Проклятые
Полицейская машина остановилась на пригорке возле кладбища.
— Посмотри, — сказал стажер.
Платов и сам видел: деревянные кресты и гранитные памятники были повалены, а земля словно вспахана плугом. Стоило, наверно, внимательнее изучить это место, но сейчас участковому казалось, что вандализм не самое страшное преступление, случившееся здесь за последнюю пару дней. Он нажал педаль газа, и деревья со скрипом закачали кронами вслед автомобилю, начавшему спускаться к деревне.
***
На старом, еще советском знаке в форме перевернутого треугольника, висел распятый мужчина. Его руки и ноги связали обычной волоконной веревкой, шею чем-то разодрали, и вытекшая кровь теперь засохшей темно-красной пленкой покрывала голое тело. На фоне багровеющего неба с тяжело плывущими облаками эта картина выглядела особенно зловещей. Под знаком Платов заметил какой-то огромный грязный ком и поначалу решил, что ошибся, но стажер подтвердил: то был обезглавленный боров.
— Поедем отсюда, — добавил парень, — пусть ребята из центра занимаются этой дрянью. Поедем, а то я рехнусь.
Платов, конечно, уже видел мертвецов (только недалекие горожане могут думать, что в деревнях ничего страшнее пропажи коровы не происходит), но это было, во-первых, не так чудовищно, а во-вторых, не так уж часто, и основной его заботой все же являлась пьяная молодежь по выходным. Поэтому он без зазрений совести рванул бы обратно в родной поселок, однако... Платов посмотрел на прикрепленную к панели фотографию дочери и помотал головой.
— Сообщи в город и будь наготове.
Побледневший стажер взял рацию и связался с диспетчером.
***
Полицейские медленно ехали вдоль главной улицы, прислушиваясь, но не слыша ничего, кроме шуршания сухой земли под колесами. Ни одна собака не залаяла, ни одно домашнее животное не выбежало на дорогу, хотя ворота многих дворов были открыты. Люди также не показывались наружу, будто все население разом исчезло, оставив после себя выбитые окна и сломанные палисадники.
Невдалеке виднелось бледно-желтое пятно, и Платов, догадавшись, повел автомобиль вперед. Притормозил он возле магазина, где обычно дети ждали школьный автобус, который сейчас стоял брошенный и распахнутый. Рядом с фонарным столбом участковый обнаружил свиную тушу и поднял голову: возле самых проводов, едва не касаясь их макушкой, висел водитель. Две вороны сидели подле. Завидев машину, они взмахнули крыльями и с карканьем улетели. Платов почувствовал себя дурно и опустил окно, но тут же запах жженых волос и мяса ударил ему в нос. Он не выдержал, и его стошнило, следом вырвало стажера. Утираясь, парень бормотал:
— Как я хочу домой... Господи, склады горят! — вдруг закричал он, показывая рукой на клубы черного дыма — на том конце деревни хранили и молотили зерно. — Даже не думай, — сказал стажер, когда Платов тронулся в путь.
Закрыв платком нос, он быстро вел машину. Стажер, тем временем, сжимал в кулаке крестик и, запинаясь, шептал молитвы. Наконец, они остановились возле зеленого дома, пострадавшего меньше прочих, и Платов заглушил мотор. Он достал из бардачка кобуру и приказал напарнику следовать за ним. Тот, однако, сжав губы, беспомощно глядел то на оружие, то на мужчину. Платов, поколебавшись, протянул ему пистолет.
— А ты? — спросил стажер.
— Бери, — ответил участковый, вынул ключи из замка зажигания и вышел на улицу.
Кашляя от ужасного смрада, он открыл багажник и взял охотничье ружье, конфискованное буквально накануне.
Полицейские подкрались к калитке, Платов толкнул ее и содрогнулся от скрипа железных петель. В ограде было пусто. Они, как грабители, зашли внутрь, осматривая закоулки большого двора. Внезапно раздался звон цепи — оба замерли и выдохнули, когда из конуры выполз Джек: бедной псине сломали лапу и выбили глаз, и теперь она скулила, глядя на знакомых людей.
— Проверь здесь все, — сказал Платов, а сам направился в дом.
Забравшись на крыльцо, он поднял ружье дулом вверх и открыл двери. В сенках царил беспорядок: хозяева явно спешили покинуть жилье. Участковый заглянул на веранду: куча черных мух ползала по земляничному варенью и засохшему белому хлебу. Несколько трупиков плавали в стакане молока.
Мужчина вошел на кухню — тишину нарушал только допотопный холодильник кремового цвета. В дальнем углу возле печки имелась дверь в детскую, куда и поспешил Платов.
