Воспоминания.
От лица Миры Джейн.
Просыпаюсь от ярких солнечных лучей, пробирающихся через окно в комнату Малфоя. Встаю и подхожу к окну. Солнечный морозный денёк предвещает что-то хорошее, настроение сразу поднимается. Смотрю на большие хлопья снега, стремящиеся покрыть землю, и улыбаюсь. Разве может что-то испортить такой день?
Дверь открывается, в комнате появляется Драко, а я сразу отвечаю на свой вопрос: может.
Парень кидает мою одежду, которую я оставила в той чертовой комнате ночью, и смотрит на меня.
— Тебя будут ждать вечером.
—Ты жив?
—Что? —скептически выгибает он бровь.
—Ничего, забудь. Хорошо, я поняла.
—Переоденься и иди в ту комнату, хватит у меня торчать. — непринуждённо осмотрелся Драко и вышел. Я бы наверняка разозлилась, если бы сегодняшний день не был так чудесен.
Быстро переодеваюсь, беру пару книг из шкафа однокурсника и выхожу. Даже не взглянув на Малфоя, иду в ту гостевую комнату.
Медленно открываю дверь и осматриваюсь. Чёрного силуэта нет. Спокойно выдыхаю и ложусь на кровать. Достаю одну из книг, остальные кладу рядом. Рассматриваю обложку и делаю вывод, что книга довольно старая.
Остальное время провожу за чтением.
Вечер наступает незаметно. На улице стало темнеть раньше, поэтому уже сейчас можно было увидеть закат. Откладываю книгу, подхожу к окну и завороженно смотрю на уходящее солнце. Выдыхаю на стекло, чтобы то запотело, и рисую весёлую рожицу. Не могу сдержать улыбки. Я не так много о себе знаю, но могу сказать, что всё время (сколько я себя помню) любила смотреть на природу, на солнце, на закаты и рассветы, на звёзды. В этом есть что-то особенное и магическое, своя атмосфера.
Слышу стук в дверь.
—Да? — интересуюсь я. В комнату заходит Малфой.
—Пошли. — как-то необычно волнительно говорит он и быстро выходит, явно показывая, что времени на пустую болтовню у нас нет. Спорить не буду. Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю, пытаясь справиться с нарастающим напряжением. А после выхожу за ним.
Мы идём по коридору достаточно долго, что уже начинает меня напрягать. Подходим к незнакомой мне двери. Малфой несколько секунд собирается с мыслями, после чего берётся за ручку и открывает. Он что, боится того, кто находится в той комнате?
Внутри стояли двое мужчин. Один был похож на моего однокурсника: белые волосы, светлая кожа, прямая спина, аристократичный и властный вид. В его взгляде, прикованном ко мне, читалось чистейшее презрение. Настолько холодное, что внутри всё сжималось, а кожа покрывалась мурашками. Видно сразу: он мне не рад.
Второй был необыкновенно уродлив: очень бледная кожа, белое, как мел, и похожее на череп лицо, ноздри, как у змеи, красные глаза со змеиными зрачками, тонкое скелетоподобное тело и длинные тонкие руки с неестественно длинными пальцами. Его взгляд был не менее холодным, но выражало скорее заинтересованность и чувство превосходство, чем презрение или брезгливость. Но тем не менее он пугал намного больше.
—Люциус, Драко, оставьте нас. — кинул, видимо, более властный.
—Да, мой Лорд. — ответил старший блондин. Драко кинул на меня взгляд, на этот раз полный решимости, и вышел вслед за мужчиной.
От лица автора.
Малфой старший посмотрел сначала на закрытую дверь, из которой вышел недавно, а после на сына.
—Как тебе эта девушка, Драко? — неожиданно для мальчика сказал он. Но тот сразу собрался и ответил:
—Она неплоха. Возможно, не такая бесполезная и жалкая, какой может показаться, отец.
—Я не хочу, чтобы ты начинал близко общаться с ней.
—Почему?
—Ты же знаешь, что оскверняет под волшебников.
—У всех разные понятия... — повесив голову, протянул парень.
—Одно из наших понятий: общение с магглами. Или, Драко...? — Люциус вновь посмотрел на закрытую дверь.
