Укубун

Дома я наскоро перекусил и снова вышел на улицу - мне не сиделось внутри, несмотря на проливной дождь и не законченную работу. Я решил более тщательно исследовать окрестности вокруг дома. Какое-то смутное беспокойство все более и более терзало меня и не давало покоя. И еще другое чувство - чувство тайны, возможно, зловещей и мрачной, но я был полон безрассудной решимости разгадать её.

Дом был небольшой - всего четыре комнаты и гостиная. Сложенный из массивных каменных блоков, он стоял немного особняком от остальных домов и казался более новым. Мне захотелось посмотреть, что находилось с противоположной стороны дома, и я пошел по узкой тропинке вдоль его фасада.

Тропинка обогнула угол дома, и я увидел, что с обратной стороны он примыкал к густой поросли дикого вереска. Подойдя к кустарнику, я оказался на краю оврага, круто обрывающемуся вниз. Сквозь зелень мне не удалось разглядеть, насколько глубоко уходят его склоны, поэтому я решил обойти овраг по краю и поискать какую-либо тропинку, ведущую сквозь кустарник.

Оказалось, что овраг имел довольно внушительные размеры. В моих ботинках уже хлюпала вода, а плащ промок насквозь, но я продолжал с упорством спартанца двигаться вперед.

Наконец мои усилия были вознаграждены: между кустами я увидел просвет и без колебаний двинулся в него, о чем сразу глубоко пожалел. Подошвы моих ботинок скользнули по мокрой траве, и я упал навзничь, больно ударившись спиной. Мне повезло, что это был не край оврага, а только выступ, ведущий вниз по склону на небольшую площадку, почти не видимую снаружи.

Я поднялся на ноги, стряхнул с одежды комья грязи и огляделся. Площадка имела ярдов десять в поперечнике. Ближе к внешнему краю оврага, на ней виднелись следы древней каменной кладки, как будто здесь раньше находилось какое-то строение или ограждение. Противоположная часть площадки резко обрывалась вниз, и склон терялся среди вереска. Но только здесь, стоя на самом краю, мне удалось увидеть, насколько глубоким был этот овраг - ярдах в десяти подо мной виднелись широкие кроны буков, а это значит, что овраг был глубиной не менее тридцати ярдов. От этого у меня по коже пробежали мурашки, и я отошел от опасного края.

Полностью удовлетворив свое любопытство и дрожа от холода, я уже решил было закончить это небольшое приключение и двинуться к дому, как снова чуть не упал, споткнувшись о какой-то выступ, скрытый густой травой. Я присел на корточки и раздвинул траву руками.

На земле вырисовывался контур каменного монолита, имеющего форму круга и покрытого слоем мха. Сквозь многочисленные трещины на его поверхности, пробивалась трава и, поэтому, я не смог разглядеть его раньше.

Монолит имел примерно четыре фута в диаметре и явно был рукотворного происхождения. На его поверхности под слоем мха угадывались какие-то контуры, и я принялся старательно расчищать их руками.

Спустя двадцать минут упорного труда, стоившего мне ободранных пальцев и царапин, я расчистил поверхность камня и замер в изумлении. Линии сложились в рисунок - пусть он был грубым и примитивным, но все же, его полустёртые временем очертания напоминали мне какой-то знакомый образ. Чуть ниже изображения на шершавой поверхности камня были вырублены шесть букв. Я всмотрелся в их очертания и с трудом прочитал слово, которое они составляли:

У... К... У... Б... У... Н...

Я еще раз медленно повторил его по буквам.

У-К-У-Б-У-Н...

От этого незнакомого слова веяло чем-то неприятным, тяжелым и древним. Мое сердце кольнуло холодом, как будто чья-то незримая ледяная рука на мгновение сжала его и сразу же отпустила...

Я снова попытался разглядеть изображение с разных сторон, но все мои попытки понять, что же высечено на поверхности камня были тщетны и я с разочарованием оставил это занятие.

На обратном пути к дому от моего энтузиазма разгадать эту старинную тайну не осталось и следа. Я шел в быстро наступающих сумерках, стуча зубами от холода, и нещадно корил себя за излишнее любопытство. Все случившееся, казалось мне уже диким бредом моего разгоряченного воображения, и я поклялся себе, что с этого момента больше никогда не буду думать об этой странной истории.

