Глава 14
Очередная бессонная ночь. Это уже вошло в привычку - не спать по ночам. Аня знала, еще чуть-чуть, и у нее будет нервный срыв, слишком много переживаний для одного человека, слишком много событий, впечатлений, слишком много для нее одной. С появлением Маркуса не было ни одной спокойной минуты.
«Решайся!»- сказал он. На такое действительно нужно было решиться. Готова ли она ходить по краю пропасти? С одной стороны, счастье принадлежать ему, с другой - постоянный страх потерять его. Готова ли она выставить свою жизнь напоказ? Сможет ли быть за тысячи километров от него? Готова ли, к бешеному ритму его жизни? Сможет ли соответствовать ему, встать на одну линию с самыми великолепными женщинами и не уронить лицо? Готова ли верить, несмотря ни на что? Сможет ли быть счастливой, зная, что однажды он уйдет?
Весь день она думала и, наконец, решила. Пусть будет больно, пусть горько, но это будет потом, а сейчас она будет с ним – со своим любимым мужчиной. Неважно, сколько это продлится, главное, что это просто будет в ее жизни.
Аня кинулась к телефону. Ей срочно нужно было все ему сказать, но кто-то уже звонил ей, номер был неизвестен. Разговор получился короткий, это даже не разговор был, а какое-то обличение.
- Анька, это ты? - спросил резкий женский голос.
- Да, а кто это? - удивилась девушка грубости женщины.
- Лидия Николаевна Дмитриева! - еще резче ответили ей. - Ты что там творишь?! Бабку в гроб загнать хочешь? Совсем там в своей Москве распустилась, скурвилась! Ты видела, тебя по всем новостям показывают? Знаешь, что Маргариту увезли с приступом? Бедная женщина! Дочь «прости господи», теперь и внучка туда же! Ужас! Да еще на всю страну показывают, как шалаву пьяную тащили...
- Где она? - Аня уже не слушала, все внутри цепенело от ужаса, вины и стыда.
Господи, почему она такая идиотка?! Почему о себе только подумала и даже не предположила, что и до бабушки это все дойдет?
Аня готова была на стену лезть от бессилия и невозможности что-то либо исправить.
Она ненавидела себя за то, что посмела так рисковать здоровьем самого дорого человека. Ведь знала же! Нет, она была ослеплена эмоциями и чувствами, у нее на первый план вышел мужчина, причинивший ей лишь одни неприятности. Господи, как же стыдно и мерзко!
В голове у Ани билась только одна мысль - ей нужно быть рядом. Ведь бабушка там одна, совсем одна, ей нужен уход!
Мысли лихорадочно проносились в голове девушки, заставляя ее паниковать.
Женщина ничего ей толком не сказала, только обвиняла во всех грехах, Аня не могла больше это слушать, да и время бежало, а время - это все в данном случае. Нужно было скорее найти деньги.
Вот только где она их найдет? Ни родственников, ни знакомых, у кого они есть. В этот момент она посмотрела на часы, они показывали полседьмого. Аня вспомнила, что через час у Маркуса самолет. Сердце сжалось. Не раздумывая более, Аня поехала к нему.
Она ужасно волновалась. Что, если он не стал ждать? Что, если он передумал? Как тогда попросить его о помощи?
Когда она подъехала к отелю, там негде было яблоку упасть. Аня очень боялась не успеть, она проталкивалась, как бешенная, но толпа плотным кольцом окружала Маркуса, каждый хотел быть ближе к звезде.
Ни на что не надеясь, она отчаянно позвала его. И он услышал. Замер на мгновение, а после нашел ее взглядом. Лицо было хмурым и бесстрастным, только глаза заблестели, губы тронула улыбка.
Ждал! О, боже, он её ждал! Но радость была недолгой. Аню провели к нему, и у нее началась истерика, все чувства прорвало. Рыдания душили, паника затмевала остатки разума.
Он стал ее утешением, опорой. Аня чувствовала себя в безопасности в сильных руках этого мужчины. Его уверенный взгляд придавал ей сил, его энергичность не позволяла отчаиваться.
Все эти дни Аня ни о ком не думала, кроме бабушки. Она не спала, практически не ела, плакала или смотрела в одну точку, молилась. Вся жизнь проносилась перед глазами, столько сожалений о том, что еще не сказано, о том, что еще не сделано и вина. Постоянная вина за то, что скрыла все от нее, за то, что разочаровала, опозорила.
