Серия 16: Снова ты
А! Это снова ты. Не отроком влюбленным,
Но мужем дерзостным, суровым, непреклонным
Ты в этот дом вошел и на меня глядишь.
Страшна моей душе предгрозовая тишь.
Ты спрашиваешь, что я сделала с тобою,
Врученным мне навек любовью и судьбою.
Я предала тебя. И это повторять —
О, если бы ты мог когда-нибудь устать!
Так мертвый говорит, убийцы сон тревожа,
Так ангел смерти ждет у рокового ложа.
Прости меня теперь. Учил прощать Господь.
В недуге горестном моя томится плоть,
А вольный дух уже почиет безмятежно.
Я помню только сад, сквозной, осенний, нежный,
И крики журавлей, и черные поля...
О, как была с тобой мне сладостна земля!
Анна Ахматова
Снова ты
«Я поняла, что это Первая мировая по призывным плакатам на стенах и улыбчивым солдатам в форме светло-зелёного цвета. На мне была одежда медсестры. У меня была вечерняя смена. Когда я вошла в полутёмный госпиталь, в нос мне ударил запах пота, крови и мочи. Я пошатнулась. В зале для тяжелобольных стоял человек. Я видела только тёмный силуэт. Вокруг него лежало несколько бездыханных трупов, а в руках он держал другую медсестру, мою сменщицу. Этого... просто быть не могло, но я увидела, как он вонзается страшным укусом ей прямо в шею. У меня не было сил закричать. Внутренний голос шептал: помешай, позови кого-нибудь, разбуди всех, но я... снова поддалась страху и бросилась бежать. В бледном свете фонаря над входом он заметил мою белую одежду и, бросив медсестру, рванул за мной. Я бежала от него по улицам, плача, спотыкаясь и падая. Но очень скоро он догнал меня. Уже знакомым мне до боли голосом он сказал:
- Слышала выражение: роковая ошибка? Так вот :ты только что её совершила.
Мне страшно... Боже мой, я не знаю, не знаю, что ждёт меня дальше и как долго я смогу это терпеть. У меня чувство, что я не спала уже много ночей. Что всё, что я видела – не просто кошмары, а путешествия в параллельные миры, где меня действительно убивают каждый раз...»
Дневник Амели Страйтберг
-Элинор! Элинор! - кто-то бесцеремонно схватил Джейн за плечи, и она проснулась среди ночи в тесной комнатке под самой крышей на низкой кровати с чувством свинцовой тяжести на веках. Так бывает, когда встаешь в самое-самое непривычное время — в три или четыре часа. Если ты не спал до утра, это другое дело. Но когда тебя будят в «наисонный» на свете час, организм бунтует и отказывается понимать, что происходит. Руки холодеют, а сердце колотится так, будто это внезапное пробуждение таит в себе серьёзную угрозу жизни.
-Кто вы? - Джейн приподнялась на локтях, силясь рассмотреть лицо своей мучительницы — в тусклом свете масляной лампы перед ней возникли серо-голубые глаза хрупкой блондинки. Пшеничные волосы гладко зачесаны назад, белый фартук туго затянут за спиной. А на фартуке... Джейн в ужасе отпрянула. Неужели это свежая кровь?
-Это же я, Фанни, - добродушно улыбнулась блондинка. - Я не хотела тебя будить, но к нам только что поступила новая партия раненых. Девушки внизу не справляются, и старшая сестра Маргарет велела разбудить всех отдыхающих.
-Да... да, конечно, - Джейн понемногу начала понимать, что к чему, - Я уже иду. Где мой фартук?
Фанни услужливо подала Джейн белоснежную ткань, и девушка невольно перевела взгляд с одного фартука на другой: скоро и её рабочая одежда покроется пятнами крови.
По шаткой лестнице Джейн спустилась вниз. Она начала слышать стоны, едва выйдя за пределы своей комнаты. И каждый стон отдавался в её душе нестерпимой болью. Она ускорила шаг.
-Мисс Стоун, - улыбнулась ей седоватая женщина с лучиками морщин у светлых глаз. - Будьте добры помочь господам в том углу.
Как только Джейн оказалась внизу, в нос ударил тяжелый, приторный запах крови, мочи, гноя и... смерти. Да, если бы смерть имела запах, она бы пахла именно так — как пахнет воздух в лондонском госпитале времен Первой мировой войны.
Джейн нерешительно подошла к раненым солдатам. Одни стонали, другие сквернословили, третьи просто лежали, равнодушно уставившись в потолок, будто ничто в этой жизни уже не имело значения.
Смущенная и без единой идеи, как себя с ними вести, девушка заправила за ухо выбившуюся прядь, тщательно вымыла руки в тазике с теплой водой, который поднесла ей Фанни и замерла перед первым раненым — его рука сильно кровоточила. Осколок, вызвавший рану, хирург извлек парой минут ранее — и теперь безобразный комок металла вместе с другими пулями и частями орудиц лежал в глубокой емкости, наполненной водой.
«Давай, ты должна знать, как это делается, - убеждала Джейн себя. - Это как с кокетством Лилли Оверрод или с пением Джоан Харрисон. Это просто. Руки сами должны подсказать».
И девушка решительно начала заматывать руку солдата выше раны. Молодой человек побледнел — ему было больно, и Джейн постаралась действовать осторожней, но не менее настойчиво.
-Необходимо остановить кровь, - хрипловатым от сна голосом начала она. - Иначе вы совсем потеряете силы.
-Напрасно ты мне об этом рассказываешь, сестра. Я сам это делал тысячу раз, когда подобное случалось с моими однополчанами.
-Почему же сейчас вы здесь?
Мужчина кивнул на ногу, безвольно лежащую на кровати, небрежно накрытую грязной тряпкой. Девушка решительно отбросила покрывало и увидела красную и покрытую струпьями кожу до самого колена.
-Простите... - Джейн торопливо накрыла безнадежно зараженную ногу. - Я...
-Смешная вы, - улыбнулся солдат. - Если я и выживу, то все равно останусь калекой. А вы мне пустячную рану на руке перевязываете.
-Но кто-то ведь должен вами заняться, пока хирург не вернется, - через силу улыбнулась Джейн.
-До чего же нам не хватает вашего брата, мистера Фреда, - произнесла пожилая медсестра, подавая Джейн физраствор.
-Да, он был замечательным врачом, - неуверенно произнесла Джейн. Пока ещё в её голове не промелькнуло ни единого воспоминания о нем.
-Так вот почему ты сказала это так безнадежно. О моей ноге и хирурге, - усмехнулся солдат. - Наверняка, сразу поняла, что ее уже не спасти.
«Речь не только о ноге, но о вашей жизни..., - подумала Джейн. - Заражение могло зайти так далеко, что ампутация окажется бесполезной». Но вслух лишь сказала:
-Мой брат говорил мне кое-что о таких ранениях. Сейчас вашей жизни ничто не угрожает.
-Сейчас в Англии нет ни одной жизни, которой ничто не угрожает... - грустно заметил солдат. - Лондон может разлететься на куски в любую минуту.