—Общение с магглорожденными? — нехотя проговорил Малфой младший.
—Именно.
—Но сам Лорд...
—Лорд допустил ошибку, решив взять Джейн в Пожиратели, и не осознаёт этого. Но это не наше дело. Я хочу, чтобы ты с ней не сближался.
—Но...
—Ты же не хочешь осквернить наш род? Расстроить мать или меня? — эта фраза всегда были слабым местом Драко. Его приоритеты никогда не менялись: что бы не происходило, на первом месте стоит семья. И он сделает всё ради родителей. Но такие слова постоянно заставляли его чувствовать себя ничтожным - он не может пойти против них. На это ему не хватит силы воли, а значит, он слаб. Ему ещё тренироваться и тренироваться.
—Нет, отец. — обречённо протянул парень, сжав руки в кулаки так сильно, что костяшки заметно побелели.
Мужчина развернулся и собрался уходить, но резко остановился и кинул:
—Не опускай голову, когда разговариваешь с кем-то. Это показывает твою уязвимость и страх.
После чего ушёл, оставив сына одного посреди коридора.
От лица Миры Джейн.
—Ну здравствуй, Мира. — ехидно протянул мужчина. Его голос такой противный, словно сейчас кто-то пенопластом о стекло потёр.
—Здравствуйте. — ответила я, не показывая своей напряжённости. Он подошёл ближе ко мне и оглядел. Взял мой подбородок своими костлявыми пальцами, повернул мою голову сначала в одну сторону, потом в другую.
—Я представлял тебя немного иначе. — протянул он и отошёл. —По твоей внешности и не скажешь, что ты являешься кровожадным пожирателем. Оно и к лучшему.
—Потому что я им не являюсь.
—Формально. Ты пока не согласилась, но это не так важно, ведь у тебя есть тёмная метка, которая показывает, что ты уже принадлежишь нам.
—Ее нельзя убрать? — интересуюсь я, пытаясь овладеть эмоциями. Тот отрицательно покачал головой. Вот черт.
—Ты одна из нас, это предопределено. Но ты сильно отличаешься, потому что росла в других условиях.
—Чем?
—Смогла бы ты втереться в доверие, чтобы узнать план? Использовать людей в своих целях, попросту предать? — спрашивает он, а я задумываюсь. К чему он? Видимо, молчала я слишком долго. Мужчина продолжил сам. —Вот об этом я и говорю. Мы с тобой очень разные. Но ты небесполезна. Ты - отличное преимущество. Такой сильный дар в руках такого слабого человека...
—Я не буду слушать, как ты меня оскорбляешь.
—Ты не тренировалась, это факт. Никогда не дралась, плохо владеешь заклинаниями. Ты умна, умеешь стратегически мыслить, но этого мало, чтобы быть сильной. Конечно, в физическом плане, ведь про твоё моральное состояние я ничего не могу сказать. Или ты не согласна с этим?
—Тогда тебе проще отказаться от идеи взять меня к себе.
—Зло менее лицемерно, в отличие от добра. Поэтому мне нет смысла врать тебе. Твои предсказания хорошо помогут нам. Ты не будешь лезть в самый эпицентр при сражениях, но тренировки будут назначены.
—Зло менее лицемерно?
—Ты всегда знаешь, что от него ожидать, на что оно способно. Но никогда нельзя знать точно, насколько сильно наточено лезвие меча у добра, готового ударить со спины в любой момент. Добро может казаться не тем, чем является на самом деле. Не всегда оно идёт от чистого сердца и не всегда оказывается лучше зла. Злые люди чаще всего одиноки, потому что окружающие думают, что они неспособны на хорошее. А добрые люди больше окружены любовью и заботой, потому что окружающие думают, что они неспособны на зло. Но истинно добрых людей очень мало, и они, по большей части, тоже одиноки. Но и я могу ошибаться, не мне говорить об этом.
—И я должна верить тебе? Вы убили немало волшебников.
—Я не враг тебе. Наоборот. Вместе мы сильнее.
—Я не примкну к тебе. Никогда.
—Твои страхи становятся сильнее.
—Что?
—О да, я знаю, чего ты боишься.
—Я не боюсь тебя.
