Воспоминания

- Возвращайся поскорее.

- Удачи.

***

Солнце садилось, улицы потихоньку заволакивало туманом.

Я простоял несколько минут перед домом и никак не решался сделать и шага в его сторону. Я не знаю, как давно я здесь не был, но судя по виду, дом пустует уже лет десять или пятнадцать. Все деревянные части уже высохли, а какие-то и вовсе начали гнить. Стекло в окнах покрылось странным налётом и какими-то страшными подтёками сверху. Лишь бы это была не чья-то засохшая кровь.

Я пытался вспомнить, как давно я здесь не был, но это ни к чему не привело. Абсолютно не помню ничего, что было в период, как уехал отсюда и сейчас вернулся.

Где сейчас мои родители? Были ли у меня братья или сестры? Что с ними сейчас? А со мной сейчас что? – подобные мысли помогали абстрагироваться от боли в груди и головокружения.

Я сделал глубокий вдох, затем выдох. Приподнял голову и стал двигаться в сторону крыльца.

Дом выглядел страшным и старым, впрочем, как и все здесь, но было какое-то странное чувство, что именно этот дом – мой. Какое-то спокойствие что ли подсказывало мне. Два этажа, выложенный кирпичами фасад, гараж слева от входа, выложенная из черепицы крыша, крупные пластиковые окна, небольшое крыльцо и несколько маленьких высохших деревьев рядом.

Возможно, раньше этот дом и лужайка рядом выглядели очень красиво, но сейчас это действительно выглядело очень устрашающе. Деревья, которые некогда были зелёными и в целом нормальными, сейчас ужасно искривились словно в какой-то агонии, листвы нет, ветки страшно изогнулись.

Стараясь не думать о всяких страшных вещах, я подошёл к деревянной лестнице у крыльца. Ещё раз бегло оглядел здание и решительно пошёл вперёд. Поставил левую ногу на первую ступень, и раздался еле заметный хруст.

Вторая ступень, третья. Я аккуратно подошёл ко входу и медленно протянул руку к ручке. Задев её, я почувствовал холодок, пробежавший по руке. Плавно повернул её и открыл дверь. Я ещё раз сделал глубокий вдох и выдох. Через мгновение я уже был внутри.

Хоть состояние дома было такое же, как у Арджентов, здесь ощущалось всё иначе и заметно просторнее. Слева от входа была гостиная, справа – столовая, спереди – лестница наверх, прилегающая к правой стене, на которой висели какие-то фотографии или рисунки, которые было невозможно разглядеть.

Сердце сильно колотилось от волнения

Я бегло пробежался глазами по второму этажу и медленно опустил глаза вниз, глядя на ступени, затем плавно повернул направо к столовой. Комната была очень мрачная, тёмная и пугающая, и лишь немного закатного света пробивалось через грязное окно, слегка освещая её. Я аккуратно двинулся вперёд. Заходя в комнату, я прикоснулся к правому косяку и заметил одну пару детской обуви, стоящую на полу.

Постоянно осматриваясь, я дошёл до обеденного стола, за которым стояло четыре черных стула. Над столом висела небольшая стеклянная люстра с металлической оправой. Столовая сразу прилегала к кухне, чтобы было удобнее готовить и накрывать на стол. Я приложил пальцы к холодной каменной столешнице и в одно движение собрал толстый слой пыли.

Я надеялся, что я что-нибудь ещё вспомню, но пока ничего не получалось, мысли лишь беспорядочно вертелись в голове и уловить какую-то одну было очень сложно.

Я посмотрел в окно. Солнечного света становилось всё меньше, а через эти грязные окна и шторы его пробивалось невероятно мало. Подступал страх, что в темноте будет невозможно что-либо исследовать и осматривать, и поэтому надо торопиться.

Только я подумал об этом, как вдруг послышался негромкий, но отчётливый звук осыпавшейся краски или штукатурки. У меня сразу сильно заколотилось сердце. Резко повернув голову, я начал осматриваться. И, действительно, это опала краска со стены. Я выдохнул и успокоился, но какое-то плохое предчувствие осталось, которое убрать не особо вышло.

Вспомнив те фотографии на стене у лестницы, которые я заметил, когда зашёл в дом, я решил пойти и посмотреть их. Отряхнул пыль с пальцев и пошёл к лестнице. Пол в этом доме скрипел поменьше, чем в предыдущем.

Лестница казалась мне какой-то уж слишком высокой и крутой. Боль в голове пульсировала, и меня стало слегка подташнивать. Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, открыл глаза и выдохнул. Лестница оказалась очень скрипучая, что неудивительно. Я прошёл около трети ступеней, перед тем, как дойти до цели. Первым оказался рисунок, нарисованный цветными карандашами. Нарисован он явно был ребёнком.

На рисунке можно было разобрать четырёх человек: скорее всего, родителей и двух детей.

Неужели это моя семья? – подумал я.

Только вот кто из них – я? У меня был брат или сестра?

Следующей по счету и по высоте была уже фотография.

Четыре лица, смотрящие в камеру: отец, мать, сестра, я.

