Пролог
Красные капли парафина капали на пол подвального помещения, стекали по стенам, образуя уродливые кровавые подтёки. Воздух пропах вереском и гнилыми вишнями. Стены, пол, и скудная мебель были расписаны древними письменами, что светились золотом, от избытка витающей в помещении магии.
В центре, на возвышении, стояла прозрачная ванна, доверху наполненная свежей кровью. Исходящий от нее стойкий металлический запах, постепенно начал заполнять пространство. На дне ванны, в приступе агонии, извивались стебли диких роз. Острые шипы рыскали по дну в поисках жертвы, чтобы вонзиться и испить чужой боли.
Плавно отошла агатовая дверь и в комнату вошёл высокий темноволосый мужчина в возрасте. Его скульптурное, словно высеченное из камня лицо, было предельно сосредоточено. Аккуратно, стараясь ничего не задеть, он вкатил в комнату парализованного молодого юношу на инвалидной коляске.
-Игги, закрой за нами и окропи дверь кровью, - произнес он. - Откроешь через четыре часа.
-Да, мастер, - прохрипел старик и закрыл проем.
-Прости сынок, но другого выхода нет, - прошептал мужчина и с решительным видом взялся за дело.
***
Мир словно замер. Секундная стрелка начала замедляться, капля дождя зависла в воздухе, но уже через мгновение с оглушительным стуком врезалась в панорамное окно.
Спящий темноволосый юноша вздрогнул и проснулся от привычной боли в груди. Часы показывали ровно 5 утра. Что-то было не так. К привычному дискомфорту добавилось что-то ещё. Ощущение нависшего над ним злого рока никак не отпускало.
Неразборчиво простонав ругательство, он рывком встал и начал ежедневную зарядку. Он привык, что боль находила его независимо от времени, места и обстоятельств. Единственное, что ему всегда помогало - физическая нагрузка.
Внезапный шепот, заставил его замереть. “Вернииись”,- умолял нежный девичий голос.
Пульс ускорился, зрачки расширились, тело наполнилось безудержной энергией. Он никогда не слышал настолько прекрасного голоса. То, что должно было привести в ужас, наоборот вызвало в нем эйфорию. Мысли лихорадочно проносились в голове. Боль в груди усилилась, душу словно начало рвать на мелкие куски. Тени начали удлиняться, оставляя за собой грязный след неотвратимой скорби.
Запнувшись, он неуклюже попытался ухватится за стол, но потерпев неудачу, свалился, как подкошенный, на пол. Смерть настигла его в столь юнном возрасте.