-Не говорите так.. - начала Джейн, невольно оглядывая огромный зал, заполненный лежачими больными — их невозможно будет эвакуировать в бомбоубежище так быстро, чтобы никто не пострадал. Они все — накачанные, взрослые и крепкие мужчины, которых ранения сделали инвалидами. А вокруг них суетятся тонкие, молоденькие медсестры, болезненного вида доктора — в войну всем приходится несладко, и на каждого она надевает свою, особенную маску скорби.
-Доктор Хейл, слава Богу! - пожилая медсестра поспешила уступить свое место у постели больного подошедшему врачу — худощавому брюнету с аккуратными усиками. - Как там Джек?
-Нам остаётся только молиться о нём, - смиренно произнес доктор.
-Бедняга получил столько ожогов... - шепотом сообщила медсестра Фанни и Джейн. - Наверняка, не дотянет до утра...
-Я пойду, посижу с ним... - предложила Джейн, страшась того, что должно сейчас произойти. Но доктор удержал её.
-Вы нужны мне здесь, мисс Стоун. Только самая хладнокровная медсестра сможет ассистировать мне при этой операции. А насколько я знаю, никого смелее вас в госпитале святого Петра нет.
-О, я... - Джейн ощутила себя ланью, запутавшейся в силках. Но чувствовать это было совсем не так поэтично, как звучит эта метафора.
-А миссис Доротея пока посидит с Джеком. Она умеет делать чудодейственные компрессы.
Доктор Хейл явно жалел старушку — она хоть и была опытной медсестрой и столько уже смертей повидала на своём веку, но каждый раз теряла сон после подобных вещей... бедной женщине всё виделось лицо забывшего, как улыбаться, молодого солдата и кровоточащие ошметки вместо ноги или руки.
-Вы ведь давно хотели попробовать, - доктор протянул Джейн хирургическую пилу. - Почему бы не сейчас?
-О, нет, прошу вас... - побледнела Джейн. «Вы что, шутите?», - было первой ее мыслью,и она едва поборола желание рассмеяться. Но судя по удивленному взгляду доктора, обычно сестра Элинор была куда смелее и настойчивей. - Я ещё не успела прийти в себя — только что встала с постели, - объяснила Джейн. - Я лучше вам проассистирую.
Девушка взяла простынь с соседней, зловеще пустовавшей кровати и поднесла ко рту солдата.
-Пожалуйста, сожмите это в зубах, - произнесла она. - Сейчас вам будет очень больно.
-Больнее, чем ему? - солдат кивнул на беспрестанно стонущего обожженного товарища.
Но Джейн лишь снова подала ему простынь.
-Возьмите меня за руку, - предложила она вдруг. И солдат доверчиво сжал её маленькую ладонь здоровой рукой, пока Фанни делала ему укол морфия.
Доктор Хейл начал пилить человеческую ногу — это выглядело как самый жестокий кадр самого беспринципного фильма ужасов, который даже в США бы запретили к показу. И доктор делал это во благо пациента. Поверить в это было также сложно, как вытерпеть железное рукопожатие солдата. Он всё крепче сжимал руку Джейн, и не отрываясь наблюдал, как у него отнимают часть тела — а вместе с ней и надежду когда-нибудь вернуться к нормальной жизни.
-Не смотрите туда, не смотрите! - умоляла девушка. - Посмотрите на меня! - она почти кричала, и половина бодрствующих солдат обратили к ней свой взор. И солдат, наконец, уступил ее просьбе, утонул в её темных глазах. Кажется, так ему стало легче.
-Ну, вот и всё, боец, - бодро объявил доктор, торопливо кутая в простынь изуродованную конечность.
Солдат без сил опустился на подушку. На его лбу появились капельки пота, губы высохли и побледнели.
-Можно, я с ним немного посижу? - спросила Джейн.
-Думаю, пока мы справимся без вас, - кивнул доктор. - Вы действительно ему нужнее, чтобы хоть как-то сбивать жар. Возьмите ледяной воды и меняйте повязки каждые пять минут. С наплывом раненых мы должны экономить жаропонижающие. Тому парнишке сейчас куда хуже, чем этому... -кивнул он на покрытого ожогами солдата. И, не задумываясь, взял последнюю ампулу с тумбочки, чтобы помочь бедняге заснуть. - Это всепоглощающая боль. От такой сходят с ума, - произнес доктор задумчиво. - Так что пусть лучше поспит.
Джейн покорно кивнула, возвращаясь к своему пациенту, на секунды забывшегося болезненным сном.
Через несколько минут девушка уже несла к постели больного огромный таз с ледяной водой. Мистери разорвала простынь, которая служила солдату средством справиться с болью и хранила следы его зубов — он прокусил ее насквозь, чтобы не закричать, и положила первую повязку ему на лоб. От холодной воды пальцы девушки покраснели, руки свела нестерпимая боль, но это было ничто по сравнению с беспомощной жалостью, которая разрывала сердце девушки.
-Никки, Никки, здесь жарко! - прохрипел вдруг мужчина. - Никки, зачем ты развела огонь в камине?
-Успокойтесь, вы в госпитале, вы... Здесь нет никакой Никки...
Солдат открыл глаза. Живительная прохлада компресса помогла ему прийти в себя.
-Сестра, вы здесь? Я напугал вас?
-Нет, что вы...
-Райан, - улыбнулся мужчина, протянув ей здоровую руку. - Непорядок, мы с вами уже обменялись крепкими рукопожатиями, а до сих пор не познакомились.
-Я Дж... Элинор, - запнулась девушка. - Элинор Стоун.
-Ну, сердце у вас точно не камень, - улыбнулся солдат, играя словами. - Слезы в глазах так и блестели, пока я кричал...
Джейн смущенно опустила глаза.
-Вы поправитесь. Главное пережить эту ночь, а потом вы обязательно поправитесь.
-В глазах темно... - Райан начал испуганно хватать руками пустоту. - Никки, Никки! - снова пот на лбу, пока Джейн меняла повязку. - Никки, жарко! И нога... нога ноет, Никки!
-Правая? - испуганно произнесла Джейн, боясь, что заражение перекинулось и на другую ногу.
-Да нет же, левая, Никки! - застонал солдат. - От колена и ниже, как будто каленым железом...
Джейн устало закрыла глаза. Если у него так скоро начались фантомные боли, эта ночь будет очень, очень тяжелой. Девушка снова положила холодный компресс мужчине на лоб и он ненадолго замолчал, а потом проговорил мечтательно:
-Мы построим с тобой дом на побережье, Никки! Будем жить там одни в целом мире, и никто нас не достанет. Война — а мы и знать не знаем, вот сказка-то, Никки? Мы с тобой сами выучим наших детей — ты игре на фортепьяно и французскому, а я математике и английской литературе. И никакая Европа, никакая треклятая Англия нам не будет нужна. Слышишь, Никки?
Джейн долго молчала, но Райан в бреду ждал ответа.
-Ты не хочешь уйти со мной, Никки? - испуганно произнес он. - Неужели ты больше не любишь меня? Неужели тебе для счастья мало меня и наших детей рядом?