—Ты права, ты боишься не меня. Ты боишься, что не оправдаешь собственных ожиданий. Боишься своего прошлого, боишься узнать, что скрывается внутри тебя. Ты боишься правды.
Я стояла молча. Мне нечего было сказать. Мне надо разобраться в себе, понять, прав ли он. Но факт есть факт: в горле появился большой комок, мешающий нервно сглотнуть слюну, вдохнуть или что-то сказать.
—Я знаю твои желания. Вопреки своим убеждениям и страхам, ты хочешь узнать, как попала сюда. В Хогвартс. Узнать своё прошлое. Ведь только так ты можешь узнать своё предназначение в настоящем и будущем. Будущее без прошлого обречено. Я ведь прав?
На его лице появилась зловещая и хитрая ухмылка. Я медленно расслабила нахмуренные брови и опустила глаза в пол. Он прав....?
—Я прав. — уголки его губ сильнее приподнялись. Он медленно прошёл по комнате и остановился возле большого предмета, неизвестного мне и накрытого чёрной тканью, на которой скопился слой пыли. —Ты так доверяешь тому народу. Как их там? Нагары?
—Ты знаешь о них?
—Я знаю о них всё. Много ли они тебе сказали?
—Достаточно. Они рассказали мне всё, что могли рассказать.
—Правда? И о твоих родителях?
Мои глаза округлились. Я резко поднимаю голову.
—Ты знаешь о моих родителях?!
Чувствую, как он усмехается. Стоит ко мне спиной, поэтому не могу утверждать.
—И нагары тоже. У нас с ними одни сведения. Странно, что они не сказали тебе... — он повернулся ко мне.
—Я верю им. — с трудом выдаю я. Не знаю для кого больше: для него или для себя самой.
—И они тебе верят. Но не доверяют. Они никогда не примут тебя полностью. Такова твоя судьба. Ты всегда наполовину наша. С самого детства. Ты пожизненно наша.
—О чем они мне не говорят?
—Помнишь дневник?
—Какой? — строю я из себя дурочку.
—Умоляю, не надо придумывать. Мы оба знаем, о чем я говорю. Дневник Меган. Или мне лучше сказать: твоей матери? — протягивает он.
Меня будто облили холодной водой. Дышать стало труднее.
—Она... мать Шона. — хриплю. Надо сосредоточиться и дышать глубже, но не получается.
—И даже он не сказал тебе, что является твоим родным братом? Даже он не доверяет тебе.
—Ложь! — хмуро сдвигаю я брови.
—Не обманывай себя. Почему ты не говорила ему про метку? Ты боялась, что он отвернётся от тебя.
Снова опускаю глаза. Мне опять нечего сказать.
—Молчишь... потому что я прав. Но разве может человек отвернуться от того, кого по-настоящему ценит? Но я - не они. Я могу показать тебе твоё прошлое.
—Как? Как ты это сделаешь?
—С помощью этого. — он скидывает с предмета чёрную ткань. Передо мной большой белый шар. —Но хочешь ли ты этого?
—Я.... — узнать то, от чего всё это? У меня был дом? Семья? У меня был и есть брат... Я всё это время пыталась найти ответы на вопросы, чтобы составить из них одну полную картину прошлого. А сейчас? Я хочу? Даже если это так, я не должна доверять ему. Не могу поверить в это без доказательств.
Если родители Шона являются и моими, то.... Сжимаю руки в кулаки и смотрю на него.
—Ты убил моих родителей.
—Клевета. Это был не я.
—Ты отдал приказ!
—Они охотники! Это было необходимо.
—Ты лжёшь!
—Зачем мне это?
—Я.... не знаю...
—Я не заставляю тебя смотреть воспоминания. Складывай свою мозаику дальше. Ты не даёшь мне шанса. Но разве ты не имеешь права знать правду?
—Я посмотрю. — решаю я и уверенно смотрю на шар.
Боковым зрением замечаю, как на его лице расползается лукавая ухмылка. Он подходит к шару, что-то шепчет, касаясь его.
—Подойди.
Я делаю несколько шагов и вглядываюсь внутрь магического предмета.
Воспоминание . 15 лет назад. Лес. Ночь.
