Часть 3

«Зло – это добро, столкнувшееся с реальностью»

История Дэмиена Кросса

19 сен. 1993 г.

Воскресная служба была в самом разгаре, прихожане уже успели спеть их любимые песни, и в данный момент святой отец нес проповедь Господа.

Это был зрелый мужчина с неухоженной бородкой, в черном костюме и с белой колораткой на шее. Руками он опирался о стойку, на которой лежала библия, цитаты из которой он заимствовал, чтобы донести до людей слово Господне. Он знал ее наизусть, но нужды в ней было не меньше: ему было гораздо спокойнее проповедовать, изредка бросая взгляд на столь полюбившиеся ему писания.

Церковь была выкрашена в блистательно бежевый цвет, который разбавлялся деревянными мебелью и паркетом. На крыше висела огромная люстра, в использовании которой сейчас не было надобности: на дворе стоял полдень, и сама церковь хороша освещалась благодаря большим арочным окнам. Позади пастора, на стене, почти под потолком, висел крест, отчего возникало чувство, будто Сын Божий наблюдал за собравшимися. Большую часть площади церкви занимали скамейки, на которых сидело от силы человек тридцать. В углу, на одной из самых последних скамеек сидел тот самый молодой человек.

Ему недавно исполнилось пятнадцать лет, под носом уже виднелся пушок, который забавно украшал его детское лицо. Весь его вид напоминал вид прилежного человека, светлые волосы были зачесаны на бок, очень ухоженно и ровно, как по линейке. На нем была глаженая белая рубашка, заправленная в серые брюки. На ногах блестели старые черные ботинки, о которых он всегда хорошо заботился.

Дэмиен с упоением слушал своего отца, хватая каждое слово, сказанное им. Ему не раз приходилось слушать его проповедь, однако сегодняшняя служба имела для него большее значение, чем все предыдущие. Сегодня его отец должен был затронуть свою жену в ходе проповеди, то есть мать Дэмиена. И ему хотелось услышать все.

– Как я уже много раз говорил, Господь всю жизнь испытывает нас, – продолжил свою речь святой отец. – Да, именно так, Господь заставляет нас страдать. Но не потому что он нас ненавидит, не потому что он перестал нас любить, нет, совсем наоборот, таким образом он выражает нам самую искреннюю любовь, какую невозможно вообразить. Он любит нас, так же как любит своего сына. Иисус, да хранит его Господь, прошел через его испытания и остался верен своей любви к нему, верен своей любви к человечеству. Также и мы. – Отец окинул взглядом всех прихожан. – Мы должны пройти через все испытания... Пройти так, чтобы перед встречей с Господом, мы убедились, что прожили дарованную нам жизнь с чистой... Душой.

Он опустил голову, собираясь с силами, Дэмиен видел, как ему было тяжело говорить об этом.

– Почти все вы знаете, через что я прошел, – сказал отец, подняв голову. В ответ некоторые из прихожан поникли, ощущая груз печали, принесенный его несчастием. Юноша затаил дыхание. – Моя жена... Моя жена умерла. Ее убили, а перед этим... Перед этим надругались над ней. Люди, совершившие эти грехи, потеряли Господа. Я не знаю, что такого они пережили, что решили так обойтись с моей супругой. Видимо недостаток счастья в жизни довел их до такого падения. Они разуверились во всем, и потому не прошли испытаний нашего Отца. – Голос его дрожал, все вокруг понимали, как ему было тяжело говорить это, но точно также все понимали, какой силой и смелостью для нужно обладать, чтобы высказать подобное; они восхищались им.

– Ее смерть стала испытанием для меня и моего сына. – Святой отец высоко поднял голову. – И я скажу вам, что я ничуть не усомнился в Отце нашем, в Господе и Сыне его. Я знаю, что они взирают на меня оттуда, я знаю, чего они ждут от меня. Они ждут всепрощения. И я дам им его. – Он удержал паузу, казалось будто весь мир остановился, предчувствуя силу слов, что он хочет произнести. – Я прощаю их, я прощаю этих людей! У нас всего одна жизнь, и мы не можем тратить ее на ненависть. Нет, нам необходимо дарить любовь нашим ближним. И я дарую им его. Если они войдут в двери этой церкви, и попросят у меня помощи, я окажу им ее. Видит Бог, я любил свою жену, но я точно так же люблю всех людей, всех моих братьев и сестер. И хочу, чтобы все люди любили друг друга. Если оказанная мной помощь поможет этим людям найти свой истинный путь, путь Сына Господнего, то я помогу им... Помогу от всего сердца. Вспомните первое послание Иоанна: «Возлюбленные! будем любить друг друга, потому что любовь от Бога, и всякий любящий рожден от Бога и знает Бога. Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь.» – Последние слова некоторые прихожане повторили за ним. – Да, именно так, кто не любит, тот не познал Бога. Я познал Бога, я верю ему, я верю в него, а значит я люблю. Люблю всех своих братьев и сестер. И мой сын. – Святой отец пристально посмотрел на Дэмиена. – Я верю в него, и я знаю, что и он сможет простить и полюбить.

– Аминь! – хором воскликнули прихожане, поднялись и начали стоя аплодировать святому отцу. Юноша повторял все за ними.

После проповеди, они вновь начали петь. Певцы и гитарист, выступавшие на сцене, выступали так, как никогда до этого. В них было признание и любовь к пастору, к его утрате и смирению. Они пели от всей своей души, чтобы поддержать его. И это было прекрасно.

Больше всего в церкви Дэмиен любил петь песни, только во время пения он чувствовал себя счастливым, потому что все, что окружало его, забывалось, уходило в другой несущественный мир. Он думал только о словах, высеченных в этих блаженных куплетах, о смысле, заложенных в них. Если бы у него был выбор, то он пел бы вместе со всеми этими людьми всю жизнь, без остановки.

Когда служба закончилась, все гости церкви разошлись, а маленький церковный оркестр не спеша собирал свои инструменты. Святой отец подошел к Дэмиену, тяжело ступая своими ногами в сторону от каменного постамента Сына Господнего.

– Как ты? – спросил он, глаза его были красными от слез так же, как и глаза сына.

– Хорошо, папа, – Дэмиен с трудом выдавил улыбку. – Я горжусь тобой.

– Нет, нет, сынок. – Он сел на корточки. – Это я горжусь тобой. Я видел, как ты смотрел на меня, видел, что ты очень внимательно слушал. Хорошо держался, ты молодец.

– Уверен, мама гордилась бы нами обоими, – вновь улыбнулся Дэмиен и слезы вновь брызнули на его глаза. Увидев это, его отец тоже больше не смог сдержать слез.

– Нам нельзя плакать, маме это не понравилось бы. – Отец начал пальцами, вытирать слезы с лица Дэмиена. – Она рядом с Господом, она в лучшем из миров. Мы должны радоваться, Дэмиен. Будь она здесь, то сказала бы, что не надо будет много денег тратить на воду, раз никто по три часа душ не принимает.

Дэмиен посмеялся, всхлипывая. Он вспомнил как часто им вдвоем приходилось стучаться в дверь ванной, чтобы мама наконец перестала с таким упоением заботиться о чистоте своего тела. Почти всегда это были шуточные споры: они с отцом всегда смеялись, когда вдвоем тарабанили по двери.

– Папа, я... – проговорил Дэмиен. – Я не думаю, что смогу простить тех людей. Не смогу быть таким добрым, как ты.

– Нет, ты сможешь, – резко ответил отец. – Не сразу, но ты сможешь. У тебя чистая душа, так что не стоит осквернять ее мыслями о ненависти. Оставь их, те люди не заслуживают этого.

– Они действительно будут гореть в аду, отец? – спросил Дэмиен с надеждой в глазах, что напугало его отца.

– Я не знаю, сынок, – ответил он. – Это решать нашему Отцу. Если он решит, что они искупили свою вину, и оставит их рядом с собой, то мы должны будем принять это и порадоваться за них.

Дэмиен не мог за них радоваться. Люди, совершившие это ужасное преступление, итак смогли избежать человеческого правосудия, если они смогли бы избежать и божественного, то для Дэмиена перестал бы существовать тот свет, которым одарил людей Иисус, искупив их вину.

– Хорошо, отец, – неуверенно ответил он.

Святой отец поднялся и взял сына плечи.

– Хочешь сегодня поедим блинов в забегаловке Тима? – спросил он, просияв лицом.

Дэмиен знал, что его отец терпеть не мог эти блины, но он также знал, что его мать их обожала. Блины с клиновым сиропом от Тима, были частым блюдом в их дневном рационе, пока она была жива. Чаще всего она это делала либо назло мужу, либо, когда приходила ее очередь выбирать обед.

– Хочу, – ответил Дэмиен. – Очень хочу.

Глава 1

Норф Ривер Бэнк был одним из самых приятных районов Лос-Парадиза, в те времена, когда зеленых, лесных массивов было в разы больше чем бетонных построек, как рассказывал мой отец, это было в годы его юности. Однако со временем, все парки и скверы были застроены новыми зданиями, которые своей архитектурой резко выделялись среди остальной городской недвижимости. Их можно было называть белыми воронами нашего города. Некоторые, не церемонясь, называли их практичным дерьмом. Белые и серые кварталы губили своим видом прекрасный вид на город, особенно если учитывать то, что они находились рядом с моим Сауф Ривер Бэнк, в котором преобладали здания со старинной архитектурой, северные с ними и рядом не стояли. Чего только люди не готовы погубить ради легких денег.

Клиффорд Довер проживал именно в этих новостройках. Найти его квартиру было не сложно, все было указано в декларациях. Жил он на последнем этаже девятиэтажного здания. Его однокомнатная квартира имела всего парочку окон, и одним из них я и решил воспользоваться. Пришлось сломать щеколду, которой оно было закреплено, и для таких случаев у меня всегда имелась денежная компенсация, которую оплачивали мои нарко-друзья. Да, их деньги, если не приходилось их тратить на благотворительность, шли прямиком в мой карман, но только для содержания Лица Свободы.

Войдя в квартиру мне открылся грустный вид на одинокую жизнь строгого мужчины. Никаких цветов, картин или другой утвари, способной украсить квартиру. Только голые серые стены с синими полосками, которые так и кричали о той безвкусице, что преобладала здесь. Даже шторы и те были серые, хотя, казалось бы, сменить их не стоит больших затрат. Из мебели в комнате стояли: разложенный под кровать диван, белый шкаф, маленький деревянный столик с двумя схожими по стилю стульями и кресло, которое в темноте тоже показалось мне серым, хотя, как потом оказалось, оно было блекло-зеленым. Ничего из этого оживленности дому не придавало.

Кроме того, в доме все было ровно и мирно. Каждый элемент на своем месте, даже всякие бумаги на его, видимо, рабочем столе были уложены в линию. Как я понял, человек был явным перфекционистом, страдающим от отсутствия чувства стиля.

Между кипой бумаг я оставил двести долларов за сломанное окно, а после опустился в кресло и стал выжидать. Я знал во сколько он освобождается от работы, поэтому пришел заранее, чтобы круто появиться в темноте весь в тайнах и мистике.

Как бы я этого не хотел – мне было немного страшно. Казалось будто за мной следят. Стены на меня давили своей мрачностью, а выключенный свет заставлял меня сожалеть о том, что он именно выключенный. Я думал, что вот-вот откроется дверь и сюда ворвется спецназ, арестовывая меня за вооруженное проникновение в дом агента ФБР. Но время шло, и никто не появлялся, я пытался успокоить себя, и у меня это кое-как получалось.

Раз сто я, наверное, оглядел комнату в поисках предметов, которыми можно было воспользоваться во время боя, или же лазеек, которые могут помочь мне ускользнуть: не хотелось убивать невинных офицеров. В последнее время я становился все более наблюдательным, даже в школе, сидя на уроках, я размышлял о путях отступления на случай захвата школы каким-нибудь двинутыми на голову людьми.

Пока время шло, я размышлял о жизни человека, который принял меня у себя дома, пусть и не по своему желанию

«Неужели агенты ФБР так мало зарабатывают? Почему нет никакого уюта?» – думал я. Еще немного и жалость к этому парню, скорее всего, захлестнула бы меня, и тогда пришлось бы оставить больше двухсот долларов за разбитое окно. Однако думать об этом долго не пришлось, кто-то вставил ключ в замочную скважину.

Войдя в комнату, в которой я находился он не сразу заметил меня. Скорее всего мой черно-белый костюм в темноте сливался с обстановкой квартиры. Агент включил свет и воскликнул от удивления. Стоит отдать ему должное, он не поддался панике, а молниеносно достал пистолет и нацелил его на меня.

Клиффорд Довер был пожилым афроамериканцем, пенсия которого явно была не за горами, об этом говорила его почти полностью облысевшая голова и морщины, покрывающие каждый уголок лица. При этом руки его не казались руками старика, видимо в них еще бурлила молодость. Одет он был в старый молочный костюм, изношенный за целый день, или за двадцать лет, кропотливой работы, а под ним торчал его небольшой живот.

– Подними руки так, чтобы я их видел! – скомандовал он с явной угрозой.

«Все так серьезно? Этот мужик точно шуток не любил» ­– заключил я.

– Подними руки! – повторил агент.

– А если нет, то что? Выстрелишь в меня? – спокойно ответил я, без голоса ужаса, в эффективности которого я уже сомневался. – Уверен ты знаешь, кто я, и что я могу.

– Я не доверяю слухам, думаю выстрел в твой... Глаз тебя точно убьет. – Лицо Клиффорда было хладнокровным, будто он действительно мог выстрелить.

– Успокойся, убийца Богов, мне просто надо поговорить, – я поднял руки.

– Не думал, что Лицо Свободы действительно подросток, – проговорил он.

Действительно? Видимо уже вовсю распространялся слух о моем возрасте, а я даже не задумывался над этим. Какой же я был дурак.

– Опусти пистолет, Клиффорд, и давай спокойно поговорим, – сказал я.

– Знаешь, как меня зовут? Откуда

– А откуда ты знаешь, что я подросток? Информация, мужик, она повсюду. – улыбнулся я, хотя он этого все равно не увидел из-за зубастого оскала, что застыл у меня на лице. Старик стоял, размышляя о том, что ему необходимо предпринять.

– Хорошо, мы поговорим, но потом я тебя арестую, – уверенно проговорил он, усаживаясь на стул рядом со столиком. Пистолет он не опустил.

– Ну, пусть будет так.

– Так и будет.

Его уверенность в своих способностях уже выводила меня из себя. Он казался мне карапузом, который на полном серьезе считает, что отберёт конфету у двадцатилетнего бугая, пиная его по ногам. Пока что я держал себя в руках, хотя сразу ясно, что проще всего было просто вырвать пистолет и дать ему пару раз по голове. Но я не хотел вредить хорошему человеку, тем более работающему в правоохранительных органах. Врагов у меня итак хватало.

– Так, Клифф, расскажи мне о картеле «Ангелы Ла Карно», – начал я.

– Для начала, я тебе не Клифф, прошу обращаться ко мне как к взрослому, уверен ты...

– Мистер Довер, расскажите мне пожалуйста о картеле Ла Карно! - отрезал я, перебив его.

Клиффорд удивленно взглянул на меня, видимо, уверенности в том, что я послушаю его, тем более так вспылив, у него не было. Рука, державшая пистолет, сжалась сильнее.

– А что именно вам надо? – спросил он.

– 26 августа 1998 года. Что тогда произошло? – спросил я.

– День перерождения Густаво? А зачем вам это?

– Это неважно.

– Нет, важно, уверен вы хотите, чтобы я раскрыл вам секретные данные по делу Ла Карно, чего я делать не хочу, так скажите, зачем они вам? – строго возразил старик. – И почему мне вообще рассказывать вам что-то?

Я глубоко, по театральному, вздохнул. Тяжело иметь дело с такими упрямыми людьми, я был уверен, что он не первый такой человек у меня на пути. Сюсюкаться со всеми совсем не хотелось.

– Мистер Довер, – спокойно обратился я, – давайте начистоту. Вы знаете, кто я и чем я занимаюсь, вы знаете, что информация эта мне нужна не для того, чтобы дискредитировать вас, и уж точно не для того, чтобы воспользоваться ими в угоду преступного мира. Кроме того, либо вы мне все расскажете, либо я... Просто ворвусь в архивный отдел ФБР и заберу то, что мне нужно. Но это довольно долго и неприятно, и я еще могу в порыве злости, вызванного нетерпением разгромить весь этот отдел, навредив здоровью какого-нибудь зеваки.