И Джейн, вздохнув, заговорила:
-Я с тобой. Ты — самое дорогое, что есть в моей жизни. Мы станем жить с тобой на берегу, чтобы каждое утро наши дети играли на берегу с утра и до самого обеда, пока я не позову всех к столу... - она вторила ему, словно эхо, и голос её убаюкивал, успокаивал... Скоро солдат ненадолго замолчал, и Джейн сама не заметила, как уснула, щекой касаясь руки Райана. Проснулась она оттого, как кто-то тихонько потрепал её по плечу.
-Элинор, тебе лучше пойти наверх и отдохнуть, - девушка узнала голос старшей сестры Доротеи. - Утром прибудут новые раненые, они уже на подъезде к городу. Всем медсестрам лучше понабраться сил.
Открыв глаза, она обнаружила, что госпиталь спит в предрассветном тумане. В зале не было ни одной медсестры, больные дремали или или тихо постанывали. Райан крепко спал, наконец. Крупные капли пота выступили у него на лбу — признак того, что температура спала.
-Хорошо, сестра Доротея... - Джейн едва сумела оторвать взгляд от ставшего восковым лица обожженного солдата рядом с Райаном.
Неуверенным шагом девушка поднялась в каморку медсестер. Ей нестерпимо хотелось спать, но она не могла перестать думать о Райане. Над её кроватью в тесной комнате висела широкая полка, вся уставленная справочниками. Может, это было и глупо, но она решила найти что-нибудь о травмах Райана и о том, совместимы ли они с жизнью. Джейн хотелось верить, что снижение температуры — хороший знак, но рана на границе отрезанной ноги по-прежнему горела, и фантомные боли... Девушка начала увлеченно листать медицинский справочник, стараясь не разбудить спящую на соседней кровати Фанни.
Но внимание Джейн отвлекло фото, лежавшее между страниц и теперь выпавшее ей на колени, на испачканный кровью белый фартук. И кареглазый брюнет, улыбавшийся ей с фотографии, заставил девушку забыть обо всём, что занимало её мысли секунду назад.
Фред. Фред Стоун. Величайший хирург двадцатого века по мнению его любящей сестры Элинор. Веселый мальчишка, которому она доверяла все свои секреты. Один из тех несчастных, что погибли на Титанике. Чужие воспоминания захлестнули Джейн с такой силой, что она прислонилась к стене, прижав колени к самой груди, будто пытаясь защититься от всепоглощающей лавины боли. Крупные слезы скатились по её щекам.
«Моей храброй курносой младшей сестренке на память от доктора Стоуна», - прочла она на обратной стороне. Судя по дате, фото было сделано за пару месяцев до того, как корабль, на котором влюбились друг в друга Роза и Джек, натолкнулся на айсберг.
Ещё одно воспоминание: юная, лет четырнадцати, девушка, с интересом слушает рассказы брата о косых мышцах живота и о том, что бывает, если пуля попадает в артерию.
Она слушает, покорная и восхищенная его силой и знаниями, но где-то в глубине души знает: однажды и она станет такой. Одной из первых женщин-хирургов. И каждую ночь, закрывая глаза, она видит себя счастливой, одетой в белое женщиной. Но это вовсе не подвенечное платье, а медицинский халат. Элинор представляет себя владелицей большого Лондонского госпиталя, таким «языческим богом», к которому все обращаются за советом и который может творить чудеса. Она ещё в детстве перетаскала из комнаты брата к себе десятки книг, отсутствия которых он, мастер своего дела, уже не замечал. И пока другие девушки читают сентиментальные романы и бегают на первые киносеансы, стараясь понравиться обаятельному пианисту, она закрывается в своей комнате и читает, чертит, заучивает наизусть латинские термины – как заклинания, как нечто таинственное, запретное, и оттого ещё более желанное.
Родители - не в восторге от увлечения дочери. Однажды в порыве гнева отец смел с полки все её медицинские энциклопедии, и Элинор с братом едва сумели спасти их от огня. Фред по утрам работал в госпитале, а вечером становился врачом частной практики - принимал вызовы богатых горожан. Несмотря на то, что семья Стоунов была достаточно обеспечена, деньги Фреда никогда не были лишними, а он всё ещё не мог позволить себе жениться – ведь для семьи непременно хотел приобрести большой новый дом.
Иногда, когда родители уезжали, Фред тайком брал Элинор с собой в госпиталь или на вызовы к не очень капризным пациентам, которые не стали бы возражать против присутствия молоденькой хрупкой девушки во время осмотра.
Воспоминания продолжали захлестывать Джейн, и ей всё трудней становилось справиться с чувствами. Ведь потом был Титаник. Огромный, роскошный корабль, который забрал с собой на дно столько жизней. Фреда пригласили на важную конференцию в Америку, он, лучший из лучших в своем деле, был избран сопровождать своего университетского наставника — доктора Коэна. Эта поездка сулила большое будущее, и Фред долго не мог поверить своему счастью, отправляясь в Хемпшир. На корабле его ждали миллионеры, бизнесмены, величайшие люди эпохи. И он был среди них, был достоин. От приятного волнения у юноши кружилась голова, и он жалел только об одном — что не может взять с собой свою смышленую сестренку. Элинор провожала его с улыбкой.
-Я знаю, что провожаю начинающего врача, - сказала она у порога, - А встречу величайшего хирурга Старого и Нового света, потому что внутри, - она прижала ладонь к его груди. - ты всегда был таким. И тебе лишь осталось поклучить этому официальное подтверждение.
-Я люблю тебя, Эли, - были его последние перед отъездом слова.
А потом, одним утром, отец уронил недоеденный тост в тарелку с кашей, взяв в руки свежевыглаженную газету. Он тут же понял, почему слуги, успевшие прочесть заголовки, смотрят на него так, будто ждут готовой разразиться бури.
-Наш Фред, - выдавил он, задыхаясь и пытаясь онемевшими пальцами расстегнуть пуговицу на тесном воротнике. - Его больше нет.
Вспоминая об этом, переживая это впервые, Джейн схватилась за столешницу, чтобы груз боли и тоски не сбил её с ног. Девушка подняла глаза и увидела свое отражение в мутном маленьком зеркале, в первых лучах рассвета — прошло четыре года, а Элинор всё ещё не оправилась от утраты. Она по-прежнему живет в этом утре, когда узнала, что единственного человека, который в неё верил, не стало.
Несколько месяцев Элинор рыдала в своей комнате, умоляла отца и мать отпустить её в госпиталь, чтобы продолжить дело брата. Но её никуда не выпускали, и вскоре она смирилась, как приговоренный к вечному затворничеству невинно осужденный.
