А нас простят

   Словно внушая самой себе, я в огромном страхе предположила, что это писала моя мама. Да, именно она. Я почти в этом не сомневалась.
   Я сложила эти листочки назад, снова совершив хаос. Несколько кусочков бумаги упали на пол, но мне было вовсе не до того, чтобы поднять их. На глазах едва наворачивались слезы, но я продолжала давать ведущую роль голове и соображениям, а не хрупкому сердцу.
   У меня появилась новая вещь для осмысления и воспоминаний, но, почему-то, я «блокирую» внутри всё, что заставляет меня испытывать перегрузку чувств и эмоций. Я повторяла самой себе, что раздуваю из мухи слона. Это могли быть простые разорванные записки, не имеющие в себе смысла, но голос внутри был громче. Он словно кричал мне, что я не должна отрицать неприятную реальность.
   Я быстро спустилась вниз, глядя лишь под ноги. Мне не хотелось моргать, чтобы от внутренней скованности снова не пролить бессмысленных слез. К моему большому счастью, в дверь тут же позвонили, и первым, что я решилась сделать, было её открытие.
   Это был Джордан. Да-да, тот парень, что заставлял меня постоянно о нём думать. Он всё ещё кажется мне незнакомцем, как бы быстро я не узнавала его даже изнутри.
   — Анна? — сказал мне он и мило протянул левый уголок губ в сторону, представляя симпатичную улыбку. — Можно войти?
   Моя «приглашающая» правая рука указала ему на то, что я не возражаю. Я не поддалась его красивой внешности и не улыбнулась, когда действительно мне этого не хотелось. Всё же, внутри меня ещё есть что-то, заставляющее держать себя под контролем.
   — Ты как? — умудрился спросить Джордан, едва переступив порог моего дома. Светлые окна свободно пропускали солнце, давая ярким лучам ложиться ровно на кожу молодого парнишки. Он явно сам замечал и пользовался этим, а я начала спрашивать саму себя, как ещё раньше не могла не заметить такой самовлюбленности в нем самом.
   Через несколько секунд я уже и забыла суть текущего вопроса. Вернувшись с небес на землю, как это называла мама, я смогла продумать свой ответ. Ясное дело, что мне опять приходилось принципиально врать.
— Всё в порядке, — на выдохе быстро сказала я, уводя глаза в сторону. Улыбка, которую я попыталась создать на своём лице, показалась даже мне странной, хотя я и тогда не видела собственного отражения.
— Да?
Ему смешно снова не было. Джордан правой ладонью приподнял мой подбородок, пожелав увидеть мои глаза, смотрящие в его. Этот жест мог говорить только о двух вещах: либо он настоящий придурок, с чему я склонялась больше, либо он просто захотел произвести на меня необыкновенное впечатление. «Здоровые» люди вести себя так не могут.
— А я вот тебе не верю, — добавил он. — В твоих глазах ясно видно, что ты едва готова расплакаться. Скажи честно, это из-за меня?
Нет, он, всё же, правда придурок.
Резкими движениями я убрала его ладонь с моего лица и даже не намерена была поддаться его взгляду. Я отошла в сторону, чтобы налить себе стакан холодной воды. В горле резко пересохло, и я понимала, что бокал хорошего вина сейчас не оказался бы лишним.
— Ты чересчур ошибаешься, если думаешь, что это действительно так, — призналась я, стоя к нему спиной, едва сдерживая слезы, думая о записках мамы.
— Прости, у меня не было других вариантов.
Сделав глоток воды, мне стало лучше.
— Я и говорю. Ошибаешься.
Джордан сел на барный стул на кухне, последовав за мной, когда я шла за стаканом. Он опять занял свою любимую позу задумчивого парня и притих: мой ответ, возможно, оставил небольшую трещину на его заоблачной самооценке.
— Тогда в чём причина? — Подняв глаза, он посмотрел прямо на меня. Я со злобой глядела на него в ответ, чувствуя, что он тоже меня бросил, когда я чувствовала себя одинока. Больше я не смогу довериться ему также быстро и сильно, наверное, даже если постараюсь. Заметив мой взгляд, он снова задал очередной вопрос: — Ты хочешь, чтобы я ушёл?