— Юля! — окликнул он, но зря: кроме плюшевого зайца в комнате никто не находился.
Платов едва не выронил оружие, таким тяжелым оно ему показалось. Он сел на кровать, не представляя, что делать дальше. Неосознанно он взял первый попавший под руку предмет, после чего взглянул на него и вздрогнул: он держал в ладони толстую тетрадку с лошадьми на обложке — дневник его дочери, куда она записывала свои подростковые секреты. Платов пролистал до записи, датированной прошедшей пятницей, и принялся читать.
***
Еле-еле упросила папу отпустить меня на выходные в гости к Наташке. Он долго сопротивлялся, хотя чего тут такого? До сих пор понять не могу: мы с ней дружим еще с первого класса, она у нас ночевала уже тыщу разу, а я вот только сейчас, впервые...
Скорей бы ночь, чтобы все легли спать, а мы бы стали разговаривать до самого утра!
Вечером
Вот и дождалась, блин! К Наташке приехал ее родной брат, Вадим, которого никто не ждал, потому что он никого не предупредил.
Мы сидели на кухне, пили молоко с печеньем, а тут заходит он, высоченный, в костюме. Наташка бросилась ему на шею, и он обнял ее так крепко, что она чуть не задохнулась. Потом он достал из сумки здоровущий набор красок и подарил ей (Наташка любит рисовать, мечтает быть художницей). Со мной Вадим тоже поздоровался, спросил мое имя, а я... Ужас, как стыдно! А я как дурочка застеснялась и ничего не могла сказать. Тогда он засмеялся и сказал, что не знает, что подарить такой красивой девочке. «Любишь читать?» — спросил он. Я кивнула, и он протянул мне какую-то книжку. Я сказала «спасибо» и быстро ушла в Наташину комнату. Вот сейчас разглядываю подарок: обычная зеленая книженция, называется «Легенды Урала». Мне такое не нравится. Ужасный день, лучше бы я осталась дома.
Суббота
Да что же это такое! Наташа заболела! С утра она кашляла, но еще могла ходить, даже улыбалась. Ближе к вечеру она совсем раскисла и теперь лежит на диване с высокой температурой. Сидеть ней нельзя, чтобы ее не тревожить и чтобы самой не заболеть. Заниматься мне здесь нечем, отвезти меня домой некому.
Полистала ту книжку, прочла историю о волшебных человечках, которых люди прогнали под землю. В общем, скука смертная, а тут еще Вадим зовет меня гулять. Не хочу с ним таскаться, о чем нам разговаривать? Но сидеть дома, слушать Наташин кашель еще хуже. Так что пойду.
Полночь
Что щас было, что было! Не помню, когда последний раз так волновалась. Расскажу по порядку.
Вадим позвал меня гулять. Идти мне особо не хотелось, так как я... ладно, напишу правду — я жутко стеснялась. Но он этого как будто не замечал и продолжал звать, даже упрашивать. Я согласилась, и часов в девять мы вышли и направились к озеру. Он спросил, чем я занимаюсь, чем увлекаюсь, я ответила, что учусь в девятом классе, люблю рисовать и петь, однако у меня не очень получается. Тогда он рассказал о себе: он только что окончил университет (факультет геологии), теперь приехал домой отдохнуть недельку-другую. Затем мы болтали о всякой всячине, и я даже не заметила, как мы взялись за руки! Это случилось так просто и было так естественно, будто мы уже давно встречаемся. Хорошо, хоть стемнело, и нас никто не мог видеть! Устав, мы сели на поваленное дерево и молча глядели на воду. Мне было очень хорошо и спокойно. Вадим попытался меня поцеловать (и я бы, наверное, не отказала), однако внезапно он отстранился и тихо сказал, что не может сейчас этого сделать. Я уверена: это потому что мне всего пятнадцать лет. Почему мне хотя бы не семнадцать!..
Воскресенье, ночь
Боженька, если ты слышишь, помоги мне! Я боюсь, Господи, я так боюсь! Скорей бы настало утро, и я уехала домой, к папе с мамой. Мне страшно здесь оставаться, страшно, потому что скоро придет он, и с ним придут... эти. Уснуть я точно не смогу, поэтому буду писать о том, что сейчас произошло.
Вчера мы с Вадимом ходили вдоль озера, держались за руки и почти поцеловались. Сегодня, думала я, мы снова пойдем гулять, однако весь день Вадим меня не замечал, нервный бродил по дому и все время смотрел на часы. Он ни разу не зашел к Наташе, которой стало совсем плохо, не спросил о ее здоровье. Вообще, он был странный, немного сумасшедший. Когда стемнело, он, ничего не говоря, вышел из дома. Я подумала, что у него назначено свидание с какой-нибудь из местных коров, и решила выследить и разоблачить его (я даже взяла папин бинокль).
