Часть 2

 Глава 1

– Что у тебя с лицом!? Где ты был? – Мать схватила меня за подбородок и начала лихорадочно осматривать синяк. Отец с сестрой стояли у нее за спиной, наблюдая за всем этим делом, на их лицах читался страх вперемешку с облегчением. Они явно боялись за меня и в тоже время были рады тому, что опасность миновала.

Моя голова отказывалась работать от боли, единственное, чего мне хотелось, так это придушить Лигейю за такое болезненное алиби. Однако я собрался с мыслями и наконец ответил:

– Мам, меня ограбили.

Она посмотрела на меня с разинутым ртом, ее ошарашенный взгляд многое говорил о той сумятице, что творилась у нее в голове.

– Тебя ограбили? – переспросила мать, дрожащим голосом. – Кто?

– Извини, забыл спросить их имена, сейчас вернусь и узнаю, – с сарказмом ответил я.

– Надо звонить в полицию, – сурово проговорил отец.

– Какую полицию? В скорую звони! – вспылила мать, продолжая разглядывать мой синяк.

– Да не надо никуда звонить, все не так плохо, как кажется, мне надо просто прилечь... – как только я произнес эти слова, мои ноги, как по приказу, подогнулись, и я упал на маму, отключившись на несколько часов.

Я никак не мог понять, действительно ли было так необходимо доводить боль до такого уровня. Мое алиби привело к тому, что очнулся я на больничной койке в уединенной палате, которая, кстати говоря, была в разы чище моей комнаты и которая стала моим домом на пару дней. Рядом на стуле сидела сестра, копаясь в своем телефоне, мое возращение в мир она заметила не сразу.

Напротив, моей койки на стене висел небольшой черный телевизор, на котором показывали детские мультики, только на беззвучном режиме. Он явно не сочетался с бирюзовым цветом палаты, который почему-то мне сразу не понравился. Рядом со мной стояли какие-то медицинские аппараты, которые в прямом эфире передавали данные относительно моего состояния здоровья.

Моя сестра еще долго не обращала на меня внимания. Я смотрел на нее сквозь небольшой промежуток между веками глаз, шире раскрыть их я не мог, не хватало сил.

– Как любящая сестра ты должна была держать меня за руку, пока я не проснусь, – тихо, почти шепотом, пробормотал я.

Она вздрогнула, чуть не уронив телефон, сразу встала, изливаясь слезами на пути ко мне, и обняла меня. В этот момент в моей голове явно что-то сдвинулось, как мне показалось.

– Ай, Кристи! – получилось также тихо.

– Замолчи! – нежно огрызнулась она, почти сквозь слезы. – Ты хоть знаешь, как нас всех напугал? – Нечасто мне удавалось видеть свою сестру плачущей, мне стало даже не по себе от такого. – Тебя не было несколько часов, а потом ты пришел с этим... Фингалом.

– Ну извините, больше не буду просить людей грабить меня и избивать, – горько улыбнулся я.

Кристи рассмеялась, встала и, пододвинув стул к кровати, взяла меня за руку.

– Как это случилось, Рик? – спросила она, – Только не говори, что ты таким образом хотел свою жизнь интересней сделать!

– Хорошо, не скажу.

– Рик!

– Что? – вспылил я. – Нет, конечно! Я по-твоему решил пройтись по злачным районам города с криками «да здравствует арийская раса»? Нет, я гулял и... – Мне показалось, что наилучшим вариантом будет ничего не рассказывать, причем даже ложную историю. Лучше все держать при себе, на всякий случай. – И все. Больше я ничего не помню.

– Вообще ничего? Даже как тебя ранили?

– Кристи, это ключевая часть истории – естественно нет.

– Ну ладно, хорошо, что это не из-за твоих фантазий.

– Да уж...

Конечно, все выходило именно так, как говорила Кристи. Мое нежелание мириться с жизнью простого подростка породило новую ветвь истории моей жизни. Однако, при всем этом, ничего особенного я не заметил, только голова раскалывалась от боли.

И я не понимал, где моя регенерация.

«Неужели тоже через полгода проявится?» – спросил я себя. Является ли все случившееся правдой, я не сомневался. Всю дорогу до того, как я пришел домой, я скакал по переулкам нашего района, совершенно позабыв о своей головной боли, которая напоминала о себе лишь небольшой тяжестью. В остальном же я был почти как человек паук, только что получивший свою суперсилу и, при этом, будто немного пьяный.

Уже войдя на территория нашего дома, моя головная боль решила заявить о себе, и тогда я упал в обморок. Вероятнее всего, это тоже было частью заранее продуманного алиби.

– Так, я сейчас за мамой пойду, она ушла в буфет за едой... Для меня – сказала Кристи, вставая. – Так что ты пока... Никуда не уходи.

Она подарила мне свою улыбку и покинула палату, а я остался наедине со своими мыслями. Не скажу, что мыслей было много, скорее всего одна – «Я могу стать супергероем!» Моему счастью не было предела, от нее перехватывало дыхание, и даже боль начинала ослаблять свою хватку. Казалось, еще немного, и я смогу спокойно встать и отправиться на свою новую службу по борьбе со злом.

Я собирался начать разрабатывать в голове план действий по становлению на путь супергероя, но тут дверь отворилась, и в комнату ввалилась почти вся моя семейка, только вместо отца зашел какой-то толстый лысый мужчина, с серой от старости бородой и в белом халате.

В один миг я в очередной раз убедился, в кого пошла моя сестра, потому что мать сделала то же, что и она: навалилась на меня всем телом, чтобы показать, как сильно она меня любит.

Было приятно, но в то же время больно.

Обменявшись с мамой почти с теми же словами, что и сестрой, мы подошли к главному.

– Доктор Коллинз, почему он не помнит ничего, неужели все так серьезно? – спросила мама, с явным беспокойством.

– Ничего удивительного в этом нет, миссис Уорд, – проговорил доктор Коллинз басистым и необычным голосом, казалось, он раньше был певцом, с таким тембром это было бы неудивительно. – Ричард, если честно, я удивлен, что ты всего лишь не помнишь деталей того ужасного инцидента, – сказал доктор, переведя взгляд на меня. – По нашим анализам, у тебя сотрясение мозга третьей степени, что должно было сказаться на твоем самочувствии в куда большей форме. – он кашлянул, прикрыв рот. Его лицо показалось мне крайне встревоженным. – Мы даже были уверены в том, что тебе срочно необходимо будет сделать МРТ на случай кровоизлияния в полости черепа. Однако ты... Судя по всему, вполне хорошо себя чувствуешь

Я понял, что регенерации полгода ждать не было необходимости, мое здоровье уже было крепче здоровья обычных людей, что уже придавало мне больше уверенности в себе.

Мне так импонировало обозначение всех окружающих словом «обычные». Да, это было слишком высокомерно и тщеславно, согласен, но в тот момент я ничего не мог с собой поделать.

– Понятно, Доктор Коллинз, а когда меня уже выпишут?

– Что? – удивился доктор. – Неужели вы себя так хорошо чувствуете? Еще вчера вы были в тяжелом состоянии. Я, признаться, даже полагал, что вы можете и в кому впасть.

Раскрывать секрет своих способностей сразу же после приобретения было не лучшим стечением обстоятельств. Это было бы не только обидно, но и позорно, даже если вина целиком и полностью лежала бы на Лигейе.

– Что-то я не слышу радости в вашем голосе, – серьезно ответил я.

– Да кстати, доктор, все могут ошибаться, – улыбнулась моя сестра. Меня обрадовала ее поддержка, в последнее время Кристи делала это все чаще.

– Но я знаю, что не... – Дкоттор Коллинз вновь закашлял. Его периодически выявляющийся недуг неплохо снижал доверие к нему. Как ни крути, постоянно кашляющий врач всегда плохо смотрится, пусть даже если в этом нет ничего опасного. – Что не ошибся, мисс Уорд.

– Доктор проведите новые анализы, чтобы точно удостовериться, – вмешалась мама.

Недолго думая доктор ответил:

– Хорошо, мы проведем новые анализы и сравним со старыми данными. Но, Рик, – он вновь перевел взгляд на меня, – мы не сможем тебя выписать, пока не убедимся в том, что ты опять не упадешь в обморок на выходе из больницы.

– Хорошо, но знайте, что я довольно особенный мальчик, - ухмыльнулся я.

Трое остальных тоже заулыбались, и доктор проговорил:

– Ваша правда, не стану спорить с этим.

  Глава 2

Ситуация с больницей сложилась наилучшим образом. Увидев новые результаты анализов, по которым я был здоровее быка, доктора неуверенно списали предыдущие результаты на неисправность медицинской аппаратуры. Однако это не помешало им продержать меня в этой больнице еще на два дня.

За это время даже полиция умудрилась прийти ко мне за моими показаниями. Но моя ложная амнезия, которую, на самом деле, тяжело было назвать ложной учитывая, что я действительно не помнил, как меня обворовали, решила все мои проблемы за меня.

Я хотел отказаться от заявления, чтобы ложными воспоминаниями не обречь невинных людей на подозрение в краже и нанесении тяжких телесных. Что уж тут говорить, я все равно знал, что в скором времени со всеми, кто вредит моей жизни или жизням окружающих, я буду разбираться лично. Однако родители моей добросовестности особо не разделили, поэтому взяли дела с полицией на себя, что казалось мне пустой тратой времени.

За некоторое время, я разработал план на будущие полгода своей жизни. Сам по себе он представлял из себя концепцию по созданию машины для убийства.

