Бегущие сквозь время.

***

Наступило утро. Ну, если утром можно назвать середину дня. Часы показывали полдень, а парни всё ещё спали. Точнее, спал лишь Маркус. Коннор же лежал на диване и смотрел в потолок, думая обо всём, что свалилось на него в последнее время. Все эти проблемы, вся эта ложь, уловки, обманы...

Парень тяжело вздохнул. Он взял в руки телефон и разблокировал его. Никаких сообщений. Никаких пропущенных звонков. Лишь от отца, который, вероятно, по прежнему не знал, что Коннор вернулся. Андерсон тихо хмыкнул. Было странно, что Маркус ещё не рассказал Хэнку о том, что всё нормально. Ну, относительно нормально. В меру того, что он знает. Манфред же просил его помощи в поисках потерявшегося, или скорее даже украденного друга. А лейтенант никак не мог остаться в стороне, когда речь шла о его сыне.

Коннор перевернулся на бок. Рука неприятно прокалывала из-за долгого лежания в одной позе. Но эта боль не могла сравниться с той, которую причиняли ему мысли о том, как много он лжёт. Но эта боль была душевной, а не физической. А для преодоления такой у Андерсона уже был проверенный способ. Поэтому он бесшумно встал в дивана и пошёл в ванную. Достал небольшую коробочку и открыв её взглянул на ряд ровных и идеально-острых лезвий. По телу приятно прошлась дрожь. Так бывало каждый раз, когда жизнь парня была в опасности. Причём опасности, созданной его же собственными руками. Ведь никогда не знаешь, в какой из многочисленных разов лезвие заденет вену, и как быстро отреагирует окружение. Удастся ли спасти, или нет.

Коннор осторожно достал одно из лезвий и немного покрутил его в руках. Сразу хлынули воспоминания о том, как он впервые начал резаться. Это было довольно давно, ещё в подростковом возрасте. Как раз в тот же день, когда и произошёл инцидент с часами. А теперь эти часы прикрывали самый глубокий из всех шрамов.

-=-any time ago-=-

— Зачем ты их взял? Сколько раз тебе говорить, что нельзя брать чужие вещи без спросу?! — Хэнк злился, и злился, по-видимому, довольно сильно. А Коннор стоял и хотел провалиться под землю. Он боялся. Очень боялся. Пусть он и был уже довольно взрослым и уверенным в себе парнем, но единственное, чего ему хотелось в те жуткие минуты, это чтобы время вернулось назад. В тот момент, когда он только подумал о том, чтобы взять эти злосчастные часы. — Никогда не смей брать чужие вещи без спросу, ты меня понял? — по щекам парня скатилось несколько слёз, которых Коннор уже не мог сдержать. Нет, он отнюдь не был плаксой. Но в тот момент в его душе было столько обиды и грусти, что слёзы сами катились из его глаз. Он же не специально взял эти дурацкие часы. Ему просто хотелось завести друзей. И уж тем более он не специально их разбил,— И чего вот ты ноешь? — Коннор всхлипнул, едва не зарыдав уже открыто, причём снова от обиды, — Ты парень, или кто? Честное слово, ведёшь себя, как девчонка. Иногда мне даже жаль, что...

— Что ты усыновил меня? — тихо перебил его Коннор. Да, именно так. Хэнк Андерсон когда-то много лет назад действительно усыновил Коннора. Пусть последний и спустя много лет до конца не понимал зачем, почему, и какой в этом был смысл. Но он любил Хэнка как родного отца. И что, по его же мнению, было ни капли невзаимно.

Хэнк опешил. Он просто не ожидал услышать таких слов. Они почти физически ударили его и отправили его в далёкий нокаут. И в эти пару минут, пока он стоял, не в силах сказать ни единого слова, Коннор выбежал из комнаты, громко хлопнув дверью.

Он спрятался в ванной. Это было одно из последних мест, где Хэнк стал бы его искать. Не важно для какой цели. Извиниться ли, постараться что-то объяснить, а может быть продолжить лекции о том, как плохо брать чужие вещи без спроса. Коннору не хотелось в тот момент видеть никого и ничего. За свои годы жизни он уже много чего насмотрелся. Видел многие фильмы, читал многие книги. Бывал на работе у отца, и видел дела людей, покончивших с собой. Также он знал, что в шкафчике за зеркалом лежит маленькая коробочка со сменными лезвиями для бритв. И непонятно, что толкнуло его на такой поступок именно в тот момент, но Коннор достал коробку, вытащил одно из лезвий и едва прикасаясь прохладным металлом к коже провёл им по руке.

На этом месте сразу выступила. Кожу приятно защипало. Коннор завороженно смотрел на рану. Спустя пару секунд, он понял, что ему довольно-таки нравятся ощущения. Так он и открыл свой <b><i>чудесный</i></b> способ заменять душевную боль физической. Лезвие снова и снова плоходилось по его рукам. Пока что порезы были не очень глубокими. Это было практически пробой пера. Но в один момент он решил попробовать резануть поглубже. Парень приложил его к коже и едва-едва надавил на лезвие, но то вошло в плоть словно нож в подтаявшее масло, разрезая кожу и кровеносные сосуды. А ещё дошло до вен.

Кровь хлынула из его раны. Коннор запаниковал. Он не хотел этого. Он хотел лишь узнать, почему в фильмах некоторые люди так наслаждаются этим. Но он забыл, что в большинстве случаев те люди оказывались психически больными и умирали. Парень схватил полотенце и замотал им рану, надеясь, что это поможет. Лужица крови на полу и полотенце, вмиг пропитавшееся кровью, свидетельствовали совершенно о другом. В глазах у Коннора начало темнеть, а голова закружилась. Откуда-то издалека доносился голос Хэнка. Кажется, он звал Коннора.

