Глава V
В бескрайнем поле, где колышется под луной серебристая пшеница, Неизвестная Тень касается клавиш древнего фортепиано. Звуки льются над золотистыми колосьями — сказочные, чарующие, но пронизанные тревожным предчувствием. Каждая нота, рождённая из шёпота ветра, напоминает нам о неотвратимости времени.
Внезапно мелодия замирает, сама музыка затаила дыхание среди бескрайних просторов. И в этой звенящей тишине рождается новое звучание — призрачная скрипка — голос из бездны. Её голос сначала робкий, едва уловимый, но затем набирает силу, разгораясь, как пламя в ночной степи.
В этот момент поле наполняется чёрными тенями — сотнями воронов, кружащих над пугалами и стогами сена. Их крылья создают живой занавес, а карканье вторит мелодии, превращая музыку в мрачный готический хор. Они садятся на пугал, на старые ветряные мельницы, даже на крышку фортепиано, наблюдая за происходящим блестящими глазами.
Музыка превращается в вихрь, в бурю чувств, что проносится над бескрайними полями. Скрипка ведёт свой дикий танец, ускоряясь с каждой секундой, пока не достигает пика безумия. И тут...как гром среди ясного неба, врывается гитара — её струны ревут, как разъярённый океан, бушующий среди золотистых волн пшеницы.
Среди теней появляются коты — грациозные создания с угольно-чёрной и бордовой шерстью. Они скользят между стогами, их глаза светятся в такт музыке. Коты двигаются плавно и грациозно.
Три инструмента вступают в смертельный поединок. Фортепиано грохочет, как канонада над полем битвы, скрипка воет, превращаясь в раненого зверя, а гитара рвёт воздух в клочья своими яростными аккордами. Это не просто музыка — это симфония войны, где каждый инструмент борется за право быть услышанным среди бескрайних просторов.
Мир вокруг сходит с ума в такт этой безумной мелодии. Свет и тьма сплетаются в смертоносном танце над полем, реальность трещит по швам. Вороны взмывают в звёздное небо, создавая живые спирали из перьев, а коты выгибают спины среди колосьев, их шерсть встаёт дыбом — они тоже чувствуют эту магическую силу.
Где начало, где конец? Где сказка, где явь? Границы размываются, растворяются в этом калейдоскопе звуков, и остаётся только музыка — дикая, прекрасная, разрушительная. А вороны и коты становятся её верными стражами, её живыми воплощениями, её неотъемлемой частью среди бескрайних полей.
И в этой какофонии рождается нечто новое — нечто, что может стать началом всего или концом. Время останавливается, пространство искривляется, и только музыка продолжает свой неумолимый бег сквозь измерения и эпохи, сопровождаемая криками воронов и мурлыканьем котов над бескрайними полями.
***
Морфея мчится по ночной дороге, петляющей между притихшими домами. Ветер играет с её волосами, а сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот выскочит из груди. Страх и надежда борются в её душе, пока она несётся к единственному месту, где чувствует себя в безопасности — к родному дому.
«Сколько времени на часах? Какой сегодня день? Существую ли я ещё?» — мысли проносятся в голове, заглушая шумное дыхание.
Наконец, впереди показывается знакомый силуэт. Двухэтажный дом встречает её мягким светом из окон гостиной. Фасад здания, выкрашенный в пастельно-бежевые тона с нежно-розовыми акцентами, выглядит как уютный островок спокойствия в ночной тиши. С одной стороны красуется раскидистое яблоневое дерево с ветвями, усыпанными спелыми плодами. С другой — цветник с разнообразными растениями, чьи ароматы наполняют воздух. Старый кованый фонарь у входа отбрасывает тёплый свет на деревянную дверь, украшенную витиеватой резьбой.
Девочка замирает у окна, собираясь с духом, когда вдруг слышит родное:
— Как я рада, что с тобой всё хорошо, моё морюшко.
— Мама! — Морфея бросается в тёплые, надёжные объятия.
— Что случилось? Почему ты так поздно?
— Ты не представляешь! — глаза девочки сияют от возбуждения.
За столом в уютной кухне, где старинные часы мерно тикают, отбивая ритм спокойствия, родители внимательно слушают рассказ дочери. Мягкий свет лампы падает на их заботливые лица. Мама разливает горячий черный чай с лимоном, а папа добавляет в тарелку любимый суп Морфеи — борщ.
— Ну и жуткие же песни они поют, — замечает отец, поглаживая дочь по голове. — Наверное, было страшно?
— Только сначала, — отвечает Морфея, уплетая ужин. — А потом оказалось, что они совсем-совсем не злые!