Я решил записаться на бокс, чтобы не махать кулаками как клоун в окружении врагов, а расценивать каждый момент, предвидеть удары врага, быстро реагировать и метко бить. Кроме того, я знал, что одного бокса мне будет мало: не все преступники будут соблюдать правила боксерских поединков, некоторые будут пинаться ногами, а также пытаться уложить меня, навалившись всем своим телом. Надо было и эти вопросом заняться. Поэтому я решил, что самбо было в самый раз, оно не было таким популярным видом спорта в штатах, но пару тренеров найти не составляло труда.

Кроме рукопашного боя надо было заняться и дальним боем, и как раз здесь уже возникали проблемы. Дело в том, что я бы не смог достать себе огнестрельное оружие, так как оно допускалось к ношению, по крайней мере в нашем штате, только с восемнадцати лет, или же с шестнадцати, только с разрешения родителей, но что-то я очень сомневался, что родители позволят мне ходить с пистолетом, скорее они предложат купить шокер и перестать валять дурака. А быть героем, который с преступностью борется, вооружившись шокером, выглядело слишком абсурдным.

Кроме того, с оружием придется повременить, не только из-за проблем с возрастом, но из-за серийников. Как мне рассказывал Грифф, у каждого ствола, который можно было купить, имелся серийный номер, связывающий орудие с его хозяином. А если учитывать мою необразованность в оружейном деле и в супергеройстве в целом, то можно с уверенностью утверждать, что я точно выдал бы себя этим.

Однако быть бэтменом, который на кулаках борется с преступностью мне тоже не хотелось. Сажать кого-то в тюрьму, чтобы он потом сбежал и устроил беспорядки больших масштабов – это точно было не для меня. Я четко уяснил, что мне на полном серьезе придется убивать. И на тот момент мне казалось, что я с легкостью с этим справлюсь. Главное, чтобы призраки по ночам мне не снились только и всего. Поэтому я принял решение сражаться, имея при себе холодное оружие по типу кинжалов.

Их было не так сложно купить. Обзавестись можно было даже сувенирными клинками, чтобы не причислять к холодному оружию. Буквально недавно я видел маленький стартап азиатов, которые изготавливают катаны по заказу. Но тут надо было быть осторожным, любое оружие могло выдать меня. Я вполне понимал, что покупка оружия законным способом это равносильно гравировке с моим именем и адресом на рукояти. Следовательно, мне надо было либо украсть для себя оружие, либо купить там, где покупать не законно. Для второго моих знаний было недостаточно, но первое мне вполне приглянулось, там хоть не надо было показывать лица каким-то незнакомым дилерам. Забавно начинать борьбу с преступностью с этой самой преступности, верно?

Определившись с оружием, я решил также записаться на курсы владения холодным оружием, чтобы во время боя не проткнуть себя своим же ножом. Таких курсов тоже с лихвой хватало, уже через неделю после выписки меня обучал правильно тыкать ножом какой-то агрессивно настроенный поляк с бритой головой.

С подготовкой все было ясно. Оставалось разобраться с конспирацией. Возникала необходимость жить новой прекрасной жизнью, но при этом оставаться все тем же Риком – учеником средней школы, который живет и мечтает о том, чтобы придать интереса своей жизни возымев парочку суперсил. В этом случае оставалось только надеяться, что новая жизнь не затянет меня с головой в пучину бесконечных приключений, что не очень-то меня устрашало, если быть честным. Поэтому задумываться об этом я пока не стал.

Ко всему прочему оставался вопрос с телосложением, для начала я должен был обзавестись абонементом в спортзал. Я не мог за полгода стать Дуэйном Джонсоном, не проводя по несколько часов в день со штангой в руках. Конечно, можно было бы держаться за тренировки боевыми искусствами, мол там я и набрал такую мышечную массу, но риск был довольно велик. Я понятие не имел, как буду выглядеть через полгода, вполне вероятно, что мое тело нельзя будет оправдать никакими тренировками по боксу, поэтому лучше перестраховаться. Да я и в целом не собирался этим заниматься, скорее всего, все время, что я потрачу на тренажерный зал, будет на самом деле посвящено моим тренировкам полету, или же иному какому-нибудь делу, не менее важному.

Вставал еще один вопрос относительно моей конспирации: Лос-Парадиз – это мирный город, в котором довольно небольшой процент преступности. Большая часть серьёзных преступлений – это вооруженные нападения и грабежи, которые случаются раз в месяц, а то и в два. И с этим вполне справлялась полиция. Поэтому не было необходимости гулять по крышам этого города в поисках злодеяний. В других странах преступности было гораздо больше, и именно там я мог бы пригодиться. Плюс стоило учитывать то, что, занимаясь правосудием только в Лос-Парадиз, я сильно сужал зону моего местонахождения, тогда преступникам или копам, если они захотят меня арестовать за самосуд, будет менее затруднительно найти меня. Так что, пусть лучше мои враги из какой-нибудь Бразилии ищут мальчика, живущего в сердце Соединенных Штатов, чем местный окружной прокурор, с которым мой отец знаком лично.

Далее оставался вопрос с учебой. Теперь ее придется отодвинуть не только на второй план, а прямо на десятый. Я понимал, что не смогу совмещать учебу с такой важной работой, или смогу, но вряд ли захочу. Мне уже представлялось, как мои родители отчитывают меня за то, что я совсем перестал учиться, без конца занимаясь спортом, но вряд ли на это можно было как-то повлиять. Я решил учиться так, чтобы мой средний балл не опускался ниже двух и восьми, к счастью сейчас мой балл был равен трем и двум, то есть было еще время заниматься любимым делом, не обращая внимания на учебу.

Вы, должно быть, в недоумении, как я проработал такой план в свои шестнадцать лет, неужели развитый интеллект поспособствовал этому? Нет, мой уровень интеллекта, конечно, стал чуть выше (лишь чуть), но план этот я разработал еще раньше, чем приобрел суперсилы. Я много раз спрашивал себя, что я буду делать, если стану таким сверхчеловеком, создавал для себя план действий, и с каждым годом дорабатывал его под влиянием новых знаний. Также он менялся и в зависимости от способностей, которыми я сам себя наделял, ведь для каждой из них был нужен отдельный подход.

Но если раньше мне только приходилось представлять себя супергероем, то сейчас все это перестало быть моей излюбленной фантазией. Теперь, обычная и ничем непримечательная реальность уступила место новой, куда более загадочной и волшебной. Да, я не знал, как это все было возможно, но меня особо и не интересовало. Я грезил своими будущими подвигами, словно они были настолько великолепными, что люди слагали о них легенды. Мое будущее наконец-то приобрело смысл.

Раньше мне казалось, что я обречен на унылую жизнь, в которой мне суждено было стремиться к тому, что вызывало у меня только чувство безысходности. Однако теперь я был счастлив, зная, что я стал тем феноменом, коим я всегда себя представлял. Даже смерть в тот самый миг счастья, которое заполонило мое сердце в той больнице, была бы лучшим окончанием моей жизни, нежели долгая жизнь без моего желания, воплощенного в жизнь.

Сейчас, оглядываясь назад, я вижу только идиота, разум которого затуманился до такой степени, что он был не в состоянии разглядеть истинный смысл желания, которым одарила его судьба.

   Глава 3

25 сентября 2020 года.

Семья, которая позаботилась обо мне, после инцидента с ограблением, друзья, которые поддержали меня, когда я вернулся домой из больницы, учеба, которая постоянно напоминала о своем мерзком существовании. Такой была моя жизнь до исполнения желания, без особых изменений на протяжении шестнадцати лет. Теперь, все изменилось.

Полгода прошли почти незаметно, и причиной тому послужило мое постоянное саморазвитие. Большую часть времени я тратил на подготовку к своей службе. В саму подготовку входили и новые пункты, которые я в план ранее не включал, а именно – исследование преступного мира.

Я плавал по бескрайним водам интернета в поисках информации о своих будущих неприятелях, которые заполонили все страны мира, распространяя зло, словно смертельный вирус. Благодаря своим поискам я пытался выяснить, какой путь мне необходимо пройти. С чего начать и к чему прийти.

К сожалению, это оказалось не так-то просто. Одних сведений о преступниках, взятых из открытых баз данных ЦРУ, ФБР и Интерпола, было недостаточно. Возникала потребность в усовершенствовании своих детективных способностей, которые у меня в целом отсутствовали. Только потратив долгое время на эту малоприятную работу, я более-менее смог определить парочку целей для своих вылазок. В такие моменты оставалось только надеть свой костюм и пойти в бой.

За эти полгода я набрал небольшую мышечную массу; на Дуэйна Джонсона я, к счастью, не походил, но тот уровень атлетичности, которым я обзавелся, меня более чем устраивал. Также я успел и в росте немного прибавить, хоть мой рост и без того раньше проблем не создавал.

Я чувствовал нарастающую во мне силу, чувствовал, как она становится больше, каждый раз, когда я увеличивал свою массу. Изменение массы стало для меня частью вегетативных функций организма, то есть он менялся сам по себе, в случае необходимости. Конечно, я и сам мог на него повлиять, но это было почти всегда бессмысленно. Зачем, если тело само все сделает в нужный момент?

Физические способности стали в разы превосходить способности обычных людей. Рекорд скорости на стометровке принадлежал Усейну Болту и составлял 9.58 секунд, я пробежал стометровку за 4.34 секунды. Ветер фактически стал моим вторым именем: я не ступал по земле, казалось я по нему скользил. И такое было во всем, за что бы я не брался. Я мог отжиматься днями и ночами, без остановок, мог поднимать тяжести больше пяти центнеров и мог летать выше уровня полета птиц. Я был великолепен, буквально лучше всех и во всем, но разумеется об этом никто не знал: тайна всегда должна была оставаться тайной.

