Совсем не тот, кого она привыкла видеть рядом. Не тот напарник, чьи руки были по локоть в грязи.
— Если что-то мутишь... Я узнаю это. Будь осторожен и не делай глупости.
Бренди вышла из квартиры, оставив после себя едкий вкус вины. Воздух наполнился негативной энергией и, чтобы ее побыстрее убрать, Улль распахнул настежь окно, выгоняя из помещения зло. Улль отодвинул шторы, набрал полную ванну воды, добавил эфирного масла и залез, полностью погрузившись по воду.
Виктория ковырялась шпилькой в замочной скважине чердака, рядом сидел пёс и дружелюбно махал хвостом, обнюхивая пол, в поисках чего-либо погрызть.
— Не поддаётся, зараза, – выругалась девушка.
Замки раньше вскрывать не приходилось, но в фильмах всё выглядело намного проще. Попытавшись ещё раз, Викки безуспешно выдохнула и подошла к окну. Круглое маленькое окошко с давно выцветшими шторами прикрывало только часть ставень, из дома напротив вышла бабка с собакой, рядом бегал ребёнок и пытался ткнуть в пса палкой. Виктория повернулась, глядя обречённо на так и закрытый ящик стола, и позвала Цезаря вниз. Пёс послушно побежал за ней.
Заварив крепкий чай, девушка взяла косметичку и быстрыми мазками нанесла тональный крем на лицо. Чмокнув пса в макушку, Викки выбежала из дома, прикрыв за собой дверь.
«Родители, наверное, в ярости! Я впервые так линяю. Стоит заехать домой. А вдруг они не уехали без меня! А если уехали. Что я им скажу?». Девушка выставила руку вперёд, пытаясь поймать попутку. На противоположной стороне дороги стоял чёрный Кадиллак, внутри сидел мужчина и причмокивал сэндвич. Сегодня Улль не оставил ни машину, ни карту, а вызвать такси с приложения почему-то не удавалось! Мистика... Поэтому пришлось самой двигаться к себе домой. Виктория подбежала к машине.
— Можете подбросить до Мейренхер Штрен?
Водитель оглядел её. Кепка, сдвинутая на бок, ровно села на лоб, сумка с переднего сидения мигрировала назад, тем самым, освобождая место.
— Ну садись, красавица. Я тебя подкину.
В машине стоял сигаретный запах. Мужик вызывал явное отвращение, особенно его майка, из-под которой торчали мерзко растущие волосы. Он поправил зеркало и пригладил усики.
— Куда путь держишь?
— Домой. Гостила у подруги, пора возвращаться.
— Ну и занесло тебя. А район то приличный у тебя.
— Да, я живу в шикарном доме, – начала хвастаться Виктория.
Мужчина на мгновение задумался и, включив поворотник, вывернул на трассу.
— Тебя отпускают одну в такую даль?
— Я думаю, родители даже не заметили моей пропажи.
— Это как такое возможно?
— Я часто убегаю из дома, вот и сейчас убежала, но решила вернуться.
— То есть, тебя даже не ищут?
— Я уверена, что нет. Но если бы со мной что-то случилось, то такую бучу подняли бы, но по истечении времени я поняла, что им плевать. Представляете? Почти неделю не ночую дома и ни слуха, ни духа от них. Даже звонка не было, – Викки разулась и закинула ноги на торпеду.
— У тебя богатые родители, – заметил тот.
— Ещё какие, наше состояние ого-го. Такие бизнес-дела проворачивают мои баба с дедом, обзавидовался бы любой.
— Серёжки у тебя красивые, – краем глаза обратил внимание мужчина.
— Да, это последняя коллекция итальянского ювелира. Презентация была в начале весны.
— Любишь путешествовать по Европе?
— Не люблю, но приходится по маминой работе.