Сейчас Джордан глупо вёл себя, как маленький ребёнок, спрашивая подобные вопросы.
— Решать тебе, — сразу же ответило моё подсознание. — Но есть же наверняка то, ради чего тебе захотелось зайти ко мне. Я ведь знаю, что я права.
— Без сомнений, Анна.
— Ну и в чем же дело?
— Я хотел спросить, была ли ты в архиве.
Мне не совсем было понятно то, что он хотел узнать, поэтому я решила уточнить:
— Что именно ты имеешь ввиду?
— Ты серьёзно? — саркастически произнёс он, и его тон голоса был мне неприятен. — Твой отец так долго работал в компании, а ты даже не была там? Наверняка после его смерти в архиве этого здания осталось ещё что-то полезное. Он же был, как там говорили, главой компании, да?
Я поперхнулась, услышав от него что-то вроде осуждений или обвинений.
— В последнее время я не очень близко общалась с родителями.
Как только мне пришлось об этом признаться, Джордан хмыкнул, едва не засмеявшись, словно выслушав глупые оправдания.
— И что? Ты даже не знаешь, кем работал твой отец?
— Знаю где. И только.
— Так почему бы тебе не сходить туда? Лишним это точно не окажется, а, если что, будет причина там твоему присутствию, но это если действительно будут какие-то серьёзные проблемы.
А ведь Джордан прав. Почему я даже не задумывалась о том, чтобы узнать то, чем он жил? Влившись в его окружение, у меня вполне будут шансы узнать нечто полезное, познакомиться с людьми и найти новые подсказки, которые наверняка сделают меня на шаг ближе к разгадке. Сходить туда может оказаться значительной частью во всем пути моего собственного расследования.
Я решила не томить, так что сразу же спросила Джордана то, чего хотела:
— Хочешь пойти со мной?
Увидев мою застенчивость, ему не хотелось мне отказывать:
— Конечно, Анна.
— Спасибо, — сказала я и улыбнулась. Чтобы назначить время нашего прихода в экс-компанию отца, я задала свой вопрос: — Ты в пятницу свободен?
Меня тут же перебили:
— А почему в пятницу? — Я не поняла его и саркастически пожала плечами. — Я думаю, нам стоит пойти уже сегодня.
Я снова не могла не согласиться. Джордан хотел помочь мне, и мне нравилось то, что он был готов хоть сейчас идти по моей просьбе куда-нибудь. Конкретно сегодня мы направлялись в офис моего отца, но я безумно нервничала и всеми силами пыталась скрыть это от него. Однако, я уверена, что у меня плохо получалось врать собственным телом.
В метро сейчас час пик. К счастью, в карманах Джордана ещё оставалось несколько долларов, чего должно было вполне хватить на поездку в отдельной машине до центра. Сказав водителю такси адрес, мы направились словно в другую Вселенную. Колени ужасно тряслись, и я могла ощущать, как тело лихорадочно бросается в жар. Улыбаясь внешне, я все с каждой секундой понимала больше, что едва могу выносить этот внутренний страх. Считая время в машине, я с нетерпением ждала нашего приезда.
Спустя минут двадцать, почти полностью исключив время, затраченное на пробки, мы остановились у небольшого здания. Первым делом, на что я обратила своё внимание, была краска на стенах, местами уже содранная. Это было вовсе не похоже на современный центр молодого бизнесмена, но я понимала, что меня это совершенно не касается.
— Ну что, зайдём? — поинтересовался Джордан, замечая, как мне было страшно. Самое глупое то, что я не знала причину моего прежнего состояния. Внутри меня руководили справедливость и равенство, так что ноги поддавались далеко не временным чувствам.
Я проковыляла за ним лишь половину этого маленького расстояния от дороги до самого здания до того момента, как Джордан не решился крепко взять меня за руку, чтобы заставить двигаться быстрее. Благодаря его ментальной поддержке, я смогла взять себя в руки и пойти вперёд. На ржавую ручку старой двери пришлось нажать именно мне. Постоянно ловя взгляд Джордана на себе, мы вошли внутрь.