Пройдя всякого рода обучения, я не мог дождаться прибытия своего костюма. Получив его, оставалось только научиться летать, как можно быстрее и на большой высоте, без костюма это было почти невозможно: я замерзал и задыхался. Именно сегодня я и должен был получить свой костюм, хоть и понятия не имел каким образом.

Я проснулся весь взвинченный, с огромным желанием пройти последний этап. Костюм в сущности становился началом моего супергеройского путешествия. Ведь супергерой без костюма – не может зваться супергероем.

Я всем сердцем надеялся, что костюм будет мне по сердцу, без клоунады, без масок, которые прикрывают только глаза и без чертовых трусов поверх штанов. И мои надежды в целом оправдались.

Костюм появился в моей комнате сам по себе. Я общался с мамой на кухне; мы обсуждали бурный роман моей сестры и Джона, который явно отличался от предыдущих любовных утех Кристи. Судя по всему, в этот раз у них было все серьезно. Через неделю Маккинли собирался прийти к нам в гости, познакомиться с родителями своей девушки, и я ему сочувствовал, ведь на встрече также буду присутствовать я. А я любил дурака валять, в особенности с парнями сестры.

– Какой он вообще, лучше тех двоих, что были до него? – спросила мама, нарезая овощи.

«Забавно, Кристи рассказала только про двоих» – подумал я.

– Не знаю, я с ним особо не знаком, – ответил я, от волнения вращая кружку матери, стоявшую на кухонном столе. Мама изредка протягивала мне кусочки овощей, которые мне нравились больше всего. Ел их я совершенно отстраненно, потому что мой разум в тот момент находился в совершенно другом месте. – Грифф с ним больше меня общался, сказал, что вроде нормальный парень. Только немного самовлюбленный.

– Это хотя бы оправданно?

– Что?

– Его любовь к себе, – она протянула мне еще один кусок огурца. – Есть за что можно влюбиться?

– О, Господи, а мне откуда знать, ­– ответил я, похрустывая. – Я особо на парней не заглядываюсь.

– Вообще ничего особенного не заметил? – продолжила допрос мама, явно не желая останавливаться.

– Высокий, красивый, сильный, туповатый, что еще надо такой девушке, как моя сестра? – Это был риторический вопрос, но она мама все равно ответила.

– Ей нужно самое лучшее, так же, как и тебе, Рик. – заботливо улыбнулась она. – Хочу умереть зная, что вы оба счастливы, и что все у вас хорошо. Жена или муж, дети, семья, дом, машина – короче говоря все как надо.

– Конечно мам, все так и будет, – солгал я. – Ты главное не... – Вдруг я услышал чей-то голос, идущий из другой комнаты.

Я не смог разобрать слова. Определить, кому это этот голос принадлежал, я тоже не смог. Казалось, кто-то разговаривал буквально за стеной нашей кухни.

– Ты слышала? – спросил я, вставая со стула.

– Что слышала? – ответила вопросом на вопрос мама.

– Да так, показалось, что кто-то что-то сказал. Ладно, давай, я пойду, позовешь как ужин будет готов. – И я вышел из кухни.

– Хорошо, – ответила где-то за спиной моя мать.

Неизвестный голос усилился, когда я приблизился к двери своей комнаты, казалось за ней кто-то беспрерывно рассуждал сам с собой. Суть рассуждений я разобрать не смог, изредка до моего слуха доходили знакомые мне слова: «господь», «любовь», «выбор», «не стоит». Все остальное смешивалось в один большой водоворот непонятных изречений, я даже не был уверен, что это было на знакомом мне языке.

Оттолкнув дверь, перед моими глазами предстал небольшой железный контейнер, кубической формы. Стороны ее были немногим больше одного фута. Контейнер был черного цвета, на верхней грани растягивались в разные стороны узоры, изображающие крылья птицы, не соединенные друг с другом.

Увидев их, мне стало не по себе, как будто голова отяжелела. До меня начало доходить, что мое будущее прямо сейчас находится буквально передо мной.

«Как только контейнер откроет мне свои секреты, я стану настоящим супергероем. И тогда, пути назад уже не будет», – размышлял я.

На долю секунды я замешкался, мне показалось, что я делаю сейчас что-то нереальное. Поверить в такое было трудно. Но как бы то ни было, я потянулся к нему. Коснувшись крышки контейнера, я почувствовал тяжесть ответственности, которая возляжет мне на плечи с этой самой минуты. Но, на удивление, в один миг мне стало так легко, как еще никогда не было раньше.

Я поднял крышку контейнера. Вскрыл свой ящик Пандоры.

 Глава 4

– Вот они, ублюдки, – шепотом проговорил я.

Мой взгляд был устремлен на сборище отбросов, почувствовавших свою безнаказанность. Место их сбора назывался «Colmena», или по-простому улей. Представлял он собой заброшенное здание, переделанное под бандитский уют. Диваны, колонки, алкоголь, наркотики, шлюхи – все, что нужно уважающему себя наркокартелю. Вокруг здания на милю не было ничего кроме пустырей и неровных дорог, плавно вытекающих в разные стороны. Ближайшие к ним здания мирно досыпали сегодняшнюю ночь, лишний раз не привлекая внимание наркоторговцев.

Наркокартель – «Ангелы Ла Карно», именно так они себя называли. И располагались они здесь, в этом самом месте. Злачный район на окраине миленького мексиканского городка «Ла Карно», который в общем виде принимал на себя роль царства, которым они правили. Абсолютно все здесь находилось под непосредственным контролем главы наркокартеля, которому чуть ли не поклонялись местные граждане. Его самого тут, естественно, быть не могло, район стоял под прицелом организаций и гос. структур борющихся с наркотиками, и это было всем известно. Любая операция тех же мексиканских властей против картеля в первую очередь затронула бы именно этот район. И чтобы избежать встречи с неким подобием правосудия, их лидер прятался в совершенно другом месте. И сегодня мне необходимо было выяснить где.

На меня был надет костюм, подаренный Лигеей неделю назад. Белый военный комбинезон, покрывающий все тело бронированной кожей, которая своей легкостью не уступала обычной рубашке. Белая поверхность разбавлялась оригинальными золотыми узорами и иероглифами, светившимися ярким желтым пламенем. Это были те самыми иероглифы, пришедшие прямиком из моих фантазий. Однако в моих фантазиях, я считал чем-то крутым нанесение десяти заповедей буддизма на свое тело, в действительности же я не мог назвать их даже на родном английском языке.

Поверх костюма на мне была хлопковая одежда, которая являлась чем-то средним между монашеской робой и средневековой туникой, связанных воедино для создания вычурного боевого наряда, выкрашенного в черный цвет. Сам наряд надевался прямо на костюм, хорошенько облегая его, и тем самым придавая больше удобств во время движений. Сверху ткань заканчивалась капюшоном с фиксацией, которая почти никогда без моего воздействия не сваливалась с головы, что так же являлось определенной положительной чертой. Кроме того, ткань наряда тоже не была обделена магией: пламенные надписи переносились прямо на нее, чтобы та ни при каких обстоятельствах не прикрывала собою их свет.

Костюм меня устраивал, даже не пришлось придумывать собственного символа, его определили до меня. Это были те самые крылья, что красовались на крышке контейнера. Их золотой отлив на фоне грудной белой кожи, ставил меня в один ряд с помощниками Господа – ангелами. Об этом также сообщали мои клинки; они прилагались к костюму. Это были длинные изогнутые ножи с черными рукоятками, на которых было выгравировано слово «Мессия». Видимо, таким образом Лигейя дала мне некое супергеройское прозвище, однако оно меня не очень устраивало, я чувствовал себя каким-то богохульником. Хотя говорить о таком было еще рановато.

Также не обошлось и без маски, точнее своеобразного шлема. Он покрывал всю голову вместе с лицом, и по виду он напоминал череп со страшным оскалом, навевающим ужас даже на меня самого. Глаз моих в нем видно не было из-за черных стекол, приклеенных поверх глазниц маски и создающих иллюзию пустоты, будто я воин, лишенный глаз. Череп безусловно занимал место лучшего фрагмента этого супергеройского костюма, хоть с прозвищем у него явно были разные пути.

Примерив на себя маску, я наконец поставил точку на своей подготовке. Действительно, все так и было; время тренировок уже подошло к концу, потому я взялся за дело.

Пьяный угар, в которым находились мои враги, набирал обороты. В здании крики становились громче музыки, несколько раз даже были слышны одиночные выстрелы, которые вынудили меня дрогнуть от неожиданности. Однако, несмотря на все бесчинства, что здесь творились, полиция не особо спешила прекращать их необычное веселье, что оставалось сделать мне.

Плана у меня не было, я собирался уложить всех, кого можно, без применения ножей: к этому я готов еще не был. А тех, кто останется допросить, и, если понадобится, с пристрастием. В целом, показать себя – вот главная цель моей сегодняшней миссии.

Здание снаружи охранялось семью бойцами, вооруженными автоматическими пистолетами УЗИ и короткими винтовками АКС-74У. У одного из них, кажется, был только пистолет, который торчал у него из спереди штанов, вдавленный в большое пузо. Выглядели они все точь-в-точь как гангстеры из фильмов: растрепанная одежда, татуировки и тупые лица.

Я приземлился перед ними, приложив усилия, чтобы все выглядело громко и внезапно. Они отшатнулись от увиденного и устремили свои стволы в мою сторону. Позади них веселье шло полным ходом.