А в 1914 началась война. Улицы были полны солдат, госпитали — раненых, и девушка с новым рвением начала умолять отца отпустить её — все эти годы она не оставляла занятий и, напротив, стала намного усерднее — проштудировала все самые сложные энциклопедии, к которым Фред её раньше даже не подпускал. Она ушла из дома сразу после того, как Лондон впервые подвергся нападению, и каждую бомбардировку английской столицы встречала в фартуке медсестры, в одном из крупнейших госпиталей города. Отец пытался её найти, приходил в госпиталь, затевал скандалы с руководством. Но время настало такое, когда каждая медсестра была на вес золота, особенно столь опытная, как Элинор. Тогда сестра Маргарет помогла девушке спрятаться, пока мистер Стоун переворачивал госпиталь вверх дном. Как ни странно, но таких, как Элинор, ушедших из дома помогать раненым, было немало. Но отца девушки тоже можно был понять. Он уже потерял сына, а Элинор осталась его единственным сокровищем, которое он просто не мог потерять.
Девушка сама выбрала этот путь. Она больше ни разу не переступила порог своего дома, не зашла ни за вещами, ни за книгами. Конечно, во время бомбардировок Лондона сердце её каждый раз сжималось от тревоги и страха, что её самые любимые после брата люди могут умереть, вдали от неё. И что где-то сейчас они думают о том же: о том, успела ли найти укрытие их взбалмошная, смелая, единственная дочь.
«То, что должно случиться, обязательно произойдёт», - Фред не раз повторял своей Эли эту фразу. Она отшучивалась: «Это ты о том, что чудес не бывает?» А он отвечал: «Я о том, что кто-то заранее распределил между нами все чудеса. А наше дело — только дождаться того самого момента счастья, не растеряв по дороге веру».
Джейн снова опустилась на кровать. Солнце было уже высоко. Такое ясное небо — большая редкость для Лондона. Легкий туман лениво разлегся на крышах, но солнечные лучи и ласковый ветер уже разгоняли его, как игривые внуки, заставляющие совсем седого деда подняться из его любимого кресла-качалки.
-Последний день весны, - произнесла за её спиной Фанни. - Кто знает, может быть, лето принесет нам победу? Уже почти год война...
Джейн не оглянулась, потому что её глаза были полны слез.
-Ещё не скоро победа, - произнесла она. - Фанни?
-Да, Элинор?
-Ты никогда не думала о том, почему некоторые люди в одиночку завоевывают мир, а другие и дня не могут прожить в одиночестве?
-Германия не одна, за ней идёт целая армия, и покоренные страны...
-Но когда-то она была одна. Маленькая страна посреди Европы. Вечно отстаёт от Англии и Франции, вечно её сбрасывают со счетов, а потом.... бам! И у её ног весь мир.. Знаешь, если бы Германия была человеком, я бы ей восхищалась. Немногие умеют вот так восставать из пепла.
-А я верю, что мы победим.
-Мы победим, - медленно повторила Джейн. - Но потом Германия снова заявит о своих правах - и снова возродится, будто не было этих тысяч смертей и позора. Жаль, что люди так не умеют — возрождаться...
-Ты права... - задумчиво произнесла Фанни, - мне надо проверить, как там раненые... А ты ещё немного отдохни — у тебя глаза совсем красные...
Джейн кивнула и опустилась на подушку. Но стоило закрыть глаза — восковые лица полумертвых солдат сменяла улыбка Фреда. Осознав, что всё равно не сможет уснуть, Джейн решила помочь подруге внизу.
В просторном зале было ещё темно — плотные шторы задернуты, тусклые огоньки масляных ламп потушены. В темноте Джейн едва смогла различить двух человек. Рядом с Фанни у кровати Райана стоял кто-то ещё. Их силуэты сливались в один, потому что незнакомец держал Фанни за талию, склонившись к ней.
Джейн подошла ближе и замерла. Это был он. Никаких сомнений. Несмотря на то, что волосы слегка волнистые и длинней, чем она привыкла, несмотря на одежду начала двадцатого века, несмотря на почти непроглядную тьму, наконец...
-Стефан, - выдохнула она, потрясенная, понимая, что только что совершила самую большую глупость в своей жизни, дав ему понять, что знает, кто он.
Вампир выпустил из рук почти бездыханную Фанни, и через мгновение Джейн оказалась прижатой к стене — без всякой надежды вырваться.
Это было более чем странно — ей, привыкшей считать Стефана за «хорошего брата», и вместе с ним вытаскивать Деймона из всевозможных передряг, видеть его таким — беспощадным, с яростью, застывшей в глазах.
Он даже не спросил, откуда она знает его имя — это было бы пустой тратой времени — еще одно мгновение, и Джейн уже почувствовала его дыхание на своей шее — холодное и ритмичное. А Джейн ни на секунду не забывала, что стоит ей умереть, и она наверняка останется в этом сне навечно — потому что в ее крови все еще была кровь Стефана.
-Пожалуйста, нет... - прохрипела она и выкрикнула первое, что пришло в голову. - Я знаю Кетрин.
Железная хватка вампира тут же ослабла.
-Кетрин мертва, - прорычал он, и Джейн подумала, что он прямо сейчас разорвет ее на куски, потому что просто пить кровь — это уж слишком гуманно.
-Она жива. Она спаслась из церкви, где сожгли других вампиров.
-Откуда ты знаешь, как Кетрин погибла? - в его голосе послышалось что-то похожее на надежду, но тут же исчезло. - Она не могла взять себе в союзники человека, - Стефан презрительно отступил на шаг — зная, что мышке уже все равно не сбежать.
-Я из рода Петровых, - продолжала лгать Джейн. - Я знаю все о тебе, Кетрин, Деймоне. - «даже ваше будущее», подумала она.
-Я не верю ни одному твоему слову, но убить тебя было бы слишком неосмотрительно, - Стефан, кажется, рассуждал вслух. - Пойдешь со мной.
-Нет. - Джейн решительно остановилась, и вампир изумленно обернулся. - Фанни еще жива. Дай ей свей крови и заставь все забыть. Иначе ничего не узнаешь о Кетрин.
-Если ты и правда знаешь все о вампирах, ты забыла, что я могу внушить тебе и ты сделаешь все, что я скажу — приведешь меня прямо к Кетрин, если я захочу, или прямо сейчас убьешь свою белокурую подружку вот этой самой пилой...
-Именно потому, что я слишком хорошо знаю вампиров, я пью вербену. - на губах Джейн заиграла улыбка превосходства. На самом деле, она не знала, действуют ли эти милые ботанические законы в снах, но блеф сейчас был ее единственным оружием.
-А ты умнее, чем кажешься. - усмехнулся Стефан, прокусив запястье и напоив едва живую Фанни своей кровью. - Ты бы произвела впечатление на моего брата, Деймона, будь он сейчас здесь. Впрочем, я уверен, как только до него долетит имя Кетрин — он тут же примчится сюда.
Джейн почувствовала себя так, будто кто-то холодным кинжалом разрезал ей сердце. Снова Деймон. Она не могла, не могла увидеть его здесь, снова... еще и во сне. Ей достаточно было реальной жизни и реальных проблем с ним — а сон был единственным способом хотя бы на несколько часов забыть про коварного голубоглазого брюнета.
-Довольна? - закончив внушать Фанни, что она слишком устала и заснула прямо у стойки дежурной медсестры, Стефан направился к выходу.
Джейн ничего не ответила, но покорно пошла за ним.
-Почему тебе все равно? - спросила она, когда они покинули душный темный госпиталь и оказались на узкой улочке утреннего Лондна.
