27
27
Выбирать было не из чего так что, выгрузившись, мы пошли пешком. Я никогда не обращал внимания на то, что над нашей дачей такое звездное небо. Конкуренцию в зрелищности ему создавала огромная луна, которая в этот день была полной. Без всяких оптических приспособлений на ней можно было разглядеть кратеры похожие на синяки. В каком-то смысле, будучи местами падения метеоритов, они и впрямь ими являлись, олицетворяя боль космического тела, не защищенного плотной атмосферой.
Идти пришлось не долго. Около одного из дачных домиков стояла девчачья машинка. Небольшой хэтчбек непонятного в темноте цвета, по форме походивший на кроссовок. В окнах дома горел свет.
Андрей, долго не раздумывая, достал из своей сумки тот самый обрез и вошел в ограду. Мы, было, последовали за ним, но он остановил нас, попросив оставаться за пределами чужих владений. Стукнув несколько раз в дверь домика и не получив приглашения, он сделал несколько шагов назад и ногой вышиб дверь, ворвавшись в дом, угрожая его обитателям двумя стволами заряженными дробью. Из дома послышался женский визг и грубый бас Андрея. Меньше чем через минуту он уже стоял на пороге с ключами от хэтчбека в руке. В полуприсиде и испуганно закрыв руками лицо, пред ним находилась невысокого роста белесая девушка, которая хныкала, упрашивая его не причинять ей вреда.
Андрей бросил мне ключ от машины, сделав наставление вернуть машину в целостности и с полным баком бензина, чтобы не расстраивать девушку. Сам он выразил желание остаться с ней и присмотреть, чтоб она не натворила глупостей. Талисман остался с ними. Сегодня он был бы для меня слишком обременителен, да и не стоило пачкать салон чужой машины.
От вождения малолитражек я поотвык. Не считая того, что присутствовало ощущение езды на заднице по земле, этой же задницей я ощущал каждый камешек, попадавший под крохотные колесики этой бешеной табуретки. С выездом на асфальт, ощущения от управления стали намного приятнее. В этой среде, где крохотная машинка чувствовала себя как дома, она с легкостью могла утереть нос моему неповоротливому бегемоту, чья участь постоянно сидеть в грязи и бездорожье.
Звонок Лехе, совершенный мной в пути, подтвердил слова Ирэн. Арендованный Нисан Кашкай уже несколько минут находился на Щербинском кладбище и был неподвижен. С отставанием примерно в час, маленький Шивроле уже катился среди склепов, освещая мрачные надгробья светом галагеновых фар. Ирэн велела остановить машину под разросшейся березой, продолжив путь спешившись.
Выражение «тихо как на кладбище» заиграло для меня новыми красками. То, что я слышал, тишиной назвать было крайне трудно. Отовсюду доносилось карканье ворон, шуршание грызунов и угуканья ночных сов, вышедших на охоту. Я не из трусливых и боязнь призраков не по моей части, но признаться честно было жутковато. Всюду крутились летучие мыши, а колтыхаясь на ветру, стволы деревьев то и дело издавали звуки, похожие на скрип шарниров открывающихся крышек гробов. В один момент я даже потянулся к спрятанному за пояс пистолету, заметив, как над головой пронеслась огромная тень. Когда испуг меня отпустил, опосля я сообразил, что это всего лишь пролетевшая над нами сова, отбросившая своим крупным телом тень от полной луны.
Среди частокола из крестов и прямоугольных плит разной величины, светился крошечный огонек, в свете которого находился человек. Рядом с тем местом, был припаркован кроссовер, белая крыша которого красиво отражала падающий на нее лунный свет, рассевая его в воздухе.
Приблизившись, в свете экрана ноутбука я разглядел лицо Фрейда, сидящего на скамье. Сам ноутбук стоял на поминальном столике. Фрейд набирал какой-то текст, ворча при этом что-то невнятное себе под нос. Он явно торопился завершить начатое, но ему это не удавалось и это очевидно действовало ему на нервы.
- Фрейд, - окликнула его Ирэн.