— Удивительно! — восхищается мама, подливая чай.
Братья и сестра, сладко посапывающие в своих комнатах, даже не подозревают о невероятных приключениях, которые пережила их сестра.
— Я как главный герой из сказки, не верится...
— Морфея зевает, чувствуя, как усталость накатывает волной.
Родители провожают её до спальни — светлой комнаты с нежно-голубыми стенами, украшенной любимыми постерами и мягкими игрушками. Мама целует в лоб, а отец крепко обнимает.
— Морюшко, — мама наклоняется к ней, и в этот момент её глаза вдруг странно замерцали, — Сладких снов, — шепчут родители в унисон, но теперь их голоса звучат как-то иначе — будто доносятся издалека, сквозь туманную пелену.
Морфея замирает, чувствуя по спине ползущий холодок. Что-то неуловимо меняется в воздухе, а мамино прикосновение к лбу кажется неожиданно прохладным, почти ледяным.
— Приятных сновидений, моё морюшко, — повторяет мама, и её голос дрожит, словно она знает что-то, неведомое дочери.
Странное чувство охватывает девочку, когда она остаётся одна. Сердце бьётся чаще, мысли кружатся в голове. После душа, где она смывает следы приключений, Морфея со странной тоской забирается под тёплое одеяло.
Но сон не идёт. То жарко, то холодно. Она переворачивается с боку на бок, но усталость не приносит желанного забытья. В голове всё крутятся события дня, и сон никак не приходит, несмотря на уютную атмосферу родного дома.
«Как же я могла оставить книгу и шкатулку? — внезапная мысль острым клинком пронзает сознание девочки. — Ох, как же стыдно перед лавочником! Надеюсь, я смогу что-нибудь придумать, чтобы исправить свою оплошность!»
Морфея поворачивается к окну, за которым раскинулось беззвездное небо. Её взгляд теряется в бесконечности, а в душе зреет горькая мысль:
«Если бы только мои родные были там... Если бы им тоже нравилось в том удивительном месте! Может быть, тогда всё было бы проще... Мы могли бы жить в Царстве Снов, вместе исследовать волшебные земли, встречать удивительные создания...»
Ночь тянется бесконечно. Морфея ворочается с боку на бок, но сон не идёт. Её разум полон тревожных мыслей, а сердце разрывается между двумя мирами — тем, который она знает, и тем, который только начала открывать для себя. Между долгом и желанием, между реальностью и мечтой.
Морфея так и не смогла сомкнуть глаз. Ночь промелькнула подозрительно быстро, словно её и не было вовсе. Первые лучи рассвета окрашивают небо в нежные тона, и с протяжным кукареканьем петуха девочка спускается на кухню.
В доме царит непривычная тишина. Осторожно включив телевизор в гостиной, она принимается готовить завтрак — яичницу с беконом и свежий салат из сочных помидоров, хрустящих огурцов и ароматной зелени. Каждое движение кажется до ужаса знакомым, будто она уже переживала этот момент.
«Ощущение дежавю...», — мысль пронзает сознание, когда взгляд падает на старинные настенные часы. Их стрелки указывают 6:02.
— Доброе утро, — раздается голос Морвена из гостиной. — И приятного аппетита.
— Доброе утро! — откликается Морфея, но её внимание привлекает нечто странное.
«Странно, я же точно убирала его на место», — думает девочка, заметив кухонный нож ручной работы, небрежно брошенный на столешницу. «Наверное, это всё из-за плохого сна, точнее, его отсутствия. Сейчас поем и попробую уснуть ещё раз».
Но странное чувство не покидает её. Зайдя в гостиную, она замирает, заметив, что часы здесь показывают совершенно другое время. Сердце бьется чаще. Морфея бросается проверять остальные часы в доме — старинные напольные в коридоре на втором этаже — 2:37, электронные в собственной спальне — 17:32, настенные в комнате Морвена — 12:14... Все они показывают разное время, время живет в собственных временных измерениях.
«Какой странный день... Нужно спросить у родителей, что происходит с часами», — думает она, но в глубине души уже понимает — что-то здесь не так. Что-то куда более странное, чем просто сломанные часы. «Может, мне всё это просто снится?» — странное ощущение нереальности не исчезает.
Спустившись обратно в гостиную, Морфея замечает, что телевизор, который она точно включала, теперь был выключен. Экран тёмный, хотя она отчётливо помнит звук запускающихся заставок.
— Что здесь происходит? — шепчет она, оглядываясь по сторонам.
В этот момент в кухню входит мама, сонно потирая глаза.
— Что ты здесь делаешь так рано? — спрашивает она, удивлённо глядя на недоеденный завтрак. — Почему не спишь?
