4.4.
Нам осталось семь часов.
Кирилл мастерски вёл. Я уже старалась не смотреть в окно, но разбитые витрины, сгоревшие машины всё равно попадались в поле зрения. Пыталась абстрагироваться хоть на миг от мира, который рушился прямо на глазах. Есть только я, Кирилл, родители и ничтожная попытка. Только это. Всё остальное не на моей планете. Все негодяи, тупые люди, сумасшедшие, поддавшиеся всевозможным соблазнам: наркотикам, агрессии, похоти... Меня не заботит, что кто–то слетел с катушек, пусть катятся в ад, а у меня есть одна цель – пережить последние семь часов и сделать всё, что в моих силах, если получится запустить лазер.
Простила бы я себя за то, что не поехала и не попыталась спасти планету? Конечно, простила бы. Но сейчас мною что–то движило, внутри разгоралось желание попробовать. Так мне будет легче прощаться с жизнью. А вдруг... не прощаться?
Я почувствовала, что мы подъезжаем. Кирилл отрывисто сматерился. Меня сильно прижало к стеклу. Машину закрутило, и мы «припарковались» прямо к институту. Я посмотрела на испуганное лицо Кирилла, он тяжело дышал.
– Безумец, еле его объехал, – дрожащим голосом произнёс мужчина.
– Ничего, если бы сбил, – хладнокровно сказала я. Почему на нас летит один огромный метеорит? Не могли прилететь миллионы метеоритов и упасть на головы всем подонкам?
– Нам бы тоже было плохо.
– Да, и правда... Всё позади. Приехали, – я ободряюще сжала руку Кирилла.
Мы выбрались из авто, и я сразу напряглась. Что–то кольнуло в грудь, и захотелось уже сесть в машину и поехать домой, но я сделала шаг вперёд, подгоняемая желанием и любопытством.
Дверь в институт была выбита, а весь последний этаж здания дымил.
Мы с Кириллом прокрались в холл института.
Первым чувством стало обоняние. В нос ударила волна металлического запаха. Кровь. Потом я уже увидела. В помещении работал генератор, поэтому тусклое освещение было. Лучше бы его не было. Тогда бы развернулась обратно, только почувствовав кровь. Но я увидела. Повсюду были трупы. Всё помещение завалено телами.
Я зажала рот рукой, коленки подогнулись, и я осела на пол. Меня никто не подхватил. Я увидела, как Кирилла вырвало рядом. Я тоже не смогла удержать содержимое желудка. Блеванув на бывшего коллегу, я зачем–то в ужасе стала очищать его тело от моей рвоты. Поставила руки на пол.
– Настя? – послышался слабый голос. Я увидела, как из–за информационной стойки выползает Паша. Заставила себя осмотреться: бывшие коллеги, их дети и учёные, профессора, чьих имён я не знала, были здесь.
– Паша, – на выдохе промолвила я.
– Их убили. Расстреляли, – дрожащим еле слышным голосом сказал коллега.
– Боже, – я поджала губы, ногти впились в кожу на ладонях, в глазах копились слёзы. – Зачем?
– Может, боялись, что мы запустим лазер?
– Почему? – искренне не понимая, спросила я.
– После всех злодейств, может, боялись выжить? – ответил вопросом на вопрос Паша. Он сам не знал почему.
– Что с ним?
– Сожгли, сломали, нам уже не починить, – коллега замотал головой. Я только сейчас разглядела его глаза, это были маленькие щёлки. Остальное место занимали красные опухшие веки. На скуле проявлялся синяк. Губы засохли так, что отходили коркой.
– Тогда мне тут делать нечего, – стараясь придать голосу твёрдости – не получилось – сказала я.
Встала. Тело не хотело слушаться. Я стояла, как тряпичная кукла. Ноги стали ватными.
Паша приблизился ко мне.
– Настя! – воскликнул он.
Я ещё раз посмотрела на коллегу. Из его щёлок хлынули потоки слёз. Он вдруг грубо схватил меня за плечи и встряхнул. Я замерла, не в силах пошевелиться.
– Настя! Это всё ты! – говорил Паша, захлёбываясь слезами. – Всё ты виновата!!! Если бы ты не оставила исследование, мы бы уже давно запустили этот лазер! Конца света бы не было! – на меня летели его слюни, – Горы трупов бы не было!!!
Я услышала, как сзади меня поднялся Кирилл.
Паша зарыдал сильнее, всё ещё держа меня. Я тяжело задышала. Из–за меня? И я не сдержала слёз тоже. Кирилл подошёл к нам, и коллега сразу убрал руки с меня, опустился на колени прямо в мою рвоту, продолжая рыдать.
Я была на грани. Опустилась вниз и завыла рядом с Пашей.
Шесть часов, чтобы почувствовать счастье.
В какой–то момент я осознала, что выплакала всё. Оказывается, Кирилл всё это время стоял над нами и не двигался. Паша всё ещё сопел рядом.
Мы подхватили его под руки.
– Оставьте меня здесь, – возразил он еле разборчиво, но даже не дёрнулся.
Отнесли Пашу в один из кабинетов института с диваном. Положили его и ушли. Он что–то пробормотал в след, но мы не поняли.
Мы молча дошли до машины, я толкнула труп, загораживающий пассажирское сидение и села. Мы поехали домой. Надеюсь, в последнюю точку на сегодня и навсегда.
Ещё пять часов жизни.
До дома мы добрались, на удивление, без происшествий. Зашли в подъезд. Снова накатил запах крови, но это была мелочь по сравнению с тем, что было в институте. На полу я увидела четыре жмура. Поморщилась, не стала всматриваться в тела, перешагнула их и забарабанила в родительскую дверь.
Нам открыли мама и папа с травматическими пистолетами. Быстро загнав нас в квартиру, они осмотрели коридор и захлопнули дверь. Закрыли на все замки и пододвинули огромный шкаф к входу.
Мы все выдохнули и даже улыбнулись, обнялись.
– Ну, пошли, к столу, – усмехнулся отец, – у нас есть вода, печенье.
Я натянуто посмеялась, но к столу мы всё же пошли.
– Может, суп хотите? Он комнатной температуры, как вы понимаете.
– Спасибо, мамуль, – ответила я, – кусок в горло не лезет.
– Как добрались? – спросил отец.
– Ужасно. Заехали в институт... Лазер сломали... (Перейдите к главе 5.7)
– Без особых происшествий. Давайте лучше фотографии старые посмотрим? (Перейдите к главе 5.8)