-Прости? - Стефан напрягся.
-Я сказала, что Кетрин жива. А ты ведь любил ее. Тебе не может быть все равно.
-Ты же знаешь о том, что вампиры умеют отключать свои чувства? Считай, что я научился. К тому же, кровь у того горячечного солдата без ноги была потрясающе вкусной — вся пропитанная духом борьбы с терпкой ноткой отчаянья.
-Райан... - произнесла Джейн потрясенно. Первым порывом было вернуться и попытаться спасти несчастно солдата, но девушка тут же поняла, что не может сделать ничего более бессмсленного — ведь Стефан явно довел дело до конца, - Как ты мог убить его, мерзавец!...
В неистовом порыве гнева она начала колотить вампира по его широкой груди. Стефан (а это был совсем не тот Стефан, который терпел любые упреки и протягивал тебе свою куртку в проливной дождь с самыми добрыми глазами на свете) пришел в ярость от такой наглости.
-Ты хоть понимаешь, что я всю ночь просидела у его постели, пытаясь сбить жар? Ты даже представить себе не можешь, что он пережил...
Волосы Джейн растрепались, на щеках появился румянец — и вампир хладнокровно отметил, что она довольно хороша собой. Тем приятнее ему было схватить ее за запястья и снова прижать к стене.
-Если ты сейчас же не замолчишь, я легко пожертвую возможностью узнать, жива ли Кетрин, - произнес он, остановившись в миллиметре от ее шеи.
-Животное! - Джейн резко оттолкнула вампира, и это переполнило чашу его терпения.
Клыки Стефана уже почти вонзились в сонную артерию девушки, как вдруг землю потряс сильнейший удар.
31 мая 1915 года состоялась одна из самых масштабных бомбардировок Лондона. Островная империя и вечный арбитр европейских склок, Великобритания наконец оказалась столь же уязвима для захватчиков, как и другие государства Европы. Не имея возможности ранить Англию с моря или по суше, немцы решили захватить господство в воздухе.
Джейн открыла глаза, но ничего не изменилось — по-прежнему вокруг было совершенно темно. В первую секунду она даже подумала, что лишилась зрения — но потом глаза уловили вдали едва различимое свечение. Откашливаясь, девушка приподнялась. Щека чудовищно болела — коснувшись ее рукой, Мистери почувствовала, что из глубокой царапины сочится кровь.
-Стефан? - произнесла она, едва узнавая собственный голос. У нее было чувство, словно кто-то набил песком ее легкие.
-Я зажгу свечи, если больше не станешь на меня бросаться, - услышала она где-то в стороне голос вампира.
-Попробую, - нехотя произнесла она.
В следующую секунду в канделябрах по всему периметру зала зажегся свет, и Джейн, наконец, увидела, что находится в овальной комнате с высокими потолками, явно где-то под землей.
-У Дракулы квартирку снимаешь? - не удержалась она от ехидного замечания.
-Могла бы сказать спасибо — я спас тебе жизнь, вместо того, чтобы выпить всю твою кровь до капли, - Стефан проигнорировал шутку Джейн, и она отметила, что он явно не отличался чувством юмора уже сотню лет назад.
-А все потому, что большой нехороший камень помешал тебе пообедать, - снисходительно улыбнулась Джейн.
-Просто чтобы ты знала, - услышала Джейн мелодичный голос со стороны входа. - Подшучивать над Стефаном — моя особая привилегия.
В комнату вошла статная блондинка. Она выглядела веселой и довольной собой, явно не очень следила за собственной фигурой — платье казалось слегка маловато, и бордовый шелк слишком явно обтягивал пышную грудь. У девушки были озорные глаза и пухлые щечки. Рассмотрев ее внимательней в свете свечей, Джейн заключила, что эта незнакомка уж слишком была похожа на фарфоровую куколку. А мы еще со времен сумерек помним, что все, что похоже на фарфор, мрамор и подобные мертвые материи, обычно оказывается вампиром.
-Меня зовут Лекси — девушка простодушно протянула Джейн руку с множеством колец и тяжелым браслетом на запястье.
-Лекси? - Джейн мучительно старалась вспомнить, где могла слышать это имя
-Я помогаю Стефану не слететь с катушек. - улыбнулась блондинка, и Джейн вспомнила — Деймон рассказывал ей о девушке, которая столько раз спасала Стефана, не позволяя ему превратиться в чудовище и возненавидеть самого себя.
Расслабившись, Джейн решила завести шутливый диалог:
-Что-то не очень это у тебя получается. Сегодня в больнице он убил пациента, который шел на поправку, и едва не прикончил мою подругу.
Лекси бросила на Стефана недовольный взгляд.
-Я же говорила тебе, что если будешь срываться, вся диета пойдет насмарку. Организм запоминает это чувство, появляется привычка...
-Привычка убивать невинных людей, - вставила Джейн.
-Бранить его тоже могу только я, - предостерегла ее Лекси.
-Мы же договорились, что больница — нейтральная зона. Я могу иногда позволять себе человеческую кровь.
-Кровь умирающих, - уточнила Лекси.
-Она похожа на клюквенный сок, забытый в глубине подвала, - поморщился Стефан. - К тому же тот парень все равно не стал бы счастливым без ноги.
-А как же Фанни? - поинтересовалась Джейн. - С ней что было не так?
-Помолчи хоть секунду!- повысил голос Стефан. - Ты и представить себе не можешь, каково это — быть вампиром.
-Хоть и понаслышке, но я очень хорошо это знаю, - возразила Джейн. - Как знаю и то, что ты можешь пить только кровь животных, если действительно этого захочешь.
-Кто она такая? - наконец насторожилась Лекси. - Я, конечно, приятно удивлена, что ты все еще ее не убил, но все-таки, зачем ты ее притащил сюда?
-Она говорит, что Кетрин жива.
Лекси напряглась.
-Откуда тебе это известно?
-Я видела ее, говорила с ней, - ответила Джейн. «пока Джереми ее не убил», - мысленно добавила она, но решила не упоминать об этой незначительной детали.
-Что, если это правда? - в глазах Стефана было столько надежды, когда он повернулся к Лекси.
-Ты можешь сказать нам, где она? - Лекси посмотрела на Джейн с еще большим интересом.
-Нет, - покачала головой Джейн. - Я знаю, что она всегда где-то рядом с вами, потому что... потому что не хочет выпускать вас из виду...
-Главное, чтобы Деймон не узнал об этом...
-Не узнал о чем? - услышав этот голос, Джейн почувствовала себя так, будто только что пролетела минимум пятнадцать этажей и зависла где-то в миллиметре от асфальта (хоть эта метафора и мало подходила к времени, в котором она оказалась — времени, где еще не было ни небоскребов, ни качественного асфальта). Пытаясь сохранять спокойствие, она буквально вжалась в стену, надеясь, что вампир ее просто не заметит.
-Ты как всегда вовремя, братец... - Стефан с недовольством посмотрел на Деймона, который только что вошел. Он был еще красивее, чем представлялось Джейн — волосы чуть длинней, и глаза куда светлее.
