Мир не будет прежним

Раньше я была уверена во многих вещах, могла поручиться в чем-либо, с жаром доказывать своё мнение, если твердо знала, что права.

Последние же недели очень сильно изменили меня. Да и готова спорить, что все, кто до сих пор жив в этом царстве хаоса, страха и смерти, поменяли взгляды на многие вещи. До последнего я верила и надеялась, что найду своих близких в этом бункере, но список фамилий послал меня к чёрту, оставив в душе огромную чёрную дыру, наполненную холодом и болью.

Нет, никто не сдается и не отчаивается, просто пришло время для принятия более кардинальных мер и решений, пусть я и не знаю, чем всё кончится... Именно эта мысль разбудила меня ранним утром, заставив стиснуть зубы и решить для себя, что сразу после завтрака необходимо отправиться к Павлу Сергеевичу и просить оказать мне хоть какую-то помощь. Взамен я так же постараюсь предоставить им всё, что смогу и что попросят.

Оглядев комнату, я увидела лишь пустые кровати, сопящего рядом Чертягу и записку на тумбочке у изголовья. Всего три слова, нацарапанные карандашом на клетчатой бумаге: мы в столовой.

Наскоро умывшись ледяной водой, бегущей из ржавого крана в маленькой комнатке, напоминавшей кладовую, я поняла, как сильно скучаю по условиям, которые были в бункере в лесу. Надеюсь, тут хотя бы кормят вкусно.

Выйдя в коридор, я направилась к открытой двери, откуда доносилось множество голосов. Мужчина, охранявший камеры, кивнул мне в знак приветствия и показал пальцем на столовую. Улыбнувшись и кивнув в ответ, я нырнула в проём.

Огромное помещение с довольно высоким потолком напомнило зал в нашем бункере. Множество столов на 6 человек расставлены в хаотичном порядке. Табуретки составлены в углу около входа, у противоположной стены своеобразная стойка с подносами. Скажите, что здесь и блюда на выбор и я сама найду способ обеспечить убежище горячей водой и жить здесь припеваючи.

Парни сидели за крайним столом и что-то очень бурно обсуждали, потому я осталась незамеченной. Подойдя к ним на расстояние двух шагов, я резко замерла и прислушалась.

-...если она узнает об этом, последствия могут быть катастрофическими, - Никита в сердцах стукнул кулаком по столу, -Ещё неизвестен результат вчерашнего, сомневаюсь, что все прошло так идеально в подобных условиях.

-Но и скрывать дальше мы не можем, уж ты то должен это понимать, - Юра говорил, чуть повысив голос, словно исчерпал все аргументы и собирался доказывать свое мнение посредством банального крика, -Мы отлично видим, как ты на неё смотришь, ты то все помнишь и знаешь, вот и боишься, что она сорвется второй раз. Только уже окончательно и бесповоротно. Или скажешь, что не ты вырвал страницы с нашими именами из журнала?

-Я вам уже миллион раз сказал, что это не я. Даже внимания не обратил на их отсутствие, пока она не сказала. Уже решил, если вспомнит, то так тому и быть, всё равно ей выбирать.

-А сейчас что изменилось? Почему так упираешься?

-Да потому, что эти часы не могли пройти просто так, теперь она может не совладать с собой, спроси у парней, какой она бывает в гневе, если её никто не контролирует.

Один из близнецов поднял голову на Никиту и, заметив меня, резко ударил его по руке, заставив замолчать.

-Ты что творишь? – Никита вскинул голову, но, увидев, куда направлен взгляд близнеца, резко обернулся.

Кровь отхлынула от лица парня, и он стал настолько бледным, словно не видел солнечных лучей последние несколько лет. Судорожно сглотнув, он несколько раз открыл рот, но так и не вымолвил ни слова. Я чувствовала непонятный прилив ярости и желание сделать каждому из них как можно больнее. Они делают из меня дуру, а я с радостью соглашаюсь на это, принимая все нелепые отговорки.

Ненавижу! Ненавижу всех и каждого!

Злость вытесняла все мысли из головы, стиснутые зубы начинали ныть, сквозь сжатые кулаки текло что-то теплое, ладони словно разрывал дикий зверь.

«Оставь её! Мы договаривались: ты живешь, но не трогаешь её. Обещания надо выполнять!» - громогласный рёв в голове напоминал огромный колокол, которому вторило ещё несколько голосов.

Кто-то кричал, вопил, испытывая невыносимую боль, рядом с которой любые пытки доставляют лишь небольшой дискомфорт. Третий голос, тихий и ласковый, пытался успокоить кричащего. Ещё один в ярости бросался на стены, требуя выпустить его, дать долгожданную свободу. Последний голос лишь слабо стонал, давно смирившись с происходящим.