Где-то минуту он просто разглядывал меня. Мне казалось, что мистер Довер просто по глупости выстрелит в меня или вызовет подмогу, чтобы арестовать меня, если конечно он уже этого не сделал. Но, к моему удивлению, он поставил пистолет на стол.

– Во-первых, у нас нет архивного отдела, по крайней мере он не так...

– Плевать, перейдите к делу пожалуйста.

– Да, вижу какое у вас нетерпение. Но перед тем, как помочь вам, я хотел бы уточнить, что осуждаю ваши способы самосуда, поэтому очень сильно хочу упрятать вас за решетку, где вам самое и место, я ясно выражаюсь? – спросил мистер Довер.

Он точно лгал мне, иначе не согласился бы посодействовать так быстро.

– Я это учту.

– Плюс, вы расскажете мне кто вы и откуда, – буркнул он.

Нет, не лгал, видимо старый агент хотел побольше узнать обо мне, чтобы повысить свои шансы обезвредить «преступника», не сегодня так в будущем. Он оказался умнее, чем я думал, знал, что сейчас у него никаких шансов нет, знал, что пули не пробьют мой глаз.

– Хорошо, я не против, давно хотел, чтобы обо мне чуть больше правды в газетах написали, а то там одна ересь, – включил я дурака, возможно я его даже не выключал. Судя по его взгляду, он мне поверил.

– Значит договорились, хоть что-то интересное сегодня мне может открыться. – улыбнулся он, помолодев на добрые сто лет.

– Я надеюсь и мне тоже.

Если бы я нашел к нему подход, повысил бы его уровень доверия ко мне, то его можно было бы использовать в свою выгоду и впредь. Свой человек в ФБР, что могло быть лучше? Оставалось надеяться, что у меня получится нарушить его планы на меня, уверен их было много, и учитывая опыт и профессионализм этого человека, они точно были практичнее и лучше моих.

История Дэмиена Кросса

23 сентября 1993 года.

Дэмиен постучал по двери кольцом, зажатым в пасти льва. Дверь открылась, и на пороге появилась старая женщина в халате и с раздраженным видом.

– Здравствуйте, не хотите помочь приюту для детей в Олд Тауне? Мы собираем пожертвования в фонд помощи малышей, оставшимся без родителей. Если вы можете дать хотя бы одну монету, то мы будем очень счастливы, – улыбнулся Дэмиен.

– Эээм... – старуха нерешительно осмотрелась. – Нет, наверное. Не могу.

– Хорошо, извините за беспокойство тогда, хорошего вам дня, – проговорил Дэмиен, перекидывая коробку для пожертвований на левый бок.

– И вам того же. – Она закрыла дверь.

Дэмиен пошел к следующему дому, значившемуся в его списке. Список этот состоял из людей, которые либо совсем не посещали церковь, либо посещали, но так редко, что вряд ли успевали замолить свои грехи, как говорил Отец Кросс. Нечастые гости церкви вряд ли могли знать о сборе пожертвований, именно поэтому Дэмиен вызвался донести до них эту информацию.

Работа была тяжелая, ему оставалось пройти еще много дверей. К концу дня Дэмиен точно был бы выбит из сил, однако сам он этому значения не придавал. Образ рая крепко успел засесть у него в голове, он манил его к себе с такой силой, какой не могла бы похвастаться ни одна земная красавица. Он так рьяно пытался быть хорошим человеком, чтобы не обозлить Господа, что уже начал сомневаться в искренности своих действий.

Однако он все равно шел к следующему дому. Местные жилищные участки были просто великолепны, они всем своим видом заявляли окружающим о богатой натуре, что притаилась в них. Здесь жили люди, которые в деньгах явно не нуждались. Отец Дэмиена говорил, что эти люли так стремились к чистоте своего дорогого газона, что забывали о чистоте своей бедной души.

Дэмиен подошел к синему трехэтажному дому, который был достроен лишь пару месяцев назад, на это указывали недоделанные ремонтные работы на заднем дворе. Все выглядело так, будто кто-то собирался перелопатить весь задний участок.

В этот раз стучать не пришлось, рядом с дверью висел дверной звонок. Дэмиену пришлось нажать два раза, потому что на первый раз где-то минуту никаких ответных действий не возникало. Во второй раз тоже никто не торопился открывать дверь. Дэмиен уже отчаялся ждать, как вдруг за дверью послышались чьи-то шаги. Через пару секунд глазам Дэмиена представилась симпатичная молодая девушка, в облегающей майке и панаме. Вид у нее был усталый, судя по всему она до этого работала над каким-то делом, что очень удивило Дэмиена: с чего вдруг богатым людям работать самим, почему бы не нанять работников?

– Привет, извини, что долго не открывала, не сразу услышала, – сказала она с улыбкой.

– Здравствуйте, ничего страшного, я рад, что вы открыли, – проговорил Дэмиен. – Дело в том, что я собираю пожертвования детям из приюта для детей в Олд Тауне. Вы бы не хотели помочь чем-нибудь малышам, оставшимся без родителей? -

– Да, да конечно, – ответила девушка. – Ты только подожди я сбегаю за деньгами, хорошо?

– Спасибо большое, подожду.

– Пока не за что, – она закрыла дверь и исчезла на какое-то время.

Девушка показалась ему очень активной и крайне добродушной. Людей, которым было плевать не только на сирот, но и на парнишку, который тратил свое время на них, было не так много, однако они уже умудрились испортить Дэмиену настроение. Поэтому отзывчивый человек, с такой приятной аурой придавал ему мотивации работать дальше. Ему даже захотелось познакомиться с ней.

– Вот, держи, – девушка открыла дверь и протянула ему деньги.

– Ничего себе, вы пока что дали больше всех, – удивился Дэмиен двадцати долларовой банкноте.

– А сколько ты за сегодня набрал, если не секрет? – спросила девушка.

– Почти... Двадцать пять долларов, – тихо ответил он. Ему стало стыдно за это, хотя вина была явно не в нем.

Девушка посмотрела на него с такой жалостью, что Дэмиен весь поежился.

– А скольких ты сегодня прошел?

– Не знаю... Не считал.

– Ну ты не расстраивайся, вот еще пятерка. – В ее руках появилась еще одна банкнота.

– Как вас зовут, мисс?

– Ну вообще-то миссис... Но ты называй меня просто Джейн.

– Хорошо, Джейн. Ты итак много пожертвовала, оставь пятерку у себя и главное почаще приходи в церковь, – улыбнулся Дэмиен.

– Ерунда, бери давай, я сама решаю сколько хочу отдать.

– Еще раз спасибо. Храни вас Господь. – Дэмиен принял деньги.

– И тебя, милашка, – она уже схватилась за дверь, но резко остановилась. – Если захочешь, можешь приходить в следующий вторник на нашу с мужем вечеринку. Отмечаем переезд с соседями.

– Я не живу в Кингз Вэй, – нехотя отказался Дэмиен. Ему очень понравилась Джейн, не только как девушка, но и как хороший человек, поэтому он хотел бы провести с ней чуть больше времени.

– Это неважно, приходи, повеселимся. Алкоголя не будет, не волнуйся! Или будет, если ты пьешь. Короче, чего захочешь, то будет.

– Не пью, но хорошо, я приду, – рассмеялся Дэмиен.

Он шел к следующему дому. Настроение его улучшилось, казалось он уже забыл неприятных личностей, которых повстречал до знакомства с Джейн. Единственное, муж Джейн немного его тревожил. Дэмиену не позволялось влюбляться в девушку, которая уже связала себя узами брака, это грех, которому нельзя было поддаваться.

«Господь испытывает меня» – сказал себе Дэмиен.

В этот момент рядом с ним остановились два черных линкольна 1990 года. Дэмиен испугался, но не подал вида, просто продолжив свой путь и крепко сжимая коробку с пожертвованиями. Конечно, на дворе стоял полдень, и Дэмиен разгуливал по самому богатому району Лос-Парадиза, но это не отменяло того факта, что его могли убить здесь и сейчас.

Из задней двери ближайшего линкольна вышел человек в сером костюме и с короткой стрижкой. Встав позади Дэмиена, он произнес:

– Эй, парень. – Голос его неприятно скрипел.

Дэмиен обернулся.

– Один человек хочет с тобой поговорить, сядь пожалуйста в машину – лицо его не выражало угроз, но Дэмиен забоялся.

– Извините меня, но мне надо...

– Это не просьба, парень, – перебил мужчина Дэмиена. – Лучше тебе все-таки сесть.

«Господь с тобой, Дэмиен. Не бойся», – послышался голос отца в голове Дэмиена.

С тяжелым шагом он все же направился к машине. Человек в костюме отошел в сторону, позволив Дэмиену сесть на его место, а сам занял пассажирское сидение. Двери закрылись, и обе машины тронулись в путь.

Глава 2

– Не хотите чаю мистер... Свобода? – спросил Клиффорд, вставая со стула.

– Нет, спасибо, – ответил я.

Старик кивнул и направился на кухню. Доверять ему мне не хотелось поэтому я решил перестраховаться:

– Мистер Клиффорд, если сюда приедет полиция, – серьезно проговорил я, Клифф встал ко мне полубоком, – то всем мало не покажется.

Он сухо растянул губы в улыбке, кивнул и вышел. Тогда я остался один в его гостиной и в состоянии полной неловкости ждал его возвращения. Я уже сожалел, что разрешил ему налить чай, но по-другому не могло быть, если я хотел с ним наладить связь.

Пришел старик минут через десять с двумя кружками чая.

– Подумал, вдруг передумаете, – улыбнулся он.

«Неужели он решил спровоцировать меня на то, чтобы я снял маску, или он туда что-то подсыпал?» – начал размышлять я. – «Или же он просто включил хорошего копа? Скорее всего... Я просто помешался»

Он принес также миску с конфетами. Мое внимание привлекло отсутствие чего-то более-менее приятного в доме, даже конфеты по виду казались кислыми, прямо как цвет стен.

– Так, даже не знаю с чего начать, – Клифф пригубил чашку чая.

– Ночью всех порешили, на следующий день вы приехали на место преступления. Все, я начал за вас, теперь продолжите. – буркнул я с резкостью.

– Забавно, – усмехнулся он. – Тебе нравится твоя работа, верно?

– Ближе к делу, мистер Довер... Пожалуйста. – Мое терпение кончалось.

Лицо старика приняло серьезный вид, он устремил свой взгляд на пол и не отрываясь начал свой рассказ:

– Я хотел бы уточнить, что я не поехал на место преступления сразу, ни на следующий день и даже не последующий. Когда полиция выяснила детали преступления, а именно причастность убитых к наркокартелю, то дело передали в руки УБН, считая, что это относилось к их компетенции. По сути так оно и было, ФБР вообще не должно было в это вмешиваться. Но через три дня мой начальник вызвал меня в свой кабинет и не объясняя ничего сказал, что дело переходит ко мне, и что мне надо запросить данные о месте преступления у УБН. На мои вопросы о том, почему именно я, сотрудник бюро, должен был разбираться с наркотиками, внятных ответов не последовало. Сказали только, что дело не связано с наркотиками. Странно, да? Убийство наркобарона к наркотикам не относится. – Клиффорд закинул в рот одну конфету и еще немного отпил. – Дело меня, естественно, заинтересовало, поэтому я особо не возражал. Забрав все улики и данные по этому преступлению и его жертвам у УБН, что им кстати не очень понравилось, я начал расследование.

Итак, как все это выглядело. В доме тайно собрались все самые видные члены наркокартеля «Ангелы Ла Карно», ночью, окруженные нехилой такой охраной. Собрались и все как один погибли. Абсолютно все. Мы смогли опознать каждого убитого в этом доме, и каждый так или иначе был связан с этим картелем. Только тело одного человека опознать не получилось. Пожилой латиноамериканец, на которого в наших базах абсолютно ничего не было. Мы сразу решили, что это и был тот самый Густаво Хуарес, не знаю, знаешь ли ты, но Густаво был темной лошадкой, никто точно не знал, ни как он выглядел, ни где он проживал. Труп неизвестного мужчины подходил по всем известным нам приметам, однако мы не стали сразу подводить черту по этому вопросу.

Кроме того, была и другая странная деталь. Хозяин дома – Диего Сандаль, пропал без вести. Среди трупов его не было и за долгое время поисков обнаружить его на территории США так и не удалось. Как нам было известно, границу он не пересекал, законным путем точно. Хоть и вполне мог это сделать – ни приводов, ни судимостей у него не было, да и в розыск он был объявлен довольно поздно.

– То есть это не он был тем трупом? – спросил я, скрыть свою взволнованность перед такой необычной историей я не смог, что не играло мне на руку в наших переговорах.

– Нет, сказал же, труп опознать не удалось. У нас были фото мистера Сандаля, и он не был похож на мертвеца. Хотя бы телосложением, труп был крайне упитанным. – Старик замолчал и отпил еще немного чая.

Как все интересно складывалось. Тайна в тайне, а потом еще тайна. Я был рад тому, что мое лицо было скрыто за маской, иначе он бы увидел, с каким глупым выражением я его слушал, и в таком случае он бы окончательно убедился в моем непрофессионализме.

Однако, помимо детской радости, я также чувствовал и панику. Мне начало казаться, что я лезу туда, куда не следует лезть даже Господу. Но что я мог сделать. Нельзя просто выйти из игры, если кости уже брошены. И все-таки давайте учитывать то, что я именно этого и хотел. Я надеялся, что все не сдуется, как все то примитивное дерьмо, что выдают за детективы по телевизору.

– Что дальше, вы поняли кто это сделал? – спросил с нетерпением я.

– Почти. Как только у меня появились подозрения, дело закрыли, – коротко отрезал мистер Довер.

– Как? – не поверил своим ушам я.

– Вот так, – он пожал плечами.

– Кого вы начали подозревать, нашего президента?

– Может быть. – Он вновь устремил взгляд на пол. – Все эти убийства были совершены слишком идеально, ни одного трупа со стороны нападающих, ни одного следа, который на них мог вывести, никакого шума. Все было сработано профессионально.

– Военные что ли?

– В точку, а я думал сможете ли вы догадаться, – усмехнулся Клифф.

Я конечно почувствовал, прилив гордости от своей сообразительности, но догадаться было не сложно и мне очень хотелось услышать продолжения, поэтому я поторопил его.

– Я тоже подумал о военных, а убедился в этом, когда несколько свидетелей сообщила о парочке тяжело вооруженных военных в двух разных точках от этого дома, как раз в ночь преступления, – продолжил старик.

– Оцепление периметра?

– Именно.

«Да я просто в ударе», – обрадовался я

– Они явно никого не собирались выпускать живым из выделенной зоны боевых действий. Войти туда соответственно тоже никто не мог. – Клифф допил свой чай. – Так вот, я начал наводить справки, узнавать, проводили ли военные какие-нибудь операции в этой области, и оказалось, что они об этом ничего даже не слышали. Да, скрыть это от меня не составляло для них никаких трудностей, но у меня были свои связи, поэтому я могу точно сказать, что армия США в ту ночь на территории Лос-Парадиза даже не присутствовала. А потому единственным вариантом оставались наемники. Только они могли провернуть такие трюки.

– А солдаты других стран? – спросил я.

– Каких стран, России? – уточнил старик, лицо его говорило о том, что я только что произнес глупость. Видимо я слишком сильно переоценил свои умственные способности.

– Ну, допустим.

– Не допускайте. Военные других стран на территории США, без ведома самих США, ничего никогда предпринять не смогут. Тем более у России в то время своих проблем хватало, какое им было дело до мексиканского картеля. Ангелы в Россию ничего даже не поставляли. Нет, молодой человек, тут дело было именно в наемниках, которые, судя по всему, позиционировались именно на территории штатов. Кто заказал картель и почему именно силами профессиональных наемников, я не знаю.

– Может другой картель заплатил им?

– Частные компании с картелями дел не ведут, это вредит их и без того грязному бизнесу, чтоб вы знали.

Каким-то профессиональным убийцам резко захотелось вырезать весь наркокартель прямо на территории США. Я готов был убить кого угодно за разгадку этой тайны. Однако задача эта, по-видимому, ляжет на меня.

– Что дальше? – просил продолжить я.

– Что дальше, – повторил Клифф. – Я рассказал о своей догадке начальнику, он передал свою догадку кому-то выше и через несколько дней меня попросили закрыть дело, назвав преступление разборкой банд.