-Нет смысла скрывать то, что вряд ли является правдой. - пожала округлыми плечами Лекси. - Она говорит, что Кетрин жива.
Джейн закрыла глаза и мысленно прокляла каждого присутствующего в этой комнате, исключая Деймона. Что она может им сказать? Ведь ей все равно не удастся оставаться живой в этом сне... А если умереть, то придется становиться вампиром. Более безвыходную ситуацию трудно придумать.
Деймон в мгновение ока оказался рядом с Джейн и сжал ее запястья, совсем как это недавно сделал Стефан. Джейн мрачно подумала, что теперь на руках точно образуются синяки, которые вряд ли исчезнут утром. И тут же поймала себя на мысли, что все еще наивно надеется проснуться утром в своей кровати.
-Расскажи мне все, что ты знаешь, - он умоляюще посмотрел в ее глаза, и в них она не увидела ни привычного холода, ни животного желания, ни необузданного голода. Теперь, глядя в его глаза, она чувствовала себя защищенной.
-Я не смогу сказать тебе, где Кетрин. Но она жива. И вы обязательно встретитесь. - Джейн слышала, как ее голос дрожит от такой близости такого непохожего на себя Деймона, но ничего не могла с собой поделать. - Пожалуйста, отпусти. Мне больно.
Деймон отпустил ее запястья, и она тут же пожалела об этом — такой уязвимой почувствовала себя снова без его прикосновения.
-Ты поможешь мне найти ее?
-Не знаю, захочешь ли ты...
-Перестань говорить загадками. Расскажи нам все.
Джейн покорно склонила голову и начала рассказ. Демон же не запрещал ей в снах напрямую рассказывать о том, что происходит в реальности — он запретил ей только обратное.
И она рассказала им все — о семи снах, о том, что она знает их будущее, что они с Кетрин встретятся, и о том, что через сотню лет в их жизни появится Елена. Каждый раз, упоминая имя Кетрин или Елены, девушка с тревогой поднимала взгляд на Деймона. Она не могла перестать думать о том, что было бы, если бы он так и не встретил Елену и забыл Кетрин. Тогда, наверняка, он любил бы Джейн по-настоящему. И все-таки девушка умолчала том, что они убили Кетрин несколько дней назад — иначе прямо здесь и прямо сейчас два безумно влюбленных вампира в отместку убили бы ее.
-Это самая сумасшедшая история из всех, что я слышала, - заключила Лекси. - Но только потому, что она настолько безумна, я могу тебе верить.
-Мы должны найти Кетрин, - произнес Стефан.
-А что, если еще не время?- возразил вдруг Деймон. - Джейн сказала, что мы встретимся. - Вдруг, если мы встретимся сейчас, все пойдет не так?
-Ты можешь сидеть здесь сложа руки, а я отправляюсь на поиски своей возлюбленной прямо сейчас, - бросил Стефан, поднявшись. - Впрочем, мог бы сразу сказать, что боишься услышать нет.
-Стефан, - сквозь зубы произнес Деймон, - Я тебя ненавижу, - и выскочил вслед за ним.
-Видишь, что ты наделала, - нарушила напряженное молчание Лекси.
-По-моему, я их помирила. - улыбнулась Джейн. - В моем будущем они примерно так и общаются в лучшие времена их семейной привязанности.
-Ты не понимаешь... - глаза Лекси начали наливаться кровью, и это выглядело действительно пугающе в неверном свете свечей. - Я почти сделала Стефана нормальным. Я выращивала в нем это зерно человечности, вытаскивала его из самых ужасных ситуаций, и благодаря мне он уже готов был стать нормальным, перестать убивать... А теперь... С ней он снова станет зверем.
-Лекси, ты не права... - Джейн попыталась коснуться руки вампирши, но та с шипением отступила на шаг. - Это всегда будет его выбор. Однажды Стефан станет самым добрым человеком их всех, кого я когда-либо знала. И это будет наполовину благодаря тебе, наполовину благодаря ему самому. Сейчас он еще не готов выбрать этот путь...
-Я должна остановить его, пока не поздно, - упрямо заявила Лекси. - А тебя... тебя не должно существовать, чтобы они и не подумали использовать тебя в поисках Кетрин.
Лекси приближалась с коварной улыбкой на губах.
-Нет... Лекси, нет! Послушай...
Это было так же наивно как уговаривать асфальтоукладчик не закатывать тебя в асфальт. Или лежа на рельсах просить поезд вовремя остановиться. Джейн сама опрометчиво выбрала правду — и теперь должна была за это поплатиться. Жизнью. Человеческой жизнью.
Через секунду Джейн почувствовала прикосновение холодных рук к своей шее, чудовищная вспышка боли, и свет вокруг мгновенно погас. В какое-то мгновение девушка успела подумать, что возможно вампирские законы не действуют в снах и все закончилось, и она проснется в собственной кровати.
...Это было, будто кто-то втолкнул кислород ей в легкие. Это было как электрошок. Как реакция организма на внезапный испуг. Джейн просто резко открыла глаза и обнаружила себя лежащей на чем-то мягком и теплом. Но это явно не было ее кроватью. Обведя взглядом комнату, она поняла, что это все еще сон. Неужели она стала вампиром? Вероятно, потому что выжить после того, как вам свернули шею, не удавалось еще никому, - саркастично заявил ей здравый смысл. Девушка начала прислушиваться к собственным ощущениям, но пока не могла почувствовать ничего, кроме странно быстрого биения сердца. Чем это было вызвано - тревогой, отчаяньем, страхом? Она не знала, но и успокоиться тоже не могла.
«По крайней мере, Деймон сейчас далеко и ищет Кетрин, - успокоила она себя. - Превращаться в вампира на его глазах я бы хотела меньше всего.»
Приподнявшись на локтях, девушка услышала недовольный голос и ее бешено колотящееся сердце вдруг пропустило пару-тройку ударов. Героиня какого там романа Николаса Спаркса любила мысленно сквернословить..?
-Эй, поосторожнее! Я не против был поработать подушкой, но не надо пинаться!
-Деймон? - Джейн почувствовала, что начинает дрожать. - Что со мной происходит?
-Ты обращаешься. - ответил вампир.
-И как же ты об этом узнал? Я имею в виду, увидев мое бездыханное тело с вывернутой шеей, почему ты не решил, что я мертва?
-Вообще-то, я подумал, что ты умерла. Решил присесть тут, порыдать над хладным трупом, а ты очнулась. Я не слишком натурально сыграл испуг и радость от твоего воскрешения? Это все твой локоть, смешал мне все карты.
-А если серьезно? - девушка не могла сдержаться от улыбки.
-Если серьезно, когда я вернулся, ты уже начинала оживать — я почувствовал пульс. Но какого черта у тебя в системе была кровь вампира?
-Это долгая история... Я рассказала вам о будущем только в общих чертах.
-Это я дал тебе кровь? - на этот раз серьезно спросил Деймон.
-Нет, ты никогда бы не позволил мне стать вампиром. Ты будущий даже не знаешь, что я вижу эти сны.
