4 глава
Леон
Я ненавижу понедельники.
Проклятый будильник снова вырвал меня из сна в шесть утра. Серое небо за окном будто отражало моё настроение. Мама уже давно не будила меня в школу — не потому что не хотела, а потому что нас с ней больше ничего не связывало, кроме одной фамилии. Отец, как всегда, спустился в столовую позже, бросив холодный взгляд на меня за чашкой чёрного кофе.
— Старайся не опоздать. Хватит выставлять себя посмешищем, — его голос всегда звучал с нажимом, словно каждое слово — приказ.
Я ничего не ответил. Только взял сумку и вышел за дверь, натянув капюшон.
Школа встретила меня запахом старого линолеума и глухим гулом голосов в коридоре. Звонок только что прозвенел, и ученики потоком стекались в классы. Кто-то пробежал мимо с криком, кто-то толкнул плечом, даже не извинившись.
— Эй, мрачный, ты снова не выспался? — с издёвкой бросил один из одноклассников.
— Отвали, — буркнул я и пошёл дальше.
Я не любил быть в центре внимания. Хотя... это было бы легче, чем быть объектом насмешек. Моя репутация шла впереди меня: замкнутый, холодный, странный. Но никто не знал, сколько раз я возвращался домой с разбитыми костяшками пальцев после тренировок. Бокс — единственное место, где я чувствовал себя живым. Там боль была настоящей, и никто не притворялся.
Первая пара — литература. Учительница, седовласая женщина с вечно уставшим лицом, снова рассказывала о метафорах в стихах Цветаевой. Я сидел у окна, поглаживая рукой ручку, и думал о том, как странно устроены люди. Они могут улыбаться, даже когда умирают изнутри.
Селеста сидела через ряд. Волосы, уложенные в лёгкие волны, аккуратный почерк в тетради. Она улыбнулась кому-то из подруг, и в этот момент я поймал себя на мысли: «Зачем она вообще здесь?» Она слишком яркая для этого серого места.
А потом, на перемене, подошёл Виктор.
— Удивительно, ты ещё не вылетел из школы, — сказал он спокойно, почти с улыбкой, но глаза его сверкали неприязнью.
Я не ответил. Мы не разговаривали нормально с девятого класса. Хотя нет — мы вообще никогда не разговаривали нормально. Он был странный. Всегда наблюдал, как будто анализировал, и мне это не нравилось.
День тянулся. Математика, история, химия. На уроке физкультуры я ушёл в спортзал, сказал, что голова болит. На самом деле просто хотел побить грушу. Несколько ударов — и в голове стало немного тише.
После школы я пошёл в клуб. Тренер кивнул, не задавая вопросов — мы оба знали, что лучше молчать. Сорок минут на груше, потом спарринг. Кровь на губе, синяк на подбородке. И только тогда я почувствовал, что дышу.
Когда я вернулся домой, отец уже был в кабинете. Из-под двери струился тусклый свет. Я прошёл мимо, не надеясь на «привет» или «как дела». Он редко говорил со мной, если только не хотел сделать выговор или напомнить, каким не должен быть его сын.
Я закрыл дверь своей комнаты, сел на кровать и уставился в потолок. Пусто. Как всегда.
Но завтра будет новый день. И я снова буду делать вид, что мне всё равно.
(...)
Когда я вернулся домой, отец уже был в кабинете. Из-под двери струился тусклый свет. Я прошёл мимо, не надеясь на «привет» или «как дела». Он редко говорил со мной, если только не хотел сделать выговор или напомнить, каким не должен быть его сын.
В этот раз он вышел сам. В дверном проёме — как статуя.
— Ты опять это сделал, да? — спросил он холодно.
— Что именно? — я даже не смотрел на него.
— Не делай вид, будто не понимаешь. Я получил звонок из школы. Парень, с которым ты подрался, всё ещё в больнице. Ему делали операцию. Ты доволен?
Я пожал плечами.
— Он полез ко мне первым.