Холодный свет луны, пробираясь сквозь ветки деревьев, падал на лесную поляну, по которой шла семья. Впереди мягко и грациозно, но в то же время уверенно и смело, шла высокая женщина, держа на руках маленькую дочь, которая в силу своего возраста мало что понимала. Чуть позади шагал статный мужчина, с любовью наблюдая за семилетним сыном, который то и дело брал палки с земли, выбирая ту, что больше похожа на меч.
—Когда Мира вырастет и станет капитаном Агроны, я буду смело защищать ее! — улыбаясь кинул мальчик и выставил вперёд палку.
—Конечно, сынок. Но ее тоже будут обучать. — усмехнулась его мама.
—Она будет самым сильным воином! После меня, разумеется. — подбежал к сестре ребёнок и поцеловал ее в лоб.
—Само собой. Но ты помнишь, что является самым главным качеством нагара? — улыбнулась Меган.
—Доброта?
—Верно. Пока внутри тебя свет, никто не сможет победить тебя. Зло слепо. Оно думает, что сильнее. Но малейшее проявление доброты в его сторону тут же сбивает его с толку и делает уязвимым.
—Можно я ее подержу? Вы как-то медленно идёте к домику... — кивает парнишка.
—Держи, Шон. Но осторожно, не урони. — женщина передала девочку в руки сына. Тот тихо засмеялся и побежал вперёд, чтобы очутиться в нужном месте раньше родителей.
Он добежал до домика. Спрятался за кусты, чтобы выпрыгнуть и напугать маму с папой, но те так и не пришли. Ни через 5 минут, ни через 10. Устало вздохнув, Шон вышел из «укрытия» и пошёл к ним навстречу.
—Сейчас мы найдём маму с папой, малышка. Они наверняка где-то обнимаются так долго. Это вовсе не удивительно, ведь они так любят друг друга. Вот мы вырастим и тоже найдём себе такого человека. — улыбался мальчик. Знал ли он, что через несколько минут его жизнь распадётся на «до» и «после»...?
Вдалеке показались вспышки. Шон остановился. А когда услышал крики, вовсе изменился в лице. Этот родной голос навсегда останется в его голове. Жаль, что в виде мучительного и душераздирающего крика.
—Мама! — закричал он и побежал в ту сторону. Бежал так быстро, как только мог. Но что может сделать ребёнок против решений судьбы? Остановившись где-то в стороне, мальчик мог рассмотреть всех: пятерых Пожирателей смерти, с ухмылкой смотрящих на Меган и Тима, мучая их круциатусом; маму, которая, прижавшись к мужу, пыталась кричать тише, чтобы не напугать детей; и отца, прижимавшего к себе жену, который до крови прикусил губу, чтобы не кричать вообще.
Ребёнок мог наблюдать абсолютно всё, но был вынужден сидеть в кустах - он ничего не сможет сделать, ничем не сможет помочь.
Меган с болью в глазах смотрела на сына. Буквально чувствовала, как он трясётся от страха. Больше всего на свете ей хотелось прижать детей к себе и успокоить. Сказать, что всё хорошо. Вернуться домой и больше никогда не ходить сюда. Но она не могла ничего сделать.
На глазах Шона застыли слёзы. Он беззвучно плакал, потому что не мог позволить себе кричать. Женщина, смотря на него, буквально просила взглядом, молила, чтобы тот молчал. И мальчик не мог ослушаться.
Мужчина смотрел на сына с сожалением. В его глазах с легкостью можно было прочесть: «Я не смог вас защитить, сбереги же ты, сынок, себя и свою сестру. Увы, тебе так рано пришлось повзрослеть. Прости, это моя вина». От этого сердце Шона болело ещё сильнее. Еле заметно он произнёс одними губами: «Не вините себя. Мы любим вас». А те лишь слабо кивнули.
Пожиратели заметили, куда смотрят Меган и Тим, и кинули взгляд в ту сторону. Но мальчик спрятался так хорошо для них, что те списали всё на помутнённый рассудок пары.
Парнишка дрожащей рукой закрыл сестре глаза, чтобы она не видела этого ужаса, а другой рукой закрыл ей рот, чтобы она вдруг не закричала. Но девочка либо была в сильном потрясении, либо всё понимала по слезам, катящимся по щекам брата, поэтому повторяла за ним: молча плакала.
