6 глава

ДжонатанЕсть одна особенность папарацци — они повсюду. Аэропорты, магазины, сидят снаружи зданий, скрываются вокруг отеля, чтобы сделать удачный кадр. Я ловил их, когда они взбирались по дереву, чтобы заглянуть в окно, и рылись в мусоре. Для чего? Кто знает? Но факт из жизни кого-то вроде меня — они всегда рядом, всегда наблюдают, и в девяти случаях из десяти, черт побери, имеют дурные намерения.Я нахожусь в Беннетт-Ландинг уже двадцать четыре часа. Впервые за долгое время я провел целый день, не попав в их засаду. Но когда прохожу порог «Ландинг Инн» после десяти вечера, меня посещает интуитивное чувство, что за мной наблюдают.Осматривая фойе, я вижу, как миссис Маклески выходит из кухни. На лице суровое выражение, направленное на меня.— Мистер Каннингем.Я киваю в приветствии, стараясь не поморщиться, когда она так меня зовет.— Мэм.— Уже поздно, — говорит она. — Ты ужинал?Я качаю головой.— Не жди, что я буду для тебя готовить, — причитает. — Хочешь есть, значит, приходи в приличное время.— Да, мэм, — говорю тихо. Ей не нужно ухаживать за другими гостями, так как я тут единственный. Убедить ее поселить меня здесь, было достаточно сложно. Когда она узнала, что я арендую всю гостиницу на неопределенный срок, и больше никого не будет, то чуть не вышвырнула меня.Единственная причина, почему не сделала это, потому что я выгляжу жалко.— И не шуми, — ворчит. — Я иду спать.— Да, мэм, — снова повторяю, направляясь на кухню. Не включаю свет. Достаточно освещения от парочки ночных фонарей снаружи. Я не ел особо с нечастного случая. Черт, если быть честным, у меня не было хорошего аппетита годами.Открыв дверь холодильника, вижу маленькую тарелку на верхней полке, на которой несколько сэндвичей в обертке. Сверху лежит клочок бумаге с нацарапанным: «Не стоит благодарности!».Беру сэндвич, откусывая кусок, пока поднимаюсь наверх, и слышу крик миссис Маклески:— Накрошишь на ковер, будешь пылесосить!— Да, мэм, — бормочу, покачивая головой и все еще жуя. Я никогда не переживал о таком явлении, как карма, но у меня есть чертовски странное предчувствие, что она меня настигла.***Утро.Светит солнце.Яркий свет просачивается через открытые жалюзи, переливаясь на тонких белых занавесках, согревая комнату. Я не спал больше, чем несколько минут время от времени, которые казались больше секундами, когда мои глаза закрывались, прежде чем реальность потрясала меня — реальность нахождения в этом городе, реальность того, что снова видел Кеннеди.Раздается стук в дверь, но я игнорирую его. Еще нет и восьми утра, слишком рано для меня иметь дело с тем, что сегодня на повестке дня. Еще один стук, и затем дверь распахивается. Я накрываю левой рукой глаза и стону, когда вваливается миссис Маклески.— К тебе посетитель, — объявляет она.— Никто не знает, что я здесь.— Кто-то знает или она бы не пришла сюда.Она уходит, оставляя дверь открытой. Лежу в тишине мгновение, прежде чем поднимаю руку. Посетитель. Только один человек знает, что я в городе.Кеннеди.Поднявшись на ноги, выхожу из комнаты и спускаюсь вниз. Кеннеди стоит в фойе, одетая в рабочую форму, и выглядит нервной. Она замечает меня, из-за взгляда на ее лице чувствую чертову тяжесть в груди. Недоверие освещает ее глаза, как будто она ждет.Ждет, что я облажаюсь.Ждет, что я причиню ей боль.— Привет, — говорю, останавливаясь в фойе перед ней. — Не ожидал так скоро тебя увидеть.— Да, ну, знаешь, — бормочет она, не заканчивая мысль, отводя взгляд и оглядываясь вокруг, как будто ищет какой-то выход.— Ты хочешь присесть? — предлагаю, указывая на диван, надеясь, что миссис Маклески не будет возражать.— Нет, я не могу остаться. Просто кое-что тебе принесла.— Ладно.Она остается на месте, затихая на мгновение, закусив щеку изнутри, как она делала, когда мы были детьми. Детьми. Иногда я все еще считаю нас таковыми. Или ну, себя. Она выросла слишком быстро, а я? Никогда особо не пытался перерасти этого глупого восемнадцатилетнего парня с почти полным отсутствием морали и большими мечтами.Потянувшись в задний карман, она вытаскивает конверт, на нем что-то написано красным карандашом.Мой желудок ухает вниз.— Это...?Она кивает. Я даже не заканчиваю вопрос. С осторожность Кеннеди протягивает конверт, ее голос тихий:— Я пообещала ей отправить его, но раз ты здесь...— Спасибо, — говорю, уставившись на конверт. Он адресован Бризо. — Она...?