16
После того случая я никогда не заходил в мамину комнату. Наши отношения с мамой пришли к тому, что мы даже не смотрим друг на друга. Не слышим и не чувствуем. Я заметил изменения в ней. Невероятные изменения. Она словно отстранилась, ушла в себя ещё глубже, начала делать самые обычные дела, как другие люди. Она начала готовить еду. Съедобную. Не из убитых ею птиц, мышей и так далее. А из обработанного, пройденного проверку мяса из магазина. Приходя из школы, я чувствовал аромат вкусного обеда за дверью. Я жадно глотал его, понимая, что это будет продолжаться недолго. И всякий раз, когда я слышал от капризного мальчишки фразу: "Я не хочу есть!", я бросал на него взгляд, полный ненависти и укоризны, и про себя думал, настолько же глуп этот мальчишка, думающий, что такой вкусный обед, приготовленный маминой рукой, и поданный с печи, будет всегда.
Моя мама изменилась. Она привела дом в порядок, которого не было больше семи лет. В комнате больше не летала пыль, а на диванах, обшитых новой тканью, было удобно и мягко сидеть. Горшочки с цветами, которые мама поставила на подоконник придавали комнате тот приятный аромат, который бывает только в счастливых домах. Подошвы обуви теперь не клеились к полу, а ковры были зачищены дочиста. Переступая порог этого нового, но в тоже время старого изнутри дома, я словно оказывался в месте, которое потерпело капитальное изменение. Теперь в мой дом было приятно заходить.
Моя мама изменилась. В её шкафу появились яркие цвета, которые никогда не были в её гардеробе. Это нежно-розовое платье, которое она сама шила две ночи, предавали свежесть её лицу, а фигуре – женственный силуэт. Моя мама словно повзрослела, стала мудрой женщиной, которую я видел лишь в своих глубоких мечтаниях, грезах. Она натягивала колготки, и я наблюдал за этим из щели приоткрытой двери. Я хотел коснуться её кожи, но она была так недосягаема и беспредельно холодна ко мне.
Моя мама изменилась. Она начала общаться с соседями. Я видел её старания стать нормальной, как все остальные, но я хочу, чтобы эти изменения коснулись меня в первую очередь. Я подслушивал, как она разговаривает по телефону. Её речь стала чёткой и ясной, а слова не путались у неё, как это бывает, когда она длительное время ни с кем не общается. Я впервые видел, как она светится, когда однажды узнала приятную новость об открытии нового магазина шитья. Я также впервые услышал её смех. Она красивая, когда счастливая.
Моя мама изменилась.
Но эти изменения потерпели крах.
6 мая. День, когда я родился. День, когда моя мама стала самым несчастным человеком в мире, и даже не подозревала об этом. Мне её жаль. Жаль также тех людей, которых убивал я, но если поставить на весы их и мою маму, то чаща с жизнью родителя будет тяжелее. Проснувшись, я не побывал в объятиях матери, не был окружён подарками, не чувствовал аромат торта, приготовленного материнской рукой. День как день. Ничего лишнего.
Но знал бы чем этот день кончится, тогда я бы не смел даже проснуться.
Моё появление на кухне никак не удивило маму, когда я предстал перед ней почти ногим. Я налил себе стакан воды и быстро опустошил его, и, сполоснув, положил обратно. Такой системе порядка я привыкал долго. Одевшись и умывшись, я сел за стол позавтракать. Моя мама сидела в комнате и вязала носки. Я слышал, как она качалась в кресле и пела ту колыбельную, слова которой стали моей судьбой. Я пытался отвлечься, но эти слова, как булавки, прокалывали мои уши:
– Баю-баюшки-баю, – я согнул вилку и трясся всем телом, готовый вот-вот сдаться. – Дни твои считаю, – по моей щеке медленно текли слезы. Я был на грани срыва. – Жду я похорон твоих, – я закрыл уши и сдался, словно маленький ребёнок, который провинился перед строгим отцом и ждал наказания. Меня выворачивало наизнанку. Я словно был жертвой хулиганов, заставивших меня встать на колени перед главой их банды. Я хотел уйти, оглохнуть, умереть, лишь бы не услышать последнюю роковую строку этой мрачной колыбельной, –
Мой ребёночек затих.
Конец. Я поддался этой жгучей, отвратительной и гнусной штуке – потере самообладания. Всё, что гнило внутри меня выползло наружу, и, швырнув на пол тарелку, я со слезами на глазах направился к маме. Она чуть приобняла, и тихо нашептывала мне слова, вроде: "Тише. Все хорошо. Это пройдёт". Её левое плечо намокло от моих слез. Она медленно поглаживала мою спину, до сих пор шепча мне на ухо тихим бархатным голоском. Я примкнул к ней, трясясь всем телом, и плакал. Я давно ждал этого дня, когда меня обнимет мама. Ждал и ни секунды не терял надежды.
Ночь за окном была красивой. Я сидел и смотрел в окно. Звёзды светились, как маленькие гирлянды на елке, а небо казалось готовым полотном для художника, чтобы нарисовать эту ночь. Моё сердце открылось. Я ощутил вкус счастья. Неужели я стану нормальным? Моя мама теперь меня любит? Я обрету семью? Возможно, эти изменения лишь иллюзия, которой я отдался, и, быть может, всё вернётся на кругу своя, но а вдруг я ошибаюсь? Что, если все, о чем я мечтал, сбудется?
Я верю, что настанет время, и я стану счастливым.
Время было уже поздним. Я пошел в свою комнату, пожелав маме спокойной ночи, но ответ не последовал. Вокруг был беспорядок, но аккуратно застеленная кровать заставляла комнату выглядеть чистой. Переодевшись, я лёг и просто лежал с открытыми глазами. Из своей кровати я видел в окне луну, которая тускло бледнела. Не заметив того, я медленно засыпал и сквозь сон слышал, как капельки дождя барабанят по крыше.
Надеюсь, с завтрашнего дня я стану счастливым ребёнком. Я люблю свою маму.
Она любит меня.
Но 6 мая 1966 года, меня убила моя собственная же мать.
Она вонзила нож в мою спину в то время, когда я спал. Признаюсь, я слышал ночью чьи-то шаги, но не обратил на это внимание. А зря, думал я. Помню, в ту ночь я вспоминал своё детство, но в голову приходили лишь туманные обрывки воспоминаний. Моя мама говорила мне, что младенец не помнит первые три года своей жизни, потому я и придумывал себе детство, которого хотел. Я уверен, что моя мама была самой лучшей и любила меня сильнее всего. Я благодарен ей за то, что узнал кем был мой отец, кем была она сама и кем буду я, если не остановлюсь. Знаете, моя жизнь не была прекрасна, но прекрасное в ней все-таки было. И это – моя смерть.
Спасибо тебе мама, что ты покончила со всем этим.
Я любил тебя.
***
На следующее утро моё тело унесли на носилках, а маму задержала полиция. Вокруг нашего дома было кучу людей, которым было любопытно, что случилось, но никто не хотел знать причину. Мою смерть констатировали 6 мая в три часа ночи.
Я прожил тринадцать лет, и впервые жизни я обрёл счастье, умерев.