Странный мужчина надавил на газ. Харкнув в окно, он закрыл его. Звук защёлки двери унёс сердце в пятки. Виктория сделала вид, что не испугалась, ведь дорога, пока что, вела куда следует, но ноги опустила, обув кроссовки. Весь путь он поглядывал на неё и задавал глупые вопросы, касающиеся её родни. В салон проступил зловонный запах, и Виктория попросила открыть окно.
— Мы почти приехали, – отозвался тот и оскалил передние золотые зубы.
— А вы где живёте?
— Тебе показать? – ухмыльнулся он и поднял скорость до 180 км\ч.
— Поезжайте медленнее, я боюсь.
— Ты не бойся. Я водитель со стажем.
Машина завернула в поле, совершенно в противоположную сторону от её дома.
«Господи, просто надо успокоиться и попытаться достать телефон». Аккуратно засунув руку в карман, девушка нажала вызов. Улль не спешил поднимать телефон. И вот минуты показались на дисплее... Виктория выдохнула. Мужик повернулся к ней и спросил.
— Сколько тебе лет?
— Пятнадцать, – соврала та.
— Какая ты маленькая и прелестная красавица. Не бойся, - кочка, еще одна. Он определенно везет ее вдаль от цивилизации. В горле моментально пересохло. Лишь бы сохранить самообладание и не впасть в панику.
— Дверь откройте! – вскрикнула Викки.
— Не открою. Ты же хотела попасть домой.
— Я сказала открой дверь! Куда ты везёшь меня?!!
— Сиди смирно! – мужик ударил кулаком в лицо девушки и надавил педаль газа.
— Сука. Меня найдут и открутят тебе яйца, мудила!
— Сначала я получу деньги от твоих богатеньких родителей.
— Никто тебе не заплатит, чертила! Тебя закопают быстрее, чем ты успеешь пёрнуть! – с этими словами Виктория набросилась на мужика. Схватила его голову руками и принялась душить, сжимая шею и кусая его за ухо.
— Дрянь, отпусти! – заорал тот и, не заметив пенёк посреди поля, налетел на него со всей дури.
Машина издала протяжный вой, визг тормозов, треск, и Кадиллак с грохотом перевернулся, оказавшись в канаве под раскинутым деревом посреди поля. Одна минута, летящая во мрак, и тишина.
Птицы продолжили распевать заученную мелодию, ветки тихо шуршали листвой под звуки крутящихся колес автомобиля. Лишь проложенная шинами дорога могла дать понять, что в поле произошла авария, двигатель машины начал пылать огнём. Автоответчик выключился.
Улль копошился в бумагах, когда в офис зашёл Доноган. Седовласый начальник отдела или же шестёрка мистера Бакса и мальчик на побегушках у его жены. Благо эти двое отсутствовали, а без них офисная жизнь становилась более спокойной и плавно перетекала в семейную атмосферу. Доноган подошёл к Уллю и сел напротив, потягивая чай.
— Как ты, сынок? – приветливый голос мужчины напоминал ему дедушку, такой же старичок небольшого роста, вечно обращался к нему «сынок».
— Всё хорошо, Доноган, вы как?
— Я не жалуюсь, – он прошелся пальцами по папкам с бумагами, лежащими на столе Улля. – Бренди скалит зубы на тебя. Будь аккуратен с ней. Что у вас произошло?
— Ничего особенного. Лучше расскажите, как ваша жена? Претендует на завещание? – поинтересовался мужчина, вспоминая хорошенькую молодую девицу, которая сопровождала его везде. Это, конечно, не любовь была, очевидно, но старику было лестно, что за его спиной стоит красивая и молодая девчонка.
— А я его даже не писал. Мне мало лет, чтобы помирать. Хе-хе.
— Приятно слышать, что вы в добром здравии.
— Я тебе вот что скажу. Деньги позволяют тебе ещё больше стать тем, кем ты уже являешься. Помни это и выбирай правильный путь.
— Спасибо за совет, – усмехнулся Улль.
