Глава 13. Кассандра
— И что мы будем с ним делать? — спросила Клэр, с восхищением разглядывая наглого, тихо посапывающего пса, который уютно устроившись у меня на руках, в ближайшее время вставать явно не собирался.
— Отдадим, — без колебаний ответила я.
— Ты что?! — возмутилась Клэр, сдувая со лба выбившуюся белую прядь. Карие глаза пылали азартом. — Золотистые ретриверы на дороге не валяются, знаешь ли.
— Оставь себе.
— Я бы с радостью, но у меня смены. К тому же, кажется, наш герой уже к тебе привязался.
Протянув руку, девушка попыталась погладить пушистого нахала, но тот, не открывая глаза, тихо (и злобно) заурчал. Клэр мгновенно отпрянула.
— Правда отдашь его?
Кивнув, я ответила:
— Кину объявление в духе «Отдам в хорошие руки», может кто-нибудь да клюнет.
— Ладно, — она сдалась, но голос выдал её сожаление. — Твое право. Но.. давай хоть корма купим, да лежанку. Вдруг он тут надолго.
Я с сомнением отнеслась к последнему, но все же согласилась.
Осторожно опустив сонного пса на пол, я поднялась. Он потянулся, медленно моргнул, а потом, словно привязанный невидимой нитью, поплёлся за мной по квартире. Небрежно цокали его мягкие лапы по полу, создавая почти домашнюю, странно уютную тишину.
— Ты смотри, — усмехнулась Клэр. — Хвостиком увязался.
Мне было очень неудобно приносить собаку к Клэр, но выхода очевидно не было, ибо Элеанор загрызла меня своей совестью. Иногда мне казалось, что она и есть моя совесть.
Клэр с чересчур бурным восторгом отнеслась к животному, что впрочем оказалось безответно — щенок недоверчиво фыркал при каждом её движении. Хотя я сомневалась, что этому псу нравится хоть что-то.
«Кроме тебя», — раздалось у меня в голове.
К этому я тоже отнеслась с скепсисом. Не может же спасённая тобой собака так сразу привязаться. В этом нет никакой логики.
Пытаясь не забивать голову ненужными мыслями, мы с Клэр, (и виновником торжества) выйдя из дома, неспешно двинулись в сторону супермаркета.
Макс
Супермаркет был залит мягким светом, а воздух пропитан ароматом свежеиспечённого хлеба. Колёса тележки легонько поскрипывали, пока я неторопливо толкал её вдоль полок.
— Давай быстрее, — сказала Мия, свиряясь со списком на телефоне. — Бернард просил прийти пораньше.
— Ой, прости, — лениво отозвался я, разглядывая помидоры. — Забыл, что ты встречаешься с абъюзером.
Резко повернувшись, шаги Мии сухо отозвались по плитке. Глаза сузились, губы сжались в тонкую линию, а руки упёрлись в бока.
— Бернард — вежливый и интеллигентный мужчина. Хватить придумывать на его счет.
— Конечно-конечно, — хотелось сморщится мне только от одного упоминания этого имени.
Совершенный, образцовый, независимый.
Идеальный.
Именно так многие женщины отзывались о Бернарде Хейвуде, и моя сестра, к моему несчастью, тоже была в их числе. Авторитарный, уверенный в себе, молодой владелец картинной галереи в одном из округов Челси, был почти эталоном. Молодые девушки пали от его чар, предприниматели уважали, а высокопоставленные фирмы никогда не отказывались от сотрудничества с ним. И лишь я, лишь я знал, что с этим парнем что-то не так.
Он невзлюбился мне с первого раза, с того самого дня, когда отец представил его нашей компании. Было что-то такое в его ослепительной, натянутой улыбке, хитрых глазах цвета темного малахита, манере держаться.
Что-то, что не давало покоя.
Я пытался говорить с Мией насчёт него, но она все отмахивалась. Тогда я пытался снова и снова, возвращался к теме, как волна, упорно разбиваясь о холодный берег ее упрямства. Надеялся пробить эту стену хотя бы трещиной, но в конце концов добился того, что сестра напросто перестала слушать. Послала куда подальше, и порекомендовала проверится у психиатра, нет ли у меня подозрения на паранойю.
Позже она купила мне стопку книг в качестве извинения.
И все таки, паранойя это была или нет, я знал — Бернард Хейвуд не являлся таким идеалом, которым его считали все. Знал и собирался доказать.
