Сафина Вебер
В редакции со мной работала девушка, на год младше меня. Я не обращал на неё внимания, как и на других. Занимался работой, переводил книги, читал по вечерам, а когда приходили соседские дети, занимался их обучением. Не знаю, почему я проводил с ними вечера, но ещё меньше понимаю их родителей. Как можно отдать четырёхлетнюю дочь взрослому мужчине, живущему этажом выше? Они были очень доверчивыми. Дети приходили, я давал им детские книги (сам их покупал), учил их читать и писать.
Та девушка в редакции была очень навязчивой и открытой, что мне совсем не нравилось. Она могла подойти к начальнику и рассказать, как провела ночь. Её «интересные» истории были неожиданными и неуместными, но почему-то она всех привлекала (кроме меня, но я виду не подавал). Когда она подходила ко мне со своими историями, я отмахивался, говоря, что очень занят. Она улыбалась и приносила мне кофе из соседней кофейни. К счастью, за кофе она не брала денег. Это был её единственный плюс: кофе всегда стоял на моём столе.
Потом я заметил, что её поведение менялось при моём появлении. Она могла громко общаться с коллегами, используя нецензурную лексику, но стоило мне подойти, как она становилась милой и постоянно поправляла волосы. Появились случайные прикосновения в коридорах, откровенные наряды, двусмысленные фразы и многое другое. Нравилось ли мне такое внимание? Сначала, честно говоря, хотелось выбежать в туалет, но потом мне даже понравилось, и я стал отвечать ей взаимностью, конечно, скромно.
Через год работы в Bücher у меня состоялся разговор с начальником:
— Между вами и мисс Вебер что-то есть? — спросил он, закрывая дверь моего кабинета. Мисс Вебер уже ушла домой.
— Извините, господин Штельмахер? — я чуть не подавился чаем, который Вебер сварила перед уходом.
— Между вами и мисс Вебер что-то есть? — повторил он.
— Нет, конечно, и быть не может, господин Штельмахер, — я соврал, зная, что дома меня ждёт Сафина Вебер, которая уже готовит ужин.
— У вас с ней очень тесные отношения.
— Да, мы стали друзьями, — «друзьями, которые спят вместе» — подумал я, но не сказал. — Она приносит мне кофе, как я могу не дружить с ней? И вообще, относиться к ней негативно. Иначе кофеина лишусь, — я рассмеялся, начальник тоже.
— Ох, ну смотрите мне! — он попрощался и вышел из кабинета.
Возвращаясь домой, я думал, стоит ли говорить Вебер о разговоре с начальником, и решил рассказать. Дома меня встретила Сафина в красивом бежевом платье и провела на кухню, где был накрыт стол. На столе стояли две тарелки с пюре и котлетами. Я поблагодарил её, и мы сели ужинать. Я был рад женскому присутствию в доме, мне его так не хватало. Давно я не ел нормально приготовленной еды.
— Нам нужно поговорить, Арсений, — сказала она через две минуты молчания.
— М-м-м? — ответил я, запивая котлету соком. Её взгляд в тот момент заставил меня понять, что я не хочу с ней расставаться. — О чём?
— О наших отношениях.
— С ними что-то не так? — я поставил стакан рядом с тарелкой.
— Просто... — она выдохнула. — Мы ходим друг к другу уже полгода, ночуем вместе... — (мы бы спали раздельно, но у неё была только одна кровать) — ...ты ко мне ходишь, я тебе кофе ношу каждый день...
— Ты хочешь перейти от дружеских отношений к более личным?
— Да, — коротко ответила она. — Спасибо, я всё откладывала этот разговор, — я рассмеялся.
— Я тебя люблю, Сафина, — признался я и встал. Подошёл к ней и поцеловал.
— Я тоже тебя люблю, Пауль, — сказала она, и мы отвлеклись от ужина.
Вы скажете: «В смысле, так быстро?», а я отвечу, что я её очень любил.
Сначала она мне совсем не нравилась: её неожиданные истории, открытость и попытки привязаться ко всем. Но в какой-то момент меня это начало привлекать. Сафина была лучиком света в тёмном царстве редакции. Контраст между ней и другими коллегами завораживал, и я начал с ней общаться. У нас оказалось много общего. Я особенно любил наши «уроки» русского языка. (Уроками это назвать сложно.) Мы сидели у меня или у неё, и я учил её смешным русским фразам. Ей было интересно, а мне смешно.
— Повторяй за мной, — говорил я по-немецки. — Я люблю водку, — (по-русски).
— Йа лублу водку, — повторяла она, и я валялся со смеху.
Только с ней я чувствовал себя по-настоящему живым: грусть и плохие мысли уходили, а на смену приходили веселье и смех. С ней я не думал о матери и бабушке, о работе. Стоило нам разойтись — всё возвращалось, но в душе оставался приятный осадок, а моя одежда пахла её духами.
Мы стали каждый день ходить друг к другу и иногда гулять в городе. Но наши отношения не переходили грань между дружбой и романтикой. В тот вечер мы её перешли.
Уже в постели я рассказал о разговоре с начальником:
— Ко мне сегодня заходил начальник, — я гладил её по волосам.
— Когда?
— Когда ты ушла домой, — ответил я. — Зашёл и спросил: «Между вами и мисс Вебер что-то есть?»
- И что ты ответил?
— Сказал, что нет и не будет, — я рассмеялся, она тоже. — Но я ошибался. Знал бы он, что мы сейчас лежим в одной кровати.
— Как ты думаешь, стоит ли ему сказать? — спросила она через минуту.
— Я не знаю, Сафина, а ты как бы поступила?
— Я бы промолчала, — она забралась на меня. — Хотя признание имеет и плюсы — наши отношения перестанут обсуждать за спиной.
Я рассмеялся и прижал её к себе. В тот вечер она нашла у меня в шкафу фотоаппарат, который я не доставал из коробки после смерти матери. Честно говоря, я о нём забыл: он пылился на верхней полке. Сафина настояла на совместной фотографии, и я не возражал. Потом я распечатал фотографию и поставил её на рабочий стол в рамке: счастливая целующаяся пара.
Это был тринадцатый снимок.