– И что вы?

– Я? Я сказал хорошо и закрыл дело. – Он откинулся на спинку стула, полностью расслабившись. Лицо его перестало выдавать эмоций, старик смотрел на меня в ожидании.

– То есть как? – озадачился я. – Вы так просто отказались от дела?

– Да, а что я должен был делать, бороться за его продолжение? – нахмурился Клифф.

– Да!

– Нет. Это тебе не фильм, дружок, тут надо знать, когда остановиться. Тем более в тот момент моя жена была уже на шестом месяце, понимаешь, о чем я?

Я, конечно, понимал, но тут вставал вопрос принципов, неужели можно отказаться от раскрытия преступления, наказания виновных ради собственного комфорта... Ну или комфорта близких. Или даже безопасности близких.

Смог бы я пожертвовать семьей, ради своего дела? Этот вопрос в ту же секунду возник у меня в голове, прорезав все остальные мысли как молния. И я с полной уверенностью, вдобавок к своей наивности, ответил – да, смог бы.

Я думал, что знаю для чего ношу этот костюм, мой путь к нему пролегал с самого детства, и мне нельзя было допустить смены приоритетов. Правосудие в первую очередь. Ведь эти же самые наемники могли еще больше дел натворить, узнав о своей безнаказанности – так я себя убеждал.

– И еще, мистер Свобода, не забывайте, что именно сделали эти наемники. Они убили членов наркокартеля; незаконно совершенные действия против таких людей не очень-то должны вас волновать, ведь тем же самым занимаетесь и вы, – проговорил Клифф.

Да, я занимался тем же. И если Клиффорду симпатизировала их работа, значит он не очень-то осуждал мои действия.

– То есть вы считаете это правильным? – спросил я.

– Ну, – он задумался и продолжил, – я считаю, что это то самое необходимое зло.

Его последние слова повеяли неким холодом, который вынудил меня застыть в изумлении. Если задумываться, то я тоже именно тем и занимался, нарушал закон для благополучия невинных людей. Однако мне не хотелось носить титул зла. Нет, я был добрым человеком и не мог потерпеть того, что кто-то осмеливается называть меня дьяволом во плоти.

Я стал героем не для этого.

А для чего?

– Что с Густаво? – прервал я наступившую тишину.

– Ну, его признали мертвым, но вскоре он объявился вновь... В Мексике. Что самое удивительное, он продолжил работать с тем, что у него было. Из-за слухов о его смерти, картели захватили его фермы и поля, однако он каким-то образом смог отбить их обратно. Почти весь Ла Карно вернулся под управление ангелов, а как – я не знаю. Но я уверен в том, что им для этого понадобилось пролить очень много крови.

– Наемники?

– Возможно, – равнодушно ответил он.

Его действительно не интересовала эта история, что очень меня поражало. Жить такой унылой жизнью и даже не пытаться ухватиться за возможность сменить приевшуюся обстановку, это было вне рамок моего понимания. Когда тебе доверяют такое дело, а ты отодвигаешь ее в сторону и просто... Пьешь чай.

Как бы то ни было, я не хотел учить его жизни, у меня оставались более важные дела.

– Один вопрос, – пробормотал я. – Как они узнали о сборе картеля?

– Крыса, – не задумываясь ответил Клифф.

– Думаете хозяин дома мог быть им?

– Возможно, я об этом уже не думаю, незачем тратить силы на то, что вне твоего влияния, – проговорил он.

Естественно, а кто допустил такой исход?

– Ну ладно, благодарю за информацию, мистер Довер, я у вас в долгу, – я встал и отошел к окну.

– Куда, а рассказать о себе? – Клиффорд напрягся, но пистолет не тронул.

Мне не очень-то хотелось с ним в будущем еще связываться, не потому что он показался мне плохим человеком, даже наоборот, от него веяло теплом и добротой, что придавало ему больше доверия со стороны окружающих. Но его жизнь отталкивала меня, это была именно та жизнь, от которой я хотел отречься. Клиффорд отказался от интересного дела, которое попалось ему на руки по счастливой случайности, и просто вернулся к своей обычной жизни. Как я уже говорил, мне трудно было понять его, или же просто не хотелось понимать.

Ко всему прочему, его слова о необходимом зле вертелись у меня в голове, давая еще больше пищи для размышлений относительно моей судьбы.

– Давайте в следующий раз, мистер Довер. Уверен, мы еще встретимся, – ответил я.

Старик осмотрел меня, видимо, думал стоит ли доверять мне. Я бы назвал это показухой: все же ничего против меня он предпринять не мог. Именно я решал будет ли Лицо Свободы ему что-то рассказывать или нет.

– Ну ладно, вы тогда частенько заглядывайте ко мне на чай, пообщаемся. Только в следующий раз о чем-нибудь другом, – улыбнулся он.

От этой улыбки я начал симпатизировать ему чуть больше, возможно, мы с ним могли бы стать хорошими друзьями в будущем. Кроме того, он мог меня многому научить, с его то опытом борьбы с преступностью.

– Хорошо, мистер Довер, до встречи.

Я прыгнул в окно и поднялся ввысь, к небесам, продолжать свою борьбу со злом. А мистер Довер глядел на меня из своего крошечного окошка, удивляясь истинному лику вселенной, которая даже по прошествии пятидесяти лет могла удивить его.

История Дэмиена Кросса

Оказавшись в машине, Дэмиену в нос ударил запах дорогого и приятного одеколона. Он бы еще успел оценить красоту и внутреннее убранство машины, но его взгляд остановился на лице мужчины, сидевшего подле него.

На нем был модный желтый костюм, черные туфли с острым носом и черная рубашка, расстегнутая у горла. Крест, свисавший с его цепи на грудь, напомнил Дэмиену о том, что страх излишен, что он находится под защитой Господа.

Этот человек небрежно улыбался, он казался зрелым мужчиной на склоне лет, возраст уже давал о себе знать, отчего в некоторых частях лица проглядывались морщины, искажавшие его улыбку. Несмотря на него, мужчина еще был в самом расцвете сил, на это намекало его довольно могучее тело, которое с годами, видимо, только крепло.

Самым главным отличием незнакомого человека было латиноамериканское происхождение.

– Здравствуйте, вы хотели со мной поговорить? – с дрожащим голосом спросил Дэмиен.

Улыбка незнакомца стала еще шире. Он вытянул левую руку для рукопожатия.

– Ну, здравствуй. – Они пожали друг другу руки. – Меня зовут Диего Сандаль, можешь называть просто Диего. А тебя как зовут?

Несмотря на пугающую обстановку, Дэмиен понемногу успокаивался, глядя в глаза Диего. Мать Дэмиена говорила ему, что хорошего человека всегда можно узнать по глазам, и на данный момент Диего не казался ему плохим человеком. Однако расслабляться Дэмиен себе не позволял

– Меня зовут Дэмиен, – ответил он с неискренней улыбкой.

– Дэмиен, – повторил Диего. – Дэмиен Кросс?

– Да, мистер Сандаль.

– Я просил называть меня по имени, – холодно проговорил мужчина, от чего Дэмиен засомневался в словах матери.

– Извините, Диего.

– Ты сын пастора, верно?

Дэмиен кивнул.

– Да, наслышан о вас, – вновь расплылся в улыбке Диего. – Что же ты делал здесь, в Кингз Вэй? Что за коробка?

Дэмиен уже успел о ней забыть. Обратив на нее внимание, он даже не сразу узнал ее.

– Это коробка для пожертвований. Собираю деньги для приюта в Олд Тауне, – ответил Дэмиен. – Если хотите... Можете тоже пожертвовать. Если хотите.

Незнакомец посмотрел на Дэмиена, скривив брови, и нечто в его взгляде напугало мальчика, казалось, что старик чувствовал к нему неприязнь, хотя ничего особенного вроде между ними и не произошло.

– Ты собираешь деньги таким образом? – спросил Диего. – Ходишь и просишь у людей милостыню?

– Я не прошу у людей милостыню, – оскорбился Дэмиен.

– Просишь. Не для себя, да, но для тех детей. Я не вижу в этом никакой разницы, ходишь и принижаешься перед людьми.

– Я не...

– Да ладно, мы оба знаем, что все именно так.

Дэмиен уже понимал, с кем он имеет дело. Он уже не раз сталкивался с такими людьми. Человек, сидевший рядом с ним, был неверующим человеком, а потому его и удивляли действия Дэмиена. По своему опыту парень понимал, что незнакомец может сейчас начать оспаривать существование Бога. Во всяком случае все такие люди как он двигались именно по этому сценарию общения. Однако те «другие», с кем Дэмиен имел удовольствия общаться до Диего, не заставляли его садиться к ним машину. Поэтому он не мог, как раньше, просто уйти от неприятного ему разговора.

– Кто-то должен помогать сиротам; я решил, что это буду я, – ответил Дэмиен

– Потому что ты тоже почти сирота, или потому что тебе их жаль? – склонил голову Диего.

– И то и другое.

– Да уж. Есть другие пути для решения твоей проблемы, Дэмиен, можно заработать деньги менее унизительным способом, а потом из них что-то пожертвовать. А не ходить по домам соседей, доставая их.

– Суть в том, чтобы помочь всем этим людям. – Дэмиен указал большим пальцем в окно машины. – Подтолкнуть их к добру. Чтобы они помогли и детям и себе.

– Скорее ты просто ставишь их в неудобное положение, – ухмыльнулся Диего. – Если бы они хотели, то сами пожертвовали. Ваша церковь, если не ошибаюсь, всегда для кого-то что-то собирает.

Дэмиен удивился познаниям незнакомца, раньше ему никогда не приходилось видеть его, ни в церкви, ни где либо еще. Да, незнакомец был богат, что привычно для Кингз Вэй, но его трудно было назвать местным. Как правило, здесь латиноамериканцы не жили.

– Кто вы такой, Диего? – спросил Дэмиен, забыв о страхе и отдавшись любопытству. – Я раньше вас не видел.

– Да, я недавно переехал сюда, – ответил он, улыбаясь. – Однако церковь посетить я все же успел. Буквально вчера.

Сердце Дэмиена сжалось. Этот человек знал о несчастье, что настиг его мать пять лет назад. И теперь он улыбался, глядя прямо в лицо Дэмиена.

– Я не видел вас там, – сказал Дэмиен.

– Я не всегда при наряде, – проговорил Диего, улыбка сошла с его лица. – Ты лучше скажи мне... Это правда?

– Что именно? – ответил вопросом на вопрос Дэмиен.

– То, что ты тоже готов простить убийц твоей матери.

Ему, как сыну пастора, всегда было страшно услышать этот вопрос, даже от своего отца. И все потому, что это единственный вопрос, на который ему пришлось бы ответить ложью, чего он никогда не делал.

– Да, – пробормотал Дэмиен.

– Врешь, – резко отрезал старик.

– Я постараюсь это сделать! – отреагировал Дэмиен.

– Да ну? А зачем? Думаешь, те люди заслуживают прощения?

– Я... Не знаю.

– Все ты знаешь! – завелся Диего. – Эти петушары не заслуживают прощения. Они должны сдохнуть, медленно и болезненно.

– Этого хотите вы! – проговорил Дэмиен. Он чувствовал, как глаза его наполняются слезами.

– Ты тоже этого хочешь. Не стоит строить из себя хорошего человека, такие долго не живут, а если все-таки умудряются прожить чуть дольше положенного, то жизнью, в которой почти нет счастья.

– Я вполне счастлив, – Дэмиен уже не смотрел на незнакомца, он опустил голову, чтобы тот не заметил слез.

– Ты будешь куда счастливее, когда пустишь пулю в голову тех петушар.

А так ли это будет? Дэмиен много раз представлял моменты экзекуции, в которых участвовали те люди, однако ни разу после этого он не чувствовал себя лучше, скорее наоборот, ему было стыдно за свои дурные помыслы. Но что он мог с этим поделать? Он был ребенком, у которого какие-то звери отняли мать, а после смогли скрыться, из-за чего правосудие обошло их стороной.

– Пожалуйста, вы не могли бы высадить меня? – спросил Дэмиен, зажмурив глаза. Ему казалось, что сейчас его, скорее всего, убьют. Быть может, ему этого хотелось.

– Я везу тебя домой, Дэмиен, – ответил Диего.

Открыв глаза и посмотрев на проносящиеся за окном городские очертания, он увидел знакомые дома и улицы: незнакомец действительно вез его домой, отчего сердце Дэмиена немного под успокоилось. Слезы уже перестали течь, застыв на краешках глаз, придавая тяжести векам.

– Дэмиен, не стоит тебе идти этим путем, – с жалостью проговорил Диего. – Путь «чистой души» не приведет тебя к счастливой жизни. Теория о том, что Господь нас испытывает, мне нравится, но не стоит так уповать на нее. Иногда нужно делать и не богоугодные вещи, не только для того, чтобы сделать себя счастливым, но и других. Как бы это не звучало, чтобы творить добро, иногда нужно быть злодеем.

Повисло молчание. Незнакомец сверлил взглядом Дэмиена, а тот в свою очередь обдумывал его слова. Они казались ему абсурдными, но все же какая-то истина в них просвечивалась, хоть он пока не мог ее заприметить.

– Например, – проговорил Диего, нарушив тишину. – Если бы ты убил тех людей, повесив их, на их же кишках. То они бы уж точно не совершили других преступлений, ведь если человек один раз не прошел испытания Господа, то он может не пройти ее и во второй раз. Так что лучше не рисковать жизнью другой женщины, которая точно так же может быть чьей-то матерью. Кроме того, выставив их смерть на всеобщее обозрение, ты бы предотвратил провал испытаний других петушар, верно? – он засмеялся. – Это я к чему. Думай, Дэмиен, надо думать о том, что в действительности требуется от тебя в этой жизни. Не принижай себя маской добра.

Машина остановилась перед небольшой бежевой церковью, с двумя высокими треугольными башнями, однако попавший под власть своих мыслей парень не обратил на нее внимания, будто ее уже и не было. В первый раз Дэмиен начал смотреть на преступление тех людей, да и на всю свою жизнь, с другой стороны. Он бы и дальше обдумывал слова Диего, но голос отца в голове был сильнее, а потому Дэмиен сразу отогнал все мысли о возмездии и непослушании Господу.

– Можешь выйти, – сказал Диего. – Но деньги оставь.

– Что? – удивился Дэмиен.

– Деньги из коробки доставай.

– Зачем они вам? – Дэмиен посмотрел на коробку.

– Мне незачем, я отдам их Рональду, – ответил Диего и сразу после этого мужчина в сером костюме, который пригласил Дэмиена в машину, развернулся к ним и пристально взглянул на Дэмиена. – Он их заберет и потратит на, не знаю там, шлюх, алкоголь, наркотики, неважно. Главное то, что детям они не достанутся.

Дэмиен все еще не мог понять смысла этого поступка, он ошарашенно поглядывал то на одного, то на другого, ожидая конца этой шутки. Но, судя по всему, они не шутили.

– Почему? – спросил Дэмиен.

– Хочешь помочь детишкам, помогай сам, не унижаясь перед другими и не пытаясь подтолкнуть их к чему-то хорошему. – отрезал Диего. – Устройся на работу, ограбь банк, не важно, сделай это сам.

«Ограбить банк, чтобы помочь детям?» – задумался Дэмиен. – «Неужели это и есть зло во имя добра?»

Оставив коробку в машине, Дэмиен собрался выходить.

– До свидания, Диего, – он схватился за дверь.

– Погоди, – остановил его Диего. – Если тебе что-то понадобится, то можешь смело приходить ко мне. Дом 136 по 8 улице. Район Кингз Вэй. Охране назовешь свое имя, и они тебя пропустят. Понял? Что угодно.

– Вы только что меня ограбили, – с укоризной проговорил Дэмиен.

– Нет, я только что оказал тебе услугу, – сказал Диего, откинувшись и расстегнув пуговицу костюма. – А теперь закрой дверь и вали. Рад был пообщаться.

Ничего не ответив, Дэмиен вышел из машины. Дверь захлопнулась и обе машины уехали.

Глава 3

История Ангелов Ла Карно не покидала мои мысли ни на секунду. Отряд наемников, устранивший весь наркокартель, главарь, переродившийся в Мексике, правительство, скрывающее правду. Здесь нужна была рука хорошего детектива, который смог бы раскрыть все это дело, даже если фигуранты расследования будут угрожать его семье.

