Воспоминания

Глава 11. Реквием

Когда город только образовывался, он был словно в чаше между холмов. Это было шахтёрское поселение и среди жителей начала ходить такая странная метафора «рана» и «гора», ведь в давние года со стороны казалось, что эти шахты в горе похожи очень на раны или порезы. Так сложилось, что это и стало его неофициальным названием в будущем. Ироничное очень название, учитывая, как город умер. Люди разрывали эту «рану» и перестарались; из неё начал извергаться гной, в котором и утонули и жители, и их родной дом. Страшная смерть. Погибло всё население города. Все семнадцать тысяч человек.

- Экзамены скоро; думал, после них на работу какую-нибудь устроиться. Оставалось только всё сдать нормально.

- Да не переживай, всё сдашь и устроишься на свою работу. И зачем она вообще тебе?

- Я пока не до конца решил, идти или нет. Думал, что не помешало бы. Лишние деньги не будут лишними.

- Понятно. А Элис там как? Как папа?

- Вроде, хорошо все. Сегодня, когда возвращался со школы, меня мистер Арджент остановил, сказал, передать тебе подарок от него и поздравить вместо них. Он всё участок облагораживает: кустики посадил, газон постриг и дорожку докладывал.

- Да, Крис всегда был ближе к работе по дому, чем где-нибудь в офисе.

- Папа тоже к нему заходил, вот только, мы с ним как-то разминулись, видать, он зашёл куда-то по пути. Элис дома всё также витает в облаках. Сегодня бегала весь день в простыне и воображала себя приведением.

- Не запнулась хоть об неё?

- Нет, всё хорошо было. Я пришёл, поставил подарок Арджентов на стол, мы поговорили, потом папа пришёл. Элис, кстати, тебе картину нарисовала, старалась, говорит. Потом пошли к тебе. Ты здесь вообще как? Не скучно одной?

- По началу было скучно; ни с кем не поговорить нормально было. А позже сдружилась с некоторыми врачами и медсёстрами. Хорошие они люди, на самом деле, интересные и весёлые.

- Гулять пока не разрешают много?

- Разрешают, но некуда тут ходить, только по коридорам, в столовую, и обратно. В основном тут лежу и в окно смотрю как цветы распускаются.

- А доктора что говорят? На поправку идёшь?

- Да, говорят ещё пару обследований – и можно выписываться.

- ... Эх, если бы. Если бы ты только была сейчас живая и могла мне ответить. Почему всё так сложилось? Да и ещё в твой день рождения.

Я сидел у больничной кровати своей матери и вёл диалог сам с собой будто с ней; сам спрашивал и сам отвечал. Её бездыханное тело лежало за моей спиной. Если бы только она могла мне ответить.

Палата всё также была будто старая и обшарпанная, но сейчас она чувствовалась гораздо более пустой, чем раньше. На полу лежала опавшая краска и толстый слой пыли. Я положил руку на пол и одним небольшим движением собрал немного этой грязи.

- Ты ведь ненастоящая? – спросил я у этой пыли и стряхнул её с руки.

Я упёр затылок в кровать и смотрел в потолок. Кровать казалась мне какой-то уже слишком мягкой и тёплой.

- Ты уже мне не ответишь, да? – сказал я в пространство, спрашивая маму.

Ответа, разумеется, не последовало.

- Понятно. – Я медленно привстал.

Ещё раз оглядев лежащее тело на кровати, я заметил, что оно больше не страшное. Это лежала та моя мама, которую я помню. Она лежала так умиротворённо.

- Прости меня. Я пойду. Мне пора выбираться отсюда, – я сказал это, наклонившись над ней, и поцеловал её в лоб. – До скорого.

До того момента, когда свет уйдёт полностью, оставалось буквально несколько минут, как мне казалось. Из дверного проёма, в полутьме, мама на кровати выглядела так, словно просто спит.

- Я оставлю дверь открытой. – Ещё раз посмотрел на мать и по моей щеке пробежала маленькая слезинка. – Пока.

Что это вообще за место? Почему я ещё здесь?

В этот раз коридор не казался таким длинным; да и тех монстров больше не было. Я здесь один. Абсолютно. Оставалось только придумать, как выйти отсюда.

