7
— У нее сейчас сложный период...— слышала я голос отца, доносящийся из коридора. Он говорил с врачем.После того, как я потеряла сознание, папа отвез меня в больницу. Очнулась я уже в палате. Руки и ноги были перебинтованы, так что я напоминала себе мумию. На щеке, красовался пластырь.Когда от меня потребовали объяснений, почему я ходила ночью в лесу, а вернулась домой вся в ранах, мне удалось даже сочинить не слишком правдоподобную историю. Мол, недавно я поняла, что забытая с детства привычка ходить во сне неожиданно вернулась, так что однажды ночью я, не контролируя себя, вышла из дома и направилась в лесную чащу. Там я проснулась лишь тогда, когда полетела с пригорка в овраг. Вот почему я так изранена. Я видела, отец готов был мне поверить, но врач холодно посмотрел на меня, а потом попросил папу выйти на два слова. Кажется, он предположил, что я пыталась покончить с собой. Его смущала рана на запястье. Он говорил, что я, возможно, пыталась вскрыть себе вены.— Я знаю свою дочь, — перебил его отец. В его голосе смешались злость и нежность. От этого сердце чуть было не разорвалось на куски. — Сьюзи бы не пошла на такое, она бы... она бы меня не оставила.Я улыбнулась грустной улыбкой. О, папа. Знал бы ты, как же сильно я тебя люблю. Я, считай, ринулась ночью в темный лес прямо в объятия монстра, лишь бы уберечь тебя от опасности.Однако врач посчитал, что лучше мне остаться на день в больнице, чтобы у медсестер была возможность наблюдать за моим состоянием. Отец не перечил. Он поехал домой, сказал, что привезет мне вещи переодеться. Я все еще была в пижаме. В той самой, в которой ночью спасала свою жизнь.Папа уехал, а я вышла в больничный коридор. Никто меня не остановил, так что я, прихрамывая, пошла куда глаза глядят, попутно заглядывая в открытые двери палат.В одной из них я, к своему удивления, увидела одного из ребят Джорджа. Одного из четырех парней, высокого блондина. Он склонился у постели какого-то мужчины, держал его за руку, смотрел в его лицо, хотя глаза человека были закрыты.Медсестра подошла к нему. Попросила выйти. Парень оказался в коридоре, направился к лестничной площадке. Я последовала за ним.Когда я открыла очередную дверь, оказалось, что я нахожусь на маленьком балкончике. Парень стоял ко мне спиной и курил. Я подошла к нему, облокотившись на бетонный подоконник. Ветер трепал мои волосы, а кожа покрылась мурашками от холода.— А, это ты... — Парень выпустил изо рта струйку дыма.— Кто там у тебя?— Отец.Ему явно не хотелось со мной говорить. Минуты три мы так и стояли. Он курил, а я смотрела на просыпающийся в предрассветный час город.— Что случилось?— нарушила я наконец тишину.Он помедлил всего секунду.— Да все эта сучка, Кристина...Я удивленно взглянула на него. И почему, интересно мне знать, все в этом городе крутится вокруг нее?— При чем тут она?Он затушил окурок о бетонный подоконник, а потом посмотрел на меня в ответ.— Тебе не кажется, что общие секреты сближают людей?— я удивленно приподняла брови. К чему это он?— Вот я тебя совсем не знаю, а после того, что мы видели в лесу, сейчас кажется, что с тобой сто лет знаком.— Вы хотели меня изнасиловать. Более того, у вас почти получилось. Куда уж ближе.Он усмехнулся, а потом стал рыться в кармане.— Будешь? — он извлек на свет пачку сигарет.— Не курю.— Как знаешь.Он уже хотел было уйти, но я остановила его.— Так что там с Кристиной?В его глазах полыхали алые блики восходящего солнца. Я увидела, как напрягся каждый мускул на его лице.— Да подставила она отца, вот и все.Он вернулся ко мне, облокотился на бетонный подоконник.— Он работал в магазине в центре... Ну, где алкоголь продают, возле кинотеатра. Родители ее этим магазином заправляли. Вот она и пожаловалась однажды своей мамочке, что отец мой из под прилавка продает спиртное. Да еще и с наценкой. Черт его знает, что еще она там наплела...Кажется, его потянуло на откровенности. Я не говорила ни слова, боялась сбить его с мысли.— А потом с папы потребовали штраф. Огромную сумму. Тогда его и хватил инсульт.— А он разве не виноват?Он покачал головой.— И почему такая уверенность?— Да потому, что я сам воровал эти гребные бутылки.— процедил он сквозь зубы.— Для нее. Кристине приносил все. Хрен знает, почему она не могла сама воровать свой Хеннесси. Может, не хотела подставляться перед родителями, а может, хотела надо мной поиздеваться.