Тот вечно раздаёт их ни к селу, ни к городу. Бывает, пройдёт мимо стола и скажет фразу: «Упади семь раз и восемь раз поднимись» или что-то на подобии. Вроде и умный мужик, но жутко бесячий в этом плане. Доноган приподнялся и немного покачнулся. Не упасть ему помогла спинка стула, за которую он ухватился морщинистыми пальцами.
— Эй, что с вами? – Улль подбежал к старику.
— Всё нормально, прихватило что-то, хе-хе. Сейчас пройдёт.
Но Улль уже бежал за врачом на соседний этаж. Мужчина присел на кресло, и когда Улль скрылся, тот сразу почувствовал себя лучше и принялся рыться в его документах. Мобильный Улля завибрировал.
«Виктория» – высветилась на экране надпись. Сбросив вызов, и сделав пометку у себя в голове, Доноган начал перебирать шелестящие бумаги. У него было минут пять, не больше, прежде чем Улль вернётся с подмогой. На столе валялись финансовые отчёты, досье на нужных людей в сфере большого бизнеса и куча другой лабуды. Нужного на столе не оказалось. Возможно, Бренди зря подняла панику, попросив выкопать информацию о семье Гордеевых. Но не помочь было нельзя. Услуга за услугу. Её подруга – его помощь. Притворившись тяжело больным, Доноган сел на то место, на котором его оставил Улль. Спустя пару минут, в кабинет вошёл мед врач.
Вечером, когда солнце практически село, Улль выехал с работы. Телефон Виктории не отвечал. Мужчина начал переживать. Могло произойти всё что угодно. А если Бренди добралась до неё? Эта мысль крутилась в голове и не давала сосредоточиться на тёмных участках дорог, из-за чего он несколько раз не тормозил вблизи пешеходных переходов, не замечая идущих по ним людей. Дальние фары слепили встречные машины, но без них было нельзя, темно. Ничего не видно. Перед глазами стоял туман, заполоняя перед собой видимость. Разум мутнел, а волнение всё больше нарастало. Так поздно он ещё никогда не возвращался домой, а если и задерживался, то оповещал об этом Викки. Сейчас же её абонент не доступен. Что очень странно.
«Если с ней ничего не случилось, я буду самым счастливым человеком». Но сердце чувствовало опасность и, решив убедиться в своём чутье, Улль свернул к дому Виктории. Вдруг она вернулась и её насильно увезли в Эмираты. Бедная девочка, как же она сейчас страдает. «После меня её не примут. Продадут за центы, и будет работать в услужении на какого-то старика. Она не вынесет такого позора и наложит на себя руки».
Добравшись до дома Гордеевых, Улль незаметно припарковал машину у соседнего дома на противоположной стороне улицы. Глубоко вздохнув, он покинул салон. Нацепив капюшон, медленными перебежками пробрался к забору. Сквозь него можно было увидеть окна, выходящие на его сторону. Свет горел только в спальне. Плотно занавешенные шторы не давали рассмотреть картину полностью.
«Бессмысленно будить их звонком» – решил Улль и вернулся обратно в машину.
Сдавая назад, мужчина увидел в боковое зеркало, как к его автомобилю медленно шагала девушка. Растрёпанные рыжие волосы, лицо в крови, ноги в синяках и ссадинах. Он сразу же узнал этот силуэт. Улль быстро выбежал из машины и ринулся к Виктории. Девушка стояла без каких-либо эмоций, потерянный взгляд, тусклое лицо. Её трясло, как при высокой температуре. Лоб горел, кровавая ссадина украшала щеку.
Виктория медленно подняла руку и показала на сломанные ногти и так же тихо опустила её. Улль поднял Викки на руки и отнёс в машину. Усадив, он пристегнул её ремнём безопасности и закрыл дверь. Виктория тряслась и вздрагивала от каждого звука. Высохшие слезы оставили белые следы на кровавых подтёках её лица.