— Мама, — Морфея указывает на часы, — посмотри на все эти часы. Они показывают разное время.
Женщина прослеживает за взглядом дочери и хмурится.
— Это странно, — соглашается она, но в её голосе нет той тревоги, которую ожидает услышать Морфея. — Может быть, они просто сломались?
— Но как все сразу? — настаивает девочка. — И ещё... — она растерянно жестикулирует, — у меня такое чувство, будто я уже пережила этот момент.
Мама улыбается и обнимает её.
— Просто ты волнуешься из-за вчерашнего дня и своих удивительных приключений. Поешь и ложись спать. Всё будет хорошо.
Но Морфея не может успокоиться. Она чувствует, что что-то не так. Решив проверить свои подозрения, она достает дневник воспоминаний и начинает записывать всё, что происходило.
Внезапно её взгляд падает на страницу, которую она только что открыла. Там записаны сегодняшние события... события, которые, как ей казалось, только что произошли.
«Не может быть!» — думает она, вчитываясь в строки.
В этот момент в комнату входят братья и сестра, весёлые и бодрые.
Морфея застывает, ее взгляд лихорадочно скользит по родным, пытаясь уловить малейшие признаки того, что всё это — лишь иллюзия. Она всматривается в их лица, в их движения, в то, как они переговариваются между собой, пытаясь найти хоть малейшую трещину в этой реальности.
Дрожащими пальцами она проводит по столешнице: «Я точно убирала его... Точно включала телевизор... Что происходит со временем? А родные... Они действительно реальны?» — мысли вихрем кружатся в её голове, становясь всё более пугающими.
Холодный пот выступает на лбу, а по спине пробегает волна ледяного ужаса. Последняя мысль — удар молнии, пронзает сознание: «А если...если и они — часть этой иллюзии?» От этой мысли колени подгибаются, а сердце бьется где-то в горле, готовое выскочить от страха и неопределённости.
— Всё хорошо, морюшко? — отец замечает её странное поведение и обеспокоенно смотрит на дочь, нахмурив брови. В его голосе слышится искренняя забота, но Морфея уже не может полностью доверять даже ему.
— Да, пап, — отвечает она, стараясь говорить как можно естественнее, хотя внутри всё сжимается от тревоги. — Просто плохо спала. Кошмары снились.
Она смотрит отцу в глаза, чтобы показать свое абсолютное спокойствие, но внутри бушует настоящий ураган. Пальцы нервно сжимают край стола, каждая клеточка тела кричит об опасности, но она держит маску невозмутимости. Секунды тянутся, словно вечность. В этой немой дуэли взглядов Морфея чувствует, как пульс стучит в висках, как кровь приливает к щекам. Одно неверное движение, один неверный взгляд, и всё рухнет. Её зрачки расширяются, отражая внутреннюю борьбу, но лицо остается неподвижным, словно маска.
И вот, наконец, он моргает — первый признак того, что её игра сработала.
Напряжение в комнате немного ослабевает, это лишь временная передышка. Настоящая битва только начинается.
— Может, тебе стоит доесть свой завтрак и прилечь? — предлагает отец, всё ещё не сводя с неё внимательного взгляда.
— Ты прав, папуль, — поспешно отвечает Морфея. — Покушаю, посплю и голова не будет болеть, и все будет хорошо. — она заставляет себя улыбаться и улыбка выходит правдоподобной.
Морфея решает действовать иначе.
«Нужно придумать способ проверить реальность происходящего, а сейчас мне нужно сделать вид, что всё в порядке.»
Родители и братья с сестрой уже сидят за столом, обсуждая планы на день. Морфея присоединяется к ним, но её мысли далеко. Она знает, что должна разгадать эту тайну, пока не стало слишком поздно.
«У меня есть план», — думает она, беря в руки вилку, чтобы доесть завтрак. — «И я обязательно докопаюсь до истины».
Первым делом она решает проверить свои записи. Открыв дневник, Морфея перечитывает страницы, сравнивая свои воспоминания с написанными строками. Некоторые события, которые она считает недавними — записаны несколько дней назад.
«Нужно что-то более надёжное», — думает она, доставая из ящика стола фотоаппарат. «Фотографии не могут врать».
Девочка делает снимки всего подряд: часов, родных, предметов интерьера. Каждый снимок она сразу же проверяет на экране камеры, убеждаясь, что изображение сохраняется.
Затем она проводит эксперимент с зеркалом. Подойдя к нему, Морфея делает несколько отметин на своём предплечье ногтем — неглубоких, но заметных. Отражение послушно повторяет её действия, но когда она сравнивает отметки, они выглядят немного иначе.
