2
2
Айрис Палмер жила на улице, которую политики назвали бы торжеством мультикультурализма [Мультикультурализм — политика, направленная на сохранение и развитие в отдельно взятой стране культурных различий, проводящаяся в последние годы в странах Европы и США. Противопоставляется концепции «плавильного котла», где предполагается слияние всех культур в одну.]. Сама же Айрис никакого торжества тут и близко не наблюдала. Да, в Эдбастоне есть и шикарные кварталы, но она обитала в натуральной дыре, где всевозможные этнические группы существовали каждая сама по себе, относясь ко всем прочим с презрением или, что еще хуже, с полным отсутствием интереса. Выходцы из Западной Индии, с которыми она росла, давно съехали, их место заняли азиаты. Азиаты недолюбливали поляков. Поляки недолюбливали румын. Она, будучи просто молодой белой женщиной, вообще в расчет не принималась. Ну и пусть. Ей с ними детей не крестить.
Из окна ее квартирки на верхнем этаже, смотрящего прямо на стену соседнего дома — буквально доплюнуть можно, — при большом желании можно было углядеть кусочек канала, в грязных глубинах которого отражалось темное угрожающее небо. Агент, сдававший ей квартиру, малый с гнусавым бирмингемским прононсом, особо напирал, что вид на воду — это круто. Придурок.
Подхватив свою «дежурную» сумку, в которой сегодня лежали собачий поводок, папка с зажимом, перцовый баллончик и топографическая карта, охватывающая район расположения объекта, Айрис на цыпочках сбежала вниз по лестнице и потихоньку выскользнула из дома.
Холод сразу куснул за щеки, словно наброшенная на лицо мокрая тряпка. Обернувшись напоследок, она вздохнула и поспешила прочь. Самочувствие — просто отвратное. Задолбала бессонница, какую уж ночь подряд не заснуть по-человечески. Одежда висит как на вешалке, за последние дни сразу несколько кило в минусе. Просто кусок в горло не лезет — никогда такого еще не бывало. Ладно, потерю веса еще можно пережить. А вот бессонница — это совсем ни к чему. В ее деле нужна быстрота реакции.
Ее точкой назначения этим утром был гараж, втиснутый между владениями некоего мистера Мо и миссис В. из Восточной Европы (не путать с миссис В. из Бангладеш). Хрен знает, как вообще эти фамилии целиком произносятся. «Селедки в банке» — вот основной принцип архитектуры и народонаселения в этой части города.
Пара сапог, торчащих из-под лохматого «Воксхолла Астры» годика эдак девяносто третьего, вскоре известила, что она практически на месте. Айрис пнула подошву ближайшего к ней сапога. За ногами последовало туловище, а за ним и голова, покрытая слипшимися черными локонами. Пока в мире есть хотя бы один Кит Пэриш, производители «Брилкрима» [«Брилкрим» — марка геля для укладки волос.] могут не переживать насчет спроса на свою продукцию.
— А-а, даравеньки, Айрис!
Она так и не поняла, с чего это в его приветствии вдруг прорезался характерный говорок Черной Страны — то ли из уважения к ее корням, то ли чтобы чисто подковырнуть. Отвечать не стала, сразу перешла к делу. Глаза ее остановились на небольшом белом фургончике, притулившемся возле ворот бокса для техосмотра. Кит проследил за направлением ее взгляда.
— Да ты чё, Айрис, что я скажу владельцу?
— Что через пару часов он получит его обратно.
Кит вытер свои замасленные лапы прямо о комбинезон и поджал губы, словно погрузившись в некие серьезные размышления.
— Только не изображай мне тут делового! Ты мне до сих пор должен.
Напоминание о долге произвело гальванизирующий эффект.
— Ща принесу ключи. Только к обеду верни.
Ровно через восемь минут, под громыхание какой-то композиции группы «Волф Элис» [Wolf Alice — британская альтернативная рок-группа, основанная в Лондоне в 2010 г.], передаваемой местной радиостанцией, Айрис уже катила с дозволенной правилами и контролируемой дорожными камерами скоростью по Хэджли-роуд — среди прочих рабочих пчелок, чьи зарплатные чеки магическим образом оседали на их счетах в конце каждого месяца. Вот уж кому неведомо, как достается кусок хлеба, когда действуешь исключительно на свой страх и риск…
Пока Элис, или кто там еще, пела про то, как все ей наскучило до смерти, в нагрудном кармане у Айрис завибрировал мобильник. Всякие неожиданности при ее работе — обычная история. Быстро поглядев по сторонам — не хватало еще влететь на штраф на «одолженной» тачке, — она вытащила телефон и глянула на высветившийся номер. Если сердце может падать, то у нее оно натурально рухнуло. Айрис, поспешно вырубив радио, нажала на «принять».
— Айрис?
— Да.
— Это мистер Гаджен.
Она и так знала, кто это. И по-прежнему не могла понять, почему специалист по онкологии не называет себя доктором, но так уж он сразу настоял — «мистер», и точка.
— Здрасте, мистер Гаджен.
— Ты не могла бы подъехать?
— Когда?
— Скажем, в ближайшие полчаса.
Когда такой профессор кислых щей немедля тебя требует, явно что-то стряслось.
Айрис скривилась. Черт, до чего же не вовремя! Надо срочно изучить территорию, пробить адрес — все ли там соответствует тому, что описал клиент…
— Айрис, пришли результаты анализов, и я просто не могу выразить, насколько важно нам все это обсудить. Мы всегда с тобой были за честность и прямоту. Ты понимаешь, о чем я?
Все она поняла.
— Сколько?
— В смысле?
— Давайте честно и прямо, как вы сказали.
— Айрис…
— Я хочу знать прямо сейчас.
Гаджен устало вздохнул:
— Месяц, может, два. Сам не знаю. Статистика выживаемости при остеосаркоме сильно плавает. Бывает, что не сбываются даже самые печальные прогнозы.
Она призадумалась. А вдруг действительно? Смеет ли она надеяться? Как там кто-то говорил: «Не будет здоровья — не будет ничего. Ни денег, ни работы — вообще ничего не будет».
— Буду к десяти.
Человек с фотографии вполне может подождать.