-Алиса! Алиса! Ты слышишь меня?

Я лежала на полу, свернувшись клубочком, обхватив голову окровавленными руками, и истошно вопила. Резко вскинув голову, увидела перед собой лицо Юры, Затуп держал вырывающегося Никиту, близнецы пытались не пустить ко мне остальных любопытствующих. Я быстро попятилась, пока не уперлась спиной в стену.

Взгляды парней были наполнены смесью страха и тревоги, они одновременно хотели подойти ко мне, помочь, но боялись, словно сапер, впервые разминирующий бомбу.

Подняв к глазам трясущиеся руки, я увидела на ладонях по четыре глубоких раны от ногтей. Над верхней губой возникло неприятное ощущение, проведя по ней тыльной стороной ладони, увидела кровавый развод. Голова кружилась так, что все очертания теряли чёткость.

-Что происходит? – из-за спины донёсся властный голос, почти сразу около меня присел начальник бункера, -Эй, ты чего это? Алиса, все хорошо, все хорошо. Врача позовите, срочно!

Он прижал меня к груди, бережно обнял и поцеловал в лоб, продолжая приговаривать, что все хорошо и мне сейчас помогут. На краю сознания все ещё звучали голоса и крики. Все вокруг расплылось ещё сильней, затем в глазах потемнело и наступила блаженная тишина...

...Я стою у огромного панорамного окна, глядя, как большие дождевые капли стекают по стеклу, обгоняя друг друга, бьют по оставшимся листьях на деревьях, пытаясь сбить их и освободить место для первого снега. Мягкий плед ласково согревает оголенные плечи, рука занемела под весом большой кружки, наполненной свежесваренным дымящимся какао, и только босые ноги замерзли, подарив всё своё тепло мраморному полу.

За спиной беззвучно отворилась дверь, очень слабый шум извещал меня о каждом шаге пришедшего.

-Я ведь говорила, что слышу, как ты идешь, словно ты в подкованных ботинках, - не знаю почему, но меня всегда раздражает, как он пытается подкрасться и обнять.

И снова сильные руки обхватывают и прижимают меня к себе, холодные пальцы проникают под плед, касаются кожи, вызывая неприятные мурашки. Он опять уткнулся носом мне в шею и продолжительно вдохнул.

-Как же я люблю твой запах, - голос человека наполнен животным желанием, но он знает, что насилие вызовет во мне лишь жестокость и новые шрамы на его теле.

Как же ты мне омерзителен – эти слова я хочу сказать ему уже несколько месяцев, но не могу, нельзя, он все ещё нужен.

-Как тебе удается быть такой ледяной и пылающей одновременно? – дыхание человека участилось, он попытался повернуть меня к себе и поцеловать, но я с поразительной ловкостью выворачиваюсь из цепких объятий и, не глядя ему в лицо, направляюсь к двери в ванную.

-А как тебе удается за столько раз не запомнить, что я люблю кофе?

Стеклянная кружка, соприкоснувшись с холодным каменным полом, разлетелась вдребезги, расплескав своё обжигающее содержимое, но я успела захлопнуть за собой дверь прежде, чем осколки или капли коснулись меня.

Белоснежная ванна уже успела наполниться водой и ароматной пеной. Скинув пушистый плед, я залезла в горячую воду и, вздохнув, закрыла глаза.

Как же я устала играть, изображать из себя правильную, послушную девочку. Единственное, что сейчас придавало сил – осознание, что, при удачном раскладе, уже к концу недели этот спектакль закончится и мне больше не надо будет терпеть этого человека. Раньше изображать влюбленную дурочку было проще, а когда он нашёл мне парнишку-помощника, то все полетело к чертям.

Я вздохнула и с головой погрузилась в воду, словно надеясь, что так вымою из неё хотя бы часть мыслей.

Спустя 40 минут я спускалась по винтовой лестнице, обдумывая, что скажу на сегодняшнем сеансе. Настроение взлетело до небес, когда, выйдя из ванной, я обнаружила на кровати свой сегодняшний наряд – светлое платье по фигуре, сапожки на каблуке и любимое пальто, в кармане которого лежала очередная плитка горького шоколада, оставленная здесь тем самым помощником. За все время его работы мы перебросились лишь десятком слов, я не спросила его имени, не помнила лица, но он точно знал, какой шоколад я люблю, какие цветы мне нравятся, нужен ли сахар в моем кофе. Он знал обо мне всё, чего не знал тот, кто так клянется в любви, кто подарил этот шикарный дом и вынудил жил здесь, кто делает мою жизнь адом, но верит, что это – рай.

