Алфавит,Артон

Длинная аллея, усаженная ароматными кустами сирени и высокими дубами. Воздух пропитан запахом скошенной травы, пыли и бензина. Солнце с самого утра согревает асфальт, небо голубое и высокое, и погода в городе в самом начале июля просто прекрасная.
По дороге, кажущейся бесконечной, идут двое парней и тихо болтают о чём-то отвлечённом. Они молоды, они красивы. Они счастливы. Счастливы, что без троек закрыли сессию. Счастливы, что впереди теперь два месяца каникул, и это время можно посвятить всему, чему только захочется. Счастливы, в конце концов, вот так просто идти рядом и разговаривать ни о чём, но это они пока тщательно скрывают друг от друга.

— Первый год в универе быстро пролетел, — замечает Антон, вспоминая, как совсем недавно он пришёл на первое сентября и очень долго искал нужный кабинет.
— Ничего, у нас таких будет ещё три, — хмыкает Арсений и сразу же задумчиво замолкает.

Он размышляет. Размышляет о том, сможет ли он за эти три года признаться Антону, что любит его. Сможет ли после этого спокойно смотреть ему в глаза и не бояться, что его пошлют далеко и надолго. Шастун хороший человек, он его не оттолкнёт. Правда же?

— Эй, ты чего? — Шаст чуть дёргает друга за руку, вырывая его из плена мучительных раздумий.
— Всё в порядке, — отмахивается Арс и поднимает голову. — Тебе не кажется, что на улице потемнело?

Антон смотрит вверх и тихо матерится. Небо, бывшее ещё пять минут назад ясным и приветливым, затянулось серыми, тяжёлыми тучами. Тёплый летний ветер стал резче и холоднее, заставляя тело мгновенно покрыться мурашками. Большая белая футболка Антона заколыхалась, словно парус. Арсений посильнее натянул рукава клетчатой рубашки. Наконец, грянул гром, яркая молния разрезала свинцовые тучи, и на нагретый асфальт начали падать большие холодные капли.

— Пошли скорее, — Шаст схватил Арса за руку и потащил под ближайший дуб, чтобы хоть как-то спрятаться от ливня.

Одежда моментально вымокла и потяжелела, с волос за шиворот потекла отвратительно холодная вода. Антон понял, что начал замерзать.

— Иди сюда, — Арсений цепляется за край чужой футболки и тянет парня на себя, обнимая его. — Не дёргайся ты. Я не собираюсь тут стоять и слушать клацанье твоих зубов. Всё равно вокруг никого нет.

Антон лишь пожимает плечами и обнимает в ответ, постепенно согреваясь. Он понимает, что мечтал о подобном с первого дня знакомства с Арсением, и что это, возможно, идеальный момент, чтобы рассказать ему о своих чувствах. Они насквозь вымокшие, дождь никак не прекращается, и гром гремит так, что у автомобилей срабатывают сигнализации. Кажется, ситуацию романтичнее и представить нельзя.
Шаст легонько дует на ухо Арсения, который прижался лбом к его плечу. Брюнет вздрагивает, но голову не поднимает.

— Эй, — шепчет Антон, обнимая друга ещё крепче. — Арс.
— Да?

Сердце Попова вдруг забилось, словно бешеное.

— Ты мне нравишься.

Арсений вскидывает голову так резко, что Антон даже немного пугается. Голубые глаза такие же ясные, как небо, ещё не затянувшееся свинцовыми тучами, и Шаст смотрит в них, даже и не думая опускать взгляд. Арс боится, что ему послышалось.

— Что… Что ты сказал?
— Ты нравишься мне, — Антон наклоняет голову и шепчет это прямо в ухо Попова, чуть касаясь губами.

Арсений перестаёт соображать и притягивает младшего для поцелуя прежде, чем тот успевает вырваться из объятий и скрыться за непроглядной стеной ливня. Шастун впутывает длинные пальцы в мокрые тёмные волосы, аккуратно сжимает их и углубляет поцелуй, вжимая Арса в дерево. Дождь всё никак не прекращается, а раскаты грома слышны ещё чаще и будто бы ближе, но это уже никого не волнует.

— Тебе холодно, — Арсений отстраняется, чувствуя, как Антон дрожит в его руках. — Пошли ко мне?
— Куда мы пойдём под таким ливнем? — юноша вжимается в тело напротив сильнее, пытаясь согреться.
— Всё равно уже промокли. Пошли.