Хорошим детективом я не был, однако смелости мне было не занимать. Да, я боялся, но смелости без страха не бывает, верно? Кажется, что это очевидная догма, которой в совершенстве должны владеть все. Но до меня она дошла только, когда я стал супергероем. В свой первый выход на свет я испытывал неумолимый страх, поддавшись которому, вся мечта могла бы рухнуть, захватив с собой и мою жизнь. Я бы просто продолжил проживать ту ничем не примечательную историю, которая вызывала у меня только рвотные спазмы. Однако, не позволив эмоциям взять вверх над мечтой, я пошел против тех бандитов. Тогда я впервые не только осмелел, но столкнулся со своими «ангелами».

Разрушив мечту, я бы начал жить обычной жизнью. Именно это меня огорчало? А как же люди, которым я бы не смог помочь?

Жизнь героя стала для меня основой, которую я буду предпочитать всем остальному. Она стала для меня наркотиком, любую свободную минуту я отдавал жизни Лица Свободы, и совсем об этом не жалел. Во время своих боевых вылетов я получал увечья, но это не сказывалось на моем отношении ко своей второй жизни. Я был непоколебим. Лицо Свободы подарил свободу как минимум одному человеку – мне.

Помимо удовольствия, которое я получал от любимого дела, мне также начало открываться чувство искренней благодарности. Люди, которым я помогал, избавляя мир от черни, что годами отравляла его, пытались вылезти из кожи вон только, чтобы сказать мне «спасибо». Они кричали мне слова благодарности всякий раз, как я пролетал над их головами, отправляясь домой или перелетая в абсолютно другое место. Для них все это не имело значения: мой костюм стал олицетворением добра, к которому они тянулись, и даже череп не мог встать у них на пути, что, если быть честным, придавало мне большую мотивацию. Мне хотелось заниматься всем этим еще больше, только чтобы дети, как всегда улыбаясь, подбегали ко мне, кричали, радовались и восхищались.

Некоторые, конечно, переусердствовали с этим, считая меня посланником божьим, почти что Иисусом, снизошедшем на Землю. Пусть обожествление и лелеяло мое эго, я не мог допустить распространения религии, в которой я становился объектом молений. От таких мыслей мне было не по себе. Зная, во что люди готовы поверить всей душой, я был уверен, что бог с лицом Свободы вполне мог появиться. Если он уже не появился.

«Главное, чтобы мои адепты нормальным людям не вредили, никаких жертвоприношений, никаких красивых девственниц убитых на алтаре посвященному мне» – думал я.

Но не все принимали меня за пророка или Бога. Некоторые были более рациональны, для них я был экспериментом, оружием или новой технологией, соперничающей с ними страны. К кому меня только не приписывали. Сначала меня называли агентом США, потом Китая, чуть позже России. Кто-то вообще говорил, что я чуть не спровоцировал ядерную войну из-за своих несанкционированных действий. Я находил в этом нечто забавное, до чего же люди были импульсивными. Хотя это и не удивительно, как вообще реагировать на существо, нарушающее все устоявшиеся законы мироздания? Ядерная война – самая нормальная реакция на такую аномалию. Люди ведь не любят то, чего объяснить не могут, верно?

Люди не знают откуда у меня эти способности, и как они уживаются с нашей реальностью, но стоит отметить – я и сам не знал ответов на эти вопросы.

– Рик, ты опять в облаках витаешь? – спросил женский голос, вернувший меня из мира моих мыслей.

Это была Сью, она сидела рядом со мной на диване, держа в руке миску с покорном, и с интересом наблюдала за мной.

«В облаках витаю? Да уж, прям как раньше, только сейчас все казалось реальным» – промелькнула у меня мысль.

– Уже нет, – ответил я, взяв пульт от телевизора. – Так, какой фильм мы будем смотреть?

Мои родители на весь день уехали за покупками для нашего нового дома в Кингз вэй поэтому у нас было время, чтоб посидеть здесь вместе. В планах был просмотр фильма с пиццей и покорном, а после чего настольная игра. Обычно люди устраивали вечеринки, когда дом освобождался от родителей на некоторое время, но наше «некоторое время» было слишком ограничено. Да мы и не хотели этого. Нам вполне хватало нас троих.

– Включай «Искупление» – определилась Сью. Я до сих пор не мог привыкнуть к тому, что она носила что-то помимо официальных нарядов, сегодня ей приспичило прийти в огромной толстовке поверх простых джинсов, вместо опрятных блузок или облегающих рубашек. Все это ей было к лицу, все-таки чувство стиля в ней было даже несмотря на строгость.

– Какое искупление? – донесся окрик из кухни. – Мы хотели посмотреть Волка с Уолл стрит!

– Нет, это похабное, отвратительное кино я не хочу смотреть! – огрызнулась Сью. – И Кристи тоже не захочет!

Черт, я даже успел забыть о том, что сестра не поехала с родителями, а решила с нами остаться. Она довольно много времени проводила со своим Джоном, поэтому я подумал, что и в этот раз она решила с ним куда-то сходить. Точно я сказать не мог, потому что пока ее не было.

– Кристи опаздывает, – подметил Грифф, все также из кухни. – Так что она тут уже ничего не решает!

– Эй, это же мой телевизор, – сказал я, вмешавшись в разговор. – может мстителей посмотрим?

– Нет! – хором ответили они, отчего мне даже стало обидно.

– Извини, Рик, но ты тоже ничего не решаешь, – проговорил голос из кухни.

– Почему это? – спросил я.

– Потому что я так сказал!

Сью рассмеялась, что вызвало улыбку и у меня.

– Хорошо, смотрим Искупление. – сделал выбор я.

– Да! – поддержала Сью.

– Нет! – крикнул Грифф.

Смех в этот раз коснулся нас с ней.

Я понял, чего жизнь супергероя мне не давала. С ней я был лишен домашнего уюта, которым так глубоко проникся в этот момент. Сью, выбирающая фильм, Грифф, подготавливающий тарелки, стаканы и пиццу, Кристи, которая, как всегда, опаздывает. Все это вызвало у меня такое чувство умиротворения, что я в первый раз за долгое время не захотел надевать костюм и отправляться на совершение подвигов.

Сейчас моей задачей было заняться делами Ричарда Уорда, а Лицо Свободы мог и не появляться день другой.

– Сью, – проговорил я.

– Да, – произнесла она, не отвлекаясь от телевизора, на котором я включал фильм в этот момент.

– Скоро ведь зимний балл.

Эти слова тут же привлекли ее внимание, я заметил, что у нее на лице отразилась грусть. Видимо ей бы не хотелось, чтобы я напоминал об этом.

– И что? – спросила она

– Ты знаешь, с кем ты пойдешь? – улыбнувшись, спросил я.

– Ты же знаешь, что я не... Не иду на зимние балы. – тихо ответила она. Мне показалось, что я испортил ей настроение.

– Да? – я изобразил обиду. – А я ведь так сильно хотел с тобой пойти на него.

Изменения ее лица, еще долго всплывали в моей памяти после этого. Она вся так просияла, будто только что поступила в свой любимый Стэнфорд. С улыбкой она становилась еще красивее, раньше я почему-то не замечал ее красоты, но сейчас она раскрывалась мне в новом обличье. Видимо, на всем этом сказывался мой новый взгляд на жизнь Ричарда, теперь, когда у меня было то, о чем я мечтал, старая жизнь больше не вызывала у меня так много негативных эмоций, наоборот, в ней я видел только ностальгическую приязнь.

– Ты шутишь? – испугавшись спросила она.

– Я серьезно, – улыбнулся я. – Ты пойдешь со мной на балл?

– Но почему ты...

– Я хочу пойти туда только с тобой, не пойдешь ты, не пойду и я. – перебил я ее.

– Но я даже не...

– Сью, давай без отговорок, хорошо?

– Ну... – продолжила она сомневаться.

– Итак, миледи, вы не соизволите пойти со мной на балл? – спросил я.

Недолго думая, она, вся покрасневши, дала мне свой ответ:

– Да, кончено... Милорд.

Я понимал, что она будет думать об этом еще несколько дней подряд, если только не все время до зимнего вечера, что может плохо на ней сказаться, но я все равно был рад видеть ее такой сияющей и взвинченной.

Через пару минут кто-то открыл входную дверь. Сняв куртку, Кристи вошла к нам к нам вся раздраженная и злая, пройдя пару шагов к креслу рядом с диваном она вся развалилась на нем, и прикрыла глаза.

– Устала, сестра? – спросил я.

– Какие же у тебя придурки в классе... Просто... Так, я есть хочу, – быстро ответила она и огляделась. – А пицца где?

– Ты про Гриффа, да? Мне он тоже не нравится, но сейчас он на кухне наш обед подготавливает, так что пока можно и потерпеть его – несерьезно ответил я.

Кристи не обратила внимания на мою шутку, ей было не по себе, но она пыталась сфокусироваться на происходящим, отчего я даже не обратил внимания на ее состояние, как и Сью, которая сейчас раздумывала о моем приглашении.

На секунду Кристи пришла в себя.

– А это нормально, что троим белым черный обед приносит? – озадачилась она, натужно улыбаясь.

– Да – ответил я.

– Нет! – резко отреагировала Сью.

– Идите в задницу, – донесся голос из кухни. – Каждый сам себе приносит.

Мы с Сью рассмеялись, Кристи просто ухмыльнулась.

– Грифф, даже мне? – спросила Кристи своим милым тоном голоса

– Хорошо, только Кристи – ответил голос.

Кристи высокомерно поглядела на нас, растянув глупую улыбку. Сью не захотела остаться позади.

– Даже мне, Грифф? – спросила она

– Хорошо, только Сью и Кристи, – ответил Грифф.

– Грифф, даже мне? – пошутил я.

– Пошел в задницу, Рик! – крикнул он, явно улыбаясь.

Мы снова разразились смехом. Слышно было, как и Грифф тихо хохотал на кухне.

Да, все было очень мило и уютно.

История Дэмиена Кросса

Ты бы решился подставить свое тело под удар, если бы под угрозой оказался человек, который не имеет для тебя абсолютно никакого значения?

Дэмиен бежал из последних сил. Воздух разрывал его легкие, во рту чувствовался вкус металла, а сердце колотилось так, будто чувствовало, что проживает свои последние секунды. У него была одна цель – остановить безрассудство, которое могло закончиться непоправимой катастрофой. На кону фактически стояла жизнь человека, и ему, чего бы это не стоило, надо было успеть, пока не стало слишком поздно.

Толпа молодых ребята собралась в кучу посреди поля, который начинался сразу после небольшого леса, сопровождающим местную автостраду. В темноте не трудно было их разглядеть, потому что каждый из них сподобился прийти с тем или иным устройством для освещения. Они кричали и топтались, возбужденные пролитой кровью. Это был настоящий Колизей нашего времени, бой в угоду разъяренной толпе, жаждущей увидеть боль.

Дэмиен пытался растолкнуть всех, кто стоял у него на пути, чтобы добраться до центра этого круга и увидеть то, что ему видеть не хотелось совсем. Озлобленные, но смирившиеся люди по не многу отходили в сторону уступая ему дорогу. Протиснувшись, Дэмиен наконец увидел это.

Девушка, лежащая на земле, у которой кровь вытекала из рта и шрама рядом с бровью. Лицо ее опухло от синяков, а руки под тонкой красной маечкой посинели от ударов. Она пыталась встать, но ей это было не под силу. Девушка не плакала, хотя ей было очень больно, видимо, гордость не позволяла ей этого делать.

Над ней стояли два парня и одна девушка. Парни стояли в стороне глупо улыбаясь, но девица сквозь зубы бросалась оскорблениями и, то и дело, пинала бедную жертву. Те двое продолжали смеяться, как предположил Дэмиен, они держали «преступницу» пока «судья» ее избивала, теперь же надобность в них отпала.

– Ну что довольна, тупая шлюха? – крикнула грозная девушка, она стояла спиной к Дэмиену, отчего тот не мог разглядеть выражение ее лица, но ему было не трудно предположить. В ней полыхала истинная, неподвластная ей, ярость, которую она и не пыталась сдерживать – Довольна?

Еще один удар. Девушка на земле скрутилась от боли, на ее теле уже не оставалось живого места.

– Все, Дженнис, прекращай! – воскликнул Дэмиен, однако толпа помешала Дженнис расслышать его слова, отчего он подошел к ней и развернул к себе схватив за руку.

– Хватит! – продолжил ее останавливать Дэмиен. – Посмотри, что ты наделала! За что ты так с ней?!

– Дэмиен! – Дженнис улыбнулась ему, улыбка была очень схожа с улыбкой ее отца, человека, занимающего высокий пост в судебной системе страны, человека без жалости. – Ты столько интересного пропустил. Эта шлюха только что поймала божью кару.

Дженнис снова вскинула ногу для удара, но Дэмиен ее удержал.

– Остановись, Дженнис! – повторил он.

– Отпусти меня! – Она откинула его руку. – Она этого заслужила, чтоб ты знал.

– Очень в этом сомневаюсь, – сказал Дэмиен спокойно; толпа затихла, увидев, что «бой» почти окончен.

– А ты не сомневайся! – отрезала Дженнис. – Она строила глазки Скотту, а он между прочим мой парень!

– Что? За это ты решила избить ее?

Скотт Фредериксон был самым настоящим смазливым идиотом, по мнению Дэмиена. Этот человек, менял девушек каждый месяц, будто изношенные перчатки. И ему с трудом верилось в то, что такая тихоня как Эллис будет строить глазки ему, скорее всего, все было наоборот. Бедняжка тоже поддалась на его соблазнительные чары, и теперь расплачивалась за это.

Среди участников толпы он не заметил Скотта. Возможно, чувство вины сработало в нем на половину, из-за чего он не смог прийти на эту экзекуцию, но опять же. А на половину оно сработало, только потому что жалкий Скотт даже не додумался попросить Дженнис не делать глупостей.

– Да, и что? – ответила Дженнис. – За это ее убить вообще надо, а не избить. Шлюха явно забыла свое место.

– Правильно, Дженнис, все так, – встрял Стив, один из ее верных дружков, помогавших избить Эллис. Такой же смазливый кретин, как и Скотт, одетый в жилетку и штаны в бледно голубом джинсовом стиле.

– Ты... Серьезно? – Дэмиен не мог найти подходящих слов, он осмотрел всю толпу. – И вы согласны... С ней?

Школьники начали опускать головы, когда взгляд Дэмиена натыкался на них. До его появления, они умудрились преклониться перед своими стадными инстинктами, позабыв о разуме, и только сейчас начали осознавать, что именно они сделали.

– Вы готовы избить человека за то...

– Ой да ладно, Кросс, иди в задницу со своими религиозными лекциями! – перебила его Дженнис. – Здесь тебе не церковь, ясно? Так что вали-ка ты лучше отсюда.

– Да, Дэмиен, лучше уходи, – попросил Джон, второй ее дружок, парень с длинной и густой шевелюрой. – Забудь об этом просто.

– Нет! – взорвался Дэмиен, оттолкнул их и подошел к Эллис. – Валите отсюда сами!

Он начал осматривать ее. Лицо Эллис потеряло человеческий вид, превратившись в месиво из крови, опухолей и синяков. Она была без сознания и уже не реагировала на происходящее вокруг, отчего сердце Дэмиена закололось сильнее.

Она был для него никем, в принципе, как и для всех учащихся в их школе. Тихоня Эллис ни с кем не общалась, а потому ни с кем и не дружила. Дэмиен много раз пытался найти контакт с ней, как он делал со всеми, и если другие рано или поздно сдавались, начинали общаться с ним, то Эллис была непреклонна. Почти всегда она просто игнорировала и его, и его слова. Однако Дэмиена это не злило, он продолжал пытаться, надеясь на то, что она наконец откроется ему, но этого увы не случилось. И возможно не случится никогда.

– Какого хрена ты вообще ее поддерживаешь! – с неприязнью проговорила Дженнис. – Отойди от нее!

Но Дэмиен не отошел, он даже не отреагировал на ее слова, а просто продолжил вытирать кровь с ее лица, пытаясь уловить хоть какие-то намеки на жизнь.

– Я сказала отойди! – Дэмиен почувствовал, как прямо перед его глазами взорвались тысячи огней. Его затылок заныл от боли, а сам он упал на Эллис, потеряв ориентацию в пространстве. Дженнис ударила его ногой по затылку.

– Эй, Дженнис, ты чего? – испуганно заговорил Джон. – Он же сын пастора.

