Когда заплачет море

Домой ребята решили добраться сами, захватив с собой Пашу, который, возможно, и хотел бы пойти один, но Ева не оставила ему выбора. Девочки шли впереди, бурно обсуждая события сегодняшнего вечера: Ева рассказывала о всей суматохе и яркости на борту яхты, о шумной толпе и новых знакомствах, большую часть из которых она уже забыла, а Вася говорила об открывавшемся виде за бортом, его тишине и спокойствии, красоте и величие, которые, несмотря на их огромные размеры, мало кто увидел. Изредка она кидала взгляд на Саву и Пашу, которые шли позади в попытках завязать разговор, но вот только Савелий держался особняком, а Паше не было до всего этого никакого дела, поэтому ничего кроме сухих и скомканных фраз в их разговоре не следовало, но все же, наверное, это лучше, чем ничего. Дойдя до дома, Сава тихо открыл дверь, чтобы не разбудить Марью Петровну и зашел первым. Оставив кеды у порога, он двинулся к кухне и набрал стакан воды. После в дом на цыпочках зашла Ева, но не заметив обуви брата, с секундным отчетливым грохотом приземлилась на пол.

- Ева! – тихо изумилась Вася, прибежавшая на шум.

- Я случайно! – пискнула подруга, потирая правый бок.

- Тише вы! – шикнул на девочек Сава, прибирая стакан на место.

- Сам ты тише! – ответили Вася и Ева, на что Сава цокнул и пошел в свою комнату, махнув напоследок вошедшему Паше.

- Да вы прям шпионки со стажем. – разуваясь констатировал парень.

- Ага, мы такие. – язвительно отозвалась Ева, протягивая Паше руку. – Чего стоишь? Помоги встать! Не видишь, дама в беде?

Парень поднял девушку и даже помог ей разуться, после чего посмотрел на Васю.

- Что? – спросила Василиса, мрачно глядя на Пашу. – Избавь меня от своей внимательности, я сама в силах снять обувь. И вот еще, – Вася сняла пиджак и протянула Паше. - спасибо.

- Я и не предлагал. – парень забрал пиджак, пожал плечами и собрался уже уходить, но Ева резко схватила его за ремень и потянула назад, напомнив Паше о завтрашнем полете на воздушных шарах.

Кивнув в знак согласия, парень медленно пошел наверх, слыша позади себя тихие шаги девушек.

***

Как только Ева зашла в свою комнату, то сразу же принялась смывать макияж. После того, как на ее лице не осталось ни грамма косметики, девушка надела голубую пижаму и посмотрела в зеркало, откуда на нее глядела маленькая девочка, какой ее видели друзья. Ева ничего не имела против этого. Она любила свою открытость, задорность и простоту, но иногда ей казалось, что действительно пришла пора взрослеть. Становиться более серьезной и рассудительной, как ее брат или же проницательной, как Вася. 

Вася... За нее Ева порой сильно переживала, особенно, когда стала замечать в ней изменения. Сперва девушка пыталась выяснить у подруги в чем дело таких перемен, но Василиса умело переводила тему, из-за чего Ева подумала, что она не хочет ей ничего рассказывать потому что боится, что Ева по своей глупости случайно все разболтает. Не зная что делать, девушка обратилась к брату. Тот, конечно, тоже обо всем догадывался, но, как и его сестра, не знал истинной причины необычного поведения их подруги. 

В тот вечер Ева проплакала в плечо Саве чуть больше часа. Сперва от мысли, что Вася может перестать с ней общаться, потом от того, что девушка посчитала себя плохой подругой и ужасным человеком, который иногда не замечает даже очевидного через свои розовые очки. Сава слушал Еву и успокаивающе гладил ее по голове. Он знал, что ей необходимо выплакаться неважно по какому поводу, ведь иначе она утонет в своих слезах. Его сестра плакала крайне редко, потому что всегда видела во всем только хорошее. Саве нравилась эта черта в Еве, но и одновременно он считал, что именно она и ранит девушку в то время, когда ее детская мечтательность сталкивалась с жестокой реальностью.

- Сав, я не хочу тормошить Васю и выпытывать у нее что-либо, но не потому, что мне это неинтересно, а потому, что я ей доверяю. Не будет ли это безразличием с моей стороны? – спросила Ева, уткнувшись носом в грудь Савелия.

- Нет, это скорее скрытая забота. Думаю, Василиса будет тебе за это даже благодарна.

Расстелив постель, Ева легла в кровать и сразу же уснула, обнимая подушку. Девушка даже не услышала, как в коридоре закрылась дверь в комнату ее подруги.

***

Когда Вася зашла в комнату, то сразу же схватилась рукой за горло, чувствуя нехарактерную сухость, от которой хотелось кашлять. Прикрыв рот ладонью, девушка пару раз кашлянула, после чего почувствовала на своей руке что-то мокрое. Посмотрев на ладонь, Василиса заметила характерные красные пятна, которые оставили на губах привкус металла.