На мгновение я перестал дышать, сердце остановилось, и мысли затихли. Я нашёл хоть что-то связанное с моим забытым прошлым. Радости не было предела, я аж почувствовал, что готов прямо там разрыдаться.

Фотография была сделана в день рождения младшей сестры. Мы все собрались за столом праздновать. На столе стоит торт, все улыбаются и обнимаются. Я сижу слева, затем мама с одной стороны от сестры, и папа с другой. На вид сестре здесь лет шесть.

Я невероятно аккуратно, чтобы не порвать или не помять, сложил вдвое эту фотографию и положил её в левый внутренний карман своего пальто, поближе к сердцу. Следующей моей целью был второй этаж. На стене были прикреплены ещё несколько фотографий, которые я разглядывал, пока поднимался наверх: на одной – мы в лесу на пикнике, на другой – мама с ещё очень маленькой дочкой, на другой – я возле школы.

Наверху было два пути: налево и направо. Оба конца коридора заканчивались окнами на улицу. С обоих сторон коридора было по две комнаты: наверно, одна – моя, другая – сестры, третья – родителей и четвертая – кабинет или гостевая.

Все двери кроме одной были закрыты – той, что слева от меня на правой стороне коридора. Что-то невероятно сильно тянуло меня туда. Может, это моя комната? – пролетела такая мысль. И я направился туда по нереально громкому скрипучему полу, который не внушал особого доверия, а падать со второго этажа мне не хотелось. На первом этаже пол почти не скрипел, а вот на втором уже совсем всё иначе.

Мне пришлось идти, сильно прижавшись к стене – так казалось безопаснее. Через несколько шагов я уже был у цели. В голове метались разные варианты того, что может быть в комнате: от самой обычной комнаты с кроватью, до пустого белого пространства, и даже был вариант полностью разрушенной части здания, что казалось уже вполне логичным и вероятным. Попытавшись откинуть все эти мысли я, сильно волнуясь, заглянул в комнату.

Все мои представления были разрушены в пух и прах. Это не была ни пустая белая комната, ни обычная комната с кроватью и остальной мебелью, и даже не разрушенная часть дома. Честно говоря, я бы предпочёл разрушенную часть дома, чем то, что я увидел.

Комната представляла собой кабинет со столом, стоящим у окна, креслом за ним и несколькими белыми шкафами у стен. Только вот... здесь всё раскидано и перевёрнуто вверх дном. Книжный шкаф лежит на боку, а все книги разлетелись рядом с ним, некоторые и вовсе были разорваны. Второй шкаф стоит с разбитым стеклом, осколки которого лежат на полу. Стол развернут примерно под сорок пять градусов к окну и все полки из него вытащены и перерыты. Пол усеян всевозможными бумагами. Монитор компьютера лежал за столом с разбитым экраном. Системный блок выглядывал слева от стола, а на его корпусе была большая вмятина.

Такого беспорядка я не видел ещё никогда.

От настолько сильного удивления мне стало больно в груди – сильнее, чем было раньше. Мне даже немного перекосило лицо от боли. Я прижался к правому косяку и положил руку на грудь. Но больше всего болела голова, давило на виски и глаза, гудело в ушах и плыло всё перед глазами.

Собрав волю в кулак, я нашёл силы оттолкнуться от косяка и сделать хотя бы шаг внутрь. Первым, на что я наступил, был какой-то документ; вряд ли он кому-то ещё нужен. Еле волоча ноги, я дошёл до центра комнаты – она была где-то четыре на четыре метра. Меня не покидали мысли от том, кто же мог устроить такой беспорядок и зачем. Притом нет ощущения, что отсюда что-то унесли. Компьютер на месте, документы – тоже; хоть их пригодными уже вряд ли можно назвать. Я ещё раз осмотрелся вокруг и решил поднять первый попавшийся документ со стола, который стоял в шаге от меня.

- Ну да, конечно. – Лист бумаги снова был полностью белым. Я кинул его обратно.

Света из окна становилось меньше с каждой минутой, но все ещё хватало, чтобы можно было разглядеть комнату или прочитать что-то на бумаге.

Я подумал, раз кто-то разнёс всю комнату, то он, наверное, что-то искал. Я заглянул в ящики в столе. И, разумеется, они были пустыми. Каждая выдвижная полка была полностью пустая.

Вспомнив шкаф, лежащий на боку на полу, из которого все было вытащено, я подумал осмотреть его, ведь в нём хотя бы есть что-то.

Дойдя до него, я присел на корточки и вгляделся в содержимое. Документы, естественно полностью белые, книги с пустыми обложками. Разгребая этот завал, иногда казалось, что на книгах что-то есть, но наводя на них взгляд, я ничего там не видел.

Вытащив очередную книгу, я уже было отчаялся и решил пойти смотреть другие и комнаты, как вдруг я заметил что-то в завале. Посмотрел, и оно не пропало, там реально что-то лежало, что-то чёрное и металлическое. Я потянулся туда и стал разрывать завал. Под всеми белыми пустыми книгами лежал пистолет.