– И что? – взвизгнула Дженнис, ее опять начинала распирать ярость, и сейчас она получала удовольствие от этой бойни, поэтому искала любого повода, чтобы разозлиться и пустить в ход кулаки. – Ты что, гнева Господнего испугался или что?

Она снова ударила Дэмиена, но уже по спине. Только сила удара напомнила Дэмиену о том, что Дженнис несколько лет занималась тхэквондо. Именно эти ее занятия и стали причиной кошмаров, что переживали Дэмиен и Эллис.

Она пнула голову Дэмиена еще раз, когда он упал рядом с Эллис, держась за затылок, во второй раз она проехалась по лицу, сломав ему нос и разбив губу.

– Все, хватит, заканчивай давай, – пригрозил Джон. – Я собирался помочь отделать эту шалаву, за него я тебе щас сам зубы выбью.

Родители Джона каждое воскресенье посещали церковь Отца Кросса, поэтому либо из страха, что его родители узнают об этом, либо действительно из страха перед гневом Господа, он приказал прекратить избиение Дэмиена. Дженнис была ошарашена этими угрозами, но перечить ему не стала. Она была куда меньше и слабее него, поэтому смелости идти до конца ей не хватило, если учитывать то, что Джон был куда агрессивнее нее, потому выбить ей зубы ему не составило бы ни моральных ни физических трудностей.

Вот такие у нее были друзья.

– Ладно, уходим отсюда. – спокойно ответила она. – Я все равно уже закончила.

Как только эти слова были произнесены, люди начали потихоньку расходиться пока не остались только Дэмиен, Эллис и Джон.

– Дэмиен, вставай давай, – произнес Джон. – Я отведу тебя домой.

Дэмиен начал плакать.

– Ты чего плачешь? – спросил Джон. – Неужели так больно?

Он прикоснулся к спине Дэмиена и потряс. Сын пастора почти что рыдал.

– Чувак, ты чего? Давай я тебя тогда в больницу отведу?

– Меня? – сквозь слезы спросил Дэмиен. – Ты посмотри, что вы с ней сделали. Как ты можешь только мне предлагать помощь?

– Она заслужила это, – злобно ответил он.

– Заслужила что? – чуть ли не завизжал Дэмиен, он казался уже ребенком, которого только что обидели. – Умереть от того, что полюбила какого-то придурка?

– Она не умерла, Дэмиен, мы просто...

– Вы убили ее, идиоты!!! – заорал Дэмиен, чуть не сорвав голос.

– Да че за бред, Дэмиен. – Джон приложил руку к ее носу, чтобы ощутить ее дыхание, но за ту минуту, что он удерживал руку, никакого дыхания не последовало. – Вот черт! Вот черт! Черт!

Джон быстро встал и попятился назад. Его глаза округлились до такой степени, что, казалось, они сейчас выпадут из орбит. Он ухватился за голову, осознавая последствия своих действий. Скорее всего перед его глазами проносилась вся его жизнь. Им овладела паника, отчего он развернулся и убежал куда-то в темноту, забыв свой фонарь.

У Эллис было слабое сердце, о чем Дэмиен знал, так как замечал ее отсутствие на уроках физкультуры. В свое время он пытался полюбопытствовать у нее о причинах ее нежелания заниматься спортом, тогда был единственный раз, когда она заговорила с ним, рассказала ему о своем недуге.

И теперь, сердце бедняжки не выдержало всей этой боли и стресса, и в конечном итоге разорвалось, отправив душу, почти незнакомой Дэмиену, девушки к Господу.

Темнота, нависшая над полем, нагнетала эту и без того ужасную обстановку. Дэмиен остался в полном одиночестве, преисполненный горем, а рядом с ним лежало бездыханное тело Эллис.

Глава 4

Кто решает кому суждено попасть под мое правосудие? Люди, преступившие закон, изливаются слезами страха и ужаса в ожидании того, что за ними придет некто другой, преступивший закон. Какими бы идеалам я не следовал, тяжело было не принять их не совершенность. Самосуд, который я сеял везде, где только появлялся Лицо Свободы, не выдерживал никакой критики со стороны цивилизованного общества. Но разве меня это интересовало? Нет, скажу я вам.

Мною двигало желание стать совершенным, попутно совершая добрые поступки. Я помогал тем самым людям, которым не посчастливилось обладать такой силой как у меня. Иногда, у меня это здорово получалось. Но, как оказалось, черные полосы преследуют даже Богов.

Новая зацепка, в виде наемников, отнимающих работу у органов по борьбе с наркотиками, задала новый вектор, по которому мне необходимо было двигаться.

Первое, пришло время переключиться с наркокартелей к кое-чему серьезному, а именно к частным военным компаниям(ЧВК). Это не просто вооруженные пистолетиками мексиканцы в пончо. Нет, это хорошо натренированные солдаты, покинувшие армию, для поиска более крупного куша в местах, зараженными лихорадкой войны.

Я понятия не имел, что должно двигать человеком, чтобы вступить в такие войска. Вряд ли деньги могли заглушить чувство страха за собственную жизнь, а если могли, то за сколько вообще человек будет рисковать своей жизнью? Лицо Свободы работал конечно бесплатно, почти, но у меня хотя бы была уверенность в собственной неуязвимости. Безусловно, я мог умереть, но вероятность такого исхода была крайне мала. Однако у меня часто возникало чувство, будто я уже стал бессмертным, чего нельзя было сказать о наемниках.

Конечно, такие организации поставляли не только солдат, но и инженеров, инструкторов, врачей и т.д. Короче говоря всех, кто может пригодиться в условиях военного кризиса. Кроме того, и игрушки у них требовали к себе больше внимания и уважения. Раньше из более-менее тяжелого образца боевого вооружения мне удавалось сталкиваться только с пулеметом прибитому к багажнику пикапа. Пули от такого оружия причиняли мне боль, но убить не могли. Серьезно ранить – только если в голову, при том попасть нужно было несколько раз в одну точку.

Второе, что изменилось в жизни стража правосудия, именуемого Лицом Свободы, так это область деятельности. Какой бы опасной Мексика не была, ее трудно было назвать местом войны, порой там возникали перепалки между картелями, и разборки, следовавшие за ними, не уступали своим размахом, многим масштабным военным столкновениям, но это было редкостью, по крайней мере за эти несколько месяцев я такого не застал.

Горячие точки находились преимущественно на Севере Африки и ближнем Востоке. Южная Америка тоже своим спокойствием не сияла, но по сравнению с первыми двумя, там был рай на земле. Поэтому мне пришлось изучить новые регионы. Знать, что и где находится, а также запоминать путь домой. Это было самым важным пунктом, ведь теперь я разгуливал гораздо дальше от Лос-Парадиза, а заблудиться совсем не хотелось. Я так и представлял, как зеваки, среди простого люда наблюдают за тем, как «посланник божий» рассматривает дорожные знаки в поисках верного пути. Для защиты моего имиджа, это было недопустимо.

Таким образом все, что было оглашено выше, и привело меня сюда, в пустыню на севере Афганистана.

Я стоял на пологом песчаной дюне, на одном из, если быть точнее, тут их было несколько притесненных друг с другом. На небе палило горящее солнце, однако мой костюм не позволял почувствовать жара его лучей. Мне хотелось снять шлем, но за пару недель пребывания в этой стране, я понял, что даже в центре пустыни нельзя переставать быть начеку. В меня уже стреляли горе-снайперы, которые не могли разглядеть объект своего уничтожения. Для них не имело значения кто ты: Мессия, воин интервенции или же заблудший афганец. Ты не держал с ними связь и нарушил границу, что означало смертный приговор. Те снайперы, к несчастью для них, еще не знали, что смерть обычно обходит меня стороной.

Что же я мог забыть в стране, выкачивающей огромные деньги из бюджета США ежегодно, на протяжении двадцати лет? Нет, я не собирался вступать в войну с террористами, пока что. Моей целью было обнаружение ЧВК Озарение.

Не знаю, почему свой выбор я остановил именно на нем. ЧВК по всему миру было не мало, в одной Америке их было целых три. Мне показалось, что компаний других стран вряд ли будут какие-то недопонимания с мексиканскими наркокартелями, поэтому все внимание переключил на тех наемников, которые брали свое начало из США.

В мои планы входило открытое столкновение с бойцами этих ЧВК на поле боя. Заглядывать в их базы, располагавшиеся на территории штатов, мне не хотелось. Возможно все дело было в том, что их деятельность не была преступной, и врываться к ним на базу, ломая всем челюсти было бы не очень этично с моей стороны. Но если столкнуться с ними в условиях боевых действий, то никто не обратит внимание на труп, который перед смертью был весь изрезан и сломан. Не думайте, что я стал маньяком, который даже невиновным готов был ломать руки. Я, разумеется, готов был ломать им руки, но не больше того. Из-за этого они не могли стать инвалидами, плюс ко всему, им бы выплатили огромные компенсации за ранение в бою, и это перед тем как отправить долечиваться на родину.

Из трех ЧВК действовали сейчас только две. Одна поставляла инструкторов и военных в помощь Сирийским повстанческим силам в борьбе с правительственными войсками и террористами. А у второй были дела по интересней.

Если ввести в поисковике браузера «ЧВК Озарение», то все первые ссылки, что предложит вам браузер будут журналистские статьи и расследования, объектами которых была эта компания.

Я понял, что мировая общественность не очень-то возлюбила эту ЧВК. Список преступлений, в которых ее обвиняли заставлял меня нервно поеживаться, сидя в своей комнате, в тепле и уюте. Убийства мирных жителей, пытки над мирными жителями, расправы над пленными, преступления против человечества, военное участие на стороне противников США и т.д. Я не мог понять, как наше правительство вообще позволило существовать такой запачканной в преступлениях организации. Я был уверен, что хоть одно из этих обвинений должно иметь под ногами почву, люди все же не просто так набрасывались на одну и ту же корпорацию, причем в таких больших количествах. А если же она действительно виновата хоть в одном из этих преступлений, то ее деятельность уже должна была прекратиться. Но как бы не так.

Ходили слухи о том, что сейчас они спокойно занимаются своими делами на территории Афганистана. Никто не знал, какими именно, но предположения были. И мне надо было в них удостовериться.

Можно было сразу найти владельца ЧВК, некоего Дэмиена Кросса, но уже три года о нем никто ничего не слышал, да и на публике он не появлялся.

«Достали уже прятаться. Жалко нельзя с ними выйти на честный поединок раз на раз» – подумал я.

Колонна, что передвигалась по грунтовой дороге в пяти милях от меня продолжила свое движение. Это был военный отряд армии США, и на тот момент они направлялись к какой-то деревне, к западу от моего местоположения, которая была под контролем террористов. Я думал просто подстраховать их, чтобы вступить в бой в случае необходимости, но потом решил разобраться с ублюдками единолично. Так было безопаснее, как я думал.

Деревней оказался небольшой кишлак, разместившийся под размашистой мелкой горой. Издалека глиняные дома показались мне пустыми и необжитыми, однако некоторое движение внутри я все же смог уловить. Можно было сделать вывод, что террористы знали о приближении американских войск, а потому, либо запрятались в ожидании противника, либо быстро ретировались из территории, риск уничтожения в которой возрастал с каждой секундой.

Домики все были одноэтажными, общее их количество равнялось девяти, на краю стоял самый большой из них, отличался он только тем, что окон было не два, а три, все они были не застекленные. На улице лежали трупы, издалека мне показалось, что это были дети, но к счастью это были козлы. Судя по всему, их сначала лишили жизни из огнестрельного оружия, а потом оставили здесь на съедение мухам.

Я приземлился в полумиле от своего кишлака, а дальше пошел пешком, не спеша в ожидании реакции от террористов. Но чем ближе я подходил, тем больше понимал, что тут было нечто странное. Тишина начала вызывать у меня тревогу, я был бы рад любым выстрелам, направленным в мою сторону, но мертвую тишину ничего кроме одиноких порывов пустынного ветра не нарушало.

Приблизившись к самому ближайшему из домов, я почувствовал мерзкий смрад. Он пробивался даже через мою маску: от неугодных запахов она меня не защищала. Однако это был не просто запах, это была вонь, ужасная и неприятная, от нее слезились глаза, а горло наполнялось содержимым желудка.

Подойдя к деревянной двери, я толкнул ее, и она с легкостью открылась. Тогда моему взору открылась картина, которую я никогда в жизни не забуду. Три головы, лежащие в ряд, с лицами, направлеными на дверь. Голова мужчины, на которую по бокам опирались головы детей, жестоко убитых какими-то извергами, лишенными всех моральных принципов. Настоящий ужас, который мне не приходилось видеть раньше.

Я с трудом сглотнул свою слюну, но ей некуда было провалиться. Мой желудок попросту не хотел меня слушать так же, как и весь организм. Смотреть на эти лица мне не хотелось, но мое тело застыло, я не мог двигаться, не мог оторвать взгляда. Кажется, в тот момент я в первый раз испытал шок, даже земля ушла из-под ног.

– Как тибе такое, американиц, – послышался чей-то низкий голос, позади дома. Голос был пропитан акцентом, который часто встречался в этой стране. – Это па тваей вине все.

Я четко услышал каждое слово, но реагировать не стал. Мой разум затуманился от увиденного, мне уже не удавалось разглядеть свой настоящий мир. Он утонул в гримасах страха, что сохранились на лицах этих детей. А ведь им было не больше десяти. И их убили. Так жестоко.

– Пращай американиц, – произнес тот голос, последняя часть фразы закончилась на местном пуштунском языке. После чего все взлетело на воздух.

Взрыв был такой силы, что меня подняло в воздух и отбросило в сторону на целых тридцать футов. Такой боли я не ощущал уже давно, мои ноги и ребра точно сломались, причем моментально, насчет остального можно было еще посомневаться. Ни осколки, ни мои кости не смогли пробить костюм, поэтому открытых ран у меня не было. Однако боль, вызванная такими увечьями, и контузия, осадившая мой мозг, заставили мое сознание покинуть тело на некоторое время.

Я вырубился и остался там один, в центре пустыни, в незнакомой мне стране. В тысячах миль от своего дома.

История Дэмиена Кросса

Двери церкви с грохотом распахнулись и в них появился силуэт Отца Кросса. Священнослужитель был встревожен, на нем была мятая рубашка, которую он даже не удосужился заправить в брюки. Дрожа всем телом, он приблизился к скамейкам церкви, встав рядом с самой передней из них, он упал на колени.

Время было позднее, или раннее, это как посмотреть. Через час рассвет должен был расправить свои солнечные крылья, освещая город. Три часа назад, неподалеку от семьдесят седьмого шоссе, была убита Эллис Томпсон. Рядом с ней был обнаружен сын местного пастора – Дэмиен Кросс, который стал первым подозреваемым по делу об убийстве бедной девушки.

– Господь Всемогущий, – произнес Отец Кросс. – Не знаю, чем разгневал тебя мой сын, не знаю, чем разгневал тебя я. Не знаю разгневался ли ты вообще на нас. Если так, то прости нас, прости нас за наши глупости, за грехи, что мы совершили, забыв о покаянии, прости нас за наше безрассудство и будь милостив к нам. Если же нет, то прошу тебя, Господи, сбереги моего сына от напастей, ты знаешь, через что он прошел, знаешь, что он не совершал того, в чем его обвиняют. Можешь наказать меня, за что угодно, хоть ни за что, главное защити Дэмиена. Он всего лишь ребенок, который хочет сделать мир лучше, только и всего. Он не заслужил той кары, что уготована ему. Я понимаю, люди боятся наказаний, какими бы они ни были. Бедняжка Дженнис, сама того не понимая, прислушалась к голосу Диавола и теперь боится последствий своих действий.

Он тяжело сглотнул, сердце его колотилось, а пот лился ручьем. Как бы ему хотелось, чтобы все это было простым сном, чтобы он проснулся в своей кровати, рядом со своей женой, чтобы они улыбнулись друг другу и позвали Дэмиена к себе, чтобы просто дурачились с утра по раньше, не замечая пороков этого мира, ожидающих их за стенами спальни.

– Я не прошу наказания для нее, – продолжил отец Дэмиена. – Ты знаешь, не мне это решать. Я и не злюсь на нее, хотя и горько скорблю о судьбе Эллис. Благослови ее душу. Я просто...

Его глаза наполнились слезами, ему было так жаль, что такой хороший и чистый человек как Дэмиен, терпит все эти страдания. Но он считал, что так надо, что этого не избежать, что это, в каком-то смысле, необходимо. Однако инстинкты родителя нельзя просто так отодвинуть в сторону.

