Тени завтрашнего дня

После гибели Марины погружённый в пучину отчаяния, Александр выпустил свою последнюю историю которую видел в одном из своих снов и оставил писать, но его дар не давал ему покоя. Он видел города в руинах, кровавые реки, людей, ставших тенями— всё это проносилось перед его глазами каждую ночь. Мир катится в пропасть, и он чувствовал свою абсолютную беспомощность. Его дар, который когда-то принес ему славу и вдохновение, теперь стал источником нескончаемой боли.
Чтобы заглушить свой страх перед снами, Александр ушел сначала взапой, и на какое то время это помогало, но вскоре алкоголь перестал помогать. Тогда он обратился к наркотикам. Это притупляло боль, но сны становились только ярче и страшнее, он видел образы все дальше в будущее, которые ввергли его в настоящий ужас. Так проходили месяцы.
После очередной дозы, Александр потерял сознание на улице возвращаясь домой. Его нашли прохожие. Очнулся он в больнице, и к его удивлению это была не обычная больница. Попал он в психиатрическую лечебницу. Попытки объяснить, что он не сумасшедший только усугубили ситуацию, ему не давали связаться с родственниками и постоянно пихали таблетки, после которых ему было уже все равно на все. В минуты прозрения он пытался сбежать оттуда, но это было не просто. Врачи диагностировали у него параноидальную шизофрению и прописали курс сильнодействующих препаратов, которые делали его сны еще более хаотичными и яркими от чего ему становилось только хуже.
В какой-то из дней или недель к нему в палату вошел человек он представился главным врачом — докторомом Штайнером. Холодный взгляд и надменная улыбка сразу насторожили Александра. Штайнер начал задавать странные вопросы: "Что ты видишь во сне? Какое будущее тебе является?
Александр пытался уйти от ответов, но Штайнер был настойчив. Вскоре стало ясно, что доктор знает о его даре больше, чем он сам. Александр бродя по коридорам больницы в попытке в очередной раз сбежать, случайно подслушал разговор Штайнера с кем-то по телефону: “Да, он тот, кого мы искали. Его видения подтверждают наши догадки. Скоро начнём".
На следующий день Александра вызвали в кабинет Штайнера. Кабинет просторный и объем его наполняла музыка из плеера, которую Александр точно где то слышал, вроде Моцарта «Requiem Mass in D minor». Тяжёлые шторы закрывали окна, а единственным источником света была настольная лампа, которая отбрасывает длинные тени на стены. Александр сел в кресло напротив доктора, чувствуя, как холод из под стола враца пробирает его с ног до головы. Штайнер улыбался, ледяной улыбкой.
— Ну, Александр, — начал Штайнер, скрестив руки на груди, на одной из которой выделялось кольцо с необычным узором. — Давай откровенно. Ты ведь понимаешь, что мы здесь, чтобы помочь тебе?
Александр молчал, избегая его взгляд. Он не понимал чего хочет Штайнер.
— Ты не отвечаешь, Widerling, что ж. — продолжил Штайнер, наклоняясь вперёд. — Я знаю, что ты видишь особенные сны.
Александр не ожидал, что Штайнер заговорит об этом так прямо.
— Откуда вы знаете? — наконец выдавил он.
— Ты не первый, кто обладал таким даром. Ты — часть чего-то большего, чем можешь себе представить.
— Что вы имеете в виду?
Штайнер встал и начал медленно ходить по кабинету.
— Ты думаешь, что твой дар уникален? Ошибаешься. Были другие, но, к сожалению, не все смогли, реализовать свой потенциал. Видения сводят с ума по разным причинам, Вы сами знаете мой Lieber Freund. И рано или поздно это произойдет и с тобой.
— Зачем вам это? Что вы хотите от меня?
— Мы хотим использовать тебя и твой дар, чтобы спасти мир. Ты видиле будущее, Александр. Ты знаешь, что ждёт человечество. И ты можешь помочь нам предотвратить хаос.
— Каким же образом? — прошептал Александр.
Штайнер улыбнулся, как будто ждал этого вопроса.
— Мы — члены ордена, который существует уже много веков. Наша цель — сохранить человечество, даже если для этого придется пожертвовать его частью. Вы все видели, Mein lieber Freund, не так ли? Войны, катастрофы, гибель миллионов. Мы знаем, как остановить это. Но нам нужна твоя помощь.
— Вы хотите использовать меня? Для чего?
Штайнер рассмеялся.
— О, Александр, мы не убийцы, nicht. Иногда, чтобы спасти дерево, нужно обрезать гнилые ветви. Ты знаешь, что ждёт мир, если ничего не изменить. Мы предлагаем тебе шанс стать частью чего-то великого. Присоединиться к реальной силе, которая может изменить, то что ты видел.
— Я никогда не присоединюсь к вам и у вас ничего не выйдет, — твёрдо сказал Александр.
Штайнер наклонился к нему:
— Ты не понимаешь, Александр. У тебя нет выбора. Ты либо будешь с нами, либо... — он сделал паузу, — ты станешь ещё одним экспериментом где всю нужную информацию мы будем добывать силой.
Александр понимал, что Штайнер не шутит.
— Вы не сможете заставить меня, — прошептал он.
Штайнер улыбнулся.
— О, мне не впервой добывать нужную информацию. Ты в нашей больнице. Ты под нашим контролем. Рано или поздно ты расскажешь нам всё. Добровольно или нет — решать тебе.
В кабинете повисла долгая тишина. Пальцы Штайнер судорожно сжали край стола, будто он пытался удержать себя от того, чтобы не броситься на Александра. Лампа на столе дрогнула, и тени на стенах заплясали, как демоны, вырвавшиеся на свободу. Кабинет начала наполнять первые аккорды Лунной сонаты.