— Нет, — перебивает Кеннеди, понимая, что я пытался сказать. — Она не знает, что ты ее отец. Она, эм... Она считает, что герои реальны, неважно, сколько раз я пыталась объяснить, что они просто люди, и Мэдди смотрит на тебя, будто ты один из них. Она слишком юна, чтобы увидеть тебя в другом свете. Вот почему....Кеннеди замолкает. Я понимаю, к чему она ведет. Вот почему ей так сложно дать мне шанс, потому что, если я окажусь кем-то, кроме как героем Мэдисон, это раздавит ее. И я понимаю, что она не имеет в виду в сценическом смысле. Никто не ждет, что я надену костюм и стану невидимым. Но у меня есть чертовски длинный послужной список, когда дело касается разочарования людей.— Я понимаю, — говорю. — И знаю, что прошу многого, говоря о доверии...— Но ты не сбежишь на это раз?— Нет.Я раздумываю, что это может разозлить ее — мое давление, но она протяжно выдыхает, ее поза становится более расслабленной.— Я должна вернуться на работу. Просто хотела завезти тебе конверт.— Ох, хорошо.После ухода Кеннеди я открываю конверт и вытаскиваю листок, изучая его. Мэдисон нарисовала рисунок. Читаю слова, и моя грудь сжимается, глаза жжет, но, черт побери, я улыбаюсь как идиот. Не могу сдержаться.— Ты похож на кота, поймавшего канарейку, — говорит миссис Маклески, вплывая в фойе, явно подслушивая.— Да, она привезла это, — говорю, махнув листом. — Это от Мэдисон.— Ах, малютка Мэдди, — говорит женщина. — Немного сложный ребенок, но чего ты хотел? Посмотри на ее родителей.Групповые неприятностиЭтот блокнот собственность Кеннеди ГарфилдОна дает тебе комиксы в среду днем.Ты стоишь снаружи после занятий, ждешь, когда тебя заберут, когда девушка вытаскивает толстую стопку комиксов из сумки. Она три дня носила их с собой, собираясь с нервами отдать тебе.Ты другой на этой неделе. Она чувствует. Молчалив, замкнут, тем не менее, твое присутствие ощущается больше, чем обычно. В твоих глазах злость, а челюсти напряжены. Ты едва на нее смотришь. Едва смотришь на людей.Она сует тебе комиксы, и ты пялишься на них в замешательстве. Проходят секунды, прежде чем наступает момент узнавания. Ты бормочешь:— Спасибо.Вот и все.Ты уходишь минуту спустя.Не приходишь в школу на следующий день.В пятницу появляешься во время ланча. Проходишь через двери школы, не удосуживаясь отметить время прибытия. Идешь через коридоры, минуя кафетерий, вместо этого направляясь в библиотеку, где сидит она. Она всегда проводит время ланча среди полок в библиотеке, никогда не кушая и не находясь с другими людьми.Сидит одна за длинным деревянным столом, зарывшись носом в свой блокнот. Ты приближаешься, говоря:— Что пишешь?Она сразу же закрывает блокнот, кладя сверху ручку. Девушка пялится на тебя, не отвечая на вопрос.Кладешь стопку комиксов на стол. Ее внимание перемещается на них, когда она спрашивает:— Ты вообще их читал?— Прочитал все, — отвечаешь, вытаскивая стул возле нее, но не садишься. Вместо этого прыгаешь на стол и сидишь там, сложив ноги в кроссовках на стул. Ты не носишь черные туфли, как положено к форме. — Они лучше, чем я ожидал. Немного взбешен, что должен ждать концовки.— Теперь ты знаешь, как я себя чувствую, — говорит она, перебирая комиксы, приводя их в порядок. — Я удивлена, что ты их прочитал.— Я говорил, что хочу.— Думала, что ты просто пытаешься проявить уважение.— С чего мне делать это?— Потому что так делают все, — говорит она. — Не знаю, заметил ли ты, но я не вписалась здесь. Люди не злые, но они и не милые. Они просто терпят мое присутствие.— Ну, не знаю, заметила ли ты, — противостоишь. — Но я тоже не их любимчик. Многие из них меня ненавидят. Большинство игнорирует. Раньше они потакали мне, а сейчас? Черт, посмотри на меня. Я могу сидеть здесь целый день, и никто не скажет ни слова, будто я невидимка.— Как Бризо, — говорит она. — Ты исчезаешь.Ты киваешь.— Вот как это ощущается.Она улыбается.— Не знаю, имеет ли это значение, но я тебя вижу.Тишина воцаряется между вами двумя. Нет неловкости. Она почти уютная. Девушка начинает стучать ручкой по блокноту. Ты пялишься мгновение.— Ты не собираешься рассказать мне, что пишешь?Она качает головой.— Ты все время пишешь в этом блокноте.Это не вопрос, но она все равно отвечает.— Почти каждый день.— Это твой личный дневник? Как для девчачьих секретов? — спрашиваешь, и ее щеки розовеют, когда она опускает голову. — Ага! Ведь так? Ты пишешь что-нибудь обо мне?Тянешься к блокноту, но она убирает его. Теперь розовый цвет ее щек сменяется на красный.— Это не дневник с секретами, это история.