Сам Шон не мог отвернуться или закрыть глаза: это последний раз, когда он видит своих родителей. И он пересилит себя. Как бы больно не было, он не отвернётся, как они не отвернулись от детей.
—Авада Кедавра! — наконец прозвучало долгожданное заклинание, прекращающее страдания взрослых, но только усиливая страдания детей. Тела Меган и Тима безжизненно упали на землю. Пожиратели, проговорив ещё одно заклинание, испарились. Мальчик выдохнул. Ему хотелось рыдать навзрыд, кричать, бить кулаками о землю, чтобы заглушить душевную боль физической, но он не мог этого сделать. На его руках маленькая сестра. Шон переполз к дереву и облокотился на него спиной, смотря на звёзды. Крепко прижал к себе сестру, продолжая беззвучно рыдать. Даже сейчас, когда опасность миновала, он не мог ослушаться родителей, отдавших жизнь за него и его сестру.
Произошедшее оставило большое и чёрное пятно в его сердце. Мир разделился на «до» и «после». Именно в тот вечер он научился ненавидеть. В светлой душе Шона зародилась черная ненависть. Настолько сильная, что была способна затмить весь свет, настолько, что до этого светло-голубые глаза стали чёрными и блестящими. И не было в мальчике ничего сильнее его ненависти к Пожирателям. Он пообещал себе отомстить. Хотя в глубине души понимал: такова цена вражды. Либо ты, либо тебя. Но в голове всё равно не укладывалось: Меган и Тим хоть и были охотниками, но ни разу никого не убили. Появляется вопрос: почему они? За что?
Конец воспоминания. Поместье Малфоев.
Я удивленно смотрела на шар, который уже несколько секунд ничего не показывал. Это правда? На глазах появились слёзы, но я не могу дать им волю при нем.
—Но это не только твоё воспоминание. А чтобы увидеть своё и убедиться, тебе нужно дать мне каплю крови. Если ты готова, разумеется. — ухмыляется он. Рискованно. Но если я ввязалась в это, то должна идти до конца. В конце концов, Лорд прав: я имею право знать.
Я киваю, пытаясь выглядеть максимально решительной, хотя внутри меня буквально разрывало сомнение.
Мужчина не заставил долго ждать. Дал мне чёрный кинжал и кивнул на шар.
—Мне капнуть на него? — интересуюсь я.
—Всё верно.
Всматриваюсь в шар.
—Это не какая-то ловушка? — не оборачиваясь, протягиваю я.
—Убедись сама.
Выдыхаю. Делаю надрез на ладони. Либо кинжал под заклятием, либо это из-за стресса, но боли я не чувствую. Слабое покалывание, которое проходит через несколько секунд. Сжимаю руку в кулак и капаю алой жидкостью на магический шар. Тот вспыхивает ярко-красным светом, внутри него всё загорается чёрным. Я заворожённо смотрю на него. Там, за стеклом, словно собралась маленькая буря: яркие вспышки походили на молнии. Туман рассеялся. Показалась смутно знакомая комната. Я с интересом склонилась ближе к шару и пригляделась.
Воспоминание. Вечер перед приходом Миры в Хогвартс.
—Узкоглазая! Ты вообще видишь что-нибудь? — послышался очередной хохот мальчишки.
—Эй! Если у тебя глаза с футбольный мячик, это не значит, что у других должно быть также! — вступилась беловолосая девчонка. В ней Мира узнала себя.
—А ну быстро все заткнулись! Спать, пока я плеть не достала! И чтобы я вас не слышала! — зашла в комнату женщина лет 40, но выглядела она на все 65. Крючковатый нос с бородавкой, горб, низкий рост и взгляд, полный ненависти. Мерзкая особа, доверия она не внушала.
Девочки-подростки быстро залезли на кровати, а мальчики вышли вместе со старухой.
—Евдокия Игнатьева - старая ведьма. Когда её уже заменят? — проворчала одна из воспитанниц и накрылась одеялом.
—Мира, что думаешь? — поддержала другая.