Вадим, постоянно оглядываясь, отправился на озеро, где залез в лодку и взялся за весла. Я спряталась в старой в водокачке и оттуда наблюдала его силуэт, хорошо видимый из-за луны. Вадим медленно и тихо доплыл до середины и стал что-то бормотать. Я не различила слов, но то, что я увидела... Может, мне показалось или я слетела с катушек? Хорошо бы так...
Как я уже сказала, озеро ярко освещала луна, и хоть ветра не было, оно внезапно покрылось рябью, появились волны. Лодку с Вадимом начало сильно раскачивать, однако его это не беспокоило. Вскоре я обнаружила, как из воды поднялось что-то круглое, потом еще одно и еще, будто пупырышки на коже. Они быстро двигались в сторону берега, и тут я поняла: это были черепа! Ходячие скелеты с остатками мяса выбрались на сушу и побрели в сторону водокачки. Я закричала, выронила бинокль и побежала домой.
Не знаю... я никого не будила. Что я могу сказать? Надеюсь, мне привиделся этот кошмар. Господи! Какой-то шум на крыльце. Кажется, он идет! Залезу под одеяло и притворюсь спящ
***
Платов отложил дневник и осмотрелся. Поворошил книжную полку, ящики стола, шкаф. Заглянул под подушку и нашел, что искал — темно-зеленый томик уральских легенд. Полистав его, он обнаружил закладку из клочка бумаги, исписанную мелким дрожащим почерком, явно не принадлежащим его дочери.
Внезапно задребезжало стекло. Платов вскочил, взялся за ружье, но тут же опустил ствол — за окном находился стажер. Участковый спрятал листок в карман и вышел к напарнику. Тот, ничего не говоря, повел его вдоль построек в огород. На центральной тропинке, между картофельных гряд, Платов увидел воткнутый в мягкую землю шест, а на нем уже высохшую на солнце свиную голову с полуприкрытыми, будто уставшими глазами и опущенной нижней челюстью. То же было и в огородах соседей.
— Это какая-то секта, — сказал стажер. — Может быть, свидетели Иеговы? Они часто здесь появляются.
Платов постарался отогнать прочь мысли о скелетах.
— Их, наверное, не меньше полусотни, — добавил парень.
— Проверим там, — участковый кивнул в сторону черного дыма и быстро добавил: — Чуть что — сразу рванем домой.
Полицейские сели в машину и помчались к складам. Близились сумерки. Улицы по-прежнему оставались пустынными, а тошнотворный запах, казалось, только усилился.
Автомобиль остановился напротив главных ворот. Платов вышел первым, за ним, крепко сжимая пистолет, стажер; вдвоем они проследовали через калитку к деревянному зданию, на первом этаже которого хранился хозяйственный инвентарь, на втором располагалась охрана. Участковый, оставив стажера у входа, стал подниматься по скрипучим ступеням. Одно из них разломали, так что пришлось прыгать через провал. Забравшись, наконец, в сторожку, мужчина разглядел незаправленную койку в углу и остывшую чашку чая на столе. Окно справа заволакивала темная мгла — отсюда виднелась площадь из бетонных плит, закрытая с улицы ангаром, и именно она служила источником вони и гари.
Бесформенная горелая груда лежала в ее центре, и Платов сперва подумал о покрышках, но, прищурив глаза, побледнел, неосознанно что-то шепча. Его взору открылись трупы, десятки трупов голых людей и безголовых свиней, сваленных в общую кучу. Почти все жители деревни находились здесь. Некоторые из них обуглились до неузнаваемости, другие, те, что по краям, более менее уцелели, но все, конечно, были мертвы. Платов, возможно, сошел бы с ума, если бы его не вывел из оцепенения истошный крик стажера. Сбегая вниз, он слышал глухие редкие выстрелы, сопровождавшиеся стонами бедного парня.
Спустившись, участковый огляделся, затем сел возле напарника, хоть и корчившегося от боли, однако не раненого всерьез: на его коже остались небольшие вмятинки и синяки от пуль обыкновенный воздушки.
— Вот же ж козел, — пожаловался стажер, — засел в сортире и расстрелял меня.
Участковый встал и подошел к расхабаренному туалету, из которого вывалился мужчина с небольшой черной винтовкой в руках.
— Валите отсюда, — прохрипел он. Платов попытался поднять его, но мужчина оттолкнул участкового. — Бестолку — я не могу ходить.