Вернувшись домой, я растопил камин, переоделся и снова принялся за работу, расположившись прямо в зале рядом с пылающим жаром очагом. Мне, первый раз за все эти дни, работалось легко и с большим удовольствием.

За работой незаметно пролетело несколько часов и ближе к полуночи меня потянуло в сон. Я несколько раз протяжно зевнул, с наслаждением потянулся и, оставив бумаги в зале, побрел в свою комнату. Мои глаза уже слипались, и едва коснувшись головой подушки, я провалился в глубокий, здоровый сон...

Пробуждение было быстрым и внезапным. Я снова был в липком, холодном поту, в кромешной темноте и с чувством дикого страха, от которого мои волосы стояли дыбом, а кожа рук и ног покрылась, словно сыпью, мелким и зудящими мурашками.

Дождь временно затих, стояла полная тишина, но я был абсолютно уверен, что проснулся совсем не от ночного кошмара и не от духоты, а от какого-то звука. Может быть тихого, может быть громкого. Его уже не было, но его вибрации еще раздавались слабым эхом у меня в голове.

И запах...

Снова этот неприятный, резкий запах. Он, казалось, заполнял собой всю мою комнату. Но сейчас он был уже сильнее, чем в прошлый раз. Свои туфли и мокрую одежду я оставил около камина, поэтому они не могли быть его источником.

Я вылез из постели, прошел по комнате и открыл дверь. Свежий воздух устремился мне в лицо, и дышать стало свободнее. Значит, источник этого запаха находился где-то внутри комнаты. Мои глаза уже немного свыклись с темнотой, и я осторожно встал посреди комнаты и принюхался. Казалось, запах шел со всех сторон, но я никак не мог определить, откуда именно.

Постояв так несколько минут, я начал замерзать. Поэтому, я решил оставить дверь приоткрытой и снова забрался под теплое одеяло. Я уже почти успокоился и снова стал думать о сне, списав все на свою излишнюю мнительность и, возможно, отзвуки далекого грома.

И тут, снова раздался этот звук... он был похож на утробное ворчание очень крупного животного... в нем было слышно одиночество, тоска и... какое-то адское нетерпение... Звук шел со стороны окна и, как мне показалось, из самой глубины оврага.

Я поежился под одеялом и попытался снова закрыть глаза. Все мои страхи опять вылезли наружу. Чувство, что дом находится на самом краю мира, на вершине хрупкого утеса, зависшего над бездонной черной и жадной бездной, не покидало меня ни на минуту.

Так я лежал, не смыкая глаз и вздрагивая от каждого скрипа, достаточно долго. Звуки больше не повторялись, снова начался дождь и вскоре я забылся тяжелым сном под звуки грозы.

Мое пробуждение было ужасным. Голова раскалывалась от бессонной ночи. Я понял, что проспал очень долго и сейчас уже около полудня. Не в силах сразу подняться с постели, я ещё около получаса беспокойно ворочался с боку на бок, обдумывая события этой ночи.

Сначала я твердо решил пойти к Брикманам и потребовать, чтобы они рассказали мне всё, что здесь происходит. Но спустя несколько минут здравых размышлений, я понял, что эта идея была не очень хорошей.

Что я мог бы им сказать? Что младший Брикман приходит сюда время от времени - так это его право, и он заранее предупредил меня об этом. Тем более что, это не приносит мне никакого беспокойства...

То, что улица старая и дома разрушены? А само место пользуется дурной славой? Так это, было более полувека назад и какое, скажите на милость, отношение те события имеют к сегодняшнему дню...

Ночной звук из глубины оврага? Это может быть все, что угодно...

Запах? Да, запах! Но сейчас в комнате совсем не пахнет, и днем тоже совсем нет запаха. Он появляется только ночью, да и то ненадолго...

Я тяжело вздохнут, и помял пальцами виски.

Комната меня вполне устраивала по цене. И весь дом находился сейчас в моем полном распоряжении. Вряд ли сейчас я смог бы найти вариант лучше. Да и оплату я внес авансом до конца месяца - на этом условии настоял Брикман.

Я снова тяжело вздохнул. Вставать совсем не хотелось.

И тут я с радостью вспомнил о своем старом знакомом - Томе Доусоне. В тот момент, когда я с ним дружил, а это было лет семь назад, он работал младшим клерком в одном из регистрационных бюро, которые ведут учет всех сделок с недвижимостью, включая и сделки с земельными участками. Только он мог пролить свет на эту странную историю.