Глава 2
В тёмной, пропахшей деревом комнате в полном молчании происходили сборы. На полу небрежно лежала кучка карт, Тоби недовольно сопел, проводя точильным камнем по блестящему лезвию топора. Он опять проиграл. И опять вся грязная работа достаётся ему.
***
- Доброе утро, миссис Памкин! Ого, вы невероятно выглядите, это какая-то новая краска? И вы подстриглись, я вижу. Вам очень идёт! Сегодня погода такая хорошая,
хотя видела на днях миссис Блюр, она говорит, что со дня на день ударят морозы. Кстати! Как там ваша корова? Я слышала, она убежала с поля и...
- Убежала и эта... Эта тварь, самая настоящая! Спустила на неё своих вшивых дворняг! Все ноги ободраны до мяса, ужасающие следы на боках!
- О... Бедная корова, - сочувствующе выдохнула Мия, переминаясь с ноги на ногу. Лицо миссис Памкин, столь безмятежное секунду назад, сейчас пылало алым, а из глаз так и сыпались искры.
- Бедная я! Сколько мази ушло на эту образину! А уколы? Этот старый плут, Генри, содрал с меня пятнадцать баксов за два крошечных укола! Чтоб им всем провалиться! Тьфу, как же мне насточертел этот прогнивший городишко с его жителями-упырями! - Женщина тяжело дышала, сверкая влажными красными глазами. Как органично они смотрятся на её красном лице, подумала Мия.
Миссис Памкин одним глубоким вдохом наполнила свои лёгкие воздухом, словно готовясь ко второму раунду своей гневной тирады.
- А как там твоя бабушка, крошка? - елейным голосом, как ни в чём не бывало спросила она.
Мия смотрела в её словно жидкое от жира лицо и криво улыбалась, скрывая неловкость и отвращение.
- Всё как всегда, мэм.
Роуз Памкин заправила за ухо выбившуюся прядь сальных рыжих волос и сдержанно кивнула.
- Пусть и дальше всё будет хорошо. Передай ей, что я всё ещё жду деньги за разбитое окно.
Теперь настала очередь Мии заливаться пунцовой краской. Она быстро кивнула, до боли сжимая руки в кулаки.
- Да, миссис Памкин, я уверенна, она не заставит себя ждать. Не переживайте.
Сказав это, девушка не оглядываясь широкими шагами зашагала прочь, чувствуя затылком жгучий злобный взгляд.
О разбитом окне бабушка и знать никогда не знала. И ни за что на свете не должна была узнать. Нужно всего лишь двести баксов. Всего лишь отдать их этой старой жирной суке и молиться, чтобы она никогда в жизни не пересеклась с бабушкой. Сто пятьдесят у Мии уже было. Она усердно помогала на ферме мистера Освальда, по пятницам вытаскивая из его бумажника хрустящие купюры. Просыпаясь в воскресенье утром, он был уверен что спустил их на выпивку. Афёра была безупречной, пока Освальд не слёг в госпиталь из-за цирроза печени и его ферма не перешла к его сыну, Луи. Более мерзкого типа этот город ещё не видел. Он не раз и не два предлагал Мие сменить сферу деятельности, и вместо чистки сараев ублажать его, Луи, за вдвое больше деньги. Мистер Гарольд платит сущие гроши, а Луи понизил оплату до двух долларов в день. И девушке пришлось уйти.
Вспомнив изрытое оспой лицо лысого Льюиса Гарольда, девушка невольно содрогнулась. Она не прикоснулась бы к нему за все деньги мира. Но недостающие пятьдесят баксов всё ещё являлись проблемой.
Она вяло плелась в сторону дома, поднимая кроссовками пыль и шмыгая носом.
Солнце неумолимо скрывалось за горизонтом, оставляя на небе блеклую тень самого себя. Да и та скоро исчезнет, подумала девушка.
Она кусала потрескавшиеся губы и старательно обходила непросыхающие лужи. Уже скоро покажется дом.
В воздухе пахло сыростью, болотом и чем-то, чем обычно пахнет только в разгар весны. В то самое время, когда люди выползают из своих домов-берлог, в которых зимовали, и начинают убирать у себя во дворах. Собирать мусор, жечь листву и ветки. Да, они тоже так делают каждый год. Едкий дым, который всегда будет идти в твою сторону, где бы ты не стоял, пахнет точно так же.
Что-то тревожно сжалось в груди, у самого сердца, затрудняя дыхание. Но что? Разве есть повод тревожиться? Девушка бессознательно ускорила шаг, стараясь изо всех сил унять эту странную, неожиданную тревогу. Только когда на горизонте показалась улица, она поняла. Поняла, почему спешила. Поняла, почему так пахнет. Поняла, что опоздала.