Арс хватает его за руку, и теперь они бегут по аллее, с трудом минуя огромные лужи. Над головами небо содрогается от оглушительных раскатов грома, и Антон смеётся, когда Арсений весьма ощутимо вздрагивает каждый раз.
Они на удивление быстро добегают до дома Арса и ещё долго целуются под козырьком подъезда. Ладони Шастуна смотрятся на шее Арсения невероятно правильно, и это наводит на мысль, что они действительно созданы друг для друга. Очередная сработавшая сигнализация стоящей неподалёку машины заставила их прерваться и забежать в тёмный подъезд, где они, вместо того, чтобы подняться в квартиру, продолжили целоваться. Губы Арсения скользят по колючему подбородку Антона и ниже, мягко касаются шеи, и младший начинает тяжелее дышать.

— Пойдём, — шепчет Попов, прихватывая мочку чужого уха губами.

Они, наконец, добираются до квартиры, но там Арс лишь коротко чмокает Антона в нос и, скинув кроссовки, уходит в свою комнату раздеваться. Шастун ещё некоторое время стоит возле входной двери, прислонившись спиной к стене и закрыв лицо руками. Ему не верится, что он нашёл в себе силы признаться Арсению в своих чувствах, но ещё больше ему не верится, что тот ответил взаимностью, да ещё так быстро.

— Ты идёшь? Я уже чайник поставил, — Арс выглядывает из кухни, и Антон стыдливо прячет от него, раздетого до боксеров, глаза. — Проходи, раздевайся.

Шаст скидывает кеды и проходит на кухню, садясь за стол. Арс наливает ему в большую кружку чай с мятой и ставит на стол, усмехаясь на то, что парень стесняется раздеться перед ним.

— Помочь? — Арсений встаёт за его спиной и начинает тянуть мокрую футболку вверх.
— Прекрати, — Антон заметно напрягается, но позволяет частично раздеть себя, потому что ему хочется.
— Да ладно тебе, — смеётся Арс.

Шастун встаёт с табуретки и упирается поясницей в стол, стоя теперь прямо напротив Арсения и соприкасаясь с ним носами. Дыхание сбивается у обоих, и Антон больше не решается сделать ни шагу вперёд. Они молоды, они красивы. Они влюблены.

— Ты до сих пор дрожишь. Иди сюда, — Арс берёт в одну руку кружку Шаста, а пальцами другой обхватывает его запястье и ведёт в свою комнату. 

В спальне Арсений ставит кружку с чаем на стол, они падают на кровать и обнимаются, кутаясь в большой тёплый плед. Антон распахивает глаза и отстраняется, когда чужие пальцы принимаются расстёгивать ширинку на его джинсах.

— Ты до сих пор не разделся, я всего лишь помогаю. Но… Можно тебя поцеловать?

Младший сам подаётся вперёд и вовлекает Арсения в нежный поцелуй, гладит его по волосам и улыбается. Попов невольно выгибается, кладёт ладонь на коротко стриженный затылок Антона и прижимает его ещё ближе, делая поцелуй более страстным. Шаст глухо стонет. Арс отстраняется и медленно открывает глаза. Шастун видит перед собой два глубочайших омута, отливающих холодом и металлом. В нос навязчиво проникает запах стремительно остывающего мятного чая. У Антона расстёгнута ширинка. Поцелуи Арсения плавно стекают вниз, на шею. Юноша откидывает голову, позволяя оставлять на нежной коже влажные следы и даже укусы, которые увлекают его так, что он не замечает, как Попов подмял его под себя. 

— Ты красивый, когда возбуждаешься, — шепчет Арс, разглядывая раскрасневшегося и растрёпанного парня под собой.
— Я… Нет, я не… — Антон тут же начал оправдываться, но его затуманенный взгляд сказал всё сам за себя.
— Правда? Мне проверить? — насмешливый и пронзительный взгляд заставляет покраснеть ещё больше.

Не дождавшись ответа, Арсений опускает руку вниз и бесцеремонно сжимает его член. Твёрдый и горячий, как чёрт знает что. Конечно же, он возбуждён. Они оба уже почти ничего не соображают из-за своего возбуждения. Шастун округляет глаза, почувствовав такое смелое прикосновение к себе.

— Вау, — голубоглазый хитро улыбается, убирая руку. — Обманывать нехорошо.

Антон закрывает лицо руками и скулит, начиная сомневаться в реальности происходящего. Над ним нависает парень, в которого он был влюблён весь год, и трогает его за… Да этого же просто не может быть! Но вот он, прямо перед ним. Нагло усмехается, сверкает сапфировыми глазами и тянет его джинсы вниз, делая это медленно, задевая кончиками пальцев каждый сантиметр бесконечно длинных ног. За окном по-прежнему идёт дождь.
Лицо Арсения снова из ниоткуда возникает перед Антоном. Он несколько секунд молча смотрит на него, а затем, приблизившись, спрашивает:

— Я у тебя первый?
— Первый кто?
— Парень.