Продолжая торопливо шагать по супермаркету, лавируем между тележками и прохожими. В воздухе смешались ароматы свежего хлеба, молотого кофе и чего-то сладкого, что витает со стороны кондитерского отдела. Над головой приглушённо играет музыка, голоса покупателей сливаются в единый фоновый шум.
Мия идёт чуть впереди, нервно сверяясь с телефоном.
— Макс, быстрее! Я и так опаздываю, — ворчит она, перехватывая ручку нашей тележки, чтобы ускорить процесс.
Я молча следую за ней, подавляя желание съязвить.
— О, подожди! — Мия вдруг резко сворачивает в сторону, её пальцы ловко хватают пакет с ещё тёплыми круассанами.
Я лишь молча киваю, машинально переводя взгляд дальше по проходу. Обычный магазин, обычные люди. Кто-то заглядывает в тележку, проверяя список, кто-то рассматривает коробку с хлопьями, кто-то тянется за банкой кофе. Машу рукой маленькому мальчику, сидящему на руках у матери. Заметив мой жест, глаза мальчика расширяются, но через секунду он стушёвывается и, прижавшись к маминому плечу, утыкает лицо в её шерстяной шарф. Она гладит его по спине, продолжая беседу с кем-то по телефону, а я, улыбнувшись прохожу несколько мелких шагов вперёд, но вдруг останавливаюсь. И замечаю ее.
Кассандра стоит возле полки с чаем, чуть склонив голову, будто прислушиваясь к чьим-то словам. Тёмная куртка, уставший взгляд, а на руках… собака. Маленький комочек шерсти, уютно устроившийся у неё на груди.
— Макс? — Мия нетерпеливо оборачивается. — Ты чего?
— Кассандра.. — тихо бурчу я, сам не осознавая, зачем.
— Кассандра? — восторгается сестра. — Та самая Кассандра?
Не успеваю и слова вымолвить, как она уже срывается с места, стремительно сокращая расстояние между нами и девушкой у полки.
— Мия, стой! — выдыхаю я, но поздно.
Издалека видно, как Мия подходит к Кассандре, пожимает её руку и, чуть склонившись, заговорчески что-то шепчет.
Догнав сестру, улавливаю обрывки фраз:
— Классные челки! — обращается она к кому-то, и только сейчас я замечаю, что перед ней стоит Клэр. Та улыбается мне, радостно вскинув руку, а вот Кассандра со щенком смотрят совершенно иначе — её взгляд пуст, а щенок словно изучает меня, не мигая.
— Ого, да вы практически одинаковые! — пораженно произносит Клэр.
— Ну, близнецы должны выглядеть одинаково, — прилетает добродушный ответ сестры.
В то время как Мия и Клэр углубляются в разговор, не замечая ничего вокруг, я воспользовавшись моментом, подхожу ближе к Кассандре.
— Добрый вечер.
— Добрый.
— Ваша собака? — чуть помолчав, спрашиваю, кивая на щенка.
— Да. То есть нет. — Она выдыхает, словно собирается с мыслями. — Он временный.
— Милый пёсик.
— Не уверена. — В её голосе скользит что-то неопределённое, почти нервное. Щенок вдруг начинает лаять, его голос разносится между стеллажами, заставляя нескольких покупателей обернуться.
Наступает пауза. Где-то позади кто-то роняет банку, раздаётся глухой стук и тихое восклицание. Я прокручиваю в голове возможные слова, но говорю то, что не выходит из мыслей уже неделю:
— В тот день... на катке... В общем, соболезную.
Кассандра молчит, её пальцы сжимают собаку чуть крепче.
— Спасибо, — наконец звучит её голос.
— А...
— Моё второе имя. — Кассандра отвечает прежде, чем я успеваю закончить фразу.
Удивленно приподнимаю брови, но тут же отвожу взгляд, изучая узор на кафельном полу. Глаза бегают по разбросанным товарам в чужих корзинах, по жёлтым скидочным ценникам — лишь бы не встречаться с ней взглядом. Дурак! Зачем только нужно было...
Неожиданно поднимаю глаза, и замечаю, что Кассандра смотрит прямо на меня.
Меня пронзал холодный, бесстрастный взгляд голубых глаз. Вредный пёс прищурился, напрягся всем телом, будто готовился откусить мне палец. Вокруг слышался приглушённый гул супермаркета: редкие голоса, скрип тележек, шелест упаковок. Где-то вдалеке пробежался короткий детский смех, кассир монотонно называл сумму покупки. Но всё это будто размывалось, терялось на фоне этой странной сцены.
И только сейчас я понял, что не могу вспомнить момента более странного и в то же время завораживающего, чем этот.