-Но почему ты мне не сказала?
Джейн снова утонула в таких светлых глазах Сальваторе и едва смогла справиться с дыханием.
-Потому что ты попытался бы меня спасти. А это невозможно. И ты начал бы винить себя, а я знаю, как это тяжело... Однажды, там, я была единственной, кому ты рассказал, что находишься в смертельной опасности. А потом, когда ты едва не умер, я не знала, как справиться с чувством вины... Я думала, что мое сердце остановится.
Вампир взял руку Джейн в свою и погладил запястье.
-Там, в будущем, мы влюблены?
-Хочешь знать, сумел ли ты забыть Кетрин? - усмехнулась Джейн, отдергивая руку. - В будущем мы просто хорошие друзья.
Оба замолчали на несколько секунд.
-Ты сказала... - нерешительно начал Деймон. - В будущем, ты сказала, что мы со Стефаном поменяемся ролями — ты упомянула это вскользь, но все-таки, скажи, каким стану я?
-Ты действительно хочешь это знать? - Джейн почувствовала, как ее глаза наполняются слезами.
Вампир опустил голову в знак согласия, и Джейн невольно подумала, как темно и пусто становится в мире без сияния его светло-голубых глаз.
-Деймон, прежде, чем я расскажу тебе все, я должна сказать: мы любим тебя таким, каким ты стал. Мы все: Елена, Стефан, все наши друзья. Мы знаем, что за маской безразличия прячешься прежний ты — ранимый, щедрый, умеющий любить... Но там, в будущем, ты стал безжалостным хищником. Ты убил многих невинных людей...
-Расскажи мне обо всех. - попросил Деймон. Его голос больше не звучал так ровно, как прежде.
-Я не знаю обо всех... - солгала Джейн. - Но ты убиваешь... иногда ты не можешь контролировать свои животные инстинкты...
И она начала перечислять всех, кого он убил из тех, кого она знала. Это был длинный список, множество имен, которые иногда, между делом, упоминал Деймон в разговорах с ней.
Когда она закончила говорить, он резко встал.
-Прости. Я не могу больше слушать. Я должен уйти.
-Деймон... - девушка бессильно поднялась ему вслед, но тут же почувствовала сильное головокружение и ухватилась за стену. Но вампир уже ушел, оставив ее совершенно одну. - Не уходи... - повторила она в пустоту. - Я не могу быть одна, пока превращаюсь...
Снова обретя равновесие, она решила покинуть комнату. Пройдя по узкому коридору, девушка вышла в большой зал, где кричали, плакали стонали люди — и все они были в крови. Девушка поняла, что все это время они находились в подземных укрытиях, потому что там, наверху, в любой момент следовало ожидать новой воздушной атаки. Все так же держась за стены, Джейн добралась до человека в белом халате.
-Простите, - произнесла она. - Вы не могли бы дать мне немного воды?
-Конечно, - кивнул мужчина, не глядя на нее. Но когда он протянул ей стакан, она узнала доктора Хейла из госпиталя, где работала.
-Элинор, это вы? Какая удача! Нам сейчас так нужна помощь с больными! Но что с вами? - увидев, что девушка едва держится на ногах, доктор решил уже отказаться от затеи воспользоваться ее помощью в уходе за больными.
-Я буду в порядке. - улыбнулась она через силу. - Вернусь через минуту.
Направляясь к выходу, Джейн сделала пару глотков воды, но тут же вынуждена была выплюнуть все до капли — вода имела ужасный, металлический вкус и зубы тут же заныли, будто ей в рот положили кубики льда сразу же после глотка обжигающе горячего чая.
-Вы в порядке? - к ней подошел мужчина с небрежно перевязанной рукой. Из под повязки сочилась кровь.
-Да, спасибо, - слабо улыбнулась Джейн. - Будьте осторожны, у вас... кровь... Может быть заражение, - произнесла она, как зачарованная глядя на струйку красной жидкости сочившуюся из-под повязки.
Почувствовав страшный, неконтролируемый голод, девушка решила пробираться дальше к выходу. Голод гнал ее вперед и вперед, и скоро она оказалась на пустынной улице. По тротуарам уже сновали редкие прохожие — но было понятно, как они боятся каждого шороха.
-Свежая выпечка, - услышала Джейн громкий, глубокий голос. Толстая булочница неторопливо шла, занимая собой весь тротуар. Джейн подлетела к ней и схватила первый попавшийся батон с ее тележки.
-Разве вы не боитесь, что вас убьют? - спросила девушка, роясь в карманах в поисках мелочи.
-Деточка моя, - раскатисто рассмеялась булочница. - Неужели ты и вправду думаешь, что меня способен убить какой-то жалкий камешек с неба? У меня дома семеро детей, их нужно кормить, А сидя дома, много не заработаешь.
Снова усмехнувшись, она пошла дальше по тротуару.
-Подождите! - окликнула ее Джейн. - Разве вы не хотите спуститься в бомбоубежище, там люди — больные, раненые — им очень нужна еда!
-Вот ведь заноза, - начала злиться булочница. - Когда тебя бомбежка застает посреди улицы, неужто у тебя с собой деньги есть? А я себя знаю — как только зайду туда, увижу их всех, сердечных, так и раздам бесплатно весь хлеб — а мне детей кормить. Пойду лучше в дома богатых господ — они упрямые до смерти, так и сидят в своих особняках, и в ус не дуют, что их дом на кусочки каждую секунду разлететься может!
Джейн ничего не ответила. Голод заставил ее впиться зубами в мякиш еще теплого хлеба и отхватить огромный кусок. Но на вкус это было ужасно — как вата с железными опилками. Джейн с омерзением выплюнула весь кусок.
-У вас ужасный хлеб! - со злостью крикнула она. - Вот и несите его богатым господам, посмотрим, как они выгонят вас с порога!
-Тише, тише... - она почувствовала на своей руке выше локтя успокаивающее прикосновение. - Булочница ни в чем не виновата, это тебе больше не подходит такая еда. И твои чувства усилены.
-Ты вернулся, - Джейн, не отдавая себе отчета в том, что делает, прильнула к Деймону.
-Я вдруг вспомнил, что не стоит оставлять тебя одну с толпой кровоточащих людей. Пойдем, - вампир с улыбкой посмотрел вслед габаритной булочнице. - Думаю, тебе стоит начать с чего-то более легкого.
-Куда ты ведешь меня? - Джейн казалось, что мир звуков сошел с ума. Улицы были почти пусты, а ей слышалось, что все вокруг кричат, стучат ругаются, чихают...
-У меня здесь есть комната. Тебе сейчас лучше держаться подальше от людей.
-Но я обещала вернуться, доктор Хейл...
-Единственное, что ты сейчас способна сделать — это избавить его от пары-тройки лишних пациентов, - усмехнулся вампир.
Это было раннее утро, и солнце только начинало показываться из-за вечных лондонских туч.
-Солнце... - прошептала девушка, почувствовав пока еще легкое покалывание. - Почему мне так неприятно?
-У тебя нет кольца...- с досадой произнес вампир, - Идем в тень тех зданий, тебе сейчас лучше не показываться на солнце...