Её дом горел.
Вокруг собрались люди, человек пять точно. Женщины кричали и ахали, мужчины задумчиво чесали в затылке.
Не видя перед собой ничего, Мия побежала. Она не знала куда бежит. Она не видела что происходит вокруг. Она не понимала что делает. Глаза застилала пелена слёз, в голове была пустота, ноги сами двигались, руки дрожали.
Сначала она очнулась в аду. Вокруг ревел огонь, лёгкие горели от дыма, было невыносимо жарко и больно, она сжимала в руках что-то очень горячее и очень чёрное. Второй раз это произошло в комнате с белым потолком. Девушка долго смотрела на этот потолок, по крупицам собирая воспоминая внутри своей пылающей болью головы. Как же?...
Этого не может быть, верно? Это сон. Сон, который скоро закончится. Сейчас придёт бабушка и разбудит меня, положив свою шершавую ладонь мне на лоб. Скажет, что уже утро, что пора подниматься.
Но бабушка всё не приходила и Мия начинала жалеть, что вообще очнулась во второй раз. Всё могло закончится намного раньше и намного проще.
По бледному лицу покатились слёзы.
***
Кабинет выглядел непривычно тёмным для больницы, а были стулья на удивление удобными. Мия сидела на одном таком, закинув ногу на ногу и немного нервно перебирая пряди своего парика, украшенные лентами и бусами.
Напротив, за широким столом из тёмного дерева сидела миссис Марке, кривя губы в дружелюбной улыбке и пронизывая девушку внимательным взглядом.
- И так, дорогая. Я понимаю, как сложно тебе вспоминать об этом. Понимаю, что говорить ещё сложнее. Но это нужно сделать. Мне нужно знать, что ты прошла и что ты чувствуешь в связи с этим. Тебе нужно открыться, поделиться своей болью, чтобы тебе стало легче.
Мия медленно кивнула, до боли закусив нижнюю губу.
- Да, мэм.
- Ты помнишь, как это было? - миссис Марке наклонилась чуть вперёд, понизив тон и с бесконечной добротой заглядывая в глаза девушки. Мия сглотнула ком в горле. Ещё чуть чуть и её затошнит от деланого дружелюбия местного психиатра. Или психолога? Она невнимательно читала табличку на двери.
- Фрагментами. Так, словно это происходило не со мной. Будто смотрю фильм от третьего лица, - перебирая в руках бусины чуть слышно начала девушка. Стараясь не смотреть на доктора, она прожигала взглядом узорный ковёр на полу. Нога начинала затекать.
- Да, это защитная реакция психики, дорогая. Она отторгает травмирующие события. Продолжай. - Миссис Марке откинулась на спинку своего кожаного кресла, сложив руки на груди. Окинув её взглядом, Мия увидела ободряющую улыбку на её лице. Да, я же рассказываю анекдот, не так ли?
- Я помню как увидела, что дом горит. Потом я словно отключилась. Следующее, что видела это как я сижу в горящем доме, держу в руках... Держу это... Держу... Бабушку. Помню что было больно. Страшно не было. Потом я проснулась в больнице.
Миссис Марке молчала, словно чего то ожидая. Мия подняла на неё взгляд, сталкиваясь с её холодными голубыми глазами.
- Это всё, мэм.
- Прекрасно, дорогая. - Доктор многозначительно кивнула и взялась за ручку, что то старательно выписывая в своём блокноте. И в миг куда то пропали всё дружелюбие. Пока миссис Марке писала, её лицо словно превратилось в непроницаемую маску, от которой веяло ледяным холодом. По коже Мии прошлись мурашки. Такая смена настроений всегда нагоняла жуть.
Но разговаривать с докторами - это часть лечения. Очень важная его часть, как выяснилось.
За случай неожиданного пожара, лишившего бедную девушку опекуна, взялась довольно крупная благотворительная компания, покрыв все денежные расходы и подключив органы опеки к экстренному поиску опекуна для Мии.
Всё, что делала здесь девушка, было не более чем благодарностью за оказанную ей помощь. Её воля - она бы давно уехала бы отсюда. Пусть даже домой. Пусть даже на пепелище. В родном крошечном городке она бы точно смогла найти себе какой нибудь сарай для жизни. И работу. И чёрт с ним, пусть даже у Луи, если так надо.
Но она здесь, в Палмере, и она многим обязана тем, кто ей помог.
Смириться со своей участью и смиренно ждать удочерение - она готова на это. Это ведь самое разумное решение, верно?