—Поэтому ее и зовут Фурией. — раздражённо ответила та. — Думаете, станет лучше, если придёт другая? В этом месте не может быть хорошо. — обречённо выдохнула блондинка.
—Ты права. Но будет лучше, если найдёшь друга.
—Но друзей здесь нет. Есть только жестокие и бессердечные дети. Только чёртовы садисты! — не выдержала Джейн. Слишком долго она держала это в себе. Спрыгнув с кровати, девушка схватила рюкзак, и в спешке накидала туда самых необходимых вещей.
—Ты куда? — вскочила одна из соседок.
—Подальше от этого ада. Мне скоро 17 и больше я здесь сидеть не собираюсь.
—На окнах решётки!
—Серьёзно? — героиня вскинула бровь, взялась за старые решётки и отодвинула их, после чего наступила на раму и выпрыгнула. Но прыжок был неудачный. Приземлилась Джейн прямо на камень своей коленкой. Резкая боль прошла по всему телу. — Давно пора было так сделать. — грубо кинула бывшая воспитанница.
Ночь была холоднее обычного. Огромное количество звёзд сверкало над головой. Мира тихо шла в сторону леса, все дальше уходя от здания, которое принесло ей много страданий, от здания, на котором было написано "Детский дом". Почти 16 лет она провела в этом аду. Умереть от голода или холода в лесу? Набрести на разбойников? Остаться нищей в городе? Для неё всяко было лучше, чем остаться там.
Ходить долго девушка не могла. Коленка кровоточила. Присев под толстое дерево, Мира обвязала ее рукавом, что оторвала от кофты.
Прошло минут 15. Глаза героини закрывались сами по себе, но спать она не могла. Не здесь. Не сейчас.
Вдруг неподалёку послышался шорох. Девушка медленно обернулась. Рядом с ней стоял незнакомый мужчина и хищно улыбался. Джейн громко и протяжно крикнула, вскочила и отбежала от незнакомца, который всё также скалился.
—Отойди! — прошипела Мира, но угроза не отступила. Наоборот. Он достал палочку и направил на девушку. Будущая слизеринка затаила дыхание и огляделась. Схватив с земли камень, она окинула взглядом "обидчика". Тот навёл на неё палочку и открыл рот, чтобы произнести заклинание, но Джейн кинула камень так, что тот отскачил от дерева сзади незнакомца и ударил тому по затылку. Человек упал, а палочка выпала из рук. Героиня, не теряя времени, схватила её и произнесла первые попавшиеся слова: Авада Кедавра. На землю упало бездыханное тело мужчины. А Миру отбросило в сторону. Очнулась она только рядом с Хогвартсом.
Конец воспоминания. Поместье Малфоев.
—Ты запомнила это заклинание с детства. Ты слышала его, когда твоих родителей убивали им. — протянул Лорд.
Я отшатнулась. Посмотрела на него.
—Почему.... Кхм.... Почему Шон сразу попал на корабль, а меня оставили... там...?
«Меня оставили там»; «Шон сразу попал на корабль»; «Шона забрали, а меня оставили»....
—Ты не полностью такая, как они. Ты представляешь угрозу. Сколько раз с тобой встретилась капитан? Почему с тобой всегда ходил только Шон? Почему на тебя охотились тени? Мира, пойми. Не они твоя команда. Они не готовы принять тебя такой, какая ты есть. И они не примут. Не живи фантазиями. Живи реальностью.
Медленно двигаюсь к стене. Облокачиваюсь на неё и скатываюсь на пол. Поджимаю к себе колени и обхватываю их руками, смотря в одну точку на противоположной стене.
Лорд выходит, оставляя меня одну.
Почему они не сказали? Почему оставили меня? Почему Шон ничего не сказал? Он знал? Невольно воспоминаю все моменты, связанные с ним. Он знал. Всё знал. Они все всё знали. Знали и молчали. Держали и держат меня за дуру. Да если бы я из детдома не сбежала, не попала бы сюда, они бы и не вспомнили обо мне! «Ты не вернёшься, ты одна из нас»... Чертовы змеи!