Шастун молчит.

— Окей, значит, да, — хмыкает Арс, продолжая изучать парня под собой.
— А я у тебя первый? — Антон так же усмехается, проводя большим пальцем по чужому подбородку.

Улыбка Попова становится ещё шире. Он ничего не отвечает, лишь вскидывает брови и тихо смеётся. Шаст его понимает.
Темноволосая голова снова оказывается сначала на уровне шеи, и младший чувствует эти мокрые пьянящие поцелуи, затем его игриво кусают в плечо и ключицы, коротко лижут впадинку между ними. Арсений ненадолго останавливается. Антон уже не знает, что будет дальше. В конце концов, длинный язык начинает играть с соском, и Шастун громко стонет, тут же зажимая рот ладонью. Арс усаживается поудобнее и, схватив юношу за запястье, отнимает его руку ото рта и прижимает её к кровати. Это же он проделывает со второй рукой. Попов по очереди играет с затвердевшими тёмно-розовыми сосками, перекидываясь от одного к другому. Прикусывает, лижет и снова прикусывает, оттягивает зубами и продолжает вылизывать… Антон дёргает руками и из последних сил сдерживает стоны. Арсения это бесит, и он, решив, что потом извинится за это, если придётся, с силой кусает чувствительную плоть. Шаст вскрикивает и дёргается. Брюнет смеётся и опускается ещё ниже.

— И давно ты это планировал? — как бы между делом интересуется Шастун, будто не обращая внимания на мокрые поцелуи в области живота и рёбер.
— Что, затащить тебя в постель? — усмехается Арсений, поднимая голову. — О, я не планировал. Но ты так легко мне поддался, не мог же я упустить такой шанс. Тем более, ты первый мне в своих чувствах признался, так что, ещё не ясно, кто там что планировал.
— Эй! В смысле ″легко поддался″? Я ведь и передумать могу, — Антон, в подтверждение своих слов, приподнимается и словно собирается уходить.

Его резко толкают обратно, и от неожиданности он даже теряется.

— Ну, тогда я возьму тебя силой, — поднявшись к уху парня, шепчет Арсений. — Хочешь?

Антон не уверен. Молчит, сузив глаза и смотря на Арса. Чего-то ждёт.

— Так что? Ты передумал? — Попов собирается слезть с Шаста, если тот действительно передумал.
— Да, — коротко отвечает юноша, пожимая плечами. — Передумал.

Арсений кивает и даже даёт Антону встать с кровати, наблюдая, как он начинает искать по комнате свою футболку. Но даст ли он ему уйти? Нет, конечно же нет.
Он не спеша поднимается, уходит на кухню и приносит оттуда предмет одежды, оставленный прямо на столе.

— Это ищешь? — Арс протягивает Антону футболку, одновременно с этим прикидывая, что делать дальше.
— Да, спасибо.

Арсений всё решил. Как только Шастун принимает из его рук белую, чуть смятую ткань, он хватает его за плечи и толкает к ближайшей стене, сразу же кидаясь целовать. Больно, влажно и страстно. У Антона дрожат колени.

— Я не отпущу тебя, слышишь? — Попов кусает его за ухо и чуть сжимает пальцами шею. — Никуда не отпущу.
— И что, свяжешь меня? — Шаст снова позволяет кусать себя везде, где вздумается, сдаваясь всё больше.

Боже, да кого он обманывает?
Он сдался, как только вошёл в эту квартиру.

— Если понадобится, свяжу.

В голосе отчётливо слышится серьёзность его намерений. Антон даже почти не сомневается, что его действительно могут связать, и, пока он смотрит в наглые глаза Арсения, ему начинает казаться, что он этого хочет. Попов одним только взглядом может убедить его, что он и правда хочет. Ещё немного, и сам начнёт просить.

— Всё ещё передумал? — Арс цепляется пальцами за резинку боксеров и оттягивает. Антон подаётся вперёд, надеясь на большее, но всё не так просто.
— Передумал, — настаивает парень, слегка толкая Арсения в грудь.
— Поиграть со мной решил, Шаст? — пальцы начинают медленно тянуть бельё вниз. — Что ж…

Шастун, и без того вжатый в стену, пытается вжаться в неё ещё сильнее, когда видит, как темнеет взгляд напротив. Он буквально может почувствовать резкие изменения в настроении старшего.

— Значит, получается, что я беру тебя силой.