Откуда-то из деревни эхо донесло гул мотора. Хромая, подошел стажер и тревожно взглянул на Платова.
— Скоро стемнеет. Езжайте, пока они не вернулись.
— Кто — они? — спросил парень.
Мужчина рассказал.
***
Это началось в воскресенье. Той ночью мы с Петром, как обычно, дежурили. Ну то есть... у него был день рождения, и мы решили выпить, хотя, конечно, не дай бог, начальство бы узнало. Но это раньше приходилось держать ухо востро, когда еще молодежь в деревне жила. Сейчас никто не приходит сюда сливать бензин, воровать инструменты или пьянствовать в теплых ангарах — в общем, скучно стало без хулиганов, и мы эту скуку так пытались развеять.
После третьей стопки мне показалось, что кто-то прошел под окнами. Даже не прошел, а прошелестел, украдкой так — явно не свой человек. Я взял фонарь, воздушку, на всякий случай, и вышел проверить. А луна висела, будто в двух шагах от меня: и страшно, и красиво, и светло кругом. Я обошел сторожку, забор, технику осмотрел — никого. Возвращаюсь и слышу звук, чавкает кто-то. Подкрадываюсь и вижу: существа, вроде бы люди, но без кожи и мяса, держат Петра, и один рвет зубами его горло.
Не знаю, почему я не заорал. Во мне отключилось что-то нормальное, человеческое, а осталось только механическое. Помните ту историю про толстяка, который подтянулся десять раз, чтобы спастись от быка, хотя до этого не умел подтягиваться вообще? Со мной произошло то же самое. Я принял мертвецов как должное, незаметно отошел и спрятался в туалете. Оттуда, сквозь щели, я наблюдал за этим кошмаром.
Они оттащили Петра на площадку и ждали, пока вскоре около сотни похожих чудовищ не присоединились к ним. Тут же подъехал трактор с прицепом, вывалил тела людей, местных жителей, потом развернулся и пригнал уже с обезглавленными свиньями. Несколько раз он так уезжал и возвращался, затем заглушил мотор, и из кабины вышел этот... сынок Н-ских. Вадим, кажется, его зовут?.. Он облил бензином трупы и поджег их. Твари запрыгали и застучали своими костями, будто находились на дискотеке. Всю ночь они веселились и только под утро куда-то исчезли.
Я прождал до полудня и решил бежать, но... но понял, что у меня отнялись ноги. Наверное, так проявился мой страх. Мой организм пожертвовал ими, чтобы спасти меня от сумасшествия.
***
— Следующей ночью они снова вместе с тем парнем плясали возле костра. Твоя дочь, кажется, тоже была рядом, — закончил сторож.
Платов глядел, как солнце исчезает, и наступает тьма. Услышав про Юлю, он потянулся в карман за найденной в книжке запиской, однако неожиданно стажер хлопнул его по плечу. Участковый обернулся и увидел несколько зловещих силуэтов, стоящих прямо возле машины. Сторож отбросил воздушку и обратился к Платову:
— Дай-ка мне свою игрушку.
— Всего два патрона, — предупредил Платов.
— А жизнь одна, так что мне хватит. Пролезайте через вон ту дыру.
Полицейские направились по заросшей тропинке к узкому проходу между забором и ангаром. Мертвецы следили за людьми, и когда те оказались на дороге, пошли наперерез. Прогремел выстрел, и ближайшему кадавру оторвало голову. Мужчина опустил ружье и, привлекая внимание, громко начал бранить монстров. Двое поддались на уловку и побрели к сторожке, один преграждал путь к автомобилю. Тогда стажер подбежал к нему едва ли не вплотную и высадил половину обоймы в его черепушку. Мертвец упал, и полицейские бросились в машину. Разворачиваясь, они слышали, как сторож покончил с жизнью прежде, чем до его горла добрались холодные острые кости.
Платов, не включая фар, вел авто в сторону леса. Он притормозил, когда в конце переулка промелькнули огни «Белоруса», и обратился к стажеру:
— Езжай по этой колее до домика лесника, оттуда повернешь направо и все время прямо-прямо — так ты вернешься домой.
Парень покачал головой.
— Боюсь заблудиться, — ответил он и перезарядил пистолет.
— Спасибо, — просто сказал участковый.
Он вынул из кармана записку и при свете луны попытался разобрать ее почерк.
***
Я так долго ждал. Не могу уснуть. Воскресение невинных душ, когда я еще был маленький. Я читал сказки, но мне не верили. Я не верил сам себе. Но теперь знаю: я прочитал слишком много историй, чтобы понять, как ошибаются люди, когда называют их сказками и легендами.