Сжимаю свои коленки пальцами так сильно, что костяшки побелели. Злость или обида? Что возьмёт верх? Всё вместе? Слёзы предательски скатываются по щекам. Не из-за того, что мне больно. Они просто опустошают наполненную тару, в которой потом заново всё будет копиться.
Они отняли у меня семью. Все они. Пожиратели убили родителей, нагары забрали брата, оставив меня на произвол судьбы. А я верила им всем, как наивная дурочка. Думала, что меня ценят, что мне доверяют.
Шон был ребёнком, он не мог повлиять тогда, но сейчас? Он обещал, что у нас не будет секретов. Обещание для него ничего не значит?
Закрываю глаза ладонями и опускаю голову, всхлипывая.
Воспоминания действительно меняют нас. Теперь я не чувствую себя одной из нагаров. Но на сторону пожирателей тоже не встану. Они как хотят, а я в любой ситуации на стороне Хогвартса. Хотя кто знает, что они могут скрывать.
Я не чувствую себя ни сильной, ни слабой. Я просто многого до сих пор не могу понять, но одно знаю точно: здесь ни одной стороне нельзя доверять. Ни пожирателям, ни нагарам.
Поднимаюсь с пола и смотрю в большое окно. Поместье Малфоев действительно огромное и величественное. Как сама семья. Не будь Драко таким заносчивым.... Ладно. Пора успокаиваться и приходить в форму.
Отхожу от окна и выхожу из комнаты, попутно вытирая оставшиеся мокрые дорожки.
Выхожу во двор и сажусь на ступеньки. Опускаю голову на колени и закрываю глаза. Надо всё осмыслить.
—Всё нормально? — слышу голос неподалёку. Рядом со мной кто-то садиться. Даже по запаху понимаю, кто именно.
—Что на этот раз? Заманишь меня на сторону пришельцев?
—А ты бы согласилась?
—Издеваешься?
—Нет. Это был приказ, я не мог ослушаться.
—Слушаешь его безоговорочно? А где же сила воли и свобода слова?
—Здесь другие правила. Ты либо подчиняешься, либо....
—Мёртв?
—Именно.
—Жутковато.
—Можно привыкнуть.
—Ты так живешь с самого детства?
—Не буду я рассказывать тебе своё детство. — скрещивает парень руки на груди. Усмехаюсь, смотря на него. —Расскажи лучше ты о своём.
А вот теперь я хмурюсь и опускаю голову.
—Прости, если что-то не так сказал.
—Вау, сам Малфой извиняется, да вы что. — слабо улыбаюсь я и поднимаю голову.
—Плохой день? — вдруг спрашивает он, смотря вдаль.
—Весьма паршивый. Хочется вернуться в школу, забыть всё и уснуть.
—Что же такого тебе сказал Темный Лорд? — Драко разглядывает свои ладони. Медленно опускаю голову и кладу подбородок на колени, смотря куда-то за горизонт.
—Он... я... — собираюсь с мыслями и громко выдыхаю. —Мне сейчас не хочется об этом говорить. Только скажи: ему можно верить?
—Не знаю. — сжимает губы в полоску парень, пожимая плечами. Сзади слышаться шаги.
—Драко. Надо поговорить. — доноситься стойкий голос. Поворачиваюсь, мой взгляд падает на привлекательную женщину. Видимо, его мама.
Малфой смотрит на неё, кивает, ещё раз кидает взгляд на меня, встаёт и уходит.
Теперь я могу хоть остаться наедине со своими мыслями. Только вот думать не хочется. Закрываю ладонями глаза и даю волю новым слезам.
С неба вновь падали крупные хлопья снега. Чувствую на себе чей-то взгляд. Опускаю ладони и смотрю вперёд.
Шон. Мой Шон. Мой дорогой брат. Переживший столько, сколько я и представить не могла. Светлый и счастливый мальчишка превратился в закрытого война. Он стал лучшим среди всех воинов, чтобы отомстить за родителей. Поэтому он так не любит новеньких. Поэтому он так отреагировал на мою тёмную метку. Сильный, отважный, мужественный, жестокий, но лишенный счастья и семьи. Ему нужна лишь поддержка, но никто не мог ее дать. Я знаю, он бы отдал всё, чтобы хотя бы один раз услышать голос родителей. Лишённый всего, что было ему так дорого. Мой Шон. Мой бедный брат, застрявший в своей же клетке. Мальчик, смышлёный не по годам. Ему пришлось повзрослеть слишком рано.