- Это еще что за номер? – не сводя растерянного взгляда с руки, спросила Вася. – Неужели эффект от таблеток?

Вытерев руку, девушка открыла ящик и достала свой дневник. Первые три минуты, Василиса просто смотрела на пустую страницу, собирая в голове по крупицам сегодняшние воспоминания:

«Как же давно я не танцевала. Рука Паши была такой теплой, что иногда мне даже хотелось одернуть ее. Она словно обжигала меня, но не приносила боли. Странно, да? Удивительно, но в моей памяти все настолько ярко сохранилось, что я даже помню о том, с каким ритмом стучало сердце Паши, как часто волны бились о борт корабля и как поочередно мигали звезды в ночном небе, но как это все перенести на бумагу?

Море было синее-синее, а вдали сиял ночной город, подобно искрам от огня. Слабый соленый ветер ласково окутывал мою кожу до тех пор, пока мне не дали пиджак, аромат которого до сих пор хранят мои плечи. В ушах так же отчетливо, словно кто-то приложил ракушку, слышен шум прибоя, шелест морской пены и крик чаек.

Не думаю, что мне стало хуже, однако и лучше мне, определенно, не стало, но в любом случае, нужно как можно больше насладиться этим августом. Скорее всего сейчас я счастлива и со мной все в порядке».

Вася отложила ручку и увидела, что не до конца оттерла кровь с ладони из-за чего теперь на странице дневника красовалось красное размазанное пятно, портившее это теплое и счастливое воспоминание. Василиса попыталась его оттереть, но только усугубила ситуацию. Теперь страница была полностью помята, а текст кое-где стерся. Закрыв дневник, девушка поджала колени и уткнулась в них лицом. Ее стеклянный взгляд был направлен в пол, а губы шептали тихое «Я не в порядке». Скинув блокнот со стола, Вася, свернувшись калачиком, легла в постель, однако уснуть не смогла.

***

Приглушенный хлопок от падения дневника в Васиной комнате вывел Пашу из транса. Парень сидел на своей кровати, облокотившись о стену с телефоном в руках. В темноте на ярком экране, тускло освещающем все помещение, виднелась переписка и одно неотправленное сообщение. Стерев его, парень выключил смартфон и бросил на край кровати. Зарывшись руками в своих волосах, он закрыл глаза и тяжело вздохнул. Сколько он будет бегать от самого себя? В детстве, когда его бабушка была жива, он так сильно любил это место, а сейчас, приезжая сюда, он больше страдает, чем радуется, но все равно, ослепленный прозрачной надеждой и верой в собственные силы, он возвращается. Однако каждый раз подводит сам себя. Встав с кровати, Паша направился на кухню. Спустившись с лестницы, он заметил, что на столе горели свечи, а за ним с мотком белой пряжи сидела Марья Петровна и тихо что-то напевала. Заметив парня, женщина улыбнулась и позвала к себе.

- Не спится? – голос Марьи был нежный и успокаивающий, подобно колыбельной.

- Да, вам тоже? Или мы вас разбудили?

- Нет, не разбудили. Просто я иногда просыпаюсь по среди ночи и заснуть не могу, а вязание помогает расслабиться. – женщина ловко перекидывала петельки с одной спицы на другую, даже не смотря на них.

- Простите за любопытство: вы кому-то или себе? – Паша указал на белый шарф, длина которого уже прикрывала колени Марьи Петровны.

- Николаше. – ласково произнесла хозяйка. – Скоро осень, холодать будет.

Паша поставил чайник и сел напротив Марьи, подумав о том, как же это прекрасно иметь человека, который так искренне проявляет свою заботу. Наблюдая за ловкими движениями женщины, внутри у Паши что-то защемило, заскулило, то ли от счастья, то ли от тоски. Ему никогда никто не дарил таких особенных подарков, сделанных от всего сердца, которые не имеют цены. Только бабушка, но было это так давно, что казалось и не было вовсе. 

Однажды она слепила ему из глины свиристель. Паше она тогда виделась бледной и невзрачной, поэтому он покрасил ее в разноцветные цвета, а затем каждый день по утру свистел в нее. Звук был звонкий, чистый, такой, что хотелось свистеть без остановки. И до сих пор эту выцветшую из-за хода времени, но такую же звонкую свиристель, Паша хранил как зеницу ока, как самое ценное, что у него было. Как дорогое воспоминание о том, как бабушка сидела вечерами и лепила ему маленькую игрушку своими теплыми и родными руками, вкладывая всю свою любовь. Родители же, находясь в постоянных разъездах, присылали ему самые разные подарки, о которых мечтали многие дети, но не Паша. Единственное, чего он желал от мамы и папы – это их приезда, хотя бы на его день рождения, но это желание так и не сбылось.