Он вскочил с места, направив в ее сторону пистолет, на конце ствола которого был закреплен глушитель.
Для себя я отметил, что соседи убитого в Меркурии парня не вызвали полицию и не обратились в местную службу безопасности, так как не слышали выстрела.
- Это мы, - ровным голосом говорила Ирэн. - Ты же не станешь стрелять в нас? Верно?
Она шла к нему с расставленными в сторону руками.
- Остановитесь, оба! – резко выпалил он командным тоном.
- Зачем ты пришла? И его, зачем привела с собой? – длинным стволом с глушителем на конце показал на меня Фрейд словно указкой.
- Ты знаешь зачем, - сохраняя спокойствие и уверенность в голосе, говорила Ирэн. – Потому, что ты не должен этого делать?
- Не тебе решать Ир, что мне делать. Не вам обоим. А теперь уходите.
Фрейд сделал произвольный взмах вооруженной рукой.
- Ты же знаешь Фрейд, что я никуда не уйду.
Ирэн опустила руку в карман джинсовой куртки. Проследив движение, Фрейд взвел пистолет в ее сторону.
- Сигареты, - медленно вынимая пачку красного Мальборо из кармана, протянула Ирэн. - Я в отличие от тебя стрелять не собираюсь.
Она достала из пачки одну сигарету и подкурила ее.
- Фрейд, нам все известно, - вступил я в разговор.
- Что тебе известно?
Интонация, с которой он задал вопрос, показалась мне необоснованно грубой.
- Про тебя и Маяка. Я знаю что ты искал флешку в его квартире, и не найдя, решил ее уничтожить вместе с самой квартирой.
- Он хотел выйти из игры, вот и вышел, - сухо констатировал Фрейд. - Его желание сбылось.
- Но это убийство, - возразил я.
- Это шантаж! – ответил криком Фрейд. - Мало того, что решил выскочить из дела в самый важный момент, так еще и меня хотел остановить. Шантажировать меня вздумал! Подлец! Откапал в архивах чертовой ГэБни мое дело и обещал слить им информацию о том, что я жив и здоров, если не отступлюсь.
- Судя по видеозаписи около заброшенного здания, он еще до начала не испытывал восторга от того во что ввязывается, - продолжал я крыть возражения Фрейда новыми аргументами.
- Да трус он, - в голосе Фрейда слышалось презрение. - Только и способен на то, что бы воровать у безграмотных старух мелочь с банковских крат. А как речь заходит о чем-то важном, о том, что может изменить мир, так сразу прятаться под лавку. Поганое жулье.
- Скажи, Фрейд, а чем тебе так не по душе оказался этот мир, что ты задумал его поменять? - подойдя вплотную к могильной оградке, задала вопрос Ирэн, который я не решался сформулировать вслух.
- А ты сама не видишь? – он посмотрел ей прямо в глаза, после чего перевел взгляд на меня. - А ты? Ты тоже не видишь?
- Я не понимаю о чем ты, - дал я ответ на заданный вопрос.
- Вы слепцы! – он развел руки в стороны, в одной из которых в лунном свете блеснул пистолет. - Оглянитесь по сторонам!
Он уперся одной рукой на поминальный столик.
- Посмотрите на людей, - продолжал Фрейд. - Они сами себя убивают. За что? За еду? За воду? За эти чертовы деньги? Зачем они это делают, у кого-нибудь из вас есть ответ?
Мы слушали его молча.
- Посмотрите кругом. Природа дает человеку все необходимое для комфортной жизни. Любое количество пищи, воды, энергии, материалов, кроме одного – мозгов! Они подобно безумцам изводят себя, превращая собственную жизнь в разменную монету. Давят гусеницами бульдозеров тонны свежей еды под слезливые взгляды голодных, называя это торжеством закона, выжигают добытую нефть, из-за переполненности хранилищ, лишь бы не продать ее потребителю дешевле, чем планировали, называя это экономикой. Как можно лишить человека свободы за то, что он слушал не ту музыку, или читал книгу? Это же бред! Но это одобряется.