Постояв пару секунд, тот, что был с пистолетом, спросил у меня что-то на испанском. Его большое пузо торчало из-под майки и, судя по его быстрым вздохам, человек явно испытывал страх.

Что-то еще крикнул длинноволосый латинос с АКС позади него.

Только сейчас я начал жалеть о том, что не стал изучать иностранные языки, а ведь это было самым очевидным действием, которое я должен был предпринять. Вот тебе и заумный план подготовки.

– Мне нужен Густаво Хуарес, – сказал я, исказив свой голос до грубой неузнаваемости. Мне казалось, что он устрашал, и судя по их переглядываниям, я оказался прав. – Скажите мне, где он, и тогда я вас убью быстро.

У меня не получилось сдержать свой прилив пафоса, поэтому я выкрикивал первое, что приходило мне в голову. Кроме того, мое сердце очень быстро колотилось, казалось, что это был страх, однако нет, это адреналин пронзал мое тело своей энергией. Я начал просто ожидать повода для атаки, любого повода.

– Густаво? – вновь озадачился мужчина с пистолетом, в этот раз на ломанном английском. Видимо он был главным из них. – Ты чего, клоун, тебе жить надоело? – он указал в сторону дулом пистолета. – Вали отсюда пока лицо... Цело. Думал нас этой херней костлявой напугать?

– Густаво... Хуарес, – я пытался выглядеть настолько круто и угрожающе, насколько это было возможно. Я действительно вложил истинную агрессию в свой голос.

Главный снова что-то проговорил на испанском, а после выстрелил три раза в мою сторону. Две попали в грудь, третья в живот. Я почувствовал лишь неприятное покалывание, но только изначально, чуть погодя боль усилилась, казалось в меня воткнули и сразу вынули иглы. Но еще пара секунд почти утихомирили боль.

Удивление и страх отразилось на лицах бандитов, теперь-то они поняли, что мне явно было не до шуток, жаль только... Слишком поздно.

– Ну что ж, мне жаль. – слова эти аукнулись эхом для них, когда я полетел в их сторону, занеся кулак за голову.

Я ожидал более быстрого сражения, но нехватка опыта в боях с несколькими противниками дала о себе знать. В какой-то момент я даже был уверен, что проиграл, когда двое из них навалились на меня, удерживая мои руки, а третий ударил меня ногой в паховую область. Я скрутился от боли, но она утихла через секунд десять, тогда я окончательно убедился в том, что полностью неуязвим, поэтому дальше бой пошел как по накатанной.

Тех, кто был внутри заброшенного здания, предупредили о моем визите. Уже заканчивая с охраной у входа, я начал замечать, как приливают их новые силы. Также, я отчетливо слышал, как кто-то собирался отъезжать. Мне показалось, что это были те, кто стояли выше остальных по званию, поэтому я сменил приоритеты.

Взлетев, я направился ко второму выходу, из которого сбегали их «капитаны», назовем их так. Оставшиеся у первого входа бандиты стреляли мне вслед, наполняя воздух нескончаемыми звуками выстрелов из автоматического оружия. Однако пользы им от этого немного.

Я увидел один пикап, в багажном отсеке, которого сидели два человека с винтовками М16 на перевес. Завидев меня, они сразу пустили свои пушки в ход. Но уже мгновением спустя я на всей скорости приземлился на капот машины, из-за чего та прогнулась под моим весом. Мои ноги пронзила острая боль, видимо я не рассчитал свою скорость, поэтому от такого удара и сам немного пострадал: вывихнул правую лодыжку.

Те, кто сидел в багажнике, в себя пришли быстро, машина не успела разогнаться, и это стало их спасением, но ненадолго. Разбрасываясь какими-то непонятными словами на испанском, они принялись вновь решетить меня пулями. Поначалу я изворачивался, а, когда их запас иссяк, пошел в атаку, наполненный яростью. Несколько быстрых ударов и они уже лежали, дергаясь в конвульсиях. Как я понял, это можно было назвать последствием сотрясения мозга.

Два человека, сидевших внутри машины, потеряли сознание. И если водитель поник головой к рулю, истекая кровью и не двигаясь, то тот, кто сидел на пассажирском, проявлял некоторые признаки жизни, чему я был несказанно рад. Я надеялся, что у него имелась необходимая мне информация о Хуаресе.

Подходя к его двери и погруженный в вопросы, которые собирался ему задать, я забыл о тех, кто уцелел в бою и сейчас переходил от входа к этому выходу. Они напомнили о себе: мне прямо в висок ударила пуля, резко лишив меня зрения на некоторое время: в глазах все начало двоиться. Боли я не очень почувствовал, шлем явно был прочнее остального костюма. В меня почему-то полетела только одна пуля.

Я оглянулся и увидел шестнадцать человек, направивших дуло своих орудий прямо на меня.

Один из них был больше остальных раза в два, мне казалось, что именно ему и следовало быть главой преступной мафии, учитывая какой ужас он на меня наводил, будучи обычным человеком. Его огромный живот и такая же по размерам шея заставляли меня задуматься о том, с каким трудом ему приходится передвигаться.

Толстяк бросил свой автомат на землю, сделав это довольно показательно, чтобы остальные последовали за ним, что они и сделали.

После этого он произнес что-то своим скрипучим голосом все на том же проклятом языке. После чего харкнул на землю. На лице у него читалось любопытство, что меня очень сильно удивило, ведь я надеялся на страх и ужас.

– По-английски, кукарача, я не знаю испанского, – резко ответил я. И только увидев странную гримасу на его лице я понял, что забыл изобразить свой устрашающий голос.

– Ты че, школьник? – сказал он, усмехнувшись, к счастью на английском он хорошо разговаривал. – Ты типо супергерой или че?

Мой голос не был совсем детским, скорее подростковым. Однако этого хватило, чтобы включить все мои скрытые комплексы, что привело к тому, что у меня пропало желание разговаривать с кем-то из них. Переход на «голос ужаса» вызвал бы смех, а мой собственный и без того вызывал горькую улыбку.

– Не совсем. – Я достал свои ножи и сразу почувствовал напряжение в них. – Я просто убиваю всех и вся. И сейчас мне хочется грохнуть твоего босса, так что будь добр, скажи, где он.

– Моего босса? Никто не знает, где он, мальчик. – Толстяк развернулся к своим и сообщил им что-то на своем языке и только одна фраза показалась мне знакомой.

У меня не было чутья на ложь, поэтому я не знал, говорил ли он правду насчет босса, или же нет. Но зато я понял, что он что-то задумал. Он произнес фразу: «cuenta de tres», которая казалась мне понятным. Они на счет три должны были что-то сделать.

– Кто ты такой-то брат, uno – сказал он с улыбкой, на его страшной морде улыбка казалась чем-то неестественным.

– Еще хоть одно слово на испанском, амиго, – скрестив клинки, промолвил я. – И я отрежу тебе яйца, а потом вставлю их тебе же в рот.

Я не знал, что у меня в запасе были такие фразы, но мне надо было выглядеть более угрожающим, хоть голос этому и препятствовал.

– Послушай-ка, парень, – обратился ко мне толстяк мне, подтянув штаны. – Dos! Tres!

Как только он досчитал до трех, все так засуетились, будто собирались атаковать меня – такие мысли сложились у меня в голове. Но на деле их план оказался куда трусливее, они просто начали разбегаться.

Я собирался разобраться с ними, но неловкость, которая охватила мои мысли от наблюдения за этим неуклюжим побегом, сковала меня. Через пару минут они исчезли из виду, проскользнув во тьму, нагоняемой ночным небом, поэтому я решил не возиться с этим.

Оставалось другое дельце. И мне ясно представлялись действия, которые я должен был предпринять. А именно – допросить человека из машины и так быстро, на сколько это возможно, настигнуть Густаво и прикончить, пока он не покинул пункт своего местонахождения.

Вдали слышались крики на испанском, где-то в торопях уезжали на машинах. Район приходил в запустение. Ничего кроме уже дымящейся машины, их убежища и меня. Тогда до меня и дошло, что я успешно выполнил свою первую миссию. Однако мне было, чему еще поучиться.

 Глава 5

Изначально я не смог разглядеть возраст мужчины, сидевшего за пассажирским сидением. Оказалось, это был пожилой мужчина, с плешью на затылке и проседью волос, торчащих в разные стороны на висках. Лицо его украшала неуклюжая борода с парой серебряных колец. Он был также худощав, поэтому занести его в их гадюшник не составило сложности, хотя в любом случае, при моей силе ничего не могло доставить мне особых трудностей. Единственное, боль в ноге, вызванная неудачным приземлением на машину, все еще заставляла меня хромать.

Внутри убежища стоял отвратительный запах мочи, спирта и рвоты. Стены были изрисованы неприличными словами, на полу валялась куча разнообразного мусора, будто копившееся здесь годами. Я очень надеялся не испачкать свой черно-белый костюм, который, кстати говоря, хорошо пережил бой с бандитами.

Рядом с колонками на стуле развалился труп какого-то парня, руки его были связаны за спиной, на лице виднелась давно засохшая кровь, а на лбу было проделано отверстие от пули. Моей первой мыслью были пытки, которыми замучили человека, провинившемся в чем-то. Вторые и третьи мысли были такими же, тут далеко ходить точно не стоило. Само лицо у него опухло от ударов, я это не сразу заметил из-за освещения, изначально мне показалось, что ему не посчастливилось родиться с таким некрасивым лицом.

Я думал, что все, кто мог, уже давно сбежали отсюда, но это было ошибочным мнением. Одна девушка, спрятавшаяся за огромным диваном в конце помещения, видимо от страха, скользнула ногой по бетонному полу и упала, вскинув голову из-за укрытия. Обратно прятаться она не стала, поняла, что смысла в этом уже не было. Поэтому она просто застыла на полу глядя на меня.