– Я просто хочу, чтобы мой сын был счастлив, – он прижал ладонь к лицу, прикрыв глаза, и расплакался.

Дэмиен сидел в спецприемнике, ожидая подтверждения протокола и перевода в тюрьму для несовершеннолетних в качестве временного места пребывания. Рядом с ним на скамейке лежал пьяный мужчина, крепко спавший сном младенца. Дэмиен тогда впервые задумался об алкоголе, как о действенном решении всех проблем. Пару глотков неприятного напитка и реальность остается далеко от тебя.

Затылок и нос зудели от боли, но не сильно: ему уже оказали медицинскую помощь и без обезболивающих препаратов там не обошлось. Губа почти не болела, просто доставляла второстепенные неудобства.

Отец Дэмиена приходил к нему, но ненадолго, потому что Дэмиен не хотел с ним разговаривать, как в принципе и с кем бы то ни было. Он думал о другом.

Дэмиен анализировал все, что с ним произошло в минувшую ночь. Дженнис, избившая девушку до смерти просто так, толпу учеников, среди которых были и его хорошие знакомые, просто наблюдавшие за этим безумием, получая, при этом, удовольствие. О Джоне, который предложил помощь Дэмиену, даже не подумав о состоянии Эллис. Ему даже не было дела до того, в чем она действительно была виновата.

Так почему они это сделали? Почему просто смотрели на то, как избивают девушку, которая не заслуживала этого? Неужели из-за того, что она была никем для всех? Неужели из-за того, что боялись Дженнис и ее отца? Или все потому что люди просто хотят видеть боль других людей?

Дэмиен смотрел в одну точку на клетке камеры, не сводя с нее взгляда. Где-то час он так просидел, и просидел бы больше, но один из полицейских прервал его.

– Дэмиен, – обратился к нему сотрудник полиции, огромным напряженным лбом. – К тебе пришли.

Позади полицейского появился латиноамериканец в бордовом костюме – Диего Сандаль. Он с жалостью улыбался, глядя на Дэмиена.

– Открывай, – приказным тоном сказал он полицейскому. Тот сразу же исполнил его приказ. – Уберите этот мешок с дерьмом отсюда.

Человек с большим лбом отошел за стену, и вскоре появились двое других больших сотрудников полиции. Они подошли к пьянице рядом с Дэмиеном, схватили его и стащили со скамейки, тот шумно упал и взвыл от боли.

– Какого... – Не успел он договорить, как его выволокли из камеры и утащили в неизвестном направлении. Оклики негодования мужчины еще минуту слышались издалека, полицейским это надоело, поэтому они его избили и отправили в другую камеру, где он тихо заныл.

Несмотря на такую излишнюю жестокость к человеку, отданному во власть снов, Дэмиену было все равно, точнее он просто не обратил внимания на мужчину, он смотрел на Диего.

– Оставьте нас, – продолжил тот демонстрировать свою власть Дэмиену, и полицейские удалились.

– Здравствуйте, Диего, – скрипучим голосом произнес Дэмиен, он сорвал голос в попытках докричаться до разума Джона. – Вы чего-то хотели?

– Мне рассказали о случившемся, – произнес Диего. – Та девка – Дженнис. Кажется, она избила до смерти твою подружку. А ты попытался ей помешать и потому... – Он осмотрел камеру, – Ты скоро загремишь в колонию для малолеток.

Дэмиен опустил глаза и просто уставился на дорогие ботинки своего гостя.

– Ничего не скажешь? – спросил Диего.

– Эллис не была моей подружкой, – ответил Дэмиен.

– Просто другом? – он наклонил голову на бок, Дэмиен покачал головой. – Что, вообще никем? Ты че, решил просто так за нее заступиться?

Вопрос не требовал ответа. Диего просто игрался с Дэмиеном, и тот это понимал. Вся история случившегося уже во всех деталях была известна мексиканцу, и сейчас он просто хотел донести до своего подопечного что-то невероятно ценное. Дэмиену было тяжело его слушать, но как-то выказывать это он не стал.

– И что, стоило оно того? – спросил Диего, но в ответ услышал лишь тишину. – Тебе точно известно, что потом будет? Знаешь кто отец Дженнис?

Никакого ответа.

– Конечно, знаешь, – продолжил Диего. – Она дочь судьи Коула. Знаешь, что это значит? Что, либо ты сядешь за нее, либо же ей дадут условный срок, а ты останешься ни с чем... Разве что со сломанным носом.

Дэмиен чувствовал, как его глаза начинают прожигать слезы, он прикусил язык, чтобы не поддаваться эмоциям. Ему не хотелось иметь еще более жалкий вид.

– Какое вам дело до меня? – тихо спросил он.

Диего ухмыльнулся, подошел к Дэмиену и положил руку на его плечо. В этом прикосновении чувствовалась такая нежность и доброта, что Дэмиену хотелось обнять ее и зарыдать. Но кем бы ни был Диего, Дэмиен пока не хотел доверять ему настолько сильно.

– Мне тебя жаль, парень, – почти шепотом проговорил Диего. – Ты такой же, каким была моя мать, такой же добрый, хороший. И мне не хочется, чтобы ты прошел тот же путь, что и она. Послушай, меня. – Он ухватил Дэмиена за подбородок и поднял его голову, их взгляды пересеклись. – В этом мире нельзя быть хорошим человеком, понимаешь, нет? Ты можешь делать хорошие дела, да, даже из добрых побуждений, но не будь таким безгрешным. Этот мир не для таких. И если ты не можешь этого понять, или принять, то вот. – Он достал из кобуры под пиджаком серебристый револьвер и положил на скамейку. – Взведи курок и пусти пулю себе в башку. Лучше так, чем... Все остальное.

Дэмиен окинул взглядом устройство, несущее за собой смерть, и, на удивление, восхитился его красотой и притягательностью. Одним движением оно могло освободить Дэмиена от всех мук, что досаждали его тело и разум. Один щелчок курка мог решить все его проблемы.

Он размышлял о словах Диего, пытался спроецировать на них всю историю своей жизни. И как бы сильно Дэмиен не хотел оттолкнуть его суждения, в них все же была своя истина. Возможно, только плохие люди могут быть счастливыми.

– Я не стану убивать себя, – сказал Дэмиен.

Диего набрал полную грудь воздуха и выдохнул, казалось, он боялся решений Дэмиена. Через секунду другую он вернул пистолет на место и встал.

– Вот, что будет дальше, – продекламировал он с серьезным лицом. – Эта давалка сядет за решетку лет на 5-10, и посадит ее туда ее же отец.

Дэмиен удивился услышанному. Такое даже невозможно было представить, ведь все знали, как сильно ее отец в души в ней не чаял. Поговаривали, что ему и его жене с огромным трудом удалось зачать ее, и потому она стала для него истинным смыслом жизни, о котором он заботился всем сердцем. И теперь отправить ее в колонию на пять лет?

– Вы думаете он это сделает? – спросил Дэмиен.

– Он это сделает, – ответил Диего. – Либо тюрьма, либо ужасная смерть, ему выбирать.

– Но... – Дэмиен хотел возразить, можно ли угрожать отцу смертью дочери? Это же отвратительно. Однако сейчас он все еще злился на нее, поэтому библия вместе со всеми ее заповедями забылись им.

– Да, Дэмиен, лучше тебе не возражать, – Диего развернулся и направился к выходу из камеры. – И вот еще что, Дэмиен. Надеюсь, ты обдумаешь свои жизненные ценности, когда выйдешь отсюда. Если же нет, то... Лишить себя жизни можно не только с помощью пистолета.

Еще некоторое время они просто глядели друг на друга. Дэмиен пытался понять, что именно движет человеком, стоявшим перед ним. Ему не верилось в то, что он из жалости помогает Дэмиену. Однако это и не имело значения. В конечном итоге, в его словах и действиях была правда, чего нельзя была сказать об отце Дэмиена.

– Я скажу им, чтобы твой отец тебя забрал, – проговорил Диего. – Удачи, пацан.

Глава 5

– Так что, нацепишь их, или это сделать мне? – произнес чей-то голос издалека.

– Ну ладно, я сам, – ответил другой голос.

Очнувшись мне в глаза ударил сильный свет, который то и дело заслоняли две овальные фигуры. Зажмурившись и придя в себя, я понял, что свет — это лампа, горевшая надо мной, а овальные фигуры — это головы двух мужчин.

Я почувствовал, как кто-то взял меня за руку и коснулся запястья, и с этим касанием послышался какой-то треск. Подняв голову и взглянув на руки, я понял, что меня пытаются пристегнуть наручниками, причем мои руки и без них были привязаны веревкой к подлокотникам койки. Человек справа успел надеть наручники на правую руку, но закрепить ее с койкой не успел. Я вырвал руку, вырвав железный подлокотник и резко сел. От таких движений в голове будто что-то болезненно шевельнулось.

Мужчины вздрогнули и отшатнулись от меня, подняв руки.

– Мы не хотели, нам только приказали, – сказал один из них. Молодой парень с короткими светлыми волосам.

– Ты как, парень? – спокойно спросил другой, такого же возраста человек с огромной мускулатурой. У обоих была военная песчаная форма.

Я осмотрелся и понял, что нахожусь в каком-то контейнере, переделанном под комнату. Рядом стояли другие койки и тумбы. Сам я сидел на одной из коек, поставленной в центре этой комнаты. Мои ноги были так же привязаны к койке, что не мешало мне ими спокойно двигать, однако каждое движение отдавалось небольшой болью.

– Где я, что случилось? – спросил наконец я, схватившись правой рукой за голову, сорванный подлокотник легонько ударился о мою грудь, я резко сорвал ее с руки разорвав веревки.

– Это казарма, парень. Ты находишься на военной базе США неподалеку от Кабула. – ответил мускулистый.

– Да, перевезли мы тебя сюда, думали в госпиталь отнести, но там с тебя костюм не смогли снять, вот сюда и доставили... На время, – влез другой.

– Что со мной было? Сколько я был в отключке? – спросил я. Невольно мне начали приходить в голову воспоминания.

– Это вроде третий день. Ты каким-то образом пережил взрыв и у тебя...

Он продолжил что-то говорить, но я его уже не слышал. Взрыв – вот, что произошло. Кто-то взорвал деревню, а вместе с ней и меня. Тогда-то я и вырубился, а перед этим происшествием я увидел их...

Разорвав оставшиеся веревки, я резко спрыгнул с койки, почувствовав боль в правой ноге, растолкнул этих солдат и двинулся к выходу. На удивление я мог спокойно ходить, однако правая нога порой ныла от боли, отчего приходилось хромать, чтобы сильно не страдать.

Дверь не поддалась, или же я открывал ее не в ту сторону, не знаю, поэтому мне пришлось выбить ее своим телом. Оказавшись на воздухе, я упал на колени, опустил голову, коснувшись подбородком о грудь, позже я приподнял маску, откинув капюшон, освободил рот, и начал блевать, периодически переводя дыхание. Много дышать и по не многу блевать. Все это время я пытался осознать и принять случившееся. Разглядывал картину с теми детьми, прочно укоренившуюся в моей памяти. Взяв под контроль свой разум, я вернул маску на место, медленно поднял голову и обнаружил, что меня окружила дюжина солдат, нацелив на меня дула своих винтовок.

Не поднимаясь я произнес:

– Скажите главному, что я хочу поговорить, – Они начали неуверенно переглядываться, однако действий никаких не предприняли.

– Советую вам подчиниться, иначе я порешу всех, кто находится на этой базе. – сказал я мертвым голосом. Соображал я немного, но мне хватило ума понять, что они были осведомлены о том, кто я, что со мной было, и что я могу сделать.

Один из них попятился назад, и через минуту исчез, отправившись за своим начальником. Где-то минут через пять, к нам начал приближаться какой-то человек, в окружении двух солдат, одним из которых был тот, что побежал звать главного.

– Я полковник Хоуэлл, на данный момент я тут главный, – проговорил он сердито, тридцатилетний мужик с седеющими волосами и впалыми щеками, на нем была форма настоящего офицера, рубашка с красивыми погонами, заправленная в брюки, цвет у формы не отличался от цвета простых солдат.

Поднявшись на ноги, я демонстративно переломал левой рукой наручник, до сих пор привязанный к правой руке. Окружившие меня солдаты крепче сжали свои винтовки.

– Полковник, я хочу поговорить, – сказал я, в голосе прослеживались нотки страха, но я не обратил на это внимания.

– Конечно, я бы тоже хотел поговорить, – он поставил руку на мое плечо. – Давайте пройдем ко мне в кабинет.

Кабинетом оказалась такая же конура, в которой я проснулся, только здесь стоял большой стол по середине, с тремя стульями, а в углу валялись сумки с какими-то вещами. И вместо трех медицинский коек была одна раскладушка.

– Сядьте. – Полковник указал на одно из двух стульев по одну сторону от стола.

Я обернулся, позади меня стоял солдат, который сопровождал полковника, он всеми силами пытался не смотреть мне в глаза. Хоуэлл это заметил.

– Лейтенант, оставьте нас, – приказал он.

– Слушаюсь, сэр, – лейтенант отдал честь и ушел, закрыв дверь.

Полковник сел на свое место и стал ждать, когда я сяду на предложенное им. Раньше я бы просто проигнорировал его просьбу, которая выглядела как приказ, но сейчас мне было не до этого. Поэтому я послушно сел, пытаясь скрыть боль, вызванную от перелома.

Он оглядел меня, остановив взгляд на моих черных глазницах, чтобы чувствовать себя чуть увереннее и спокойнее, я натянул свой капюшон обратно на голову.

Следующую минуту он просто молчал. Я понял, что он хотел показать мне, что ему абсолютно плевать на то, кто я такой. Он был здесь главным, и все подчинялись его приказам, поэтому он выжидал моих действий. Видимо хотел, чтобы я сам начал ему все рассказывать.

– Расскажите мне, что произошло в той деревне, – спокойно попросил я.

– Может это вы нам расскажете? – ответил он.

– Я не... Я открыл дверь, бомба взорвалась. На этом все. – Последнее я проговорил со злостью, чтобы он не играл со мной, однако это его убедило.

– Давайте еще раз, расскажите мне абсолютно все, – равнодушным голосом проговорил полковник. – Кто вы, что вы здесь делаете? И почему бы нам вас просто не арестовать?

– У меня нет времени на всю эту хрень, ты, умник! – резко огрызнулся я, мое терпение подходило к концу. – Я только что пережил травму, нанесенную огромной бомбой, и к большому сожалению, эта сраная бомба не взорвалась до того, как я увидел головы детей, разбросанных по полу в одном из домов! Хотите знать кто я? Я тот, кто может от ярости и страха вырезать каждого солдата на этой проклятой базе! Вот кто я! Так что, либо ты рассказываешь мне все, что я хочу знать, – я наклонился к нему. – Либо я даю волю эмоциям и начинаю с тебя!

Он попытался удержать свой равнодушный взгляд, однако я заметил, как дернулась его щека, а глаза на секунду напряглись. Долго он ждать не стал.

– Хорошо, парень, чего ты хочешь знать? – спросил он. – Что там произошло?

– Как минимум, – ответил я, моя правая рука начала слегка подрагивать.

– Вся эта горная местность, в которой находилась деревня, – проговорил он, – держалась под контролем местных сепаратистов, как мы думали изначально. Но по новым разведданным оказалось, что помимо первых там были также обнаружены солдаты неких других военных структур. Помимо нас, солдат стран НАТО и миротворцев ООН, на территории разместились наемники одной из частных военных компаний.

– ЧВК Озарение, – отрезал я.

– Да, нет сомнений в том, что это были они. До нас доходили сведения о том, чем они тут занимались. То инструкторов отправят для подготовки специалистов из числа террористов, то наемников в помощь отправят. Эти сведения не были ничем закреплены, поэтому мы решили удостовериться в своих догадках и организовать операцию по захвату Елуха... Это название той деревни.

Моя рука начала подрагивать сильнее. «Почему эти ублюдки работают на террористов... Или сепаратистов, хрен его знает. У них что, деньги есть?» – подумал я

Полковник будто прочитал мои мысли.

– Скорее всего эта ЧВК представляет интересы стран, противодействующих нынешнему правительству Афганистана. – сказал он.

– Каких например?

– Россия, скорее всего, или Пакистан, быть может и Китай.

Неужели они готовы убивать детей ради достижения своих целей, неужели эти ублюдки убили тех детей?