Врачи делали вид, что ничего не слышали о ней. Спасибо им за это. Но вот медсестры и пациенты не были так тактичны и, часто на нее косились, спрашивая и перешептываясь - не та ли это девица, которая развлекала известного футболиста?
Все эти разговоры подливали масла в огонь в череде ее самобичеваний. Маркуса никто не узнавал, да кому придет в голову, что мировая звезда забредет в российскую глубинку? Лишь главному врачу было известно, что за «шишка» у него в больнице, но он не распространялся по этому поводу. Аня подозревала, что ему было заплачено за сию деликатность, но ее это мало заботило. Мысли и душа была только с женщиной, посвятившей себя ей. Когда сообщили о том, что угроза исчезла, Аня не знала, что делать от счастья. Она была благодарна всем и вся, а, главное - ему.
Ане казалось, что она умрет в эту секунду, чувства вдруг, словно бомба, взорвались внутри нее, разнося на кусочки. Радость, облегчение, благодарность и любовь, такая безграничная любовь и нежность. Хотелось подарить ему весь мир, всю себя. Просто любить. Любить до беспамятства этого мужчину. Она сдерживала себя, как только могла, но, увидев его в своей комнате с этой мягкой и уставшей улыбкой, с темной щетиной на впалых щеках, со всклоченными волосами, ей снесло крышу. Внутри все стягивало в узел от невероятных ощущений. Она прижалась к нему, вдыхая любимый аромат, покрывая лицо нежными поцелуями, каждую черточку, каждую резкую линию, не замечая, как щетина больно царапает кожу. Только бы никогда не отпускать его. Она готова была кричать о своей любви. Но реальность оказалась слишком далекой от состояния ее души.
Она не понимала, что произошло, но почувствовала, как его руки крепко сжали ее пальцы и убрали с шеи. Сам он отстранился, обдавая холодным взглядом и, снисходительно так, с презрением высказал все, думает о ее чувствах. Она ничего не понимала в этот момент, но унижение и обида готовы были пролиться горючими слезами. Аня думала, уже выплакала все, но оказалось - нет. Поджав хвост, как побитая собачонка, она скрылась в бабушкиной комнате, зарываясь с головой в одеяло, прячась от жестокости и насмешки.
Спустя некоторое время она смогла успокоиться и привести мысли в порядок. Аня пыталась понять, что сделала не так, что случилось. Она лежала, прожигая потолок задумчивым взглядом, анализируя каждую минуту с того момента, как села в машину у отеля. Да, именно тогда все изменилось. И она поняла: он ведь ждал, а она пришла в последнюю минуту, пришла, чтобы просить о помощи.
Боже мой! Ну, конечно! Понятно, что ты подумал...
Хотелось волком выть от всех этих случайностей, а также улыбаться собственным малюсеньким надеждам. Они окрыляли, возносили до небес, они захлестывали. Какой теперь может быть сон? Теперь надо придумать, как пробить эту броню. Хватит уже воевать, надоело. Мир, воссоединение!
Девушка спрыгнула с кровати, не зная, куда девать вдруг появившуюся энергию, нужно было что-то сделать прямо сейчас, иначе она умрет просто, собственные нерастраченные килоджоули ее сожгут.
Мысль, безумная мысль, шаловливая, простая и гениальная проскользнула и заставила подскочить. Аня, не раздумывая, тихонько двинулась в комнату, где спал Маркус. Ее трясло от волнения, страха, возбуждения, но она не останавливалась. Смелость - есть начало победы, как сказал Плутарх.
Когда Аня зашла в спальню, дыхание перехватило. Она и представить не могла, что вид спящего мужчины может так завести. Маркус лежал поперек кровати, обхватив руками подушку. Ее взгляд скользил по мощным трапециям, переходил на широчайшую мышцу. Аня даже усмехнулась своему профессиональному подходу. Простынь сползла, открывая упругие ягодицы, облаченные в белые брендовые трусы. Аня жадно подмечала каждую деталь, признавая, что физически Маркус Беркет совершенен.
Да на нем анатомию мышц изучать можно!
Стало смешно, стоило представить Маркуса на занятиях по анатомии в качестве экспоната. Да уж, выучили бы они...