– Выходи! – грозно воскликнул я.

Она начала медленно выбираться из своего укрытия дрожа от страха. Я начал замечать, как глаза ее наполняются слезами, скорее всего она уже прощалась с жизнью глядя на меня. Должен признать, я получал от этого удовольствие. Ее жизнь целиком находилась в моих руках, однако я не стал этим злоупотреблять.

– Хорошо, надеюсь ты знаешь английский. – сказал я все с тем же устрашающим голосом. – Скажи всем своим подругам, чтобы убирались отсюда.

На ее глазах сверкнула надежда, с глупой улыбкой она проговорила, что-то на испанском, и из разных частей зала начали выходить девушки, спешно покидая место преступления. Уходя они меня благодарили, кто на испанском, кто на английском. Мне было приятно, но я сомневался, что спас их, скорее просто лишил заработка на одну ночь.

Я отвязал труп... Через силу. Бог – свидетель, мне было очень тяжело сдержаться и не лишить свой желудок обеда. Это говорило о том, что на задания лучше всего выходить с пустым желудком. Чтобы хоть как-то избавить себя от этого отвратительного запаха, я вынес тело за порог здания, после чего посадил на его место старика, которого надо было допросить, хорошенько связав его.

Тогда я ошибочно полагал, что человека из комы выведет холодная вода или сильные пощечины, поэтому я воспользовался их холодным пивом, ну и собственной рукой. Однако это не помогло, старик сидел в отключке, и пока явно не собирался возвращаться в сознание.

Я уже отчаялся ждать, ярость на себя и на этого дохляка овладела всем моим телом, схватив одну колонку, я с грохотом обрушил ее на стену. От шума старик начал медленно приходить в себя.

– Этого я ждал почти час? – шепотом спросил я сам себя.

Подойдя к нему, я схватился руками за голову и басом вскричал:

– Вставай, твою мать, пока я тебе нож в глотку не воткнул!

Хоть это принесло какой-то эффект: он поднял наконец свои морщинистые веки. Я уже замечал, как до него доходит осознание всей ситуации.

Первым делом наркоторговец проговорил что-то на испанском, оглядывая свой уже бывший «дом». Я побоялся, что он не знал английского, если так, то все было бы насмарку.

– Если ты не умеешь говорить на английском, то можешь прощаться со своим языком, – промолвил я не своим голосом.

– Могу, – он харкнул кровью. – Могу. Ты кто вообще... На американцев работаешь?

– Можно и так сказать. – Я нагнулся к нему, скривившись от боли в ноге, благодаря маске старик этого не заметил. – Смотри что будет дальше, дружище. Я задаю тебе вопросы, а ты прямо и конкретно на них отвечаешь. Отвечаешь не по делу или лжешь, у тебя начинает что-то ломаться. Все ясно?

Он, наверное, минуту другую смотрел на меня нахмурившись, мне показалось, что это было проверкой, поэтому сам тоже двигаться не стал, только сверлил его своими пустыми глазницами, нагоняя страха.

– Ты похож на клоуна, – наконец прервал он тишину. И сразу после этих слов последовал мой удар. Я отвесил ему пощечину, отчего его же голова, откинувшись на бок, чуть не свернула ему шею. Я понял, что переборщил, но, если честно, мне это понравилось. Однако я забеспокоился, казалось, все это понемногу превращает меня в садиста, что в своем... Хотя, какая разница, я не хотел быть милым для них.

– Ах ты петушара! – проворчал он, я сразу схватил его за челюсть, больно сжав.

– Предупреждение, старик. Еще раз твой рот скажет что-то не то, и на этом мы, скорее всего закончим, – сказал я и убрал руку.

– Чего ты хочешь? – спросил он.

– Не «чего», а «кого». Густаво Хуарес. – ответил я.

– Хочешь знать, где он?

– Умный мальчик.

Он усмехнулся своим мерзким старческим голосом. Я уже замахнулся на него, но он меня остановил.

– Если собирался за отсутствие информации кончать со мной, то делай что задумал, потому что я понятия не имею, где он. – вновь выхаркнул он. Кровь потекла по бороде и коснулась одного из колец.

– Я сказал не лгать! – Для пущего эффекта я положил правую руку на рукоять кинжала.

– Дьявол, какой же ты неудачник. Из всех наркокартелей ты решил начать именно с нас? – улыбнулся он. – Разберись лучше с «пустынными червями» или с каким-нибудь картелем «Эль Бланко», с ними будет полегче. И это, кстати, тебе мой дружеский совет... Мальчик.

Я сомневался в том, что он определил мой возраст, скорее просто передразнивал. Мое терпение кончалось.

– Хорошо, начнем с пальца, ты не против? – спросил я, обходя его. Хромоту скрывать не удалось.

– О, Мария, давай, хромой петушара, ломай. Посмотрим, чего ты добьешься.

Я схватил его правую руку, привязанной к стулу за спиной, и оттопырил указательный палец. Старик насторожился, но сопротивляться не стал. Раньше мне не приходилось кому-то что-то умышленно ломать, поэтому я даже не подозревал, что это настолько сложно. Как только я представил хруст и неправильное расположение пальца, меня чуть не вывернуло наизнанку, отпустив палец, я отошел на пару шагов назад, спотыкаясь о пустые бутылки из-под пива.

Наносить человеку увечья ради сведений, которыми он, возможно, и не обладал – о таком я в мечтах много не думал. Там, когда все-таки приходилось кого-то мучать, то я сразу перематывал историю вперед. Сейчас же я не мог этого сделать. Мне надо было сделать все самому и при этом проследить за движением каждой косточки. Рвота вновь чуть не вырвалась на волю.

На улице становилось все темнее, надо было ускоряться, иначе родители опять начали бы волноваться. После «ограбления» гулять по ночам стало тяжелее.

– Ты чего, парень, палец сломать не можешь? – спросил старик. – Как ты вообще всех тут уложил?

Действительно, как? Я даже не задумывался о том, что, имея при себе ножи, я не спровоцировал получение открытых травм моими противниками. Почти всем я, можно сказать, настучал по голове, как боксер. Во время боя я даже хрустов не слышал, только щёлканий челюстей, бьющихся друг об друга, разрушая зубы.

– Ломай палец, ты же обещал! – Наркоторговец попытался развернуться, чтоб посмотреть на меня, но у него не получилось. – Черт, че ты там стоишь, тебе палец сломать сложно?

Я достал один из своих ножей и приставил к его горлу.

– Я передумал, скорее всего я просто перережу тебе глотку. – басом пригрозил я.

Он рассмеялся, причем так неприятно, что у меня по коже побежали мурашки.

– Я уже резал людям глотки, парень и видел, как другие режут. Ты не похож на человека, который может это сделать. – Он посмотрел на мой нож, тяжело сглотнув. – Вы только посмотрите, какой чистый, ты им еще не пользовался, да?

Нечего было и говорить о том, что я уже потерпел сокрушительное поражение. Вряд ли я смог бы перерезать ему глотку или сломать ему хоть что-то. Но зато, я мог бить.

Я ударил его по скуле.

– Ох-х-х, – застонал он. – Да уж, только ударить ты и можешь.

– Говори, где Густаво, – почти кричал я.

– А то что... Ты меня опять ударишь? – он опять усмехнулся, и я замахнулся вновь. – Стой, не надо. Я тебе все расскажу, но только потому что... Мне жаль тебя. – Снова харкнул, закашлял и продолжил: – Короче, насчет Густаво. Никто не знает, кто он и где он. Понимаешь? Я никогда его в глаза не видел. И никто не видел. Когда-то давно он прикончил нашего первого босса, а после занял его место. Все, кто видели его, уже давно мертвы. Он отдает нам приказы по телефону, который каждый раз меняет. Его не найти и не вычислить. – Старик придержал паузу. – Поэтому я и сказал тебе разобраться с другими картелями, там хоть понятно кого мочить и где. А здесь... Я даже не уверен, что Густаво Хуарес это его настоящее имя.

– Такого не может быть, – буркнул я. – Мы че, в фильме? Ужасный злодей, имя которого никто не произносит?

– Ну герой же ведь есть. Пусть и чмошный, но все же пытающийся что-то хорошее сделать... Бесполезное, но хорошее

– Бесполезное?

Он покачал головой, на его лице читалась жалость. Никогда в жизни я так не стыдился, как в тот момент, а ведь я даже не знал из-за чего. Скорее всего мне казалось, что я действительно был еще зеленым, а прямо передо мной сидел тот, кто успел познать вкус истиной жизни.

– Хочешь что-то полезное сделать иди в копы, лови маньяков, тупорылых убийц, мафию. Наркокартели — это не совсем то, что тебе нужно, особенно в таких бедных странах как моя.

– И почему же? Чтобы тебе комфортно жилось?

– Не совсем. Здесь картели развивают экономику страны, дают работу молодежи, обеспечивают...

– Так, ясно, не надо мне пудрить мозги, приятель. Раз ты ничего не можешь мне дать, то пора с тобой заканчивать, – перебил его я.

– Ну, хорошо, тогда сделай это моим пистолетом... Который ты забыл забрать у меня, – старик растянул свои губы в улыбке.

Я был шокирован услышанным. Таким образом я получил еще один постыдный опыт, на котором мне предстояло учиться, потому что я действительно забыл его обыскать.

Нехотя проверив его, я обнаружил у него маленький пистолет, привязанный к лодыжке. Он рассмеялся.

