Не доводи
Честно говоря, я даже испугаться, толком, не успел. Если что-то и мелькнуло перед глазами, то перекосившееся от страха лицо водителя. Резко свернув в сторону, он чуть не впечатался в наш забор.
Слава Богу, скорость была не высокая. Поэтому уже через несколько секунд водитель со страшными ругательствами выскочил и отвесил мне тако-ого пенделя. Очнулся я в стороне от дороги.
«Вы почему не сказали этому маленькому дебилу, что нельзя по дороге бегать?!» - бушевал он в директорском кабинете. Я же сидел рядом на стуле, вздрагивая от каждого выкрика. Понадобились долгие пятнадцать минут, чтобы водитель наорался и ушёл.
Я остался наедине с высокой пожилой женщиной, именуемой Галиной Борисовной, и шипящей от злости Вишней. Галина Борисовна поправила плохо крашенные в чёрный волосы. С макушки до кончиков нередко проглядывала седина. Но, судя по её спокойствию, я у неё не первый и даже не десятый.
Директриса устало прикрыла сухой рукой морщины на лбу и вздохнула:
- Что ж тебе, малыш, дома не сидится? Тебя что-то не устраивает?
Я мельком посмотрел на Вишню. Она угрожающе подняла брови. Понял. Намёк ясен. Я молча мотнул головой.
- Тебя кто-то обижает? С тобой плохо обращаются? Плохо кормят?
Всё, кроме последнего. Сказал бы я, если бы Вишня не подошла ближе.
- Татьяна Александровна, на вашем счету это уже второй. Если ещё такое повторится, разговаривать будем уже с вами.
- Галина Борисовна, - Вишня наклонилась к ней ближе - Такого больше не повторится. А с этим гражданином - её тяжёлая рука легла на мою голову - Я поговорю.
«Не надо, пожалуйста. Я просто хотел избежать боли» - мысленно взмолился я, готовясь пустить слезу.
- Дверь закрой, иди сюда. - приказала Вишня, наматывая провод на руку и включая стиральные машины.
- Ни бий мина! - послушно закрыв дверь, крикнул я.
- Это что было? Это что, я спрашиваю, было?! А если б сбил?! А если б сбил, я спрашиваю?!
Провод начал трястись.
- Что ты такое?! Почему ты заставляешь меня быть плохой! Зачем?! Почему ты не слушаешься?! Ты думаешь, мне приятно это делать?! Иди сюда!
Ноги от страха подкосились. Я растёкся по кафелю.
- Нит! Нит! Ни плофодом!
«Ай!» - вскрикнул я, когда сильные пальцы впились в мои волосы. Вишня притянула меня к себе.
- Пусти! Нит! - я попытался взяться за её руку, чтобы ослабить боль. - Позайста, нит!
- Вставай.
- Йа ни магу.
- Я сказала вставай!
- Ни магу! Пусти!
- Не доводи меня.
Я висел на волосах и держался за её руку. Ноги совсем перестали действовать.
- Йа ни хачу, чтоб ти мина бира!
- А я не хочу, чтоб в меня плевали, если я работу потеряю из-за тебя!
Первый удар! Я вскрикиваю и прижимаюсь к её ноге. Второй удар! Словно удар током вольт в тысячу подбрасывает меня. Третий удар! Я пытаюсь перевернуться, но Вишня рывком за волосы возвращает на место. Четвёртый удар! Я перестаю сопротивляться и кричать. Не дождёшься. Кричать не буду.
Удивительно, но каждый следующий удар переносится легче. Под конец я даже перестал дёргаться.
Вишня, видать, решила закончить.
- Эй, ты живой хоть? - спросила она дрожащим голосом.
Она перевернула к себе мою голову. С её глаз на мой лоб упало несколько слезинок.
- Не заставляй меня больше делать это, ладно?
Её слёзы приятно охладили мой лоб. Вишня осторожно соскребла меня с пола и прямо на руках унесла в комнату. По пути нас провожали детские встревоженные взгляды. Ведь только дети понимали, что произошло и откуда такой прилив нежности. Но меня это не волновало. Жаль, что нельзя отрезать жопу, а потом пришить обратно.