Медленно, трясущимися руками она расстегнула на себе рубашку и, набрав в грудь больше воздуха, словно перед прыжком в воду, юркнула под прохладную простыню, прижимаясь к горячему телу. Осторожно руки скользнули по загорелой коже, и сердце заколотилось, как бешеное от собственной смелости и безрассудства. Аня не хотела думать о том, что будет, если Маркус сейчас проснется. Ей просто хотелось чувствовать его, быть рядом, вдыхать любимый аромат. В ней проснулась женщина: влюбленная, дерзкая, смелая.
Плевать на правила и приличия! Почему она не может хотя бы раз позволить себе сделать то, что ей нравиться или хочется? А ей это нравится, очень нравится!
Эта иллюзия власти над ним возбуждала. Но иллюзия оказалась недолговременной. Маркус даже во сне контролировал ситуацию. Перевернувшись, он резко подмял ее под себя. Ее сердце ухнуло куда-то вниз, близость его тела обожгла. Коленом он грубо развел ее ноги, и она почувствовала его эрекцию, отчего между ног стало влажно.
Он потерся членом о ее промежность, вызывая сладкую дрожь и горячую волну возбуждения. Его рука зарылась в ее волосы, легла на затылок, другая спустилась вниз по спине и легла на попу, грубо ее сжимая. У Ани перехватывало дыхание от его действий.
Черные глаза смотрели в упор, заставляя краснеть и дрожать.
Боже, Маркус Беркет! Обнаженный! И он хочет ее!
В этом есть что-то такое, что вряд ли можно объяснить. Но размышления девушки были прерваны, когда Маркус резко перевернул ее на живот, затем звонко хлестнул по заднице. И ей бы возмутиться, но вместо этого она едва сдержала стон наслаждения. Это было больно и так сладко... Его дыхание обожгло, когда он намотал ее волосы на руку и дернул на себя, заставляя прогнуться. Прикусив ее шею, он хрипло прошептал:
- Ну, как? Нравится?
Было больно и в тоже время хотелось продолжения.
- Нравится, - с вызовом простонала она, закрывая глаза. Было страшно, она боялась его такого осатаневшего, но все равно хотела. Безумно хотела.
- Хочешь поиграть в плохую девочку? Да, Эни? - с усмешкой спросил он, проводя языком по шее. Она не играла и ей не нравился его тон, но желание не исчезало. Было что-то опасное в этом, острое и притягательное. Маркус сдернул с нее бюстгалтер, высвобождая ее грудь, слегка сжал сосок, от чего тот затвердел. У Ани внизу живота образовался сладкий спазм, кожа горела от поцелуев, от легких укусов, которые он тут же нежно зализывал. Она извивалась под ним, а он, будто с каждым ее стоном злился все сильнее.
-Течешь, девочка, как же ты сладко течешь, - приговаривал он, лаская ее между ног, заставляя дрожать. - Так сильно хочешь, да?
Ее трясло, как в лихорадке. Это было уже слишком для нее. Она пылала от возбуждения и стыда, но все же простонала:
- Да.
- Что, да, малышка? Давай, скажи, что именно ты хочешь, что я должен сделать? - яростно давил он, грубо лаская. Ягодицы снова обожгла его ладонь, оставляя красный след и заставляя содрогаться. Боже, да она – мазохистка! Она хотела еще, хотела больше, а поэтому, когда он опустился и провел языком по месту удара, бросила со злостью:
- Тебя хочу! Хочу заняться с тобой любовью!
Он словно этого и ждал, замер, довольно хмыкнул. И прикусив ее ягодицу, тихо сказал:
-За любовью ты не по адресу, котенок, могу тебя вы**ать, но не более. Поэтому, давай, уноси свою прелестную попку отсюда.
Он перекатился на другую половину кровати и стал пристально разглядывать ее, не скрывая своего возбуждения. Аня же задыхалась от ярост, поэтому, вскочила, как дикая кошка и гневно прошипела:
- Ну, так давай, вы*би! Или что, не твой формат? Не нравится? Что, грудь маленькая? Жопа? Или что? Не по адресу, говоришь? Хорошо, обращусь по адресу, и будь уверен, там не побрезгуют! - обида захлестывала, она не видела, как загорелись его глаза. Только когда он встал с кровати, она рванула от него. Он был похож на разъяренного зверя. Ее несло, все чувства обострились, она не соображала, что делает, на ходу накидывала рубашку и бежала, а он шел следом.
- Куда собралась? Сюда иди! - слышала она за спиной его, звенящий от злости, голос.