Только вот люди в этом не виноваты, их такими воспитали, - переключился Фрейд. - Человек мыслит так, как его научили. Научили его родители, воспитатель в детском саду, учитель в школе, профессор в университете. Все его окружение живет по этим правилам. Ему с детства в голову втемяшивали, что его жизнь - борьба, что в мире дефицит всего. И в первую очередь ребенку объясняют, что в мире дефицит счастья. Нельзя всегда быть счастливым – абсурд.
Мозг человека это совершенное устройство, способное обрабатывать и хранить огромное количество поступающей в него информации. Но при этом, это устройство показало себя абсолютно несостоятельным в вопросах дифференциации поведения и создании новых поведенческих моделей. Белокожий ребенок профессора математики из университета и нейрохирурга ведущей мировой клиники с рождения переданный на воспитание племени дикарей живущих в джунглях, к двадцати годам будет не хуже других стрелять дротиками в обезьян из духовой трубки и разговаривать с ветром, ощущая себя частью окружающей его культуры.
Человек, это набор чужих мыслей, идей и писаний. Мы привыкли говорить: «Вивальди – гений, он создал Времена года!». На самом же деле это произведение обязано нескольким миллионам людей живших до его рождения, а так же во время его жизни. Людей создававших музыкальные инструменты, слушающих звуки и находивших в них гармонии. Людей передававших и приумножавших накопленные знания новым поколениям. Тогда как голова Антонио Вивальди оказалась пробиркой, в которой случился удачный эксперимент, подаривший миру этот шедевр.
С самого рождения в человека закладывают мысль о том, что он всего лишь маленький винтик в огромном социальном механизме, который должен вращаться в определенном направлении выполняя свою функцию. С возрастом он узнает, что кроме того, что он просто винтик, он еще и винтик, легко заменяемый аналогичным. Это обязывает его конкурировать с другими элементами этой системы. Проживая так жизнь, винтик даже не задумывается о том, а что же это за машина, работу которой он обеспечивает? Куда она едет и едет ли она вообще?
- К чему все это? – вмешался я в монолог Фрейда.
Он положил на стол руку с пистолетом, продолжая монолог:
- На планете достаточно ресурсов, что бы обеспечить всех, чем необходимо и подарить человеку возможность быть свободным. Очевидно, что человечество уперлось в цивилизационный тупик. Ему некуда развиваться. Люди обеспечили себя достаточным количеством технологий, чтобы отказаться от феодального строя, неравенства, насилия и угнетения. Свободная энергия, синтез материалов, интернет, искусственный интеллект, в конце концов. Это, и только это должно стать будущим человечества, а не гибель во имя амбиций горстки необразованных дегинератов-политиков, способных лишь на то, что бы вешать лапшу на уши с высоких трибун, гордо именуя свои желания законами.
- Но государство, власть, - промямлил я, пытаясь возражать. - Они же есть.
- Ты боишься пауков, - хмыкнул Фрейд, скорчив гримасу. - Я давно вычислил твой страх. Но ты при этом знаешь, что огромных пауков не существует, что есть только чистый страх. По правде говоря, его тоже не существует в природе. Он существует только в твоей голове.
Фрейд постучал кончиком указательного пальца по своему лбу.
- То же самое и с государством. Иди, прогуляйся. Что ты встретишь на своем пути? А я скажу тебе. Ты набредешь на лес, на реку, перейдешь поле, и окажешься в городе, в котором живут люди. И сколько бы ты не странствовал по миру, ты никогда не встретишь государство в его физическом воплощении, потому что его не существует. Это абстрактное понятие и оно существует только в образном понимании, проецируемое сознанием на окружающий нас мир, и представляемое в виде форм, совершенно не имеющих ничего общего с ним. Например, мы считаем армию проявлением государства. Но по своей сути армия, это всего лишь вооруженные люди, одетые в одинаковую одежду, которых собрали вместе. Любая власть существует до тех пор, пока ты в нее веришь. Откажись от веры и перед тобой вместо величественного короля окажется точно такой же человек, загоняющийся по поводу лишнего веса и страдающий хроническими запорами.
На моем лице читался скепсис.