— Из-за какой-то девушки? Ты настолько жалок? Ты готов сломать человеку челюсть из-за девчонки?
Я сжал кулаки.
— Я не собирался его калечить. Он просто… сказал лишнее.
— Ты не ребёнок, Леон. Учись держать себя в руках, чёрт побери. Один раз тебе уже простили, но в следующий — тебя выкинут из школы, и я не стану прикрывать твою спину.
— Никогда не просил, — тихо бросил я и ушёл в комнату.
Я закрыл дверь и сел на кровать. Он не знал, что этот парень сказал нечто очень конкретное. Про Селесту. Грубо. Грязно. И я не выдержал.
Это история из школьных лет. Теперь всё ощущается по-другому. Тогда всё казалось концом света, а теперь — лишь далекий фон. Сейчас мне 22. Родился 12 мая. Я Телец. Упрямый, прямолинейный, люблю вкусно поесть. Это, пожалуй, то, что во мне никогда не изменится.
Я читаю много — книги, мангу, комиксы. Особенно люблю читать ночью, когда город засыпает, а я, наоборот, оживаю. Видеоигры не люблю — не потому, что они плохие, просто никогда не увлекался. А вот сериалы, дорамы и фильмы — смотрю запоем. Иногда за одну ночь ухожу в целый сезон. Особенно если сюжет трогает.
Я люблю, когда в доме порядок. Я даже не замечаю, как сам начинаю наводить чистоту — пол должен блестеть, запах моющего средства с нотками лимона или лаванды — обязательное условие. В детстве мама всегда убиралась под музыку. Наверное, это осталось у меня в крови.
Сейчас я работаю директором компании отца. Да, официально мне всего 22, но я прошёл подготовку, стажировки, и отец счёл, что я готов. Хотя, честно, не уверен, что он действительно так думает. Иногда мне кажется, он просто устал.
Сегодня с утра всё началось как обычно — чашка крепкого кофе, белая рубашка, тёмные брюки, галстук. Я вошёл в офис, и как только открыл дверь…
— Леон, отчёты по французским партнёрам уже на столе. И… шеф, вы забыли про встречу в 10:30, — сказала моя помощница Анна, ловко бегая пальцами по планшету.
— Я помню, Анна, просто ещё не дошёл до офиса, а ты уже там живёшь, — усмехнулся я. — Спасибо, как всегда выручаешь.
— Это моя работа, шеф, — подмигнула она.
Я прошёл мимо отдела маркетинга. Там кипела жизнь.
— Леон, у нас идея для нового слогана! — крикнул один из креативщиков, подняв руку. — Слоган для французского рынка: «L'élégance de l'efficacité» — «Элегантность эффективности». Как тебе?
— Звучит по-французски, — улыбнулся я. — Презентацию на стол через два часа. Удивите меня.
Через два дня я вылетел во Францию. Париж встретил меня холодным ветром, мягким светом уличных фонарей и ароматом выпечки. Мы приехали на встречу с французскими инвесторами.
— Месье Кассель, рады вашему визиту. Вы говорите по-французски? — спросил седовласый мужчина в элегантном костюме.
— Un peu, но в делах предпочитаю точность английского, — ответил я с лёгкой улыбкой. Он засмеялся — лёд был сломан.
Мы обсуждали инвестиции, поставки, логистику. Сухие темы. Но я научился видеть в них суть — где можно выиграть, где стоит уступить.
— Вы молодо выглядите для директора, — заметил один из французов.
— А вы мудро выглядите для человека, который спрашивает об этом, — парировал я, вызывая смех в зале.
На обратном пути, в отеле с видом на Сена, я сидел у окна с бокалом вина. На телефоне — пропущенные звонки от отца. Сообщение от Калеба: «Ты всё ещё прячешься от прошлого?»
Я не ответил.
В комнате стояла тишина. Я задумался, что значит быть взрослым. Ответственность? Должность? Или одиночество?
Продолжение следует... 🥀