- Пошел на хрен, придурок замороченный! Оставь меня уже в покое! Катись отсюда! – ярость совсем затмила разум.
- Я сказал, сюда иди, мать твою! – но его окрик, только подстегнул бежать быстрее. Она сама не понимала, чем это вызвано, но она боялась его в эту минуту. Он на человека не был похож.
Она выскочила из дома на узкую улочку, где пастух гнал лошадей на пастбище. Все внутри заледенело, когда она увидела, что на нее летит стадо. Она застыла, как вкопанная. Время, словно замерло. В ушах стоял лишь стук собственного сердца. Аня, как завороженная, смотрела на великолепных животных, которые могли через минуту растоптать ее. Вымотанное сознание уже не слушало бешеный крик инстинкта, опасность завораживала.
Но тут ее резко дернули чьи-то руки, она больно ударилась об ограду спиной, сдирая ноги в кровь. Но не успела вскрикнуть, на нее навалилось горячее мужское тело, вдавливая в ограду и закрывая от несущегося стада. Маркус тяжело дышал, пастух что-то орал им, проезжая мимо, но они не слышали его. Она испуганно смотрела в бледное, как смерть, лицо Маркуса, пребывая все еще в шоке.
- Дура! Чертова идиотка! - заорал он, влепив хлесткую пощечину. До нее же только стало доходить, что произошло. - Ты совсем с ума сошла?! Ты что творишь, мать твою?!
Ее душили слезы, жажда жизни вдруг прорвалась наружу и от понимания того, как все глупо могло закончиться, она начала рыдать, хватая его за плечи. Плевать, что он ударил ее по лицу. На все сейчас было плевать. Он притянул ее голову к своей груди и стал гладить, успокаивая и целуя в макушку:
- Ненормальная, дурочка маленькая! Как же ты меня напугала! Черт, я убью тебя точно! - шептал он, занося ее в спальню. Она продолжала цепляться за него, а он и не отпускал, покрывая поцелуями ее лицо. Жадные и властные губы встретились с мягкими и нежными, касаясь друг друга как порхающие бабочки. Постепенно поцелуй становился глубже. Его руки медленно скользили по ее телу, лаская и вызывая дрожь. Маркус неторопливо расстегнул пуговицы на ее рубашке. Его рука погладила грудь и осторожно сжала. В его движениях больше не было грубости, он был осторожен и нежен. Бережно положил ее на холодную постель, отчего ее разгоряченная кожа покрылась мурашками. Высвободив ее из рубашки и оставив в одном нижнем белье, он лег рядом, продолжая изучать ее. Губы следовали за руками, она чувствовала, как его язык скользит по коже, внутри нее разгорался пожар, а низ живота скручивало в тугой узел. Маркус спускался все ниже и ниже, щелкнула застежка бюстгальтера, Аня и не заметила, как Маркус снял его. Ее соски были напряжены, тело ныло от ожидания, прикосновения вызывали искры. Было горячо. Он обхватил ее сосок губами, нежно втянул в себя и, она застонала. Это было мучительно. Хотелось кричать, хотелось, чтобы он не медлил, но он, словно смаковал, пробовал ее на вкус. Аня зарылась руками в его волосы и начала извиваться от нетерпения.
- Тише, не спеши, - усмехнувшись, слегка вдавил он ее в матрас. - Это еще только начало. Ты ведь понимаешь, что больше меня ничто не остановит? Понимаешь? Знаешь, что я буду с тобой сейчас делать?
Аня понимала, что он предлагал ей отказаться. Но разве это возможно, да и зачем? Она хотела его с первой встречи, когда его наглые глаза обожгли огнем, когда дерзко поверг ее в пучину смущения своей фразой «будто я тебя трахаю», заставляя ее воображение работать в откровенном режиме. Потому, притянув его лицо к своему и прикусив его нижнюю губу, вырывая у него стон, она выдохнула:
- Хочу тебя!
Он улыбнулся краешком губ, затем вернул ей поцелуй, врываясь в ее рот языком, сводя с ума. Горячая ладонь снова легла на грудь, нежно сжимая, губы терзали, язык ласкал ее рот. Она дрожала, задыхалась, ей хотелось довести его до такого же состояния. Желание делало ее смелой и раскрепощало. Она вновь зарылась пальцами в его жесткие волосы и притянула ближе.