– Что произошло с жителями деревни? – спросил я, к сожалению дрожь пробивала и голос.

– Ну... Террористы убили всех... Перед тем как ушли. Мне жаль, такое случается... Это война.

«Нет, не война, это просто бойня» – подумал я.

– Это могли сделать бойцы Озарения? – поинтересовался я.

– Не знаю, сомневаюсь. Им нет дела до мирных жителей. Скорее всего бедолаги были рады нашей операции, думали, что мы им поможем. Ведь жить в условиях постоянной войны тяжело, вот дикари и разозлились, а после убили всех.

– Эти террористы, они же ведь за власть борются, хотят построить новую страну. Так зачем убивать свой народ?

– Зачем убивать? Парень, такими вопросами на войне не задаются. Здесь нет места ни совести, ни уж тем более чести. А иногда... Даже и смыслу.

Услышать такое было хуже боли, что я почувствовал при взрыве бомбы. Люди, в жизни которых нет места чести. Что это за люди, почему они вообще живут? Как они могут за собой кого-то вести? Почему за ними вообще кто-то идет?

– Мы не смогли снять с тебя маску, но судя по голосу ты еще ребенок, – сочувственно проговорил полковник.

Еще четыре дня назад я бы сломал ему что-нибудь за такие слова. Но сейчас я полностью осознавал свое положение. Я действительно был ребенком, который решил бороться со злом во всем мире один на один. Ребенок, который принимал все слишком близко к сердцу.

– Я не знаю откуда у тебя этот костюм, дающий тебе силу. – продолжил Хоуэлл, видимо все они думали, что силу дает мне костюм. – Но я знаю, что не тебе этим всем заниматься. Арестовать я тебя не могу, хоть ты и должен сидеть в тюрьме за тот самосуд, что ты устроил по всему миру, но даже если бы мог, не стал бы этого делать. Я понимаю, ты хотел как лучше, но... Не в том мире, сынок. Здесь так не получится.

– Нет? А если я убью всех, кто к этому причастен? Начну с Озарения и дальше по списку, – грозно произнес я.

Полковник фыркнул и резко встал из-за стола, подойдя к окну.

– Да уж, убьешь всех работников компании, тех кто их нанял, а потом и тех, кто просто задницу себе левой рукой подтирает, верно? – спросил он, не оборачиваясь.

– Что?

Он резко приблизился и склонился надо мной. В глазах у него читалось такое разочарование, которое до этого я еще не наблюдал.

– Тебе известно, что США тоже пользовались услугами Озарения? Известно, что и у США есть свои грехи? – Полковник не хотел останавливаться. – Известно, что эти террористы на полном серьезе считают свои поступки правильными, считают себя спасителями и избавителями? Ты знаешь хотя бы, как устроен этот мир?

Я никогда о таких вещах не задумывался, у меня даже не было слов. Возможно в первый раз за долгое время я начал испытывать такой непонятный для меня страх, в особенности перед полковником, человеком, который открыл для меня эту ужасную истину.

– Парень, в жизни не все так идеально, как нам бы этого хотелось, – продолжил он. – Мир полон мерзости, которая даже не осознает, что она мерзость. Мы, солдаты, служим не для того, чтобы избавить мир от злодеев. Мы представляем интересы страны, а она в свою очередь во всем ищет выгоду. США ничем не лучше России или Китая. Ничем, слышишь?

Казалось, что эту истину полковник познал вместе со мной. Многие годы он держал ее в себе, никогда не выпускал наружу. А теперь у него появилась возможность, и он ею воспользовался. Скорее всего, он думал, что я не просто человек, я нечто иное, чему можно рассказать о том, что тебя действительно гложет.

Полковник не хотел рассказывать мне всю правду, он хотел просто выговориться. Задуманное воплотилось в жизнь. Окончив свою речь, Хоуэлл приподнялся.

– Иди, убей этого... Как там его... Дэмиена Кросса. Убей его, посмотрим потом, каким белым и пушистым станет мир. – он подошел к своем стулу и сел.

Я был раздавлен, у меня не было сил сопротивляться его словам. Может он был прав, может нет, это уже не имело значения для меня. Лицо Свободы устал, и ему не помешал бы хороший отдых. Не только физический, но и духовный.

– Парень, мне жаль, что ты это все увидел, – проговорил полковник. – Ну, в деревне.

Моя правая рука начала дрожать так быстро, что мне пришлось ухватить ее левой рукой, что не очень помогло.

– И я благодарю тебя за помощь. – внезапно сказал Хоуэлл. – За то время, что ты здесь, пыл террористов слегка унялся, к тому же, если бы ты тогда не принял удар от взрыва на себя, то могли погибнуть мои люди. А я и без того уже слишком многих здесь потерял, так что еще раз благодарю тебя. А теперь, отправляйся домой. Поживи еще немного спокойной, быть может хорошей, жизнью, а потом если захочешь, то можешь вернуться и присоединиться ко мне. – Человек передо мной в первый раз улыбнулся, судя по всему это было не таким частым явлением для него, поэтому улыбка выглядела неумело. Позже он наклонился под стол, отодвинул один из ящиков и достал оттуда мои клинки; я совсем о них позабыл. – Не забудь свои кинжалы, Мессия.

Я взял их, поднялся и тихо направился к двери. Через минуту я уже стоял на улице и смотрел в небо.

Полковник сказал пожить еще немного хорошей жизнью. Что для меня было хорошей жизнью? Разве не все это?

Мое желание исполнилось, я стал героем. Я боролся со злом, я стал великим человеком. Еще пару лет и я бы стал безжалостным солдатом, сражающимся во имя правосудия. Но сейчас, хотел ли я всего этого? Может быть моя старая жизнь не была настолько ужасной, как я думал?

Я взлетел, двинулся навстречу бескрайнему небосводу. Мне показалось, что я летел в первый раз. Чувство полной свободы вновь овладело мной. На миг я ощутил капельку счастья, но к чему оно было, я не знал.

Да уж, к сожалению, желания исполняются.

История Дэмиена Кросса

– Дэмиен, может скажешь что-нибудь? – спросил Отец Кросс.

Дэмиен сидел на крыльце их дома, глядя на дорогу, ведущую прямо к их порогу. По бокам от дороги располагались другие дома, серые, белые и даже красные; внешнее покрытие кардинально различалось, но фасады домов были почти что идентичными. Не сходились они разве что своими размерами, те, что были чуть побогаче, могли позволить себе дома побольше. Но даже они и рядом не стояли с дворцами из Кингз Вэй. Таким был Южный Инви, район в котором проживала семья Кросс.

Отец Дэмиена стоял позади него, ожидая ответа на вопрос. С момента освобождения, Дэмиен еще не говорил с ним, не потому что был обижен, ему просто было страшно говорить. Он боялся слов, которые могут сорваться с его губ.

– Дэмиен, уже темнеет, зайди в дом, – заботливо проговорил отец. – Хотя бы там со мной не разговаривай.

Никакой реакции не последовало. Его отец расстроился, но ничего не сказал. Он обратил внимания на то, что их соседка через пару участков вышла во двор поиграть со своей собачкой. Это был маленький Джек-Рассел терьер, несущийся во весь опор за желтым резиновым мячом.

– Гляди, мисс Донован играется со своей собачкой, – произнес его отец с улыбкой. – Помнишь, как в детстве ее предыдущий пес тебя покусал? Маме пришлось изо всех ног бежать к тебе, чтобы вырвать тебя из лап той овчарки. Сколько она ругалась с мисс Донован, если честно, я думал, что она из-за тебя убьет бедную старушку.

Дэмиен хорошо помнил эту историю, и она до боли терзала его сердце. Он помнил, как его мать сама серьезно поранилась, спасая его, помнил, как она, не обращая внимания на свои увечья, пыталась заботиться о Дэмиене. Помнил, как она не хотела отходить от Дэмиена ни на шаг, пока он не поправился. Помнил все, что можно было помнить о матери.

Шрамов от укусов у него почти не осталось, повезло, что овчарка была не такая взрослая, а потому не сильно прокусила тело Дэмиена. Не повезло, что вместо шрама от собаки, он получил шрам от матери, прямо на сердце, когда ей пришлось покинуть его.

– Ты простил тех людей, – с дрожащим голосом произнес Дэмиен.

– Что? – нахмурился его отец.

– Ты простил тех людей, – повторил Дэмиен. – Простил людей, убивших твою жену.

Его отец ничего не сказал, он и не знал, что сказать, поэтому ожидал следующих слов Дэмиена, понурив голову. Долго ждать не пришлось.

– Как ты мог их простить? – спросил он.

– А что я должен был делать? – ответил вопросом на вопрос его отец. – Всю жизнь жить с ненавистью к ним?

Дэмиен ничего не сказал.

– Ненависть так же, как и ярость, – это вирус, который будет отравлять твою жизнь. Ей нельзя поддаваться, иначе это может плохо сказаться на тебе, на твоих близких. Кроме того, ты знаешь, что я считаю правильным, что Господь считает правильным – нам не ненавидеть друг друга надо, а любить. Только так можно сделать этот мир лучше.

– Я не хочу, чтобы ты ненавидел их! – воскликнул Дэмиен, развернувшись к отцу, его глаза блестели. – Я хочу, чтобы ты нашел их и убил, убил их всех!

– Как ты можешь так говорить, Дэмиен! – повысил тон Отец Кросс. – Что с тобой произошло?! Это из-за Эллис? Мне очень жаль ее, правда. Скоро похороны, и я на них...

– Плевать мне на эту дуру!

– Дэмиен!

– Да! Я... – Дэмиен тяжело сглотнул. Он всеми силами пытался держать себя в руках, чтобы не расплакаться, что выходило с трудом. В принципе, как и всегда. Его мать часто говорила, что он такой же сентиментальный, как и она, а потому по любому поводу может заплакать.

– Я не верю, что тебе плевать на нее, – произнес отец.

– Да, ты прав, – подтвердил Дэмиен. – Мне не плевать на девушку, о которая почти всегда просто игнорировала меня. Мне не плевать, а почему? Почему мне не плевать на нее?

– Потому что ты хороший человек, Дэмиен.

– Да, я хороший человек, – повторил Дэмиен. – И как же я устал им быть.

– В каком смысле?

– В прямом! Я устал быть хорошим, устал переживать по малейшему поводу, устал от совести, которая не позволяет мне делать, что мне вздумается, не позволяет жить так, как мне того хочется.

– Не говори так, – тихо произнес отец Дэмиена. – В этом твоя сила, Дэмиен. Не каждый может быть таким хорошим человеком как ты.

Дэмиен понимал, что он никогда не сможет переубедить отца, но ему больше не хотелось позволять отцу влиять на него. Теперь он ясно видел суть реальности, в которой ему предстояло жить. Он понимал, кому есть в ней место, а кому нет.

Даже библия – писания, которым всю жизнь придерживался каждый член его семьи, предстала перед ним в новом свете. Теперь он понимал, насколько оно не безукоризненно. Почти все строки из книги извратились в его сознании, точнее, явили свою истину.

– Ты живешь иллюзиями, папа, – отрезал Дэмиен.

Его слова ужаснули отца, тому показалось, что его сын совершил самый ужасный грех из всех возможных – перестал верить в Господа. Но все оказалось куда хуже.

– О чем ты говоришь? – спросил отец у сына.

– Религия – это ошибка, – начал изъясняться Дэмиен. – Ты веришь в то, что само по себе не совершенно. Ты знаешь слова библии наизусть. Ветхий и новый заветы – все это для тебя как рецепт хорошей безгрешной жизни. Ты думаешь, что Господь самое чистое существо из всех существующих, что путь, по которому он ведет или вел людей истинный и правильный. Как же ты заблуждаешься, папа.

– Мне не нравятся твои слова, Дэмиен.

– Мне тоже, но я все же продолжу. Напряги свои извилины, отец, вспомни один из стихов нашей любимой святыни. Исход, Глава 32 стих 27. Если ты не помнишь, я повторю...

– Я помню, – остановил его отец, но Дэмиен и не думал останавливаться.

– И он сказал им: так говорит Господь Бог Израилев: возложите каждый свой меч на бедро свое, пройдите по стану от ворот до ворот и обратно, и убивайте каждый брата своего, каждый друга своего, каждый ближнего своего, – проговорил Дэмиен. – теперь скажи, что случилось после.

– Дэмиен...

– Говори!

– И сделали сыны Левиины по слову Моисея: и пало в тот день из народа около трех тысяч человек, – закончил его отец.

– Моисей назвал это божественным Благословением, – сказал Дэмиен. – Вот она – любовь к ближнему, которую ты так лелеешь, отец.

– Дэмиен, ты же знаешь, что эти люди...

– Что? Сделали для себя идола? – перебил его Дэмиен. – За такую глупость стоило перебить столько людей? Один этот стих – отражение всей религии, папа. Ты пытаешься быть хорошим, следуя законам того, кого хорошим называть нельзя.

– Хватит, Дэмиен! – взорвался его отец. – Не смей так говорить!

– Они убили мою мать! – воскликнул Дэмиен. – А ты простил их за это! Они убили невинную девушку, и ты простил их! – Он поднялся и подошел к отцу так близко, что чувствовал его частое дыхание. Его отец был так напуган, что это напомнило ему о том дне, когда умерла его мать. – Если они убьют меня, то ты и их простишь! Какой же ты слабак!

В первый раз Отец Кросс поднял на кого-то руку. Пощечина обескуражила Дэмиена, но не удивила, где-то в глубине души он знал, что именно так и будет. Боль от удара усилилась, когда он осознал, что люди, убившие его мать, получили прощение, тогда как он, просто засомневавшись в своей вере, получил наказание куда хуже. Видимо Отец Кросс умел ставить приоритеты.

– Да, лучше сына, чем их, верно? – спросил Дэмиен дрожащим голосом, лицо его было беспристрастно, хотя сам он боялся до ужаса. Сейчас буквально весь его мир рушился на глазах, или же то, что от него оставалось после смерти матери.

– Прости меня, Дэмиен, – сквозь слезы пробормотал его отец. – Если сможешь, прости. Но пожалуйста, перестань говорить об этом.

– Конечно, перестану, – сказал Дэмиен. – Разве я могу что-то еще? Посмотри, что ты из меня сделал. Я знаю, что я прав, но мне все равно стыдно. И все потому что я... Хороший человек. – Дэмиен упал на колени и разрыдался, не было сил сдерживаться.

– Я устал, папа, – сказал он. – Я устал быть хорошим человеком.

Глава 6

Я стоял буквально рядом с дверью нашей квартиры, оставалось только вставить ключ в замочную скважину, открыть дверь и снова оказаться в том уютном пристанище, которое я покинул... На... Три... Дня.

Да, я до последнего не понимал, в какой именно ситуации я оказался из-за того взрыва. Казалось, что мой развитый мозг был не таким уж и развитым.

Три дня меня не было, три дня я не отвечал на звонки и сообщения семьи и друзей. Меня точно ожидала изнурительная ссора. Осознание того, что мне нужно объясняться с ними, выводило меня из себя. Я уже хотел собрать свои вещи с концами и съехать отсюда, только чтобы не вести двойную жизнь. Но я не хотел расставаться с семьей, только не сегодня.

Все мои объяснения казались крайне нереалистичными, поэтому я решил просто ничего не говорить.

Когда ключ начал вращаться, я должен был испытывать страх, ведь меня могут наказать, однако я не чувствовал абсолютно ничего.

Я вошел внутрь, первые секунды ничего не происходило, потом из гостиной вышла сестра, она явно была на нервах, об этом говорили ее уставшее лицо и безумные глаза. Увидев меня, она заорала:

– Где ты был, черт возьми!

Через секунду появились и родители.

– Рик, о боже, Рик, – мать бросилась на меня, обнимая и целуя каждую часть моего лица. – Рик! Боже мой.

– Рик, какого хрена! – крикнул отец.

Мать не выдержала, расплакалась и упала на колени передо мной, прикрыв лицо руками. За эти три дня она, видимо, уже и не надеялась меня увидеть.

Я же стоял совершенно без эмоций. Как бы мне хотелось избежать этого разговора.

– Ричард, отвечай, где ты был! – продолжил кричать отец, глаза его горели яростью, но я видел на них проблеск слез.

Сестра позади них тоже тихо обливалась слезами, сцепив руки на груди, словно в молитве.