«Может быть, это просто игра света?» — предполагает она, но неприятное чувство не покидает.
Следующим шагом становится тестирование памяти. Морфея прячет в разных местах дома небольшие записки с важными вопросами и ответами на них. Затем, делая вид, что занимается обычными делами, она находит их и проверяет свою реакцию.
К вечеру у неё накопилось достаточно данных для анализа. Все эксперименты показывают странные результаты: фотографии иногда исчезают из памяти камеры или черная кружка превращается в лавандовую, заметки перемещаются в другие места, родные реагируют на её вопросы так, будто она их никогда не задавала.
Но самое тревожное открытие ждет её ночью.
Морфея обнаруживает, что все её записи и фотографии исчезли. На их месте лежат чистые листы и пустая карта памяти.
«Они знают, что я что-то подозреваю», — осознает она. — «Это не мои родные».
Морфея решает использовать свой дневник как тайный код. Она пишет между строк невидимыми чернилами, используя лимонный сок. Только так она уверена, что её наблюдения остаются в тайне.
— Миссис Сильва, вы дома? — кричит Морфея за воротами дома хозяйки, и та с лейкой в руках выходит из-за угла дома.
— О, это ты, Морфея! Проходи, открыто же, — зазывает рукой, обращаясь к девочке. Её голос звучит слишком сладко, почти приторно.
Девочка забегает к ней, закрыв дверь ворот. Включив диктофон, она быстро убирает его в карман джинсов, а руки прячет за спиной.
— Мисс Сильва, у меня будет пара вопросов к вам, — начинает Морфея, чувствуя, как по спине пробегает холодок предвкушения.
— Вопросов? Что-то случилось, Морфеюшка? Не таи от меня, знаешь же, время всё покажет, — её глаза блестят неестественным светом, а зрачки медленно расширяются.
— Всё хорошо, мисс Сильва, не волнуйтесь, я просто играю в детектива, — отвечает Морфея, стараясь не выдать своего волнения.
Девочка садится на качели, пока женщина поливает грядки. Её движения плавные, почти гипнотические.
— Как вы себя чувствуете в последнее время? Не бывает ли дежавю? — спрашивает Морфея, стараясь говорить непринуждённо.
— Дежавю? Случается иногда, когда время проходит мимо меня незаметно, — отвечает мисс Сильва, не отрывая взгляда от грядок. Её тень странно изгибается, будто живёт своей жизнью. — А чувствую я себя чудесно. Как всегда. Спасибо. А как ты себя чувствуешь, Морфея?
— Всё хорошо, мисс Сильва, спасибо. Скажите, а вам не кажется, что время здесь идёт как-то странно?
— Время всегда течёт не так, как мы хотим, потому и странно, — её голос становится тише, словно доносится из подземелья. — Хочешь чаю?
— Нет, спасибо, — Морфея чувствует, как воздух вокруг становится густым и тяжёлым. — Я имею в виду... иногда кажется, что часы идут не так, как обычно. Или дни повторяются.
Мисс Сильва резко оборачивается, и её зрачки превращаются в тонкие вертикальные щёлки.
— Дни повторяются? — повторяет она, и в её голосе слышится хищный оскал. — Иногда время любит играть с нами в свои игры.
Она делает шаг к Морфее, и девочка замечает, что между пальцами женщины проступают тонкие чёрные линии, похожие на трещины.
— А вы не замечали, что люди в последнее время ведут себя как-то иначе? — спрашивает Морфея, сдерживая страх.
«Еще чего! Чтобы я чего-то или кого-то боялась! Как бы не так, смешите моих чертей.»
— Иные времена — иные люди, — произносит мисс Сильва нараспев, её голос эхом отражается от стен. — Всё меняется, Морфея. Всё течёт, всё меняется.
Внезапно она оказывается прямо перед девочкой, хотя только что была у грядок. Её платье шуршит, словно тысячи мелких камешков трутся друг о друга.
— Случается ли, что знакомые кажутся вам немного... другими? — продолжает Морфея.
— Другими? — мисс Сильва наклоняется к девочке, и та видит, как её зубы заостряются, становясь похожими на клыки. — Все мы немного другие, чем кажемся. Разве не так?
Её дыхание пахнет металлом и чем-то гнилым.
— А у вас не бывает ощущения, будто кто-то следит за вами? — решается спросить Морфея.
Мисс Сильва издаёт странный звук, похожий на скрежет когтей по стеклу.
— Следит? О, всегда кто-то следит. Всегда кто-то наблюдает. Но не бойся, Морфея. Пока ты следуешь правилам, всё будет хорошо, — её голос становится многоголосым, словно говорит целый хор.