- Угомонись, малышка, - завел он ей руки над головой, обхватывая ее сосок зубами, отчего она еле сдержала стон, а он лишь довольно усмехнулся в ответ, продолжая сладостную пытку. Аня металась по кровати, как в лихорадке, руки затекли от его плена, в висках стучало, но он не останавливался, медленно продвигаясь ниже, целуя каждый миллиметр ее кожи, зубами стягивая с нее трусики. Краска смущения бросилась в лицо, когда на ней не осталось белья, а он пристально рассматривал. Аня сжалась. Она боялась сравнений. Ведь они явно не в ее пользу, но он не позволил скользким мыслям завладеть ею.
- Ты прекрасна, Эни. Самая прекрасная женщина из всех, что я видел, - хрипло сказал он, гладя ее живот. В его взгляде не было фальши, может быть, он и преувеличивал, но ей сейчас было неважно, она верила и была счастлива.
- Какая ты сладкая, - исступленно шептал он в перерывах между поцелуями. Больше не было смущения, она отдавала себя полностью.
Его ладонь скользнула по ее бедру, продвигаясь к заветному местечку, он стал ласкать ее, точно зная, где скопились все ее желания. Она застонала, наслаждение было таким сильным, что она не могла больше сдерживаться.
- Да, не молчи, крошка. Покажи, как тебе хорошо, - слышала она его хриплый голос. И, она показала, но ему было мало. Она почувствовала, как другим пальцем он стал проникать внутрь, не прекращая, ласкать клитор. Это было неописуемо, она стонала, рычала, она больше не могла выносить эту пытку.
- Маркус, прошу тебя, пожалуйста. Я не могу больше!
- Можешь, малышка, - прошептал он, закрывая ей рот поцелуем. Его палец ритмично двигались в ней, вызывая волны наслаждения, заставляя, стремиться навстречу к чему-то, превращая ее в безумную.
- Давай, покажи мне, как ты кончаешь.
Она отрицательно качнула головой, пытаясь скрыть смущения. Одни его слова доводили до оргазма.
- Не стесняйся, - шепнул он. Она почувствовала, что еще чуть-чуть, что она уже близко. Это был взрыв, она разлеталась на атомы, на протоны счастья и в тот же миг почувствовала, как его горячи член проник в нее, полностью заполняя, вызывая резкую боль. Она громко застонала, а он замер. Слезы покатились по ее лицу, внутри все пульсировало и сжималось от оргазма и боли первого вторжения.
- Шшш, - сцеловывал он каждую слезинку с ее лица, - Сейчас все пройдет, моя девочка.
Она тихонько приходила в себя, но только для того, чтобы вновь запылать, когда он начал медленно двигаться внутри нее. Было непривычно, некомфортно, но приятно, а потом и вовсе потрясающе. Снова начал разгораться пожар. Каждый раз, когда он погружался в нее, она не могла сдержать стон, он и сам слегка постанывал, чем возбуждал ее еще сильнее. С каждым проникновением она теряла разум. Ей хотелось сильнее, глубже, хотелось, чтобы он не сдерживал себя.
- Сильнее! - попросила она, впиваясь ногтями в его ягодицы, подталкивая. Маркус привстал на вытянутых руках, и стал мощнее работать бедрами, яростнее вколачиваясь в нее, вырывая дикие стоны. Она царапала его спину и ягодицы. Каждый толчок был подобен маленькой смерти.
Аня металась, двигалась ему навстречу, она была мокрая от пота и желания. Она летела и была счастлива, от того, что принадлежит ему, а он - ей. Она готова была отдать душу за этот миг. Хотя душа сама уже покидала ее, падая с огромной высоты в пропасть, разрывая сентябрьское утро криком наслаждения и счастья, сливаясь с его громким стоном. В глазах было темно, Аня чувствовала его тяжелое дыхание, дрожь сильного тела.
Маркус попытался отодвинуться, но она не позволила, притянув к себе. Ей хотелось продлить эту невероятную близость и счастье хотя бы на несколько минут.
Открыв глаза, она задохнулась от восторга и любви. Он был великолепен в лучах утреннего солнца. Волосы всклочены, глаза горят, влажная бронзовая кожа блестела. Аня казалась совсем белой на фоне его загорелого тела, контраст напоминал кофе с молоком. Она нежно провела по его напряженному лицу и хрипло сказала:
- Я люблю тебя, Маркус!
Он собирался что-то возразить, но она приложила пальцы к его губам и прошептала, закрывая глаза, проваливаясь в долгожданный сон:
- Просто промолчи....