Душно, как мне душно!
Столетия назад здесь жил народ, чудный народ, продолжение лесов и полей, воды и воздуха, но пришли пращуры, и стало душно. Время воскресения. Моя постель стала жесткой, свиньи должны быть обезглавлены — это очищение от скверны, как и земля, воздух, огонь, вода. Мы закопаем людей в могилы их собственных предков, мы будем ездить, надеясь на последний стакан молока с теплым хлебом моей матушки, которую нам придется сжечь. Других мы повесим, это будет сложно, я помню, как упал электрик со столба и разбился о мою жесткую постель. Но лишь я, только я усну в озере, только я достоин этого. Хотя... я видел девушку. Она не из местных. Мы вместе будем есть хлеб и вместе упокоимся на глубине, чтобы пройти те же муки и восстать частью этого народа, этого чудного народа.
***
Платов ехал вдоль берега, пока не увидал возле водокачки рокочущий трактор. Он поставил машину на нейтралку и приказал стажеру быть наготове. Внезапно стекло со стороны пассажира разбилось, и в окошко просунулась мертвая кость, вонзившаяся парню в грудь. Тот закричал и попробовал отцепиться, но сзади его обхватил кадавр, и не успел участковый хоть как-то помочь, как стажера выволокли наружу. Другие чудовища стали пробиваться сквозь лобовое. Платов выполз из автомобиля, рухнул на траву; скелеты направились в его сторону. Мужчина пополз прочь, и вдруг до него донесся крик: «Папочка!».
Платов вскочил: от берега отплывала лодка с его дочерью и высоким худым человеком. Участковый кинулся им наперерез, но ноги тяжело двигались в воде. Когда она дошла ему до пояса, он, закрыв глаза, нырнул, широко разводя руками. С каждым взмахом воздуха в его легких становилось меньше, силы покидали давно не тренировавшееся тело. Вскоре Платов не выдержал и поднялся, ощущая покалывания в сердце. Он жадно вдыхал, готовясь к последнему броску и сомневаясь, что ему удастся этот бросок совершить. На его счастье, лодка замедлила ход — девочка попыталась спрыгнуть, однако Вадим ее крепко удерживал. Он дал ей пощечину, чтобы она не мешала ему управлять веслами, и взбешенный Платов яростно ринулся к своей цели. Он уже почти добрался до середины озера, как лопасть весла взорвала воду рядом с его головой. Мужчина хотел увернуться, но следующий удар пришелся ему по уху.
Оглушенный, он погружался в ледяную толщу, вяло шевеля конечностями, как умирающая медуза. Раздался еще один всплеск — девочка, воспользовавшись замешательством, спихнула Вадима за борт, и, наклонившись, ухватила отца за одежду. Тот оттолкнулся от противника и, упираясь локтями, забрался в лодку. Несколько мгновений он лежал, не шевелясь, затем ослабевшими руками прижал к себе дочь.
Передохнув немного, они поплыли к суше, однако Платов понял, что там еще опасней: луна ярко освещала цепь мертвецов на песчаной косе, скрежещущих собственными костями в ожидании новых жертв. Участковый оглянулся: к ним с нечеловеческой скоростью греб Вадим.
Вдруг раздался рев мотора, чудовища осветились огнем тракторных фар, и мощная машина пронеслась по берегу, сминая не успевших разбежаться кадавров. «Белорус» остановился, и из кабины высунулся стажер:
— Сюда! — закричал он.
Платов налег на весла, и вскоре лодка села на мель. Отец и дочь тут же побежали к трактору: девочка с помощью молодого полицейского быстро запрыгнула в кабину, мужчина же немного задержался. Он перевел дух возле телеги и, встав на колесо, подтянулся и перевалился за борт.
Транспорт тронулся и, хрустя телами чудовищ, проехал пару метров, после чего заглох. В то же мгновение Платов увидел, как на телегу забирается Вадим. Участковый закричал стажеру об опасности, тот выбил дулом пистолета заднее стекло кабины и бросил оружие напарнику. Оно, однако, упало к ногам безумного юноши, который поднял его и прицелился прямо в полицейского. Платов услышал, как взвизгнула Юля и выругался стажер. Он закрыл глаза.
Трактор дернулся. Вадим пошатнулся, выстрелил в воздух и грохнулся на землю. Не успел юноша поднять голову, как ее размозжило колесом, и его тело, будто кузнечик, задрыгалось в судорогах.
***
Они остановились на пригорке возле кладбища, куда уже подъехало несколько патрульных машин и карета скорой помощи. К тому времени все мертвецы скрылись под водной пучиной, унеся с собой пробудившего их чернокнижника.