—Я всё видел.
—Как?
—В окно. Хотел позвать тебя гулять, но...
—Но увидел то, что так не хотелось вспоминать. — киваю я.
—Прости. Пожалуйста. Я не врал, когда говорил, что обещаю ничего от тебя не скрывать, клянусь. Это был приказ, а я слишком верен капитану. В этом моя слабость. Я безумно виноват перед тобой и пойму, если ты не простишь.
—Тш... — прислонила я палец к губам, чтобы он замолчал. Встаю, подхожу к нему и обнимаю. —Не извиняйся, не надо. Ты не виноват, всё хорошо. Я понимаю, как больно тебе это вспоминать. Мне очень жаль, что тебе пришлось столько пережить. — шепчу я, прижимая его ближе к себе. Он обнимает меня в ответ так крепко, будто снова вернулся в ту ночь, когда мог потерять и меня. Его до этого ровное дыхание сбилось, он дышал неспокойно, обжигая мою шею.
Снег на земле сверкал, отражая в себе заезды и луну. Я сидела на крыльце дома Малфоев, перебирая волосы Шона, голова которого лежала у меня на коленях.
—Ты знал, что я твоя сестра?
—Я не знал, что она вообще у меня есть. Я спал, когда меня принесли на корабль. Проснулся уже там. Долгое время, месяцев 8, я постоянно спрашивал, где ты. Мне всегда отвечали, что сестры у меня нет. В конце концов я поверил. Смирился. Когда ты появилась на Агроне, я не доверял тебе. А позже Мэй сказала, что ты моя сестра. Мне было категорически запрещено говорить тебе об этом. Капитан говорила, что это вызовет у тебя много вопросов, что ты никогда не простишь ее за это. Поэтому я не говорил. Знаешь, это было труднее всего. А она думала, что если вернёт тебя к своим, то всё будет нормально.
—Мне стоит с ней поговорить потом. — решительно посмотрела я в глаза Шону.
—Ты ведь не будешь пожирателем, малышка? — с надеждой протянул парень.
—Конечно, нет. — улыбнулась я и потрепала его по голове.
—Как ты скажешь это Волан-де-Морту?
—Я что-нибудь придумаю. Ты лучше скажи, почему твои глаза стали чёрными?
—Из-за ненависти. В тот день ненависть заполнила меня полностью, подавляя весь свет, о котором говорила мама. Мои глаза станут снова светло-голубыми, когда моя ненависть к пожирателям пропадёт. Когда она уйдёт из моего сердца. А пока оно чёрное, как смоль.
—А пока моего света хватит нам обоим. — протягиваю я, проводя рукой по волосам брата.
—Не думал, что когда-нибудь ещё увижу тот вечер так ясно. Не стоило мне смотреть в шар. — проговорил Шон и закрыл глаза, явно чтобы сдержать слёзы. Я положила руку на его щеку и повернула его лицо к себе. Провела большим пальцем, стирая одинокую слезу парня.
—Теперь ты не один. Можешь не сдерживать эмоции, можешь открыться. Я всегда рядом, братец.
—Спасибо. — улыбнулся парень.
—Так. Меня там должны были обучать боевым искусствам... Давай, братец, вставай и показывай что-нибудь. Как я буду тебя защищать? — перевела я тему. Шон встал и помог подняться мне.
—Вообще-то это я должен тебя защищать.
—Не спорь с девушкой. Показывай.
—Хорошо, моя госпожа. — рассмеялся нагар, а за ним и я.
Приёмы у меня получались, мягко говоря, не очень.
—Мимо! — крикнул парень и увернулся. —Снова мимо! — в точности повторил он движения.
—Но уже лучше, не отрицай. — покачала я палкой.
—Не отрицаю, малышка.
—Смотри, как могу. — я подошла к Шону и начала его щекотать. Он неожиданности он оступился и упал. Я села на его живот, продолжая щекотать его. Он смеялся и пытался убрать меня.
—Слезь с меня, женщина.
—Я победила!