- Марья Петровна, а мне свяжете? – неосознанно, все еще продолжая находиться в своих мыслях, спросил Паша.

Женщина подняла свою голову и посмотрела на парня. В тусклом свете свечей его лицо выглядело уставшим, но не столько физически, сколько морально. Бледные огоньки отражались в его темных глазах, теряясь в их глубине, а светло-желтые пятна, изредка появляющиеся на щеках, будто бы дрожали.

- Ой, простите, прозвучало слишком дерзко с моей стороны, я на самом деле не такой, я скромный, наверное, может лишь с небольшой примесью наглости. Думаю, в наше время такое сочетание можно назвать интеллигентным, а впрочем, забудьте. – Паша опустил голову и прикрыл глаза рукой.

Марья Петровна продолжала смотреть на своего ночного собеседника с глубоким сочувствием. Она не могла понять как в таком юном возрасте, когда жизнь только начинается, в глазах может быть столько боли?

- Интеллигент несчастный. – с тоскливой улыбкой ответила хозяйка.

- Отчего несчастный? – удивился Паша. – Очень даже счастный! А вы? Вы счастливы?

Женщина отложила спицы и провела рукой по белой пряже. Она вспомнила свою бурлящую красками юность, беззаботную молодость, когда она тонула в любви, радости и счастье. Потом тяжелое расставание с любимым человеком, а ведь она до последнего ждала его тогда на свадьбе и даже после нее, когда переехала в другой город, иногда вспоминала о Николае. Винила себя за это, ведь она замужняя женщина и ей не следует думать о другом при живом то муже, пусть и нелюбимом. Однако его интерес к ней вскоре вовсе пропал, он стал поздно приходить домой в рабочие дни, а по выходным целыми днями сидел дома, не обращая внимания на жену. Марью такой расклад не сильно расстраивал, в конце концов ее ни к чему не принуждали, а если бы она и решила уйти, то податься ей было бы некуда.

 Через некоторое время безразличие мужа сменилось ненавистью, и привычная Марье тишина сменилась постоянными ссорами и даже грубой силой. Конечно же, она не хотела это терпеть и была готова сбежать куда угодно, если бы не новость о ее беременности. Первенец, который заслуживает того, чтобы родиться и воспитываться в хороших условиях и любящей семье. Марья осталась. Она думала о том, что сможет подарить новую жизнь и если будет мальчик, то она обязательно назовет его Николашей. Узнав о малыше, ее муж стал относиться к ней более лояльно и у женщины появилась надежда на хрупкое семейное счастье, которому не суждено было случиться. После выкидыша, все закрутилось с новой силой: крики, скандалы, ненависть. Марья расторгла брак и бесследно исчезла из жизни мужа, вернувшись домой, с чувством полного безразличия даже к собственной свободе. И кто знает, что было бы с ней сейчас, если бы не ее встреча с Николаем.

В самые тяжелые моменты, когда Марья была за гранью своего отчаяния, она винила его во всем, что с ней случилось, она ненавидела его, пыталась стереть из головы его любящие голубые глаза, затрагивающие ее душу, его светлые кудри запаха пшеницы, огромные теплые руки, которые не смогли удержать ее в своих объятьях, по которым она скучала каждую ночь. Марья заставляла себя его ненавидеть, но не могла, потому что Николай был единственный человек, которого она искренне любила, и она понимала, что больше так полюбить уже не сможет.

- Сейчас да.

- А до этого?

- До этого тоже была очень счастлива, так, как никогда уже не буду, но поняла я это лишь тогда, когда потеряла свое счастье. Раньше я так часто радовалась, что даже не задумывалась об этом. Потом же я стала придерживаться позиции, что счастья не должно быть много, иначе люди перестанут осознавать его ценность.

- А как же все слова и выражения о том, что счастье кроется в мелочах?

- А много ли людей в наше время придает значение этим самым мелочам, в погоне за чем-то большим и великим?

Паша откинулся на спинку кресла и запрокинул голову, осознавая то, что Марья Петровна права, и люди действительно счастливы лишь по каким-то причинам, хотя, казалось бы, счастье – это то чувство, которое причин иметь не должно.

Хозяйка медленно встала со своего рабочего места и, отложив пряжу, накинула на Пашу красный клетчатый плед, который она создавала для самого важного человека в ее жизни, но которого она так и не увидела.

- Не засиживайся, а плед оставь себе, как подарок. Я связала его очень давно и вложила в него много любви, поэтому пусть она тебя греет. – пожелав парню добрых снов, женщина ушла в свою комнату, тихо закрыв за собой дверь.

Зарывшись носом в мягкий плед, Паша почувствовал, как его тут же окутало тепло и спокойствие. Сжав один из краев в руке, парень погрузился в долгожданный сон, чувствуя себя счастливым.