— И почему ты не отказался?Вопрос так и повис в воздухе. Он не ответил. Неужели, и ему Кристина угрожала Слендером?— Она угрожала тебе?Он странно посмотрел на меня. Потом развернулся к двери.— Слушай, мне идти пора. Дело прошлое, ничего уже не исправить.Перед тем, как закрыть балконную дверь, он бросил через плечо:— Если бы она была жива, я убил бы ее ещё раз своими собственными руками.От этих слов по спине пробежал холодок, с такой нескрываемой злобой он сказал эти слова.Так он и ушел, оставив на подоконнике забытую полупустую пачку сигарет. ***В тот же вечер я впервые в своей жизни закурила. Я прихватила сигареты с холодного больничного подоконника себе. Отец сказал, что дома его не будет до поздна, так что я сидела на крыльце и делала глубокие затяжки. Сначала было просто ужасно, но потом мой организм привык к сигаретному дыму. На кромке леса я увидела Слендермена. Он просто стоял и следил за мной, как будто мы играли в кошки-мышки. Мой дом- моя норка, моя территория. Здесь он меня не тронет. Но стоит мне направиться в лес, как мышеловка захлопнется.Я послала ему воздушный поцелуй, выпуская густую струю белого дыма. «Я жива, ублюдок»: подумалось мне, и я изо всех сил понадеялась, что он может читать мои мысли. ***— Прогуливаешь мой урок, Сьюзен? — спросила учительница физкультуры на следующий день, когда я подошла к ней. Но стоило ей поближе рассмотреть мое израненное тело, как она без лишних вопросов разрешила мне не заниматься. Вот за это я ее и люблю. Никаких лишних вопросов.— Хотя подожди, милая!— крикнула она.— Сходи-ка за волейбольными мячами в подсобку. Ты же все равно заниматься не будешь.«Подсобкой» называлось полуподвальное помещение в школе, где хранился всякий хлам: ненужные парты, швабры уборщиков и спортивный реквизит. Я послушно прошла главный вестибюль и направилась вниз по лестнице, не переставая думать о своем.Я должна как-то противостоять Слендермену. Теперь я знала, у меня может получиться. Уже два раза я уходила из под его носа целой и невредимой. Единственная идея, которая у меня была сейчас: выяснить, каким образом Кристина заполучила над ним контроль, если, конечно, это был он. Нужно будет отыскать Джорджа и расспросить его о том, что еще говорила ему девушка. Или того парня, блондина. Странно даже, вчера мы так и не познакомились. Я все еще не знаю его имени.Я открыла тяжелую железную дверь подвала. Господи, чем же тут так воняет? Я наморщила нос. Тут хоть когда-нибудь убирают?Щелчок выключателя- и передо мной предстала дивная картина. В углу, между горой стульев и сеткой для волейбола, мой вчерашний знакомый, высокий блондин, обнимал какого-то парня по-младше. Его губы скользили по его шее, но лишь только парни увидели меня, как более юный высвободился из его объятий и бросился к выходу, чуть не сбив меня с ног. Тяжелая дверь за ним с грохотом захлопнулась.— Так ты гей?Блондин смотрел на меня широко открытыми глазами. Я хотела было уйти, но он преградил мне дорогу.— Не говори никому. — в его голосе читалась паника. Он нервно сжимал и разжимал пальцы. Передо мной не было уже того парня, который гнался за мной в лесу. Передо мной стоял напуганный школьник, который боялся, что его накажут за провинность.— Ты думаешь, что если кто-то узнает- мир рухнет?Я видела, он боялся, что я уйду, но при моих словах в его глазах я увидела огоньки бешенства.— Ты не понимаешь! Ты всю жизнь жила вдали отсюда, в большом городе. У вас это, наверное, в порядке вещей. Но если здесь кто-то узнает, что я... из себя представляю, моей репутации конец. Отец точно этого не переживет...Он запустил руку в волосы, переводя сбившееся дыхание.— Не говори никому, ладно? Я все что угодно сделаю...Я решила поймать его на слове. Вспомнился наш разговор в больнице, вспомнилась нескрываемая злость в его голосе, когда мы говорили о Кристине. Мне показалась, что если бы она была с нами тогда, он бы столкнул ее с маленького больничного балкона вниз, на проезжую часть. Как она угрожала ему? Вдруг он знает то, что может пригодиться мне.— Как Кристина тебе угрожала?Он странно посмотрел на меня, но ничего не сказал.— Говори, черт возьми! — это его молчание уже стало раздражать. — Ты же ненавидишь Кристину. Знаешь, я вполне могу пойти в участок и рассказать там о нашем с тобой разговоре в больнице.— в его лице что-то переменилось.