— Ты ошибаешься, если думаешь, что у тебя есть выбор, — голос Штайнера стал тише, но в нём зазвучала сталь. — Ты здесь не пациент. Ты — инструмент и инструменты не отказываются служить.
Александр впервые за всё время выпрямился в кресле. Где-то в глубине души, сквозь страх, пробивалось что-то, почти чистое и яростное. Он вспомнил Марину и помнил что ничего не изменил.
— Я не ваш инструмент, — сказал он, глядя Штайнеру прямо в глаза. — И вы не спасете мир. Вы просто хотите власти.
Штайнер резко хлопнул ладонью по столу. Звук удара эхом разнесся по кабинету.
— Ты, Lump! — прошипел он, теряя привычную холодную вежливость. — Ты даже не понимаешь, какая честь тебе выпала! Мы могли бы сделать тебя пророком нового мира! Ты предпочитаешь гнить здесь, как мусор!
Он обошёл стол шепча что -то на своем немецком и встал так близко, что Александр почувствовал запах его одеколона.
— Твои сны уже принадлежат нам, — Штайнер наклонился, почти касаясь лбом лба Александра. — Мы вырвем их из твоего мозга, если понадобится. Ты будешь кричать и умолять о смерти, но мы не остановимся. Потому что будущее — наше.
В горле стоял ком, но Александр выдавил, смотря прямо в глаза Штайнеру:
— Вы боитесь. Боитесь, что я увижу, как ваши планы рухнут.
Штайнер отпрянул, как от огня. Его лицо исказила гримаса ярости. Он резко нажал кнопку на столе, и в кабинет тут же ворвались двое санитаров — огромные и с пустым взглядом.
— В изолятор! — бросил Штайнер, отворачиваясь к окну. — Пусть подумает о своём выборе.
Санитары схватили Александра под руки и он успел крикнуть:

— Вы проиграете! Я уже вижу, как горит ваш «новый мир»!

Штайнер резко обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на страх. Но лишь на мгновение.
— Заткните ему рот, — процедил он.
Двери кабинета захлопнулись. Штайнер остался один, его дыхание было тяжелым, как у зверя. Он подошёл к сейфу, встроенному в стену, и достал старую тетрадь в кожаном переплёте. На первой странице красовалась эмблема ордена — змея, пожирающая собственный хвост, обвитая рунами.
— Ты не первый, кто сопротивляется, — прошептал он, листая страницы с именами других «избранных». Большинство из них были помечены крестиками,- ты будешь последним.
Александра тем временем бросают в изолятор под больницей — комнату без окон, где звуки больницы приглушены, а время теряет смысл.