Мама все еще плакала, сидя на полу и держа меня за ногу. До меня только в тот момент дошло, что я никогда в жизни не наблюдал ее слез. И сейчас видеть ее в таком состоянии было невыносимо для меня. Я присел и обнял ее. Тогда-то мои эмоции разрушили стену, которой я их удерживал. Я тоже расплакался, но больше из-за пережитого. Мне так хотелось, чтобы они плакали по тому же самому поводу. Вот именно, не потому что меня не было пару дней, а потому что жизнь — это отвратительное и печальное место.

Хотелось бы мне покинуть эту жизнь?

Я ничего не стал им говорить, сколько бы на меня не кричали. Молчание стало моим ответом. Я хотел рассказать правду, но мне не хотелось их в это впутывать, не хотелось рассказывать им о том, что есть за гранью нашей стабильной действительности. Этот ужас должен был умереть вместе со мной.

Меня заперли в комнате на две недели, что я принял с особой радостью. Родители почти перестали со мной общаться, по большей части из-за того, что я не хотел рассказывать о произошедшем. Сестра иногда заходила, приносила еду, составляла компанию, пыталась разузнать о моих тайных приключениях. Но я был непреклонен.

– Какого хрена, Рик? Тебя три дня не было, и сейчас ты говоришь, что не хочешь говорить о том, что произошло? – выходя из себя, сказала сестра. – Это связано с Беном? Он что-то еще сделал?

Если бы она не спросила про него, я бы никогда в жизни не вспомнил о том, что этот человек вообще существует. Упоминая его, моя сестра испытывала страх, тогда я подумал, что ей просто казалось, что я кому-то навредил и потому решил скрыться на время.

– Нет, Кристи. Извини, я не хочу об этом говорить, пойми, так будет лучше, я...

– Кому будет лучше, Рик? – перебила она. – Господи, ну и пошел ты тогда.

С этими словами она вышла и больше в тот день не приходила. Я уже думал, что она тоже перестанет со мной общаться, но на следующий день она снова пришла. Тогда она была более спокойной, и уже не тревожила меня расспросами.

Сью и Грифф пришли ко мне через два дня после моего возвращения. В первые и второй день их не пустили, точнее я не пустил. Написал им в беседу, что родители сейчас на взводе, поэтому им не следует пока приходить. Мой телефон также разрывался от их вопросов и укоров. Я им не отвечал; хотел, чтобы и они успокоились. Но они решили выбить из меня все здесь, в моем доме.

Первым в мою комнату ворвался Грифф, у него было такое лицо, будто его обманули, и в этой комнате на самом деле никого нет.

Я стоял у подоконника, с виноватым лицом и глупой улыбкой. Грифф посмотрел на меня пару секунд и двинулся в мою сторону.

– Ах ты идиот несчастный, – произнеся эти слова, он меня обнял.

Он бы продолжил меня обнимать, если бы его кто-то не оттащил. Это была Сью, ее глаза были красными, казалось, что она все эти дни страдала больше всей моей семьи. Она сжала кулаки, со злостью глядя на меня. Через секунду она отвесила мне пощечину, чего я вообще не ожидал, особенно от нее, даже мои родители на меня рук не поднимали, хотя тот же отец готов был убить меня, судя по его взгляду. Сью продержалась еще мгновение, а потом расплакалась и бросилась меня обнимать.

– То есть ты нам все-таки ничего не расскажешь? – спросил Грифф, он сидел за моим рабочим столом и крутил в руках мой телефон.

– Я не могу пока что, извините, – ответил я с сожалением.

– Сью, чего ты молчишь? – нахмурился Грифф.

Сью все это время хранила молчание; она сидела рядом со мной на моей кровати, убрав одну ногу под себя, и все время просто сверлила меня своим грустным взглядом.

– Сью, – обратился к ней Грифф. Я не хотел ничего говорить, мне было стыдно.

– Ты... Ты хоть знаешь, что я пережила? Что твои родители пережили? – проговорила она сквозь зубы, глаза снова наполнялись слезами.

– Сью, ты не знаешь, что я пережил, – отрезал я.

– Так расскажи нам, твою мать! – воскликнула она.

Если бы не моя подавленность, то я бы удивился тому, что она использует грубые выражения, возможно, даже испугался, но сейчас я просто поник головой.

– Не в этот...

– Черт побери, – перебила она меня, встала и прошла к другому углу комнаты. – Ну что вы за идиоты?

– Вы? – озадачился я.

– Да! Вы двое!

Я посмотрел на Гриффа, он тоже виновато опустил свой взгляд, продолжив вертеть в руке мой телефон, только прибавив скорости.

– Этот цепляется с придурком Беном, а потом получает от него и его друзей, а этот пропадает на три дня и заявляется без вопросов и без ответов! – Сью чуть ли не визжала. – Да пошли вы к черту!

Она выбежала из комнаты.

Я был в шоке от услышанного, неужели за эти три дня, что меня не было, тот жирный ублюдок набрался смелости? Видимо, именно об этом и говорила Кристи.

– Грифф, о чем она? – спросил я.

– Да ладно, забей. – он махнул рукой.

– Нет, давай рассказывай, он что тебя...

– Ага, рассказывай, может ты сначала мне расскажешь, что с тобой произошло? Твоему лучшему другу. А потом я тебе свою историю расскажу, идет? – предложил он, отложив телефон.

– Нет, прости, я не могу, – тихо ответил я.

– Ну, тогда, – поднялся Грифф, – пошел ты, Рик.

Он так же удалился, оставив меня в одиночестве. Следующие несколько дней они мне не писали и не звонили.

Родители уже начинали понемногу со мной общаться, но обиду свою не скрывали. Все еще хотели узнать, что со мной случилось, но я все так же держал все в тайне, что их постоянно злило. Ко всему прочему, они злились на меня и за то, что им пришлось пристроить к делу полицию, которая, в конечном итоге, получила напуганного школьника, не желавшего рассказывать о причинах своего отсутствия. К счастью они не стали создавать нам проблем, пожелав удачи со мной моим родителями.

Но мне не было до этого дела, меня тревожили те дети, что являлись мне во сне каждую ночь, Дэмиен Кросс, который навис надо мной, будто коршун над добычей, а также ситуация с Гриффом. Сведениями о последнем могла поделиться только Кристи, и поэтому я решил у нее все разузнать.

– Да я точно не знаю, – неуверенно сказала она. – Просто Грифф что-то слишком сильно задирать Бена стал. Даже я много раз была свидетелем их споров. Толстый урод больше не захотел этого терпеть и, кажется, заплатил каким-то, не знаю, бандитам или кто они были, чтобы те избили Гриффа. Что они и сделали. Бедный Грифф, как же я... – она осеклась. – Он еще сказал, что не хочет это просто так оставлять. Теперь я боюсь думать, что может случиться.

Эта история настораживала и меня. Еще полгода назад я и представить не мог, что небольшая перепалка с Беном может привести к таким последствиям. Понятно, что здесь не только моя вина была, возможно, ее вообще не было, но все же неудобства доставлялись и мне.

Недопонимание между ними с одной стороны казалось чем-то естественным. Небогатый скромный парень и тупой самовлюбленный богач. Война между ними была лишь вопросом времени.

Единственное, что тревожило меня больше всего так это то, что меня не было рядом с ним, когда на него налетела толпа тех сволочей. Я бы смог с ними разобраться. Даже если бы не смог, даже если бы у меня не было суперсил, моим долгом было попасть под удар вместе с моим другом. Уверен, он точно так же поступил бы, если бы я оказался на его месте.

Я не знал, можно ли будет найти тех, кто избил Гриффа, но вряд ли мне было позволительно такое легкомысленное действие. Лицо Свободы не мог преследовать каких-то хулиганов, это вызвало бы подозрения. А драться с ними без маски было слишком рискованно.

Кроме того, я даже не знал, когда мне позволят покинуть дом. Мне не позволялось идти даже в школу: таким довольно глупым способом меня пытались наказать. Это казалось слишком жестоким отношением ко мне, особенно если учитывать, что мне пришлось пережить, но родителей можно было понять. Страх за жизнь своего ребенка и не до такого может довести человека.

Поэтому я спокойно со всем смирился, ожидая дня своего освобождения, в котором я не так уж и нуждался. Мне было тяжело сидеть дома, наедине со своими мыслями, в них кроме негатива ничего не всплывало, но у меня постоянно возникала необходимость все как следует обдумать. И именно одиночество могло мне в этом посодействовать.

Я размышлял о своем предназначении, о том, что мне суждено совершить. Раньше я много не думал о том, почему Лигейя именно мне вручила эту силу: все списывал на свою некую особенность. Считал себя избранным. Но так ли это было на самом деле? Если и так, то избрали меня чтобы сделать что?

Я должен был кого-то спасти? Кому-то помочь? Именно этим я и занимался в последнее время, и мне сказали, что это бесполезно.

«Тогда, что я нахрен должен делать?» – спрашивал я непонятно кого. – «Это бессмысленно? Разве? Я же помогал людям. Да, зло я побороть не мог, но мои действия позволяли многим облегчить жизнь, или же спасти жизнь. Может, да? Может, мне просто продолжить бороться с преступностью? Кто знает, что в будущем случится. Никто ничего не может предсказать. Еще недавно человек, умеющий летать был лишь подобием сказки. Теперь же, этим человеком был я».

Таким образом я пытался направить себя, чтобы желание, загаданное мной, не теряло своего смысла. Я не мог этого допустить, не к этому я шел десять лет.

История Дэмиена Кросса

Дэмиен готовил себе еду на завтрак – сэндвич с ветчиной и сыром так, как его учила мать, ровная нарезка и хлеб без корочки.

«Так гораздо вкуснее и ничего не вываливается», – говорила она.

Ему на тот момент было девять лет, но он все равно хорошо помнил почти все моменты, проведенные с ней в мире, в котором прошлое было настоящим, и теперь, когда этот мир стал чужд для него, он начал тяготиться к ее миру еще сильнее.

По радио начала звучать песня «I will always love you» Уитни Хьюстон, от чего грусть начала тяготить Дэмиена пуще прежнего, однако он не плакал. Последние дни ему столько приходилось плакать, что его слезные железы почти иссушились. Поэтому он молча и медленно поедал сэндвич кусок за кусочком. Представляя будто именно она и приготовила этот особенный завтрак для него.

– Мама, твой сэндвич как всегда самый лучший, – произнес Дэмиен.

– Да уж, это все так печально, – послышался чей-то женский голос у него за спиной.

Дэмиен вздрогнул и резким движением обернулся. Сзади, прислонившись спиной о зеленую стену кухни, стояла женщина с белыми волосами и в белом блистательном платье. Она разглядывала его, скрестив руки на груди и высокомерно улыбаясь.

Дэмиен приглушил звук радио, не отрывая взгляда от незнакомой дамы. Та отошла от стены, осматривая кухню подошла к нему и положила руку ему на плечо, от чего Дэмиен почувствовал тепло, которое начало пронизывать каждую клетку его тела, согревая и успокаивая действуя подобно настоящей магии. Ему было приятно, но он все равно отпрянул.

– Кто вы, мисс... Как вы сюда попали? – спросил он.

– Меня зовут Лигейя, мой мальчик.

И она объяснила ему, для чего пришла к нему в этот совершенно обычный день, объяснила ему, на что она способна. Лигейя выглядела почти так же, как и в тот день, когда она встретила меня, точнее, когда встретит меня. Но если в будущем она предстанет передо мной в боевом комбинезоне, то на встречу с Дэмиеном она пришла в элегантном и сексуальном платье, придающую ей образ ангела. Видимо она умела подбирать наряд подстать человеку, с которым она собиралась познакомиться.

– То есть ты можешь исполнить любое мое желание? – недоверчиво уточнил Дэмиен.

– Любое, – ответила Лигейя.

– Ты и есть Бог?

– Не совсем.

– Может, ты посланница Божья? – продолжил уточнять Дэмиен.

– Нет, но такого ты можешь встретить в будущем, – не удержалась Лигейя.

– Что?

Она заулыбалась и закатила глаза.

– Это не важно, – сказала она. – Важно то, что ты можешь загадать любое желание. А если ты не веришь мне, то позволь доказать это, – она щелкнула пальцами, и они мгновенно очутились в центре огромного пустого мегаполиса.

Этот город был совершенно незнаком Дэмиену. Небоскребы по большей части были выстроены из странных затемненных стекол, кроме того, внешность у них отличалась крайне вычурной брутальной архитектурой, которую раньше ему нигде не доводилось видеть. Вокруг них с Лигеей возвышались ряды пальмовых деревьев, отделенных друг от друга небольшими узорчатыми урнами черно-золотого цвета. Солнце, стоя в зените, обжигало все своими лучами, нагревая также и воздух.

Дэмиен остолбенел от такой быстрой смены обстановки, а потому начал озираться по сторонам, тяжело вдыхая воздух.

– Что это? – спросил он. – Где мы?

– Мы в будущем, дорогой Дэмиен, – ответила она, натянув улыбку. – Этот город еще не построили, и построят еще не скоро.

– Какой город, что мы... – Дэмиен не успел договорить, потому что его взгляд упал на огромную статую, возносившуюся к небу на другой стороне улицы.

Отлитый золотом силуэт человека, держащего в вытянутой руке маску, одна сторона которой улыбалась, а вторая горевала. Эта маска напугала его, но не так сильно, как маска человека, который держал ее. Из-под капюшона выглядывал череп с разинутой челюстью, которая была исписана странными узорами и иероглифами. Сам он гордо стоял в костюме, напоминавшим броню все с теми же рисунками, придающие ему еще больше загадочности. Свободная рука у него была откинута за спину.

– Кто это? – спросил Дэмиен.

– Будущее, Дэмиен. – Она вновь щелкнула пальцами, и они вернулись на кухню.

Дэмиен попятился, не сводя с нее своего безумного взгляда. Он не мог поверить в истинность происходящего. Он верил в чудо, верил в божественную силу, всю жизнь, но сейчас он не мог поверить в это, когда увидел все собственными глазами.

– Тебе необязательно верить мне, Дэмиен, – проговорила она, будто прочитав мысли. – Просто загадай желание, и посмотри, что будет.

– Но зачем тебе это?

– Это неважно.

– Я думаю важно, я не хочу верить тебе, – Дэмиен весь задрожал.

– Успокойся, если захочешь, я просто уйду, – ответила она. – Но помни, что я могу сделать все, даже... Вернуть твою мать к жизни.

В ту же секунду реальность перестала что-то значить для Дэмиена. Он видел перед собой только ее, свою мать. Она стояла, улыбаясь ему. Наконец Дэмиен почувствовал то спокойствие, которое было чуждо ему последние несколько лет. Она вытянула перед собой руки, пытаясь обнять его, и в этот момент больше всего в жизни Дэмиен захотел прильнуть к ней и забыть обо всем, что случилось с ним за эти годы. Но он не мог.

Не мог вернуть мать в мир, в котором абсолютно ничего не изменилось, в мир, в котором она может вновь погибнуть от рук злых людей, в мир, в котором ее муж простил ее убийц. Глаза Дэмиена наполнились слезами от безысходности, в которую он сам себя и загнал. Он хотел вернуть свою мать к жизни, больше всего на свете, но он знал, что этого нельзя делать. Он уже знал, что его мать была хорошим человеком, а для хороших людей нет места в этом мире.

Он нуждался в изменениях, нуждался в том, чтобы кто-то поборол мерзость, в которой она захлебывалась. Изменить его используя магию было равносильно уничтожению самой сути человечества, отбирая у них выбор, Дэмиен загнал их в несуществующую клетку, в котором каждый был вынужден быть хорошим человеком. Значит его надо было изменить своими силами.

Но как это сделать? Зло куда сильнее добра, кто бы что ни говорил. Ее нельзя одолеть, будучи благородным и благочестивым человеком. Диего рассказывал о способах достижения великой цели, применяя мерзкие и неприятные инструменты. И именно к этому должен был прислушаться Дэмиен, взглянуть на этот мир, с другой стороны. Вместо того чтобы бороться со злом, надо было ею воспользоваться. Использовать зло во имя добра.

– Нет, оставь мою мать в покое, – произнес Дэмиен. – Сделай меня плохим человеком, сделай из меня Диавола, который будет сражаться на стороне зла, чтобы спасти всех этих людей, чтобы сделать этот мир лучше. Прошу тебя. – Он опустился перед ней на колени, забыв обо всех своих сомнениях. – Помоги мне спасти людей.

– Да будет так, – ответила Лигейя и щелкнула пальцами.