— Что произошло? Ты где была?
— Улль. Я, кажется, убила человека, – монотонно произнесла она. – А еще мне нельзя домой в таком виде.
— Поехали, – его рука легла на руль, а вторая накрыла ладонью её мягкие и ледяные пальцы.
Мужчина тронулся. Всю дорогу стояла тишина. Радио повествовало о сегодняшних новостях, сопровождая диктора популярной музыкой. Викки выключила радио и открыла окно. Звук движущегося транспорта и вкус свежего воздуха было сейчас для неё спасением. Виктория высунула руку в окно, ловя порывы ветра.
— Знаешь, мне кажется, что ты мой ангел-хранитель... – Виктория облокотилась на спинку кресла и прикрыла глаза.
Улль смотрел на спящее личико принцессы и не мог сдержать улыбку. Он знал, да, он чувствовал, что случилась беда. Но почему она ему не сообщила об этом? Сумки в руках у девушки не было, телефон также отсутствовал. «Если она убила человека, надо срочно спрятать все улики». Как же сладко она спала. А эти щечки? Прелесть. Она еще во сне носом дергала...
Машина притормозила у дома. Пёс встретил своих хозяев тихо, будто понял, что лаять самое неподходящее время. Отнеся девушку на кровать, Улль снял с неё вещи и осмотрел. Синяки и ссадины по всему телу. Ватный диск окунулся в перекись и лёгким движением прошёлся по её лицу. Улль вытирал с тела кровь и обрабатывал ссадины, гладя её по бархатистой коже.
«Маленький ангелок» – думал он, замазывая раны зелёнкой.
В груди болью отзывался крик маленькой девочки, как так получилось, что его не было рядом. Почему её понесло непонятно куда в абсолютном одиночестве. Глупая маленькая малышка. Такая беспомощная и родная. Хотелось прижать ее к себе, как игрушку. Игрушку... Сглотнул, отрываясь от ее спящего лица. Накрыл её одеялом. Цезарь устроился рядом с ее ногами и засопел.
«Надо спуститься, выпить кофе или что покрепче» – и мужчина прошёл на кухню в поисках успокоительного.
На кухне играло радио, утренняя музыка способная разбудить даже мертвеца. Виктория, с болью во всем теле, привстала на локтях и открыла глаза. Комната заливалась солнечным светом, создавая чувство спокойствия и уюта. Боль пронзила её руку, когда та потянулась к тумбочке, на которой не оказалось ее телефона. Вновь завалилась на подушку, вспоминая вчерашнюю ночь.
Аккуратно спустив ноги на пол, Викки подошла к большому трюмо, что стояло у самого окна.
«Всё не так уж и плохо» – заметила она, разглядывая себя в зеркало.
Расчёска в виде гребешка скользила по волосам, распутывая колтуны на кончиках. Грязная одежда лежала на стуле, пригодная лишь для мусорки и их обитателей.
Чайник вскипел, Викки налила две чашки кофе и поставила на стол. Стрелки часов медленно тикали, раздражая своим тихим и монотонным звуком. Из крана капала вода, ударяясь о поверхность раковины. Раздражение закипало в Виктории, кровь подступила к вискам. Желание превратить кухню и всё, что в ней было, в апокалипсис, разбить стёкла, выкидывая в них стулья, нарастало с каждой секундой. Руки начали трястись, нога непослушно стучала об пол.
«Я его убила. Прикончила ту гниду» – губы шевелились в одном предложении, а в голове вновь картины той ночи: тёмное в тучах небо, громадное поле без признаков жизни, луговая тишина, а на фоне скрежет колеса. Это так подходило под описание какого-то фильма ужасов. И до сих пор она не могла понять, как оказалась у своего дома. Почему Улль раньше не связался с ней.
— Ты проснулась! – мужчина вышел из ванной по пояс в полотенце и поцеловал девушку в опухшую щеку.