Я положил ладонь на холодную больничную пыльную стену с отваливающейся краской и прошёл так несколько метров, слушая как краска падает на пол. Потом посмотрел на этот волнистый след от руки. На секунду мне привиделся свет из маминой палаты. – Нет. Это не может быть светом, не может быть так просто. – «Свет» померк.

Я медленно моргнул и по лицу прошлась ухмылка разочарования. Не оборачивайся, иди на выход.

- Интересно, каждый участник того «ада» тоже попал с такое же место или только я? А если только я, то почему именно Я? – Я шёл и рассуждал о моем положении сейчас. До выхода оставалось ещё пройти лестницу и фойе.

Ведь в этом «мире» не было никого кроме меня, так? А если так, то значит, я здесь абсолютно один. Здесь не было ни мамы, ни отца, ни Элис, ни медсестёр. Даже эта «заброшенность» – ненастоящая. Почему я здесь один? Почему я?

Если подумать, что это какое-то чистилище, то тогда здесь, наверное, должен быть ещё кто-то, но здесь я один. Да и в чистилище не было бы смысла переживать этот день раз за разом. А если это не чистилище и не лимб, то что это тогда такое?

- Что я сделал такого, что оказался здесь? И где это «здесь»?

Мне кажется, что я это понял. Я вышел из больницы и смотрел на мёртвый город.

- Это ведь потому, что я их убил? – я сказал это громко в пространство вокруг меня, слегка прокрутившись вокруг оси. – Это ведь потому, что я убийца? Да?!

Я ещё немного осмотрелся вокруг себя, времени уже почти не было.

- Я не хотел. Не хочу здесь быть, – сказал я поникшим тоном.

- Я не хочу быть здесь!! Слышите?! Я не хочу быть в этом месте. Отпустите меня! – я кричал это так громко, но эхо не возвращалось. Ответа не было.

- Не хочу умирать... – произнёс я почти ревущим тоном и упал на колени. – Я не хочу умирать, никогда не хотел. Отпустите меня. Пожалуйста. Пожалуйста! Я устал... Очень устал.

Я поднял голову вверх к небу; оно было покрыто густыми черными тучами, почти полностью закрывшими свет. – Эй, там ведь есть кто-то? Кто-нибудь? Хоть кто-нибудь. Помогите. – Я увидел небольшой островок света перед больницей у каких-то сухих кустов. Я побыстрее постарался до него дойти.

- Меня ведь не отпустят отсюда, да? Потому что я их убил? – У меня голос начал уже немного дрожать, и мои слова слышались будто я смеюсь.

- Да! Ведь я их убил. Я убийца. Я убил всю свою семью, всех их. Я понял все! – а эти слова я сказал уже с реальной насмешкой. – Да, это ведь теперь моё наказание – постоянно переживать тот день, раз за разом проходить через это всё. Да, я всё понял. Это не чистилище и не лимб, и даже не что-то похожее. Это ад, это место моего наказания. Я ведь прав? Да? Прав?

Ответа не последовало. Кто бы сомневался.

- Да и черт с вами. – Я сел на холодный асфальт, на месте, где ещё было немного света. Где ещё теплилось что-то живое. – Я уже не найду выход отсюда. Его нет, просто-напросто, он не существует. – Я уткнул лицо в колени и сжался калачиком.

- Почему это случилось со мной? В чём я провинился? Как так сложилось, что я всех убил? Я не хотел этого. Не хотел... Как бы сложилась моя жизнь, если бы все было по-другому?

Я сделал глубокий вдох, потом выдох. И я сдался. Я не могу больше бороться. Отсюда нет выхода, я всё равно вернусь туда, откуда начал. И сегодня днём, когда я начал свой путь из «леса», – леса не было никакого. Я никогда не покидал этот город. Люди отсюда не уходили, он не стал городом-призраком где-то там без меня. Он стал городом-призраком вместе со всеми нами. Он нас всех забрал с собой. Умер сам и утащил в преисподнею всех своих жителей. Никто не спасся.

- Я прекращу это всё, все свои мучения.

Я вспомнил, что у меня есть кое-что, что поможет мне «создать» выход из этой ситуации. Я достал пистолет из кармана своего «пальто». Пули в обойме ещё были. Я даже почувствовал большое облегчение, когда увидел его, мой шанс.