-Я не думала, что превращаться — это так тяжело, - произнесла Джейн тихо. - И ты, и Стефан прошли через это... Расскажи мне, как это было? Отвлеки меня....
Уже несколько минут редкие прохожие для Джейн были предметом неизменных наблюдений — насколько тонкая кожа у них на шее, и каково бы это было — попробовать крови вот того денди или этой простушки с цветами в руках.
-Это было непросто, - ответил вампир. - Мы со Стефаном оказались совсем одни. Но мы оба были готовы, потому что хотели этого. А ты когда-нибудь думала о том, чтобы стать вампиром?
-Нет, - призналась Джейн, - никогда. Послушай... - она удержала его за руку. - Я не могу навечно остаться в этом сне. Кажется, Кэролайн рассказывала мне что-то о том, что если я не выпью человеческую кровь, чтобы завершить превращение, я умру. Это так?
-Так, - кивнул вампир, прикрыв глаза. - Но я не хочу, чтобы ты умирала, - прибавил вдруг он.
Остаток пути они проделали в полном молчании. Без единого слова поднялись в скромно меблированную комнату в дешевой гостинице. Джейн нарушила молчание, попросив разрешения посетить его ванную, с улыбкой подумав, что скоро это войдет у нее в привычку — пользоваться душем Деймона. Вампир позволил, взяв с нее обещание рассказать историю о том, как он «будущий» шантажировал ее, забрав одежду. Она заставила его поклясться, что он так никогда больше не сделает...
Войдя в ванную, девушка посмотрела на свое отражение — царапина на щеке почти затянулась, но на шее все еще были темные следы. Для того, чтобы стать прекрасной и неуязвимой, следовало завершить превращение, но она не могла. Она должна была вернуться в свой мир — туда, где ее любит Мэтт, где ее ждет отец, где есть друзья и Деймон... но совсем другой Деймон. Не такой нежный, не такой наивный, не такой предупредительный... совсем другой Деймон, влюбленный в Елену. А там, за дверью, стоит Деймон, который никогда Елену не встречал и кажется готов навсегда забыть про Кетрин. Деймон, который никогда не был безжалостным хищником.
Умываясь, Джейн закрыла глаза.
Внезапно перед ней мелькнул образ комнаты пастора — она и Деймон стояли посреди нее. Деймон выглядел раздраженным, а Джейн чувствовала, что начинает его бояться.
В ужасе девушка открыла глаза — что все это значит?
Снова шаг под холодные струи... и перед глазами разрезанные вены, ванная, и в ней — две неясные фигуры, так похожие на Стефана и Деймона... И вот уже Джейн кажется, что по телу льется не вода, а кровь — ее собственная кровь. Она в ужасе переступила борд ванны. Завернулась в большое полотенце, снова посмотрела в зеркало, но вместо этого увидела себя лежащей в ванной, полной воды и крови, и лицо Деймона, совсем близко склонившегося к ней.
Неверными шагами девушка вышла в комнату. Деймон сидел на краю кровати. Он снял сюртук, и был теперь в одной рубашке — белой, с широкими манжетами. Он спрятал голову в ладони и о чем-то сосредоточенно размышлял. Она нерешительно приблизилась и села рядом. Вампир повернулся к ней и как завороженный стал смотреть на ее обнаженные плечи.
-Ты уверена, что в будущем мы просто друзья? - спросил он смущенно. Деймон — смущенно!
-Абсолютно, - ответила Джейн, но отодвигаться не стала.
Почувствовав, что она дает ему позволение, вампир нерешительно прикоснулся губами к ее плечу. Джейн задрожала. Ей показалось, словно разряд тока прошел по ее венам и снова заставил сердце бешено колотиться. Еще ни одно мужское прикосновение не заставляло ее чувствовать себя так — и она не знала, действие ли это превращения, или просто возможность наконец быть с тем, кого она так любила. Вампир одним движением сорвал с нее полотенце, и она так просто впервые в жизни оказалась совершенно обнаженной перед Деймоном Сальваторе. И пусть это был всего лишь сон — чувства были даже слишком реальными.
Джейн оказалась сверху и начала медленно расстегивать рубашку Деймона.
-В будущем ты предпочитаешь черный цвет, - улыбнулась она. - Но белый тебе тоже очень идет.
-А тебе идет быть обнаженной, - произнес вампир. - Как бы я хотел дожить до тех времен, когда люди перестанут носить одежду.
-Это похоже на фантазии одинокого геймера-подростка, - прошептала Джейн, смеясь. - И даже не спрашивай меня, что это значит.
Теперь вампир оказался сверху. Джейн смотрела на его идеальный пресс, широкие плечи... невольно взгляд скользнул на шею — где у вампиров, как и у людей, заметно билась сонная артерия. Требовательным движением девушка заставила вампира повернуться, и теперь снова она была сверху. Каково же было удивление Деймона, когда вместо того, чтобы продолжить снимать с него одежду, она склонилась к его шее. Он удержал ее за талию за мгновение до того, как она впилась выступившими клыками в его шею.
-Боже мой... - Джейн в ужасе отскочила, прикрывшись полотенцем. - Я едва не укусила тебя...
- В любом случае, тебе нужна человеческая кровь. Но этого бы хватило, чтобы продлить твое пребывание здесь на несколько часов. Без крови ты скоро совсем ослабнешь, - задумчиво произнес Деймон.
Действительно, Джейн уже начинала чувствовать, как замедляется сердечный ритм, и контуры становятся все более расплывчатыми.
-Merci beaucoup, - вдруг улыбнувшись произнесла она.
Вампир вопросительно посмотрел на нее.
-Тупая французская шутка. Так Дракула говорил своим жертвам. Если написать второе слово раздельно по слогам, получится: «Спасибо, прекрасная шея». Вспомнилось вдруг...
Вампир рассмеялся.
-По правде говоря, я надеялся восхитить тебя другими частями своего тела.
Джейн бросила в Деймона подушку и тоже рассмеялась. Этот смех был как глоток свежего воздуха, как спасение от всего, с чем они должны были справляться сейчас.
-Не умирай, - произнес вдруг вампир. - Останься со мной.
Он взял руки Джейн в свои.
-Я никогда раньше такого не чувствовал. Мне кажется, что моя жизнь по-настоящему начинается только сейчас. Я не могу перестать думать об этом — что я могу остаться собой, я могу никогда не превращаться в чудовище, если ты сейчас останешься со мной.
-Простите, если помешал. - в комнату вошел портье. - Мистер Сальваторе, вы просили подняться?
-Подойдите, - произнес Деймон, глядя в глаза седовласому мужчине в малиновом жилете. Вампир решительно прокусил запястье безвольного человека и велел ему сесть и ждать.
Портье зачарованно смотрел на Джейн, готовый предоставить полуобнаженной мадам столько своей крови, сколько понадобится.
-Джейн, - Деймон играл нечестно — заставлял смотреть прямо в его небесного цвета глаза, дожидаясь ответа. - Я прошу тебя завершить обращение, но приму любой твой ответ: ты останешься или нет?