— Давно уже.
— Как ты себя чувствуешь? Что болит?
— Ничего не болит. Это всего лишь ссадины, – она попыталась улыбнуться, но немного заживший шрам на щеке отозвался болью, трескаясь по швам и кровоточа по-новому.
— Тебя надо ещё раз обработать. Пойдём в комнату.
Виктория, повинуясь, отодвинула чашку и прошла следом за ним. Стянув с себя его же футболку, она улеглась на кровать, прикрыв лицо руками.
— Что с тобой?
— Ты посмотри, какой я урод, – напрашиваясь на лесть, навзрыд произнесла она.
— Ты очень красивая. Ни один шрам не испортит твою красоту, Виктория, – Улль взял перекись и, дуя на поражённый участок кожи, обработал ссадины.
— Почему ты не позвонила мне?
— Я звонила. Я думала, ты поднял телефон и всё слышал, там побежали минуты разговора... Но, когда я увидела тебя у своего дома, поняла, что это был автоответчик.
— Но у меня ни одного звонка от тебя... – девушка промолчала в ответ. – Ты куда поехала одна?
— Домой. Я хотела съездить домой.
Улль смотрел на неё в полном недоумении.
— Чего тебя понесло туда? Тем более, ты ничего не сообщила мне.
— Я не знала, что так получится. Хотела по-быстрому съездить туда и обратно, пока тебя не было.
— Какая же ты сумасшедшая, Виктория. Теперь ты ни на шаг без моего ведома.
Девушка покорно кивнула. Закончив, мужчина убрал медпрепараты и, скинув с себя полотенце, стал собираться. Его обнажённое тело было напряжено, Виктории хотелось кричать: «Не одевайся. Ложись ко мне. Немного полежим, и ты пойдёшь...»
— Не одевайся, – шёпотом произнесла Виктория, привлекая внимание Улля.
Тот обернулся и улыбнулся своей обаятельной улыбкой. Появилось несколько морщинок у его глаз.
— С радостью составил бы тебе компанию, но боюсь, что компанию придётся составить тебе.
— В плане? Мы куда-то едем?
— Ты сейчас покажешь место, где всё произошло. Нам надо забрать оттуда твою сумочку и телефон.
— Телефон не получится... я его разбила.
— Значит, поедем покупать новый, – улыбнулся он и помог девушке одеться.
Всю дорогу Улль болтал не переставая, а Викки слушала и впитывала каждое его слово.
— Да уж, школа для меня была, как второй дом.
— А где твои родители?
— У меня их нет. Точнее есть, но я не общаюсь с ними уже очень давно, хоть и перечисляю на их счёт каждый месяц приличные бабки. Хотя кто знает, может, они давно умерли, а мои деньги капают на счёт государства.
— И ты ни разу за столько лет не ездил к ним?
— Ну, как не ездил, было пару раз. Они живут далеко, три часа дороги, часто не покатаешься. Да и смысл. Прошлым летом я заезжал к ним, так отец даже не пустил меня в дом. Назвал чужаком и грозился спустить кур.
— Кур?
— Ну, да. В детстве я очень боялся кур и гусей. Они щипали и клевали меня за ноги, а папа веселился с этого. Но когда я не поступил туда, куда хотели они, вышвырнули из дома, и я устроился курьером в бизнес-центр, чтобы хоть на что-то жить и снимать комнату. Меня привлекали мужчины в галстуках, костюмах и я всегда мечтал стать одним из них. И вот я стал. Живу хорошо, но моим родителям этого было недостаточно. Поэтому я принял решение навещать их всё реже и реже.
— Грустно. Но ты добился желаемого, и я всегда считала, что счастье детей важнее всего, даже своих принципов и желаний.
— Ты правильно мыслишь. В нужную степь. Но не все думают так же.
Вдалеке показался знакомый пейзаж.
