Часть первая
Д ж е н е т С т о у н
Познакомиться с Дженет мне довелось ещё в раннем возрасте. Отец постоянно водил меня по своим друзьям-алкоголикам, чтобы я не оставался без присмотра, хотя присмотр в тот момент нужен был только ему. Её отец, Сэм, он тоже потерял жену в автокатастрофе. Дженет тогда было девять, и она видела это своими глазами.
Суббота, 7 июля 1973 года
Дженет нервно закурила сигарету:
— Как же я хотела бы избавиться от этого полудурка! — она пустила столб дыма и смотрела, как он растворяется в воздухе.
— Понимаю, Джени! Я ни капли не расстроюсь, если мой отец откинет ласты.
— Вы снова поругались?
— Не думаю, что мы когда-то мирились, чтобы ругаться. Мы просто ненавидим друг друга. Но он строит из себя хорошего отца до тех пор, пока не сделает глоток виски. А трезвым он бывает только до полудня. Помнишь, он как-то пришёл к нам в школу?
— Когда шерифу Моргану пришлось выводить его? — засмеялась Дженет. — Это невозможно забыть!
— Да. В тот день я пришёл из школы, сгорая от стыда. А он ещё сделал меня виноватым. Ты представляешь себе это? Он кричал на меня со словами: «Урод! Мне директор столько про тебя плохого сказал, что я и представить не могу себе — воспитал такую бестолочь, а не сына!»
В тот день было жарко. Она сняла ветровку и постелила её на песок. И я сделал то же самое. В этом месте, на пляже, мы разговаривали обо всём, но не тогда. Тогда нам хотелось просто молчать. Молчать и смотреть вдаль. Небо было таким ясным, а солнечные лучи проскальзывали по поверхности воды и мелькали прямо в глазах. Дженет напевала незнакомую для меня мелодию – у неё был потрясающий голос. Был. В тот день, 7 июля 1973 года, я видел её последний раз. Последний раз я видел её живой.
Следующим утром по всему городку разойдётся новость о жестоком изнасиловании и убийстве Дженет Стоун – школьницы с ангельским голосом и моей единственной близкой подруги. Её нашли обнажённой в лесном массиве с выколотыми глазами и срезанной грудью.
М и к С а т т е р с о н
Среда, 11 июля 1973 года
– Тебе хочется поговорить? – подошла ко мне незнакомая женщина.
– Нет.
– Я искренне сожалею тебе, я слышала, что
вы были близкими людьми друг другу.
– Господи! – не сдержав гнев, я повысил тон на весь прощальный зал. – Кто вы, вообще, такая? Засуньте свои сожаления в...
– Мик! – перебил меня отец, схватив за руку. – Ты как смеешь повышать тон на даму?
– Да кто она такая? Я никогда не видел этой женщины при жизни Дженет!
– Потому что она детектив из Нью-Йорка! – воскликнул он.
– Что? Как вы посмели сюда прийти в такой момент? Ах да! Вы же каждый день разгребаете подобные дела. Для вас это – обычное дело, не так ли?
– Мик! – снова перебил меня отец. – Прекрати сейчас же! Ты переходишь все границы.
– А ты их не переходишь по вечерам? Она была единственным близким мне человеком. Только благодаря ей я не полез в петлю от такой жизни. Каждый день я терпел твои пьяные выходки только благодаря Дженет. Но её больше нет. Так что, знаешь, отец, пошёл ты к чёрту!
– Мы ещё поговорим с тобой дома!
В тот момент я был готов взорваться от злости. Не сдержав себя в руках, я просто убежал с похорон. Так и не попрощавшись с Джени.
Вечером того же дня я сидел с бутылкой вина на нашем месте. И в тот же день я закурил свою первую сигарету. Вы можете обо мне подумать, что вот оно – начинаю идти по стопам своего отца. Может и так, но мне стало легче. Где-то вдалеке слышались поющие птицы, а мне хочется слышать только Дженет. Только её голос. А что, если в её смерти виноват я? Почему именно в этот день я не провёл её домой через лес? Эти мысли не давали мне покоя...
Ночь, 7 июля 1973 года. Незадолго до смерти Дженет.
Отец допивал последние капли виски перед тем, как полезть за второй бутылкой. Я начинал понимать, что он вот-вот дойдёт до своей кондиции и начнёт до меня докапываться. Что ж, я и в тот раз был прав. Он с криками ворвался в мою комнату:
– Ты невыносимый уродец! Я был так уверен, что выращу мужика, с которым хоть раз на охоту схожу. Но нет! Ты умеешь только рисовать эту чушь... Что тебе это даст? Денег? Славы?
В ярости, он принялся срывать мои рисунки со стены. Я вскочил с кровати и попытался спасти самые ценные из них – портреты моей мамы.
– Ты чего так взъелся? Что я тебе сделал? ЧТО?
– ТЫ НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛ! Ты просто беспомощный кусок дерьма, в которое мне довелось вляпаться. Лучше бы в лес с ружьём пошёл, да тушу мне принёс...
Он чудом мог стоять на ногах – вот-вот и рухнет спать прямо здесь. Так и произошло: он с грохотом шлёпнулся прямо у дверей, когда пытался выйти из комнаты. В этот момент я подумал, что тушу животного можно принести к дверям и без ружья – вот оно, лежит у двери.
Больше половины моих работ были порваны в клочья, а ведь я потратил на них очень много времени. Именно поэтому я встретился в тот день с Дженет. Из-за обычной ссоры с отцом и рисунков она лишилась жизни. Я будто тонул в угрызениях совести. Может стоило винить не себя, а своего отца? Или вовсе того, кто так зверски убил её? Хотя какая разница, если она уже мертва. Да и потом – к чему мне это? Это ведь работа полиции, вот пусть и найдут его! Я был уже спокоен. Вино дало о себе знать, и я просто наслаждался шумом воды и пением птиц. Все ведь подростки любят этот месяц – июль. Никаких уроков и комендантского часа. Они просто провожают закаты и встречают рассветы. Этот месяц даёт им что-то новое, этот месяц помогает расцветать и наслаждаться жизнью. Но только не у меня. У меня этот месяц забирает последнее. Самое ценное. И вот, я стою по колени в воде с бутылкой вина. Мне так хочется плыть. Плыть вечно пьяным и спокойным. Но пора идти домой...
Среда, 19 сентября 1973 года
Прошло 2 месяца и 12 дней со смерти Дженет. Прошло 16 лет и 17 дней со смерти моей мамы. И начался счёт новой смерти. Я сижу не под тёплыми лучами солнца и пением птиц. На дворе ночь. Я сижу над мёртвым телом своего отца.