Порваные нити
От лица Итана
Я стою перед дверью её комнаты, слыша, как изнутри доносятся её рыдания. Всё внутри меня сжалось. Это не то, что я хотел. Это не тот путь, который я выбирал для нас. Я хотел защитить её. Я хотел, чтобы она была в безопасности, чтобы она не погрязла в этом мире, который поглотит её, как чёрная дыра. Но сейчас я понимаю — я сам стал частью этой ямы, в которую тащу её. Я пытался всё контролировать, думал, что смогу предсказать её шаги, что смогу управлять тем, что происходит с нами. И вот, теперь я стою перед ней, и ни одно моё действие не могло предотвратить того, что мы потеряли.
Я слушаю её плач, и он пробивает меня насквозь. Это как удар в грудь, будто кто-то вырвал у меня сердце и растоптал его. Я знаю, что я не должен был так поступать, но я был уверен, что действую правильно. Я защищал её. Защищал от всего, что могло разрушить нас, от мира, который не прощает слабости.
Но сейчас я понимаю, что это я был слабым. Я пытался держать её, контролировать, запереть в своих правилах. И всё, что я добился — это потерял её. И её слёзы, её боль — это моя вина. Я не могу быть тем, кто её остановит. Но могу ли я быть тем, кто ей нужен? Тем, кто будет рядом, когда всё рушится?
Я медленно подхожу к двери и без звука открываю её. Алия сидит на кровати, её лицо заплакано, глаза красные, слёзы всё ещё катятся по её щекам. Она даже не замечает меня, полностью поглощена своей болью. Я не знаю, что сказать. Я не знаю, как объяснить ей, что я делал это не потому, что не доверяю ей, а потому что я боюсь её потерять. Я боюсь, что если она продолжит идти по этому пути, она уйдёт от меня, исчезнет в этом мире, который разрушает всё хорошее.
Я стою в дверях, не зная, как подойти. Как вернуть её. Это всё, что я хочу — вернуть её. Но я не знаю, как. Я никогда не был хорош в том, чтобы говорить о чувствах. И, наверное, именно это я и потерял — умение говорить. Умение объяснять.
Итан (тихо, с горечью в голосе):
— Алия...
Её взгляд поднимается. Она не отвечает, но я вижу, как её тело напряжено. Она хочет сказать что-то, но, наверное, не может. И я тоже не могу. Но я понимаю, что мы не можем просто продолжать стоять так, на разных концах. Мы не можем жить в этом вакууме боли, где всё, что мы делаем, только ранит друг друга.
Я шагнул вперёд, сажусь рядом с ней. Я не пытаюсь её обнять, не пытаюсь прикоснуться — она не готова. Но я хочу быть рядом. Просто рядом. Я не знаю, что будет дальше, не знаю, как мы выйдем из этого. Но я не могу уйти.
Итан (с тяжёлым вздохом):
— Я не хотел этого. Я думал, что защищаю тебя. Но я ошибался. Я знаю, что ты хочешь быть собой, и я... я не могу это забрать у тебя. Я не могу контролировать всё, что происходит, и я не могу заставить тебя быть кем-то, кем ты не хочешь быть. Но я хочу, чтобы ты знала — я буду рядом. Неважно, что происходит. Я буду рядом. Я не буду тебя терять.
Она смотрит на меня. Её взгляд такой же, как всегда. Смешанный — с болью, с недоверием, но и с чем-то ещё. Может быть, с надеждой. Но я не уверен, что она готова мне верить.
Я понимаю, что мы ещё не закончили. Что эта ссора — не конец. Это начало чего-то другого. Может быть, мы снова потеряем друг друга, а может быть, найдём новый путь. Но теперь я знаю, что я не могу продолжать терзать её. Я не могу продолжать удерживать её, когда она хочет быть свободной.
Итан (тихо, почти шепотом):
— Прости меня, Алия. Я не знал, как по-другому. Но я хочу быть с тобой, если ты позволишь. Если ты всё ещё хочешь меня рядом.
Я сижу рядом, и в тишине между нами есть что-то важное. Я не знаю, что будет дальше. Но я знаю, что с этим надо что-то делать. Мы должны понять друг друга, прежде чем этот разрыв станет окончательным.