– Почему ты мне про него рассказал? И про остальное тоже, – спросил я, уже своим голосом. Я понимал, что он уже не воспринимает меня всерьез. Старик даже не удивился смене голоса.

– Я выгляжу на пятьдесят, но мне на самом деле под восемьдесят, парень. Мне просто было скучно, – ответил он. – Вот я тебе все и рассказал. И мне плевать, сдохну я сейчас или нет. Вообще, тебе надо бы меня убить, мальчик, иначе у тебя будут проблемы. И я не про то, что мне придется рассказать Густаво о тебе. Он все равно о тебе узнает, так что это не важно. Важно то, что, убив меня, ты хоть немного начнешь походить на мужчину. Говорю тебе это как твой временный учитель.

– Что?

– Да, мальчик, сделай, что необходимо, – серьезно произнес он.

Могу ли я это сделать? Могу? Нет, не могу... Но это необходимо, он прав. Если я не справлюсь, то костюм можно будет повесить на гвоздь, потому что смысла заниматься супергеройством уже не будет: здесь его не посадят, не накажут. Преступник избежит заслуженного наказания. А если я сделаю из него овоща, используя физическое насилия, то это будет равносильно смерти, только приговор растянется еще на пару лет, при условии, что он выживет.

Почему он вообще так спокойно к этому относится, неужели скука его до такого довела? Разве такое возможно?

Если все это было правдой, и жизнь ему действительно уже не приносила счастья, то получалось, что я мог бы сделать для него одолжение, лишив жизни. Тогда оставалось просто сделать свое дело.

«Давай, Рик, будь мужчиной», – сказал я себе. Я уже чувствовал, как все тело у меня начинало дрожать. – «Это нужно сделать»

– Вот тебе еще один совет на будущее, парень. Если хочешь что-то сделать, то не думай, а делай. Сосчитай до трех и сделай. – сказал он тихо.

Я поднял его орудие убийства и навел прицел на него. Пистолет огромными размером не отличался, однако он все равно очень пугал меня своим холодным блеском. Я знал, что с его помощью сейчас прерву линию жизни человека навсегда, и, совершив этот неотвратимый поступок, я навсегда перестану быть тем Ричардом Уордом, каким был все эти шестнадцать лет. Я был уверен в том, что, убивая других, мы убиваем и самих себя. Однако нужно было делать, что должно.

– Раз, – начал я счет.

– Два, – продолжил он, будто все это было просто шуткой.

В легкие перестал поступать воздух; я начал задыхаться. Желудок до боли скрутило, в очередной раз заставив меня сдерживать его порывы. Если бы я поддался своим чувствам, то пистолет упал бы на пол, не выпустив ни одной пули. Однако я не поддался.

– Три! – закончил я.

Прогремел выстрел. Я снял маску, нагнулся и в судорогах начал опустошать свой желудок.

Глава 6

Я понимал, что не скоро еще забуду эту ночь, а вероятнее всего никогда не забуду. Может оно было и к лучшему, этот день, этот человек, эти обстоятельства многому меня научили. Бесценный опыт, который я бы никогда не приобрел, сидя за школьной партой в окружении людей, постоянно размышляющих о своем половом созревании (Кроме Сью разве что). Это был не тест по истории на тему гражданской войны, это была настоящая жизнь. Жизнь за стенами комфорта, в котором я находился все эти годы.

Много чего, настолько же мерзкого, я представлял в своей голове, когда носил маску в своих несуществующих мирах, именно поэтому я думал, что легко пройду через это и в реальности, что являлось ошибочным суждением. Столкнуться со всем этим в реальности было куда тяжелее.

Всю дорогу до дома я размышлял о случившемся, и, к сожалению, в основном с негативной стороны. Но чем больше я думал об этом, тем яснее становился смысл востребованности в таком исходе. Да, я убил человека, хорошего или плохого, не знаю. Вряд ли наркоторговца можно назвать хорошим, но он все же попытался помочь мне перед смертью, научил быть мужчиной. Убив его, я достиг вершины человеческих возможностей. Отнять жизнь самое тяжелое деяние, и совершив его, все остальное, как мне казалось, станет чем-то обыденным.

Я убил человека, быть может, хорошего, но это было необходимо. Он бы убил меня будь у него такая возможность, без эмоций, без личных побуждений. Таким его сделала жизнь и таким должен был стать я. Страх, нерешительность, детская нежность – все это было недопустимым в моей профессии. Я нуждался в пересмотре своих моральных и нравственных ценностей, потому что только так я мог бы двигаться дальше в своем деле, не опасаясь ошибок. И я это понемногу осознавал.

Если бы меня спросили – «хотел бы ты вернуть время вспять и выбросить пистолет вместо того, чтобы стрелять из него?» Я бы поколебался, что говорило бы о моем непрофессионализме, но потом ответил бы – «нет», что говорило бы о моем стремлении стать профессионалом.

«Кто знает, может через год таких приключений я стану другим человеком», – думал я, – «Ну и пусть, я готов пойти на это, мне не сложно. Разве не для этого я выбрал такую жизнь? Чтобы стать другим человеком? Да, именно поэтому»

Я чувствовал страх, предаваясь размышлениям о своем будущем. Возможно где-то в глубине души я понимал, что все уже шло не так, как я хотел. Однако признавать этого я не собирался. Мечта о жизни героя горела во мне с ранних лет, почти во младенчестве. Около десяти лет я грезил о такой жизни, а потому я никак не мог позволить себе засомневаться в своей мечте, точно не из-за какого-то наркомана.

Ричард Уорд теперь настоящий супергерой. Он правосудие, миротворец и мессия. Поэтому ничто и никто не сможет его остановить на пути к величию, ну и, конечно, к распространению благоденствия по всему миру.

На этом тезисе и закончились мои рассуждения, после чего мое сердце начало успокаиваться. Супергеройство все еще доставляло мне удовольствие, что не могло радовать.

Я так погрузился в свои собственные проблемы, что совсем забыл о проблемах человечества: о Густаво Хуаресе я не совсем думал.

Глава 7

– Ты чего такой грустный сегодня, Рик? – спросил Грифф, положив мне руку на плечо и пододвигая соседний стул к моей парте. Мне в глаза сразу бросилась его белая футболка огромных размеров, на которой была надпись: «Не, спи, брат, жизнь пропустишь». Она напомнила мне о всех этих любителях заумных цитат, которых в последнее время развелось как крыс. Я надеялся, что мой друг еще не успел стать одним из таких.

Мы находились в кабинете химии, в еще одном оплоте человеческих познаний, напоминающую очередную унылую тюрьму для временного заключения. От других кабинетов он отличался только стилистикой внутреннего убранства. Нас окружали модели каких-то химических элементов, изготовленные из пластика и резины. Они же были изображены на различных плакатах и схемах, вывешенных на стенах. Настолько банально насколько это было возможно.

Лицо Гриффа совершенно не выражало беспокойств, и это меня очень сильно раздражало. Никто не знал об истории с Лигеей и о моих приключениях в целом. Для окружающих я был все тем же странным мечтателем, который в последнее время так увлекся спортом, что перестал быть похожим на самого себя. Мне безумно хотелось с кем-то поделиться своими переживаниями, особенно после вчерашних событий, однако я понимал, что это было не очень-то целесообразным решением. И не то чтобы я им не доверял, скорее я просто их жалел.

– Не грустный, просто устал немного. – ответил я, продолжив глядеть себе под ноги в ожидании звонка на урок.

– Ну естественно, ты не думал бросить хоть какое-то из своих новых хобби, Рик? Уверен, ты итак сильнее всех, даже меня победить сможешь.

«Наверное, даже убить могу» – подумал я.

– Ты не разорил еще свою семью тратами на спорт? – продолжил он допрашивать меня.

– Расслабься, Грифф, я уже бросил все это.

– Так быстро? Не ожидал. И чем сейчас будешь заниматься? – раньше меня Грифф вопросами не доставал.

– Ничем. Ты лучше расскажи о Бене. Я слыхал вы с ним опять сцепились вчера. Извини, кстати, что меня рядом не было... Некому было смеяться над тобой, – улыбнулся я.

– Да ладно, опять чел херней страдает, как всегда начал деньгами отца выпендриваться. Думал, что меня это заденет, – с грустью пробормотал Грифф.

С того дня, как он за меня заступился, их спорам не было конца. Теперь можно было с уверенностью сказать, что Грифф и Большой Бен стали настоящими врагами, что не выглядело чем-то удивительным. Вся их война напоминала проявления иронии: эти парни так сильно друг от друга отличались, что просто не могли не стать врагами. Возможно, я стал лишь поводом для начала войны, а причины у всех были свои. Во мне лишь теплела надежда на то, что это не возымеет серьезных последствий.

– Чего ты на него внимания обращаешь? Он же олух, – проговорил я. – Игнорируй его, как и все... Уверен, даже его родители тем же занимаются.

– Да, тут ты прав, – ухмыльнулся Грифф. – Насрать вообще на это, так-то есть и другие новости, чувак.

– Че за новости?

– Угадай.

– Сдаюсь.

– Сара, чувак.

– Что «Сара» ... Умерла? – я скорчил гримасу скорби.

– Нет, придурок, она согласилась пойти со мной на свидание! Охренеть, да?

Это вызвало у меня радостный смех, и мое настроение наконец то поднялось, со вчерашнего дня я буквально тонул во тьме своих проблем. Сейчас же мир снова обрел свои краски.

– Не то, слово, мужик, – я подал ему руку, и он хлопнул по ней своей. – Горжусь тобой.

– Ага.