— Тела же так и не нашли. А ты при мне сказал, что был бы рад ее прикончить, так что...— Стой, что ты такое говоришь? Думаешь, я мог ее убить?— Чем она тебе угрожала?— А разве непонятно? Он буквально кричал на меня.— Она узнала, что я гей. Узнала что мне нравится...— он обессилено опустил руки и уселся на ступеньки.— Джордж. Я удивленно приподняла брови. — Она угрожала мне, что все расскажет ему, а потом и всей школе. Я не мог отказаться воровать, понимаешь?Он так и сидел на ступеньках. Значит, Слендер тут не при чем? Я чувствовала, как тонкая ниточка надежды рвётся у меня на глазах. Как ещё узнать что-то о Слендермене? В библиотеке новой информации не найдёшь. Из Джорджа и слова не вытянешь. А этот парень и вовсе ничего толком не знал о лесном монстре.Я медленно стала подниматься по ступенькам из подвала.— Так ты никому не скажешь?— Не волнуйся по этому поводу. Мне совершенно фиолетово. Я уже приоткрыла тяжелую дверь, как снизу донёсся его голос:— Как тебя зовут?— Сьюзен.— я остановилась в дверях.— Майкл.Я усмехнулась.— Звучит по-гейски.Я услышала, как он рассмеялся тяжелым, напряженным смехом. Потом я вышла из подвала, не забыв прихватить с собой сетку с волейбольными мячами.В больнице он сказал мне, что общие секреты сближают людей. Сейчас ему остаётся надеяться, что я не выдам его. ***Я лежала в постеле в полной темноте. Я решила воспользоваться бессонницей для того, чтобы привести мысли в порядок.Итак, я полагаю, что Кристина как-то могла управлять Слендерменом. Также я понимала, что Слендер играет со мной, пока даёт шанс убежать, но в какой-то момент он до меня доберётся. Он сам пообещал мне это в ту ночь, когда я чудом выбралась из леса. Таким образом, осталось мне не долго. Мой единственный шанс выжить- найти способ взять его под контроль. Если такой способ, конечно, есть.Я повернулась лицом к стене. Как же холодно.Джордж и Майкл были моими ниточками к решению проблемы, но, кажется, они не в состоянии мне помочь. Им больше ничего не известно. На какой-то миг мне показалось, что Майкл поможет мне пролить свет на ситуацию, но он совершенно ничего не знал. Как же глупо. Он так высоко ценит свой секрет. В голове мелькнула мысль, что я обречена. Мне не к кому обратиться за помощью.Тут я услышала, скрип половиц сзади.— И долго ты здесь стоишь?Я продолжала рассматривать холодную стену, слушая, как Слендермен подходит ближе к кровати.«Достаточно».Я села в постели, поджала колени к груди. — Решил сыграть со мной в игру на выживание? Специально не трогаешь меня в моем доме?«Я охотник. Люблю загонять жертву до смерти, пока она сама не попросит меня о смерти. Это слаще всего. Слышать, как кто-то шепотом молит, чтобы его убили».— Я не позволю тебе убить меня.Я услышала в голове его смех. Мой взгляд скользнул по его темному силуэту у кровати. На руке Слендера зияла рана. Я поняла, что она осталась после нашей с ним отчаянной борьбы, когда я воткнула ему в ладонь древесный сук.Кровь на его руке была темно-алая, почти чёрная. Я протянула руку. Мне вдруг захотелось коснуться его раны. Неужели, он тоже способен чувствовать боль?Когда моя холодная ладонь коснулась его кожи, он вздрогнул. Наверное, от неожиданности.«Оказывается, у Цыпленка есть коготки».Я подняла на него глаза, а потом встала с постели и пошла в другой конец комнаты к тумбочке, в которой с недавних пор лежали пластыря и бинты.Нет, мне не жаль его. Мне не может быть жаль убийцу. Я втолковывала это себе, доставая бинт из аптечки. А вдруг он, увидев мою доброту, даст мне еще немного времени? Я уцепилась за эту мысль, как за спасательный круг. Я снова подошла к Слендермену и, взяв его руку в мои холодные ладони, стала накладывать ткань на рану слой за слоем. Он (я уверена в этом) был удивлен.— Меня подлатали в больнице. Теперь я бинтую рану тебе. Все честно. — с хмурым лицом попыталась оправдаться я.Он замер. Я чувствовала лишь грубую ткань бинта и его теплую кожу.«Если ты думаешь, что тебе удалось меня задобрить, то я готов тебя разочаровать.»Я как раз закончила бинтовать ему руку.Он заглянул мне в лицо, я почувствовала, как его пальцы скользнули по царапине на моей щеке. Я не дрогнула.Он отступил на шаг.«Спокойной ночи, Цыпленок».Его уже не было в комнате. Я медленно подошла к окну и посмотрела на его удаляющийся силуэт среди деревьев.— Я Сьюзен.— тихо сказала я.