Хэнк зашёл в ванну только тогда, когда Коннор уже лежал в отключке от потери крови. Повезло лишь, что парень не закрыл дверь на замок, иначе было бы поздно.  Пару секунд лейтенант Андерсон лишь стоял, в ужасе глядя на это зрелище. А через ещё пару секунд ринулся звонить в скорую.

***

Очнулся Коннор уже в больнице. Его состояние нормализовалось. Оказывается, он провёл в отключке пару суток. Парень взглянул на свою руку. Она была плотно замотана бинтом. Разумеется, ежу понятно, что разматывать его было бы самой плохой идеей из всех возможных. Тем не менее, Коннор сделал именно это. На месте, где когда-то совсем недавно были надеты часы, с треснувшим циферблатом, виднелась самая глубокая рана. И она была зашита. «Возможно, это и к лучшему.» пронеслось в голове у парня.

Далее его ждал разговор с психологом. Он прошёл вполне успешно, и в дурку его не забрали. Благодаря тому, что парень интересовался психологией (а точнее, просто иногда читал статьи в интернете), он отвечал как вполне спокойный и психически уравновешенный человек, так что психолог лишь заключил, что это стрессы и простая депрессия, характерная для переходного возраста. Естественно, лишь потому, что он ни слова не сказал о своём чудесном методе замены боли.

Обидно лишь то, что Хэнк даже не пришёл проведать его. Коннор даже не знал, ждал ли тот, когда он очнётся, или как обычно пропадал на работе. Как бывало всегда. Очень и очень часто.

А на самом деле Хэнка лишь срочно вызвали на работу. Он ушёл за пару минут до того, как Коннор пришёл в себя. А перед этим, после того, как врачи силой выгоняли его из палаты сына, пока тот был без сознания, лейтенант Андерсон глушил свои страхи о том, что Коннор не придёт в себя. Глушил он их алкоголем и русской рулеткой. И, к счастью, ему везло.

-=-present time-=-

Коннор сидел на полу и вытирал слёзы, катящиеся по щекам. Зачем он только всё это вспомнил? Лезвие с тихим звоном упало из его пальцев. Тихо всхлипнув, Коннор поднял его и едва касаясь кожи провёл по своей руке. Чуть выше того шрама, который когда-то, много лет назад зашивали врачи. На коже выступили алые бусины крови. Андерсон завороженно смотрел на них. Из глаз его по-прежнему лились слёзы. Парень сделал ещё пару неглубоких порезов, как вдруг...

— Коннор блять, какого хера ты творишь?! — раздался вдруг голос Маркуса. Тот за долю секуды упал на колени около друга и отобрал у него лезвие. Коннор даже не сопротивлялся, — Мы же договаривались, я же просил, чтобы ты больше не резался!

— Прости, — вздохнул Коннор, вытирая слёзы с щёк. Маркус заметил это только сейчас.

— Что-то случилось? — осторожно спросил он, глядя прямо в глаза другу. Тот резко отвёл взгляд.

— Говорить, что я прочитал чертовски грустную книгу или посмотрел фильм бесполезно, да? — грустно усмехнулся Андерсон. Манфред был серьёзен.

— Коннор, ты что-то скрываешь, и я это вижу, — прямо сказал он. Да, сейчас была не самая подходящая ситуация для подобного разговора, но всё же, когда-то они должны были поговорить.

— Я просто вспомнил грустный момент из детства. Очень грустный, — Коннор вздохнул. И он даже не соврал. Ведь действительно, ситуация, которая вспоминалась ему, была не из самых приятных. Андерсон уткнулся лицом в колени, стараясь не разрыдаться вновь. Но на этот раз от осознания, что когда весь его обман вскроется, всё это может просто... Исчезнуть. Хорошее отношение единственный друг, Маркус... Через пару же секунд Коннор почувствовал неловкие и неуверенные объятья. Это так мило, что Манфред попытался его приободрить, даже не зная как это сделать. Коннор тихо вздохнул и обнял друга в ответ.

— Оуф, да ты поранился, — заметил Андерсон. И действительно, на пальцах Манфреда можно было различить капли крови, а на самой руке ранку, — Ты порезался, когда забирал лезвие. Надо заклеить пластырем.

— Сначала твои порезы, суицидник фигов— настоял Манфред.

— Ну уж нет. Тебе будет как минимум неудобно бинтовать мне руку, если у тебя самого будет рана. Тем более, я уже привык к такому, —Кон пожал плечами, — могу и потерпеть.

***

Вскоре, когда порезы Коннора были забинтованы, а ранка Маркуса заклеена пластырем, парни сидели на кухне. Им сопутствовало неловкое молчание.

— Знаешь, я тут подумал, — произнёс вдруг Коннор. Манфред сразу взглянул на него, ожидая дальнейших слов, — Мне стоит научить тебя драться. Хотя бы самым простым способам самообороны. Что думаешь?

— Ну... Я немного умею драться, — пожал плечами разноглазый, — ходил в детстве на какие-то кружки. Но, думаю, что это хорошая идея. А то в связи со всеми этими... Непонятными событиями, я чувствую себя очень и очень беззащитным.

— Чудесно, — кивнул Андерсон, — Тогда завтра и начнём.