- Пожалуйста, сработай, – прошептал я со всей своей надеждой и подставил дуло к виску. – Пожалуйста. – Я закрыл глаза.

Спустил курок.

Далее я услышал лишь отвратительный гудящий звук, словно сверлящий мне череп. Но пуля не вылетела из дула... Ещё раз спустил курок – снова ничего. Я ещё несколько раз попробовал выстрелить.

- Ну да... а я уже обрадовался. Это слишком просто, так? Меня никто не собирается отсюда отпускать. – Я опустил пистолет к ногам. – Мёртвого не убьёшь. Я не могу уже.

Я лёг на асфальт и сдался окончательно. Думал, что это все сейчас перезапустится и я снова буду переживать тот кошмар.

- Давай, я готов, – тихо сказал я полностью безэмоциональным голосом.

Тьма потихоньку сгущалась и даже тот маленький островок вокруг меня медленно, но верно покидал меня, и вскоре я остался совсем один в кромешной тьме, в которой не разглядеть абсолютно ничего. Но мне было всё равно.

Где-то вдалеке была слышна сирена «скорой помощи», которая раздавалась эхом.

Мне стало так легко.

А потом я уже оказался здесь, с вами.

- Понятно. То есть вот как оно всё было для тебя? И после всего этого ты завершил всё суицидом? – спросил приятный женский голос из пространства.

- Да, но я уже не знал, что мне делать. Я хотел закончить весь тот кошмар. Я устал, мне было страшно и больно, – ответил ей рассказчик, но лучше подойдёт слово «допрашиваемый».

- Логичная мысль, на самом деле.

- Правда?

- Да, ведь это твоя жизнь, ты в праве делать с ней всё что хочешь. Так ещё и ты просто хотел закончить это всё побыстрее. Я бы сказала, что решение, действительно, вполне логичное и взвешенное.

- И... что со мной будет потом?

- Я не знаю, если честно. Это не мне решать. Я лишь просто пишу «протокол». Решат твою судьбу дальше.

- Понятно.

- Что ж, было приятно с тобой это всё обсудить. Спасибо за разговор. Сейчас там всё решат и уже ты отправишься дальше.

- Хорошо.

- Ладно, прощай, я пойду к следующему. А ты иди вон в ту дверь. – Девушка указал рукой на дверной проем, за которым не было ничего видно, только яркий свет. Она встала из-за стола и посмотрела на своего собеседника с улыбкой, в надежде, что его примут.

Юноша тоже аккуратно встал из-за стола и задвинул за собой стул. Девушка одобрительно кивнула ему, словно поддерживая. У неё было ангельской красоты лицо и яркие светлые волосы, спускающиеся чуть ниже плеч. Юноша подошёл к двери.

- Прощайте. Что бы там ни было и как бы там не решили, спасибо вам. – Далее он зашёл внутрь.

- Айзек. Мы здесь. Айда к нам. – Послышался голос маленькой девочки, который был очень знаком новому гостю. Голос был ему родным.

Он посмотрел в ту сторону, откуда раздавался звук, и увидел их – свою семью; они стояли и улыбались ему и подзывали к себе.

-... Элис, мама, папа, – рыдающим голосом сказал Айзек и чуть не упал. Он был так рад. Немыслимо рад. Но также ему было грустно и его разъедало чувство вины. Он упал на колени.

- Айзек. – Снова раздался голос его сестры, в этот раз она сама подбежала к нему вместе с родителями. Она также села рядом и обняла его. Родители не стали стоять в стороне.

- Простите меня. Простите! – Айзек рыдал так громко, как только мог, он вымаливал прощения у своих «жертв».

Вся его семья собралась снова вместе, как они и хотели изначально.

- Всё нормально, тебе не за что извиняться, – сказала ему мать, успокаивая его. Он немного приподнял заплаканное лицо. Мама же в свою очередь вытерла его стекающие слезы с щёк.

- Пойдём! – сказала сестра, как всегда весёлым неизменным голосом, оттягивая его руку в сторону. Айзек оглянулся на лица своих родных и сказал:

- Пойдём. – Они все поднялись и направились вперёд, ведь больше нет смысла оборачиваться назад.

КОНЕЦ!