— Вот это поле, поворачивай. Мы ехали сквозь него и упали в канаву. Ищи следы шин.
Поиски заняли несколько минут, после чего машина Улля притормозила под высоким старым дубом, которому, по меньше мере, было полтора века. Одно из самых высоких деревьев на пересечении двух степей.
— Сиди тут, – произнёс мужчина, когда Виктория уже открывала дверь салона.
Заперев девушку внутри, он спрятал ключи в карман и подошёл к месту аварии. Кадиллак так и остался лежать перевёрнутым. Стекла выбиты, двигатель сгорел, почему машина не взорвалась очень странно, но оно к лучшему. Меньше шума. Улль стал копаться в салоне в поисках сумочки и телефона, но ничего не нашёл. Сидения в крови, тёмная запечённая кровь источала зловонный запах, на стекле отпечаток кровавой руки. Мужчина вылез из салона и снял перчатки, аккуратно сложил их и сунул в карман.
— Что, думаешь кто-то будет искать украденный Кадиллак? – водила, что вёз Викторию, сидел под деревом и курил сигарету.
Его голова полностью покрыта запеченной кровью, губа пополам рассечена. Рука непослушно болталась вдоль туловища. Зрелище не из приятных.
— Ты что натворил, Виктор? – Улль подошёл вплотную к мужику.
Тот снизу вверх глядел на него с оскалом чёрта, только что выбравшегося из ада. Он затушил сигарету о язык и коварно оскалился.
— А что? Я пытался выжить, Улль. В точности исполнял твой приказ следить за ней.
— Но приказа похищать её не было, тем более попадать в аварию и калечить мой товар, за который могут свернуть голову не только мне, – спокойно отозвался мужчина и взглянул на Викторию, что осталась внутри его машины.
Та, дрожа от ужаса, выпучила глаза в их сторону и безмолвно наблюдала за ними. Улль пронзил её взгляд улыбкой и махнул рукой. Повернувшись к водителю, его мимика на лице переменилась на более ожесточённую.
— А ты докажи, что такого приказа не было. Я думаю, твоей спутнице будет интересно послушать и мою версию. Версию о том, что ты нанял меня.
— Тебе никто не поверит.
— О, мой дорогой друг. Поверит. Я всю ночь торчал в этом убогом месте в ожидании, когда же ты притащишь свой зад, раздумывая над условиями молчания.
— Ты на самом деле думаешь, что твои условия мне не до фени?
— Конечно нет, если ты хочешь сохранить отношения с Викторией... и её мамочкой, то я прошу десять миллионов долларов... Или они обе узнают, о.. – договорить Виктор не успел.
Раздался оглушительный выстрел, и мужчина замертво распластался у ствола дерева. Пистолет Улль живо сунул в кобуру и прикрыл рубашкой. Подойдя к трупу, он обшарил все его карманы, в которых помимо пустого портсигара и зажигалки оказался телефон Виктории.
Улль подошёл к своей машине и вытащил из багажника длинный шланг, затем вернулся к месту аварии. Отсосав у Кадиллака чуть бензина, не успевшего расплескаться из бака, Улль выплюнул его на Виктора, и маленькая спичка полетела в тело, в мгновение окутав мерзавца огнём. Пламя поглотило часть земли, то же самое произошло с новым, недавно купленным автомобилем. Горящая кожа омерзительно пахла.
Улль сел на водительское сидение своей машины и закурил. Виктория молчала. Для неё ситуация больше походила на фильм в жанре боевик со счастливым концом. Но такое она видела только в кино. Чтобы так жестко и кроваво расправлялись с негодяями! Фантастика! Неужели Улль убил его ради нее? Ради Викки?! Мужчина нажал на газ, и машина тронулась по направлению к шоссе.
— Сто раз предупреждали, что в такую жару никаких шашлыков на открытой и сухой местности, – Улль протянул Викки её сломанный телефон.