Глава 7. Удар под дых
Месяцы новой работы, поездок и знакомств летят с космической скоростью – кажется, только глазом моргнула, а уже конец января. За это время очень и очень многое изменилось, да и я уже не та провинциальная девочка, но обо всем по порядку.
Ангелина всё ещё обижена, даже слушать не хочет, однако я не перестаю пытаться – нельзя просто так потерять лучшую подругу и ничего с этим не делать. С Наташей мы, наоборот, хорошо сдружились, несмотря на пятилетнюю разницу в возрасте, а так же сработались – часто именно она проводит мои контрактные съёмки, да и для личной коллекции любит делать снимки. Что до агента, приятельниц-моделей и прочих – о них и говорить нечего. Они напоминают массовку, обычный фон моего собственного спектакля.
Что же касается карьеры, то моя нынешняя работа – мечта многих девушек – это я выхожу на московские подиумы в шедеврах наших лучших кутюрье, я попадаю на обложки глянца, я являюсь лицом некоторых небезызвестных брендов. Также, это я та самая Basilica, чьи песни слышны из каждого утюга. И это я отличилась ролью в недавнем фильме, о котором до сих пор все говорят.
Ещё полгода назад я бы и представить себе такого не посмела – что там, какая-то неумёха, у которой всё валится из рук, да на подиуме, вот уж глупость! Но я больше не неумёха. Сыворотка открыла меня заново, словно живительный эликсир.
Так, до показа ещё три часа, чем бы время убить? Обводя взглядом московскую квартиру (к слову, нужна она как раз для показов, и за нее платит агентство, однако мне теперь хоть изредка удаётся видеться с таким занятым отцом), я заметила в углу комнаты ноутбук. Что ж, всё как всегда – очередное сообщение с извинениями для Ангелины, которое даже не будет прочитано, и смешные ролики на YouTube. Социальными сетями я почти не пользуюсь, несмотря на бешеную волну популярности – этим делом занимаются специальные люди.
Однако в этот раз любопытство меня перебороло – очень уж хочется почитать, что же там мне пишут. Открыв аккаунт на одном сервисе, я оказалась завалена сообщениями, где наполовину соседствовали адекватные и даже приятные комментарии с отзывами подобного рода:
"Что за чмо кривоногое? Кто тебя вообще на сцену выпустил?"
"С таким уродским *балом не в модели, а в доярки"
"Не надоело по постелям скакать? В твой «талант» я не верю"
"Небось тупая как пробка, а понтов дох*я"
"Сколько за час берешь?"
Среди всего этого кошмара были даже пожелания смерти. Хоть таких сообщений было немного, но они были. Всё, что сейчас хочется – пойти в ванну и смыть с себя эти ведра невидимой грязи. Люди даже не знают меня, а такое говорят, и ведь никто даже не задумывается, как больно делает другим, хоть и звёздам, но тоже людям.
Цепкая лапа отчаяния сжала сердце. Ведь я же совсем одна! Кому я тут нужна? К кому пойду со своими слезами и огорчениями? К агенту? К "подругам"-моделям? Или к Ангелине, хотя она меня даже знать теперь не хочет? Да я же совсем одинока!
Выключив ноутбук, я откинулась на кровать и залилась слезами, хотя прекрасно знаю, что нельзя, что показ, что глаза опухнут. Плевать. Какая разница – оскорблять меня обычную или зареванную? Это же ничего не меняет.
Звонок в дверь. Ну кто там ещё так вовремя? Я подошла к входной двери и выглянула в глазок – на пороге стояла Наташа. Чисто автоматическим движением я открыла ей дверь.
– При... Ты чего? – Залетела в квартиру девушка, на ходу залопывая дверь. – Что случилось?
– Я... Я... Они... – Язык меня явно слушаться не хочет.
– Так, иди-ка умывайся, я чай завариваю и ты мне всё рассказываешь. Шагом марш в ванную!
Через десять минут мы уже сидели на диване, где я рассказывала про ноутбук, любопытство и комментарии, а Наташа внимательно слушала меня и отпаивала зелёным чаем, а в конце моей эпопеи сказала:
– Ох, подруга! О тебе ж специально заботятся, что к Интернету не подпускают особо, нервы твои берегут. Про известных людей ведь не зря говорят "звёзды". Они светят. А нет света без тьмы. Ваша тьма – оскорбления, ненавистники и грязные слухи. Без этого ни одна малюсенькая звёздочка не обходится. Надо поменьше обращать внимания, ты же знаешь, что все эти слова – ложь, слухи – порождение зависти, также, как и петухи, которым ты не нравишься, но они не хотят отставать от твоей персоны. Глупости это всё.
– П... Правда?
– Конечно, правда! Честное пионерское! – Подруга улыбнулась во все тридцать два зуба и продолжила свою мысль: – Главное, Бась, верить в себя, ведь это – то самое, что делает тебя сильнее всех остальных, отличает от них. И не вешай нос, а то слишком много радости этим дуракам, которые там пишут.
Эх, Наташа! Как всегда – оптимистична и права. И не поспоришь даже!
– А действительно, чего это я? Очень уж нужны мне эти бездельники, которые только и могут, что гадости писать!
– Во-о-от! А теперь приводи себя в порядок, на показе утрёшь носы этим идиотам, чтобы знали своё место!
– Да!
Воодушевлённая словами подруги, я снова убежала в ванную, но теперь чтобы не просто умыть заплаканное лицо цвета помидора, а довести его до совершенства!
Увидевшая меня после преображения Наташа была вне себя от восторга. "Ну красавица... Хоть сейчас на обложку! Даже в этой пижаме..." В самом деле, я уже выглядела, не как плакса продвинутого уровня, а как модель, ставшая кумиром миллионов и умеющая даже храпеть красиво.
За мной приехали из агентства, и нас с Наташей повезли куда-то к центру города. В самом здании, где проходил показ, подруга сразу улизнула к гостям, ну а меня отправили в специальный павильон, чтобы накрасить и нарядить. Честно говоря, не очень люблю показы – порой надо почти на сверхзвуковой скорости перескакивать из платья в платье. В этот раз у меня оказалось немного выходов, а потому сильно торопиться не придётся. Узнав об этом, я облегчённо выдохнула.
Платья, помимо красоты, оказались на удивление удобные, что для мира моды огромная редкость, поэтому показ прошёл на ура.
В квартиру я вернулась совершенно уставшая и без сил упала на кровать. Теперь мотивации Наташи казались временными и даже бесполезными. Да, они помогли сиять плотно наклеенной счастливой улыбкой там, на показе, но сейчас во мне чувствуется такое опустошение и ничтожность, как если бы по плодородной местности прошёлся бы сильнейший ураган, оставляя после себя лишь угрюмую серую пустыню.
Пожалуй, это первый случай, когда я жалею о потерянной простой жизни. Но ничего не вернуть, теперь движение только вперёд.