- Вы понимаете, - захлебывался от воодушевления Фрейд в своем выступлении, размахивая руками в разные стороны. - Мы можем вместе с вами позволить всем этим людям начать новую жизнь. Жизнь в мире, где нет воин, потому, что нет границ. В мире, где нет тюрем, потому, что все и так в свободном доступе и нечего красть и не за что убить. В мире, где все сыты и напоены. Там где правит наука и здравый смысл, а не каста вооруженных господ.
- У тебя крыша поехала, да? – прохрипела, все это время молчавшая Ирэн закуривая очередную сигарету. - Ты и правда думаешь, что все завтра проснуться с мыслью «О! Круто! Власти не существует!» и злодеи исчезнут, и будет светить солнышко? Я не спорю, ты во многом прав, но не тебе решать.
- А я и не принимаю решения, - перебил ее Фрейд. - Я всего лишь катализатор, ускоряющий процесс его принятия.
- Тогда и катализатором тебе не быть, - в словах Ирэн чувствовалась уверенность. – То, что ты сейчас хочешь слить в сеть, устроит революцию, и она будет не в умах, как хочешь того ты, а в городах. Будут гореть дома, будут гибнуть люди. Одно «несуществующее» (она изобразила пальцами кавычки) государство, нападет на точно такое же «несуществующее», и начнется вполне настоящая бойня, к которой будут присоединяться другие. Ты понимаешь, что ты хочешь натворить? А самое главное: есть ли у тебя гарантии того, что все сложиться, по-твоему, а не иначе? Чем кровопролитнее революция, тем большие отморозки оказываются у руля в ее завершении.
Фрейд улыбнулся:
- Войны неизбежны, но они прекратятся тогда, когда в них пропадет всякий смысл. За что сейчас воюют за территории? За идеи? Бросьте вы. В современном мире войну устраивают, чтобы заработать на ней. А зачем продолжать войну, если это не выгодно? Все из-за денег. Пережиток древности, рудимент, препятствие на пути цивилизации, ограничивающее способности и мечты человека. Если дать человеку возможность раскрыть свой потенциал без денег, он не пойдет их искать снова. В мире, где утратили актуальность традиционные образчики поведения, человек будет развиваться, совершенствуя мир вокруг себя в новых реалиях, показывая пример новой жизни остальным – тем, кто только на пути к этому. Это суждение справедливо и доказано многотысячелетним опытом. Если верить в обратное, то мы до сих пор ходили бы в набедренных повязках.
- А что с теми, кто не дойдет до конца пути? С теми, кто сложат головы в самом его начале? – спросила Ирэн.
- Не повезло, - цинично пожал плечами Фрейд. - В свое время ящеры правили этим миром. Они стояли на вершине пищевой цепочки, ровно так же, как сейчас это делает человек. Они были главными везде: в воде, на суше и в воздухе. Но своим существованием они практически остановили естественный ход развития почти на две сотни миллионов лет. Пользуясь очевидным превосходством перед другими видами, они тиранично властвовали над ними, оставаясь все теми же гигантскими, но примитивными существами, не нуждающимися в сознании новых инструментах выживания. Свою лепту внес метеорит, погубивший класс неуязвимых тиранов, и открыл возможность тем, кто раньше пресмыкался найти свое место в новом мире, используя накопленные знания и опыт.
- Красиво конечно, но мы сейчас говорим о динозаврах или о живых людях? – задал я вопрос Фрейду.
- Да собственно, это не имеет особого значения, - ответил он. - Лично я говорю об эволюции, а ей порою крайне необходим какой-нибудь метеорит.
Зеленая полоса на экране монитора полностью заполнила отведенное ей пространство, означая окончание загрузки данных в сесть. Вместо нее высветилось небольшое окошко с коротким вопросом: «опубликовать?» и двумя предлагаемыми вариантами ответов. Фрейд уже было потянулся к клавиатуре, как его одернула Ирэн.