-Боже, какая ты красивая, - услышав его голос, я чертыхнулась и решительным шагом направилась к двери, громко цокая каблуками, -Даже не поцелуешь на прощанье?

-Я не люблю розы, - я коснулась нежных лепестков кончиками пальцев и слегка повернула к нему голову, лишь создав видимость своего интереса. Затем заметила коробку, лежащую на тумбочке за вазой, -А конфеты? Ну конечно, молочный шоколад. Три раза за эту неделю ты приносил такой набор, слышал, что я не люблю эти цветы и шоколад. И что делаешь сейчас? Приносишь всё это в четвертый раз.

-Я отвезу тебя! – он цепляется за последнюю возможность побыть со мной, как утопающий за соломинку.

-Нет, я сама. И забирать меня потом тоже не надо.

Уже выходя под холодные потоки воды, услышала очередное признание в любви, но отточенным движением закрыла дверь и направилась к красному «Лансеру», на ходу извлекая ключи из сумки.

Ехать было недалеко, но Владимир Иванович всегда радовался, если я приезжала до начала сеанса, да и мне самой слишком сильно нравился этот человек. Он единственный, кто понимал, что я чувствую и делал все, чтобы помочь.

Подъехав к кованным воротам, я остановилась, ожидая, когда охранник откроет их. Из будки, слева от дорожки, высунулась голова крупного высокого парня, через секунду он уже вставлял ключ в замок на створке ворот. И ведь просила сделать ворота попроще, но на все слышала лишь один ответ: «У моей королевы все должны быть самое шикарное». Всегда ненавидела, когда он меня так называл.

Через несколько минут я покинула коттеджный посёлок и выехала на шоссе. Ещё четверть часа и увижу улыбку единственного человека, которому я действительно дорога.

Неудачный день продолжился тем, что я поймала на своем пути все светофоры. Осталось только в пробку попасть и все станет совсем уж плохо.

Подъехав к многоэтажному зданию, я припарковала авто на привычное место и быстро побежала к входу, чувствуя, как холодные капли проливного дождя пропитывают одежду стекают по телу.

Поднявшись на 17 этаж, прошла до конца коридора и постучала в тяжёлую деревянную дверь.

-Да, войдите, - раздался добродушный голос, и я счастливо улыбнулась, отворяя дверь.

-Владимир Иванович, это я, - в кабинете никого не было, но в небольшом техническом помещении звякала посуда и шумел закипающий чайник.

-Алисонька, дорогая, проходи, - голос человека звучал счастливо, он вновь не удивился, что я приехала раньше, -Тебе как всегда? Апельсиновый?

-Да, апельсиновый, - с улыбкой ответила я и присела на кожаный диванчик, протянув руки к электрическому камину – тепла от него не было, но самовнушение всегда было моей сильной стороной.

-Как дела? Как спалось сегодня? Они не мешали?

-Спасибо, всё хорошо, я их почти не чувствую, особенно когда нахожусь дома одна.

-А рядом с Петром никакого дискомфорта нет?

-Вы знаете, как я к нему отношусь, так что дискомфорт есть всегда. Но это никак не связано, я и раньше его с трудом терпела.

-Ничего, сегодня я надеюсь завершить начатое и сможешь вновь жить нормальной жизнью. С университетом я уже договорился, они примут тебя, дадут жилье, документы уже готовы. Только есть несколько нюансов, о которых я не говорил прежде, - пожилой человек присел рядом со мной, протянув стакан с соком,— Это изменит тебя. Очень изменит.

Внезапный телефонный звонок заставил меня вздрогнуть...

...Я открыла глаза и уставилась в бетонный потолок. Перевязанные ладони сильно ноют, голова немного побаливает. Осторожно сев, осмотрела комнату с шестью кроватями, остановила взгляд на большом чёрном коте, протянула к нему ладонь, пытаясь погладить, но он злобно зашипел и юркнул под соседнюю кровать.

Из коридора слышались громкие голоса:

-Юрка, я не могу там больше сидеть.

-Никита, ну она все равно без сознания, какого чёрта ты там торчать будешь?

Дверь в комнату отворилась, и я увидела двух парней. Один из них мгновенно подскочил ко мне, сел на корточки и бережно взял за руки:

-Алиса, как ты себя чувствуешь?

-Алиса? – повторила я, пытаясь понять смысл происходящего, посмотрела на второго парня – высокого и крупного и тупо спросила, -Что происходит?