Ничего особенного, как мне показалось. Длинные колонны разделяли большой коридор в здании на несколько секций. Мы направились прямиком к той, чтобы была ближе всего к нам. Находясь лишь под контролем и влиянием этого парня, я шла за ним, осознав, что он будет держать меня под руку до последнего.
Перед нами оказался коридор с множеством проходов, но мы-то знали, что были в поиске именно архива. Именно той маленькой комнатки, где хранится так много информации. Я же предвкушала запах старых документов и большие ряды с перепрошитой напечатанной бумагой.
Мне приходилось слышать кровь, стукающую крупными потоками по венам в моем теле. В каждой его части, каждую повторяющуюся секунду. Опустив голову, я доверилась ему. Джордан наверняка знал лучше меня, как достичь правды. Именно достичь, а не вскрыть её.
Через несколько минут пустых блужданий с одной стороны коридора в часть другого мы остановились. Нас спрашивала молодая девушка о том, кто мы и что здесь делаем. Микрофон на её щеке, лаковый бейджик и папки в руках доказывали то, что она действительно здесь работала.
— Её отец, — Джордан указал на меня, — был главой этой компании. Сейчас мы хотели бы посетить архив, чтобы узнать информацию о нём. Здесь точно есть важные вещи с его последнего места работы. Сможете помочь?
— Сейчас он нигде не работает? — то ли от профессионализма, то ли от любопытства хотела узнать она.
— Его больше нет.
Девушка прикрыла рот ладонью, сильно удившись. И всё потом по обычной схеме: вы мне свои сожаления и извинения, а я вам отвечаю «спасибо».
— Тогда уж конечно! Но я просто обязана проверить Вашу информацию, ладно? — Мы оба кивнули. — Я проведу вас прямо к архиву. Последуйте за мной.
Джордан в этом деле мастер. Я едва сама не захотела предложить ему свою помощь найти то, чьё местоположение мне так же, как и ему, неизвестно.
Архив оказался гораздо больше, чем я предполагала. Мы начали рыться в документах, когда нас оставили одних. Джордан нашёл несколько папок с точно таким же именем, как нам требовалось найти, но я не переставала свои поиски в любом случае, пока у нас было время.
Проведя вдвоём не больше пяти минут, к нам зашла эта девушка снова, но уже с другими новостями.
— Мне жаль, но вам придётся уйти.
— Почему? — спросил Джордан, ссылаясь на мою скромность.
— Ваш отец не был главой компании, как мне удалось узнать. На самом деле, он действительно работал здесь, но почти полный месяц не посещал рабочее место. Его должностью были задачи экономиста. Боюсь, вы не найдёте здесь ничего интересного.
— Уже нашёл, — произнёс он, пролистав документы и остановившись на каком-то одном, но слышала его словно только я.

***

Дым сигарет пар в кружке с чаем так напоминает.
Но мы ведь все в друг друге видим ярлыки,
Время идёт, встречаем людей, потом вдруг забываем,
Люди меняются для нас, не то, что мы внутри.

Те существа, которыми нас давно считают,
Давно исчезли, скрывшись в пустоте.
Улыбки вечную роль для нас играют
Ежедневно скрывать слезу слезой от вне.

Дым сигарет пар в кружке с чаем так напоминает,
Мы все уже решили, кто хорош, кто нет.
Дни за днём все души жизнь опустошает.
Мы теперь не верим, что в конце есть свет.

Те нравы, что для себя вокруг установили, —
На самом деле только глупая брехня.
Мы по правилам таким лишь в детстве жили,
Мы сами выбираем, какая жизнь нужна.

Пускай мы ежедневно делаем ошибки,
Последние купюры тратим мы на то,
Чтоб счастливо и ветрено все жили,
С улыбкам встречаем новый день зато.

Дым сигарет пар в кружке с чаем так напоминает,
И нет в самооценках наших высоты,
Услышьте нас, и всё, что нас ломает
Уничтожьте для улыбок красоты.