Антон стонет только от одного тона, которым сейчас разговаривает Арсений. Слишком властный для девятнадцатилетнего юноши. Слишком пошлый для скромного студента.
Слишком проникающий в самое сердце.

— Если ты хотел поиграть в недотрогу, мог бы просто сказать, — Арсений хрипло смеётся, медленно ведя ладонью от плоского живота вверх.

Мгновение, и пальцы уже сжимают тонкую шею. Антон раскрывает рот в немом стоне и берёт Арса за запястье, но руку, что не спеша душит его, не убирает. Попов пальцами свободной руки проводит по чувствительным соскам, вызывая у младшего мурашки, оглаживает напряжённый живот и совсем легонько шлёпает по возбуждённому члену, после чего принимается нежно оглаживать его. Хватка на шее слабеет, Шаст вдыхает и тихо скулит, краснея. Арсений, не дав ему опомниться, сжимает в кулак светлые волосы на затылке и почти швыряет худое тело обратно на кровать.
Антон не соображает, как с него стягивают боксеры. Он видит перед собой только синие гипнотизирующие глаза, слышит только дурманящий пошлый шёпот, а чувствует… Господи, он слишком много всего чувствует.
Попов снимает боксеры, и Шастун царапает его шею, когда чувствует, как чужой горячий член вжимается ему в живот.

— Да что ты творишь… — едва разборчиво шепчет Антон, откидывая голову и закрывая глаза.
— Будешь выёбываться – я заткну тебе рот, — предупреждает Арсений.
— Интересно, чем же? — с вызовом бросает юноша.
— Поверь, я найду, чем. 

Арс представил, как эти припухшие от поцелуев губы обхватывали бы его член. Как влажный рот принимал бы его всё глубже, до тех пор, пока из зелёных глаз не польются слёзы. Он бы вытирал их и наблюдал, как Антон старательно вылизывает ствол, как с его подбородка капает слюна, и как он это игнорирует.

— Значит, ты любишь пожёстче? — Арсений отстраняется и с невероятной лёгкостью переворачивает Шаста на живот.
— Я… Я не знаю, — растерянно лепечет Тоша, приподнимаясь на локтях.
— Хочешь проверить?

Брюнет, не дожидаясь ответа, с силой шлёпает прогнувшегося в спине парня по ягодице. Тот едва не подскакивает и взвизгивает, сразу же собираясь перевернуться на спину, но Арсений хватает его за запястья и скручивает их за спиной. Антон затихает, уткнувшись лицом в подушку.

— Тебе понравилось, — с восторгом утверждает Попов. — Приподнимись.

Он кладёт подушку под низ живота Шастуна и сам раздвигает его ноги. Вид прекрасный. Антон чувствует возбуждённой плотью каждую складку на наволочке и невольно раздвигает ноги ещё шире. Арсений ненадолго зависает, приковав взгляд к маленькой розовой дырочке, и он уже представляет, насколько там узко.

Ему не терпится проверить свои догадки, а потому он как можно быстрее находит смазку и устраивается между разведённых ног. Антон чувствует сладковатый запах лубриканта и понимает, что назад дороги нет. Цепкие пальцы оттягивают ягодицу, и Арсений, слегка надавив на сжатое колечко, начинает мучительно медленно вставлять указательный палец. Шастун всхлипывает. Арса почти обжигают горячие стенки, безумно хочется вставить между ними член.
Он не спеша двигает пальцем и, мимолётно задев простату, вынимает его и вставляет уже два. Антон чувствует каждый миллиметр, чувствует, как он становится всё более раскрытым, и как внутри хлюпает смазка он тоже чувствует. Парень сдавленно стонет и выгибается, зажимаясь от боли. Арсений увлечённо мнёт его ягодицы свободной рукой, щипает и слегка царапает.
Третий палец выбивает из груди звонкий вскрик. У Попова от этих жалобных и возбуждённых завываний уже кружится голова. Он искренне надеется, что Антон сможет ходить после того, что сейчас произойдёт в этой кровати.

— Арс! — Шастун выгибается так сильно, что хрустит позвоночник. Арсений, очевидно, снова попал по простате. — Сделай это… ещё раз…

Арс рычит, снова и снова нажимая на комок нервов, доставляя младшему удовольствие. Антон стонет на высоких нотах и подмахивает бёдрами так, будто делает это не впервые. Но пальцы исчезают, и Шаст от неожиданности едва не задыхается. Попов наблюдает, как растянутая дырочка немного сжимается, но он всё равно может видеть припухшие стеночки. Юноша нетерпеливо ёрзает, чем вызывает у Арсения хитрую ухмылку.