- Фрейд, - сказала она своим хриплым голосом, - подожди. Прежде, чем ты это сделаешь, я бы хотела тебе сказать, что ты очень важный человек в моей жизни. Благодаря тебе я стала той, кем являюсь. Я ни разу не пожалела, что прожила свою жизнь именно так. Хоть мы с тобой и ровесники, я всегда ощущала тебя старше и мудрее меня. Ты всегда был моим учителем и наставником.
Я заметил, как Ирэн короткими шажочками перебиралась к открытой калике склепа, в которой находился Фрейд.
- Безусловно, - продолжала она, - ты имеешь полное моральное право считать свое мнение главенствующим над моим, но иногда даже учителя оказываются неправыми перед своими вечными учениками. Я хочу сказать, что ты сейчас совершаешь большую ошибку, о которой будешь сожалеть.
В тусклом ночном свете, я разглядел едва заметные движения кисти руки Ирэн, которым она показывала мне направление перемещения в ее тени. Следуя указаниям, я вслед за ней двигался к открытой калике, оставаясь вне внимания Фрейда.
- Какое бы ты сейчас не принял решение, - говорила Ирэн, - я буду вынуждена его принять. Если своей волей ты обречешь мир на катастрофу, я вместе с тобой постараюсь, хоть сколько-нибудь смягчить ее последствия, но я хочу чтобы ты еще раз обдумал свое решение и спокойно выслушал наши доводы.
Друг за другом мы стояли уже в проходе, когда Фрейд жестом выставленной вперед ладони остановил речь Ирэн, добавив при этом:
- Решение принято, обратного пути нет. Если энтропии и суждено развеять силу, вложенную в импульс, который я придам, пусть будет так, но я буду знать, что я попытался.
Испытывая в груди непреодолимое волнение, я закрыл глаза и вдохнул полной грудью. Фрейд уже поднес руку к клавиатуре, и его пальцы осветил синеватый экран, когда Ирэн как тигрица рванула с места вперед в попытке сбить ноутбук со стола. Все движения казались растянутыми во времени, но этот эффект оборвал щелчок. Он был похож на звук выдуваемого из трубки шарика из жеваной бумаги, которыми плевались в девстве. Только этот был немного громче и выразительнее.
Остановившись на месте, Ирэн сделала шаг назад и повалилась прямо мне в руки. Ее ноги моментально стали бессильны, а руки опустились к земле. По белой футболке пододетой под джинсовую куртку, расползалось кровавое пятно.
В изумлении от случившегося, я перевел взгляд на Фрейда. Тот стоял, глядя мне в глаза. В его руке был направленный в мою сторону пистолет с глушителем, из дула которого еще выходил переливавшийся серебром в лунном свете дымок. Фанатик, стрелявший в свою подругу и верную соратницу, посвятившую свою жизнь служению неизвестным ей людям, которых она до последнего пыталась защитить, смотрел исказившимся в приступе безумства лицом. На его шее проступили вены, которые было видно даже в темноте.
Уняв дрожь в руке, Фрейд по новой занес руку на выстрел, на сей раз прицелившись в меня. Все мое тело принизывала неистовая ярость, а глаза налились кровью. Я впервые ощутил жажду мести. В готовности разорвать его на части голыми руками я закрыл глаза, крепко сжав веки, и открыл их снова.
Прямо передо мной стояла Ирэн, готовая вот-вот броситься на Фрейда, в попытке выбить ноутбук из под его руки. Оттолкнув ее в сторону от себя, я выхватил из-за пояса заряженную Беретту, и несколько раз выстрелил навскидку.
Две пули попали во Фрейда. Одна из них попала в плечо. Вторая же, проделала отверстие в его боку, из которого выплескивалась кровь. Он отлетел назад, завалившись на гранитный памятник, немного наклонив его. По его подбородку и шее текла выплевываемая им кровь, наполнявшая рот открывшимся внутренним кровотечением.
Поднявшись с земли, Ирэн пошла в сторону Фрейда, вероятно пытаясь ему помочь, но тот из последних сил оторвал от земли пистолет с глушителем и попытался направить его в ее сторону.
Раздался решающий выстрел. Рука Фрейда упала на пол, уронив пистолет. На этот раз он был точно мертв.