— История, — повторяешь ты. — Какая история?— Вроде той, что ты пишешь, — говорит. — Или... ну, я пишу. Потому что так и есть. Я пишу историю.Она неумело пытается объяснить.Ты смеешься.— Но какая? Драма? Боевик? Мистика?— Все это, — отвечает. — Всего понемногу.— Она включает романтику?Девушка не отвечает, вместо этого задавая вопрос.— Почему ты так заинтересован?— Потому что я заинтересован, — отвечаешь. — Или думаешь, что я спрашиваю просто из вежливости?— Нет.Она быстро выпаливает ответ.И снова краснеет.Снаружи библиотеки шум. Ученики бродят по коридорам. Время обеда близится к концу.Ты встаешь со стола, поднимаясь на ноги. Оглядываясь вокруг, глубоко вздыхаешь, прежде чем встречаешься взглядом с ее.— Хочешь убраться отсюда?Она хмурится.— Убраться из библиотеки?— Нет, я имею в виду эту адскую дыру, — поясняешь. — Моя машина припаркована снаружи, если хочешь уехать.Она смотрит на тебя так, будто думает, что ты шутишь, но как только ты вытаскиваешь ключи из кармана, понимает твою серьезность.— Начинаются собрания кружков, — говоришь. — Не то чтобы ты что-то пропустишь. Кроме того, что за жизнь без небольшого приключения? Может, заработаешь немного вдохновения для истории. Назовем это «к черту все кружки» поездкой.Ты уходишь.Девушка колеблется, но только мгновение, прежде чем собирает вещи и следует шаг в шаг за тобой. Она осматривает парковку.— У нас не будет проблем?— Никаких обещаний, — говоришь.Несмотря на твой ответ, она не колеблется.Ты водишь голубой «Порше». Он не такой показной, как другие машины, но ей достаточно для восхищения.— Вау.Она ерзает, когда садится в машину.Ты не тратишь время, уезжая.Вы отправляетесь в Олбани, проезжая там и решая пообедать. Покупаешь девушке сэндвич и молочный коктейль, хотя она настаивает не делать этого — у нее нет денег. С едой в руке вы направляетесь в театр в городе. Заходите внутрь, проходя через закрытые двери.Люди повсюду.Идет генеральная репетиция. На вас бросают взгляды, некоторые люди приветствуют тебя, когда проходят мимо. Не первый раз ты здесь. Они в замешательстве, когда смотрят на нее, будто не могут понять ее присутствия. Она колеблется, поэтому ты хватаешь ее за руку и тащишь дальше через толпу.Девушка смотрит на свою руку, когда вы занимаете места в пустующем театре. Вы едите и болтаете, и смотрите репетицию. Мюзикл «Доктор Сьюз». Она пьет свой молочный коктейль, смеется над Кошкой в шляпе, вызывающей хаос на сцене, и ты настолько теряешься в происходящем, что не замечаешь, как проходит время.— Нам нужно уезжать, — говоришь. — Три часа.Даже торопясь, вы едва успеваете в школу до окончания дня. Ты паркуешь машину, но вы не проходите далеко. Появляется директор. Хастингс увидел, что вы уезжали вместе, и сдал вас.— Каннингем. Гарфилд, — мужчина смотрит между вами. — Мой кабинет. Сейчас же.Тридцать минут спустя вы оба сидите в кабинете, когда появляются ваши отцы. Они заходят вместе, никто из мужчин ничего не говорит, пока директор объясняет ситуацию.Твой отец ничего не говорит. Он просто стоит и слушает.Ее отец, наоборот, сердится. Его ноздри раздуты, когда он кричит:— Какого черта ты думала, пропуская занятия? Ты знаешь, сколько мне стоило отправить тебя сюда? И сколько раз я говорил тебе не садиться в машину с незнакомцами? Ты сошла с ума?Она пялится на свои руки, прикусив щеку, не отвечая на его вопросы.Три дня домашнего ареста. Вот наказание.Вы уходите вместе.Внезапно маска спокойствия сползает с лица твоего отца. Прямо перед школой, не говоря ни слова, твой отец разворачивается и ударяет тебя в грудь кулаком. Не хватает того, что девушка слышит это в паре метров от тебя, так и ее отец тоже это слышит.Они оба поворачиваются.Удар выбивает весь воздух из твоих легких. Ты пытаешься перевести дыхание, хватаясь за грудь, но не удивлен. Это не впервые.— Поезжай прямо домой, — наказывает твой отец, его голос спокойный, даже когда он стоит перед твоим лицом. — Надеюсь, ты понимаешь, что это не конец. Мы разберемся с этим позже.На этом он уходит.Ты мешкаешь какое-то время, встречаясь с ней взглядом, затем уходишь.Ты не знаешь, но девушка... Она плачет весь путь домой из школы. Она плачет не потому что попала в неприятности. Это не чувство вины или стыда. Ее слезы никак не относятся к ней самой. Она плачет из-за тебя, из-за выражения твоего лица, когда ты уходил. Из-за злости в твоем взгляде и напряженной челюсти, и теперь она знает, что это значит.