– Каких-то десять лет попыток, унижений и отрицания своей гомосексуальности: и она твоя.

– Очень смешно, клоун, – натянул он улыбку. – Ты просто завидуешь, у меня теперь будет красивая девушка, а ты... Просто с кубиками на прессе

– Вижу, ты шутить научился, но вообще ты прав, ты действительно красавчик, – сказал я, похлопав его по плечу. – А Сью ты сказал об этом?

– Нет конечно, она только сегодня согласилась со мной пойти, ну а Сью ты знаешь... – ответил он.

Да, Сью, к несчастью, заболела, и потому ей пришлось пропустить учебу сегодня. Мы с Гриффом прекрасно понимали, что для нее это было настоящей трагедией. Сьюзен Анджела Купер никак не могла прогулять учебу, это было написано в ее личной библии, как мне казалось, рядом с семью заповедями. Но ей повезло с нами.

Дело в том, что у нас был уговор с Гриффом. Каждый день, что она пропускает – мы с ним учимся лучше, чем обычно, конспектируем все, что возможно, и запоминаем все, что говорят. Мы понимали, что она будет корить себя за пропуски, поэтому таким образом старались помочь ей пережить эти «прогулы». Вся информация, накопленная нами за день, потом передавалась ей. Она, конечно, всегда просила нас не утруждаться, хотя мы-то понимали, что она ради учебы даже нас жалеть не будет.

– Мне кажется она там уже придумала лекарство от своей болезни. – сказал с улыбкой я.

– Думаешь?

– Да, сейчас, уверен, ей уже вручают нобелевскую... Хотя не, две нобелевские.

– А вторую за что? – серьезно поинтересовался Грифф.

– Чтобы остановилась и перестала бесить нормальных людей своими знаниями.

Мы оба рассмеялись.

На удивление, никто вообще не обсуждал конфликт на севере Мексики. Какой-то парень в костюме Ангела смерти уложил целую ораву бандитов в одиночку, и нигде об этом не было ни слова. Мне это не нравилось. Неужели никто не успел заснять, как я раздаю всем налево и направо? Или как я украшаю пол их убежища излишками своего желудка?

Я подумал, вдруг Грифф знал что-то об этом.

– Грифф, я слыхал, что вчера в Мексике, что-то там случилось с каким-то картелем? Не знаешь, что? – спросил я.

– Понятия не имею, – неуверенно ответил он. – Вроде просто разборка банд.

– То есть ты слыхал об этом?

Он нахмурился, и мне показалось, он понял, что я собирался изучить его. Видимо, мои актерские навыки были на том же уровне, что и детективные.

– Да, мне об этом рассказали, я вообще не в курсах, – ответил он, посмотрев в сторону. Кажется, это был признак лжи.

– Ясно, ну, плевать, хрень какая-то. Опять латиносы воду мутят.

– Да уж, прям как ниггеры, – вновь пошутил он. А потом мы не сдержались и вновь рассмеялись.

Его ответ меня немного смутил, но я не стал обращать на это особого внимания, просто потому что у меня не было желания. Отвлечь себя чем-то другим, менее серьезным – вот, что мне требовалось на тот момент.

– Через пару месяцев зимний балл кстати, – сказал я. – Вместе с Сарой пойдешь?

– Надеюсь. А ты, кстати, точно пригласишь на танец Сью. Понял? – приказным тоном сообщил Грифф.

– В смысле? Она ж не любит туда ходить. – удивился я.

– Плевать, она должна туда пойти, хотя бы раз. И именно с тобой.

– Почему именно со мной?

Грифф посмотрел на меня взглядом, с которым смотрят на полных дураков. На Бена он смотрел именно этим взглядом. От этого я почувствовал некую неловкость от происходящего

– Допустим, что я так сказал, сойдет? – ответил мой друг.

– Ну хорошо, как скажешь... Раз ТЫ сказал... Я же всегда делаю все, что ТЫ говоришь, – съехидничал я.

– Я серьезно, Рик, – буркнул Грифф, лицо его немного даже напугало меня, хоть я и был сильнее него раз в десять.

– Ладно, ладно... Придется тогда отказаться от своих поклонниц, – с грустью заключил я. А ведь их было много, как я уже говорил, Ричард Уорд не был отбросом, об которого все вытирали ноги. Многим девушкам я нравился, а после некоторых изменений в моем организме, их стало еще больше.

– Ничего не случится, Сью твоя лучшая подруга так-то. – строго произнес Грифф, казалось, я его чем-то разозлил.

– Да ладно, я вообще не против, ей действительно давно надо было. Это ты хорошо придумал, но я, естественно, все равно выдам это за свою идею, – пошутил я.

– Как хочешь, чувак. – ответил он, ухмыляясь.

Тогда я еще не знал, что нравился Сью, где-то в глубине души может и знал, но старался не замечать, чтобы не создавать неловких ситуаций для нашей дружбы. Отношения мне были не нужны, особенно сейчас, когда моя жизнь так быстро менялась. Поэтому со Сью я только дружил.

Наконец прозвенел звонок, и Грифф направился к своей парте, оставив меня одного.

Я был доволен нашим разговором. Радостно было осознавать, что я всегда могу отгородиться от того мира – опасного, страшного и непредсказуемого, этим – тихим, спокойным, полным юмора и дружественности. Это грело мое сердце, и я чувствовал себя вдвойне счастливее, зная, что вечером мне вновь сражаться со злом в далеких частях нашей планеты. Там, куда люди со светлой душой, даже не суются.

Глава 8

Если мой первый выход в преступный мир остался незамеченным, то следующие три видели абсолютно все. Теперь я с уверенностью мог утверждать, что обо мне знал весь мир: видео с моими подвигами в интернете набирали десятки миллионов просмотров, обо мне постоянно говорили в СМИ, некоторые даже готовились вручать мне какие-то премии, что, кстати говоря, вызывало у меня затяжной смех.

Для людей мое появление стало первым необычным явлением со времен, наверное, смерти Иисуса. Я был воплощением человеческих таинств. Люди гадали, кем я являюсь, зачем я здесь, и сколько человек я, пришелец, хочу истребить, прежде чем приведу сюда свою армию. Да, доходило и до такого.

Большинство, если брать законопослушных граждан, а не тех, кому я вредил, мной восхищалось, я был глотком свежего воздуха в скучной духоте реальности, которая их окружала. Они смотрели вверх в ожидании моего перелета, чтобы хоть такой малой, но такой совершенной магией скрасить свои жизни.

Однако были и те, кто считал меня посланником ада, антихристом, переродившимся Гитлером и другим каким-то бредом. Моими противниками, если не считать фанатиков и преступников, были люди, на которых первые оказывали влияние.

Например, купленный наркокартелями телеканал Мексики обвинил меня в преступлениях против человечества. Кроме того, ведущая новостей назвала меня явным американцем, из-за моего южного диалекта, распространенному в штате Иллинойс, в котором и находился Лос-Парадиз. Я понятия не имел, каким образом бандиты, которым я выбивал челюсти и ломал руки, могли расслышать не только мой английский, но и акцент, который в нем присутствовал, однако у них это получалось. Мир действительно полон чудес, или мне так казалось?

По их общему мнению, американец в каком-то «кибернетическом» костюме, придающим ему сил и неуязвимости, который вторгается на территорию чужой, абсолютно «невинной» страны и начинает устраивать там самосуд над людьми, наносящими вред, в первую очередь, штатам, –оказывает дурное влияние на мировой порядок.

Они даже извратили олицетворение моей страны – свободу. Они решили оскорбить меня, дав мне прозвище: «Лицо Свободы». Действительно, череп, который занимал место моего лица со свободой связан не был, скорее это было лицо смерти, но раз уж они решили поиздеваться таким образом надо мной, я решил ответить им тем же. Я начал носить их титул с честью. Каждый раз перед боем, я называл своим противникам имя того, кто низвергнет их всех на землю – Лицо Свободы. Звучало не плохо, со временем я даже полюбил это прозвище.

Боевые вылеты продолжались, пусть я и не мог слишком часто этим заниматься из-за второй жизни, которую тоже следовало поддерживать. За два рейда по базам наркоторговцев я, судя по информации УБН (Управление по Борьбе с Наркотиками), снизил экспорт наркотиков почти в два раза. Однако все это называли временным эффектом, мол, картели просто пока не хотят мутить воду, привлекать мое внимание, поэтому чуть позже все вернется на круги своя. Лично я в этом очень сомневался, потому что Лицо Свободы останавливаться явно не собирался.

Убийства стали частью моей кампании по распространению «американской свободы». Смерть того старика меня многому научила, теперь, убивая людей я не сильно задумывался об их участи. По ночам они мне не снились, точнее снились, но редко и чаще всего тот самый дед. Приходил во сне со своими новыми уроками, которые я с утра забывал, к сожалению.

Зачем он помог мне?

О сломанных пальцах забывать не приходилось. Потренировавшись немного на куриных бедрах, купленных в супермаркете, я полагал, что готов ломать не только фаланги пальцев, но и целые позвоночники. Однако и тут я осекся, ломать палец человеку не равносильно ломанию бедра давно умершей курице, поэтому входить во вкус я начал не сразу. Сломав пару косточек, опустошив несколько раз свой желудок, я наконец только тогда стал более-менее равнодушно к этому относиться.

Ножи я также пустил в дело, но при этом пытался по большей части убивать кулаками, потому что пачкать костюм и оружие было настоящим непотребством: счищать с них кровь других людей конечно необычно, но в то же время мерзко... Очень мерзко. Но я не собирался ничего менять: меня все устраивало. Я порой подбирал пистолеты и автоматы своих поверженных противников, на всякий случай, но пользовался всем этим редко. Почти всегда просто учился стрелять где-то в Гималаях, чтобы никто не видел.