— Вау, как тебе не терпится, — слегка неразборчиво произносит Арс, зубами разрывая обёртку презерватива.
— Я всё ещё могу передумать, — напоминает Антон, но в этот раз даже не делает вид, что собирается уходить.
— А я всё ещё могу засунуть в твой рот твои же трусы или свой член, чтобы ты поменьше выпендривался.

Эта фраза заставляет Шастуна покраснеть и покорно замолкнуть. Попов натягивает презерватив, обильно покрывает член смазкой и тычется головкой между ягодиц, издеваясь. Антон жмурится, готовясь к проникновению, которого так и не происходит. Но он чувствует твёрдую плоть в латексе так близко, что этого достаточно, чтобы свести его с ума.

— А теперь извини, детка, но ты сам напросился, — шепчет Арсений и одним резким толчком входит в чужое тело на всю длину.

Младший кричит и царапает простыни под собой, совсем не ожидая того, что его снова схватят за руки и скрутят их за спиной. Одной рукой Попов держит его запястья, а другой упирается в кровать и, даже не дав Антону привыкнуть, начинает двигать бёдрами в рваном темпе.

— Не так грубо, пожа-алуйста, — с прерывающимся всхлипом произносит парень, задыхаясь от ощущений.

Вместо ответа старший ненадолго отпускает его руки и обрушивает на упругие ягодицы череду обжигающих шлепков. Антон пошло стонет, потеряв всякий стыд, и даже пытается подставить сильной руке задницу. Его шлёпают, его хватают за волосы и трахают изо всех сил, и он даже не думает сопротивляться этому. Ох, боже.

— Скажи, что тебе нравится, — рычит Арс, дёргая светлые волосы и толкаясь в горячее тело особенно жёстко, с силой ударяя головкой по простате.
— Мне… А-ах! Мне нра… нравится, А-а-арс! Господи, очень… Нравится!

Антон проглатывает половину слов, позволяя творить с собой всё, что угодно. Арсений приподнимается и, схватив Шастуна за бёдра, заставляет его встать на четвереньки. Он держит его за задницу и насаживает на свой член, чувствуя, как горячая норка сжимает его всё сильнее и пульсирует, пронося по телу электрические разряды.

— Арс, я не могу больше, — кое-как выговаривает Антон, собираясь протянуть руку к своему члену.
— Даже не думай, — брюнет шлёпает его, и рука снова вцепляется в подушку. — Что ты не можешь, детка?
— Я… Пожалуйста, Арсений! — он, даже находясь на грани оргазма, не может сказать о том, что ему чертовски хочется кончить.

Умелые пальцы ложатся на истекающий смазкой член, но Арс всё равно продолжает издеваться. Он играет с головкой, поглаживает уздечку и аккуратно сжимает яички, но кончить не даёт. Антон уже хнычет и сам быстрее двигает бёдрами, лишь бы ему дали, наконец, желаемое. Теперь он намеренно изо всех сил сжимает внутри крепкий ствол, и Арсений от неожиданности царапает его ягодицу. Толчки становятся настолько глубокими, что Шасту кажется: ещё чуть-чуть, и член достанет до сердца, которое сейчас бьётся, словно бешеное.

— Антон! — хрипло вскрикивает Арс и, в последний раз толкнувшись максимально глубоко, кончает.
— Только не останавливайся… Арс, боже! — парень стонет так сладко, что Попову кажется, что он мог бы кончить ещё раз прямо сейчас. — Да, да-а!

Длинные пальцы голубоглазого доводят его до разрядки несколькими движениями, и он тут же обмякает в его руках, тяжело дыша. Капли спермы испачкали подушку и простыни под ним, и он из последних сил пытается не упасть в эти скользкие пятна.
Арсений выходит из его тела с крайне неприличным звуком и падает рядом, обнимая и утаскивая за собой. Презерватив летит куда-то на пол.

— Кто бы мог подумать, что ты окажешься таким извращенцем, — фыркает Антон, пытаясь приподняться, чтобы взять с тумбочки кружку с давно остывшим чаем. Боль в нижней части тела, однако, не позволяет. — Подай чай.
— Кто бы мог подумать, что тебе это так понравится, — парирует Арсений и поднимается с кровати. — Я сделаю тебе новый.

И он уходит на кухню, забрав с собой кружку с чаем и запах, который он распространял по комнате всё это время. Шастун, невольно вспомнив, как сильные руки прижимали его к стене, опять начинает возбуждаться и понимает, что новому чаю тоже суждено остывать на тумбочке. Осталось только дождаться Арсения с кухни...