Внезапно женщина отступает, и её силуэт начинает расплываться, как дым.
— Мне пора заняться садом, — произносит она шёпотом, от которого у Морфеи волосы встают дыбом. — Приходи ещё, поболтаем.
Когда Морфея оборачивается, мисс Сильва уже снова поливает грядки, но девочка замечает, что тени в саду движутся в обратном направлении, против движения солнца.
Тихо выскользнув за ворота, Морфея прижимает руку к груди. Что-то в этой встрече было не так. Что-то очень неправильное.
«Это не мой мир. Пора рвать паутину иллюзий.»
Морфея врывается в дом, словно буря, круша всё на своём пути. Кружки разлетаются вдребезги, подушки взлетают в воздух, мебель трещит под её яростными ударами.
— Что ты творишь, Морфеюшка?! — в ужасе кричит отец, не в силах поверить своим глазам.
Мама в отчаянии пытается собрать осколки, её руки дрожат.
— Прекрати немедленно! — голос Вивана дрожит от беспокойства.
Мирослава лишь шепчет её имя, не смея приблизиться.
— Вы — обманщики! Вы — не мои настоящие родители! — кричит Морфея, её голос срывается на крик.
— О чём ты говоришь? — мама пытается обнять её, но девочка отшатывается.
— Не трогай меня!
Внезапно глаза её родных начинают чернеть, словно их заливает чернилами. Волосы превращаются в шевелящуюся паутину, тела искажаются в жутких конвульсиях.
Ярость в глазах Морфеи сменяется холодной ухмылкой.
— В Царстве Снов нет дня! Только вечная ночь! Я знаю, ты здесь, жалкая Тень! Исчезни! — её голос эхом разносится по комнате.
Иллюзия тает, словно дым.
— Теневой Верховный, Морфесса, — произносит он, его глаза пылают яростью, а на лице играет хищная улыбка.
За его спиной появляются тени — существа, похожие на него как две капли воды. Они надевают маски, и сверху падает тёмно-розовая завеса. В тот же миг все растворяются в воздухе.
— Да здравствует кошмар! — поёт Теневой Верховный. — Догадайся, где я прячусь!
Вокруг возникают иллюзии — комнаты, окрашенные в безумные цвета, зеркальный лабиринт, искажающий реальность. Существа двигаются в такт электронной музыке с элементами ретро-футуризма, их движения резкие и завораживающие.
По лестнице спускаются фигуры в причудливых нарядах: готические платья с кружевами, пуговицы из глазниц, кожаные перчатки. Мужчины в жилетах и рубашках прошлых веков.
— Этой ночью я крадусь! — поют они. — В твою плоть когтями вцеплюсь!
Морфея бросается в атаку, но её противники лишь смеются, продолжая свой жуткий танец.
— Если слышишь наши голоса — это значит смерть пришла!
— Мамочки! — раздаётся детский крик.
— Не кричи! Твоя мамочка уже в печи!
Хаос нарастает, затягивая всех в свой водоворот. Существа кружатся, изгибаются, прячут лица за масками, только чтобы тут же показать их — но под масками новые маски.
— Прячься, мы пришли играть! — шипит одно из существ.
«Где же ты, Теневой Верховный?» — думает Морфея, всматриваясь в танцующие тени.
— Раз, два, три, четыре, пять! — тьма обрушивается на неё. — Мы идём тебя искать!
Девочка шарит в темноте, пока луч прожектора не выхватывает её из мрака, меняя цвета от белого к красному, от красного к синему. Существо приближается, ерошит её волосы, хохоча.
— Я покажу тебе настоящий кошмар! — кричит Морфея, но свет гаснет, сменяясь ослепительными вспышками.
— Ты не сумеешь от меня спастись, Морфесса... — голос доносится из иллюзорного кладбища. — Торопись!
— Морфесса... — шепчут голоса со всех сторон. — Морфесса...
Все срывают маски, но Морфея уже знает — это не лица, а новые маски.
— Твой страх... — шепчет Теневой Верховный за её спиной. — Живёт в моих снах...
Девочка оборачивается. Перед ней — он, во всей своей жуткой красе, с безумной улыбкой и пронзительным взглядом.
— Было весело! — хлопает в ладоши Морфея. — Очень весело!
— Что? — его лицо выражает искреннее недоумение. — Ах, прошу... — он склоняется в насмешливом поклоне.
«Что ты задумала?» — звучит в его сознании.
«Посмотрим, кто окажется хитрее», — отвечает она мысленно, готовясь к новой игре.