Кстати об этом, денег на бэтпещеру у меня не было, но заброшенных или неосвоенных людьми территорий было немало. Изначально я собирался подстроить по свои нужды какой-нибудь заброшенный завод, но однажды направляясь из Бразилии в Мексику, я наткнулся на маленький островок, безлюдно блуждающий по океану. Половину ее территории занимали пальмы и кустарники, а другую золотистые пески, ступая по которым голыми ногами, я вспоминал каникулы в теплых странах, на которые мы отправлялись всей семьей, оставляя за плечами все, что нас связывало с Лос-Парадизом. Я так часто ностальгировал по этому периоду, что не мог свыкнуться с мыслью, что еще недавно я думал, что моя мать всегда будет меня защищать, а теперь же все пришло к тому, что я без раздумий убивал людей, нарушивших закон, косвенно защищая свою мать.

Остров отлично подходил под мои нужды, я собирался хранить здесь всякую всячину. Оружие, улики, деньги, украденные у картелей, их я тоже оставлял на всякий случай. Костюм я брал с собой, потому что без него летать было непросто, и дело не только в перегрузках: я боялся летать в своей одежде по небу, ведь любой мой носок мог выдать меня. Тем более я не хотел привлекать внимание людей, будучи в какой-то непонятной одежде. Я же все-таки был Лицом Свободы, мне надлежало следовать супергеройскому этикету. Что еще входило в этот этикет, я не утруждал себя разъясняться.

Дни шли своим чередом, и чем больше я привыкал к необходимой жестокости, к которой мне иногда приходилось прибегать, тем больше мне нравилась жизнь Лица Свободы. По этой причине я перестал любить жизнь Ричарда Уорда. Будь у меня тогда выбор, я бы от нее уже давно отказался. Однако я не хотел бросать семью и друзей, пусть мне и было очень тяжело совмещать все это.

Порой казалось, я почти дошел до главаря какой-то преступной организации, как моя мать требовала что-нибудь для нее сделать, или для сестры. Или же у меня на носу прогулка со Сью, а я на другом конце света выбиваю людям зубы.

Жизнь «Лица» никак не рефлексировала по этому поводу; злодеи не спрашивали себя, почему я не явился по их души хоть и должен был. А вот жизнь Рика никак не могла не обращать на это внимания. Родители, друзья, все спрашивали, где я пропадаю, а я был не в состоянии дать им нужный ответ: для их же безопасности, и для моего же спокойствия.

Однако я считал, что Грифф и Сью могли что-то подозревать. Они знали, что я мечтал о жизни супергероя, и факт того что я теперь в хорошем теле в то время, как в Мексике по крышам гуляет какой-то силач в нарядном костюме, видимо, заставлял их сомневаться во мне.

– Рик, что ты думаешь о Лице Свободы? – спросила меня как-то Сью. Грифф был рядом в этот момент, и их глаза явно пытались поймать малейший повод, за который можно зацепиться. При этом, до того, как она задала этот вопрос, я заметил странные переглядывания, которыми они обменялись.

– Хрен знает, придурок какой-то, – ответил я равнодушно.

– Почему придурок? – вмешался Грифф.

– Ну, Мексика — это не та страна, в которой американец вроде него должен сражаться – продолжал я, несмотря на то, что тема разговора была мне не по душе.

– В смысле, а где по-твоему он должен сражаться? – спросила Сью.

– Не знаю, почему бы не ударить по Северной Корее, помочь нашим в Афганистане или не стереть Россию с лица земли? Мне плевать, я понятия не имею. Почему вы меня об этом вообще спрашиваете? – озадачился я, выказывая свою обиду, и закидывая, таким образом, свою наживку.

– А, так тебе обидно что ли? – улыбнулся он. – Да ладно тебе, и ты тоже когда-нибудь станешь супергероем.

– Очень смешно, петушара. – резко отрезал я, надеясь на то, что одержал в этой маленькой битве победу.

– Да, Рик, для ме... Нас ты самый настоящий герой, – проговорила Сью. Ее лицо, такое милое и доброе, снова вызвало у меня чувство умиротворения. Даже в такой, казалось бы, глупой и детской ситуации, она меня поддерживала, причем очень искренне. Я неволей начал задумываться о том, что Сью начинала мне нравиться гораздо больше, чем просто друг. И как бы я не хотел лелеять эти душевные мысли, рассудок требовал от меня точной концентрации на более важном деле.

Меня ждали наркоторговцы, бандиты, насильники и этот – Густаво Хуарес, которого я так и не смог найти. Люди говорили, что он погиб пару недель назад, но найти этому доказательств у меня не получилось. Кроме того, тайна его жизни начала пускаться в неприятные хитросплетения: некоторое время спустя про него говорили, что именно Лицо Свободы убил его.

Глава 9

Преступный мир всегда казался мне довольно незамысловатым пристанищем. Не было ни единого нарушителя порядка, мотивы которого могли бы романтизироваться мной, как чем-то совершенным и, можно сказать, красивым. Почти все они были тугодумами до смерти жаждущими денег и власти. Лишь единицы выделялись из общей массы. Такие люди куда опаснее простаков, хотя бы тем, что им двигала незнакомая мне ранее сила, пугающая своей непредсказуемостью. Одним из таких был мой новый враг.

Мне не давала покоя ситуация с этим темным лордом из мира наркотиков. Человек, о существовании которого было известно чуть больше чем ничего, спокойно управлял наркокартелем, торговый оборот которого разворачивался почти по всей нашей стране. Мне казалось, что таким образом кто-то пытался выстроить свой собственный культ личности, не только сбивая государственные органы со следа, но и запугивая своих врагов. Вряд ли этот случай можно было назвать феноменом, скорее всего ничем серьезным вся эта история похвастаться в будущем не могла, однако мне надлежало убедиться в этом. А потому я начал свое независимое расследование.

Изучая историю картеля «Ангелы Ла Карно», невольно приходишь к мысли, что это действительно самый странный картель из всех существующих. Иные всегда живут по определенным правилам, ограничивающим их действия.

Например, главарь есть у каждой группировки. Как бы тщательно он не скрывался, чаще всего всем известно кто он. У федералов может не быть доказательств причастности главаря к производству и продаже наркотиков, но это лишь формальности, в целом тайной остается только его текущее местонахождение. Боссов редким случаем бывает несколько, чаще всего, или почти всегда, один.

Картель «Ангелы Ла Карно» отличался тем, что их лидер – Густаво Хуарес, по открытым источникам, погиб еще в далеком тысяча девятьсот девяноста восьмом году, именно здесь – в Лос-Парадиз. После чего некий Густаво Хуарес, видимо именуемый вторым, объявился в Мексике на родине картеля – в городе «Ла Карно». Откуда ангелы и продолжили совершать свои темные дела, при этом не почувствовав почти никаких последствий для своего бизнеса, несмотря на смерть главаря. Некоторые информационные ресурсы иной раз сообщали о росте картеля как серьезной экономической единицы. Получалось, что людей с именем Густаво было двое, один из которых в один момент занял место другого, или же, с другой стороны, никто не погибал вовсе, и все это просто легенды, созданные с целью запугать третьих лиц и при этом потешить чье-то эго. Я бы склонялся больше ко второй версии, если бы не еще одно загадочное дело.

В день смерти Густаво, помимо него, погибло еще двадцать семь человек, и если сведения были правдивы, то все они принадлежали к его картелю. Кто это сделал и каким образом, до сих пор оставалось тайной: убийцы почти не оставили следов. Вскоре, через полгода после этих событий, ФБР, которым и передали это дело, пришло к выводу, что причиной бойни стала простая разборка банд из-за деления территорий. Дело, естественно, быстро закрыли, а информацию засекретили. И так как в тот роковой вечер гибли не невинные люди, никто не стал давить на власти, выясняя правду.

В конечном итоге образовалась запутанная паутина, состоящая из непонятных фактов, которыми до краев переполнена история картеля. Главарь погиб вместе со всей своей бандой здесь, в Лос-Парадиз, и это при том, что все убитые были «ангелами»; из противоположной банды, если таковая имелась, никто не погиб, ну или они перед уходом избавились от тел, и прочих улик. Кроме того, потеряв всю банду и, что самое странное, лишившись жизни, главарь вернулся в Ла Карно и продолжил заниматься своими делами так, будто ничего и не произошло.

«А через двадцать лет снова погиб от рук Лица Свободы», – подумал я, отчего мне стало как-то не по себе. – «Да, это тебе не уравнения по математике решать»

Трепет перед такой загадочной и, по-своему, прекрасной историей придавал мне немалую дозу счастья. Меня действительно радовало дело, которому я отдавал большую часть времени и сил, также я испытывал к ней немалый интерес, а потому почти не обращался внимания на ее пугающую составляющую.

Так, если возвращаться к Густаво Хуаресу, я решил узнать обо всем побольше, однако интернет не мог позволить мне больше того, что у меня имелось. Поэтому я решил пойти более радикальным путем. Надо было пообщаться с теми, кто знал больше, начав с хороших и закончив с плохими.

Клиффорд Довер – агент ФБР, который вел расследование этого преступления. Мне повезло, что он все еще проживал в Лос-Парадиз, причем совершенно один. Жена развелась с ним и забрала детей, поэтому он проматывал свои одинокие вечера в квартире в Хиггз Роуд, что на окраине Норф Ривер Бэнка. Моей следующей задачей стало заглянуть к нему в гости. Точнее, это стало задачей Лица Свободы.