10 глава

ДжонатанВ это время в парке тихо, только пара семей проводит досуг, занятые своими делами. Никто не обращает на меня внимание, когда я направляюсь к столам для пикника, низко опустив бейсболку и солнцезащитные очки, чтобы избежать контакта глаза в глаза.Я проводил пресс-конференции в прямом эфире, выходил на красные дорожки, давал показания в суде перед влиятельными прокурорами, которым ничего не стоило разорвать меня на части. Однажды был в реабилитационной клинике... дважды... хорошо, может, пять раз, провел бесчисленное количество встреч АА и изливал душу лучшему психотерапевту на западном побережье. Прослушивания за прослушиванием, встречи и переговоры, интервью на пресс-конференциях, где репортеры, казалось, не понимали значение словосочетания «личные вопросы». Я находился рядом с влиятельными людьми, однажды даже встречался с президентом.Но никогда за всю жизнь не нервничал так, как в этот момент.Мои ладони потеют. Руки зудят. Мое запястье чертовски болит, чувствую, как оно пульсирует в такт биению моего сердца.Мне кажется, меня сейчас стошнит, но я беру себя в руки и направляюсь к воде, где Кеннеди сидит с нашей дочерью.Чувствую себя дерьмово, но ничего не помешает этому... что бы ни было. Я приму все, что смогу получить.— Ты пришёл!Голосок Мэдисон громкий, когда она бежит ко мне, все еще держа в руке пакеты с капустой. Темные волосы обрамляют ее лицо, а коса растрепалась. Она убирает от глаз волосы, которые ей мешают, улыбаясь мне.— Конечно, — отвечаю. — Не мог пропустить встречу с утками.Сует мне один из пакетов, почти толкая меня им. Я морщусь, когда она задевает поврежденное ребро. Чертовски больно, но я не издаю ни звука, когда Мэдди говорит:— Ты можешь покормить их из этого, потому что я буду из этого.Я беру пакет, колеблясь, прежде чем снимаю слинг с руки. Мне следовало носить его пару дней, но к черту. Не смогу сделать это одной рукой. Бросаю слинг на траву, наблюдая, как Мэдисон разрывает свой пакет, немного перестаравшись и почти теряя всю капусту. Та начинает высыпаться, и инстинкты берут свое. Вытягиваю руку резко и хватаю капусту, поморщившись, когда боль простреливает мое предплечье.— Осторожнее.— Я держу, — говорит она безразлично, хотя не делает этого, оставляя следы от капусты, как «Гензель и Гретель» с крошками. Капуста не попадет к уткам, к тому времени, как мы до них доберемся.— Вот, — говорю я, пытаясь открыть второй пакет. — Давай поменяемся.Она пожимает плечами, как будто не видит разницы, но меняется со мной пакетами, прежде чем направляется к воде.— Иди сюда, я тебе покажу!Мы повстречались всего час назад, но она уже окрутила меня вокруг своего пальчика и командует. Следую за ней к берегу, где семья уток плещется в воде.— Что насчет твоей мамы? — спрашиваю, испытывая чувство вины, будто украл ее у Кеннеди.— Мамочка не любит уток. Она говорит, что я могу их кормить, но они должны оставаться здесь, потому что могут ее съесть.Я смеюсь над этим, бросая взгляд на Кеннеди, которая сидит на столе для пикника, наблюдая за нами.— Полагаю, некоторые вещи никогда не меняются.— Какие, например?Я смотрю на Мэдисон.— А?— Что никогда не меняется?— Люди, — отвечаю. — Ну, или некоторые люди. Твоя мама не очень сильно изменилась.Она все еще красивая, сообразительная женщина, какой всегда и была. Даже в семнадцать, когда впервые вошла в мою жизнь, она казалась более собранной, чем кто-либо еще, но ее причуды все еще с ней.— Ты знаешь мою мамулю? — спрашивает Мэдди, нахмурив лобик.— Да, мы хорошо знали друг друга.Кажется, Мэдди обдумывает это, когда преодолевает остальное расстояние до реки, хватая горсть капусты из пакета, и поднимает ее над головой, бросая в воду. Утки не колеблются, бросаясь прямо к ней. Капуста исчезает в одно мгновение, и Мэдди бросает еще одну горсть, пока утки кучкуются у берега озера, издавая много шума.— Иисус Христос, — бормочу, когда утки окружают нас, пытаясь вырвать пакет с капустой из моих рук, в то время как Мэдди хихикает, бросая горсть за горстью.Паникуя, я переворачиваю пакет и высыпаю все к черту, прямо на землю, отходя немного назад. Мэдисон делает то же самое, наблюдая за мной, высыпает свою капусту сверху.— Ты права, — говорю. — Им нравится капуста.— Я же говорила, — восклицает она, скомкав пакет в шар, пока ищет куда выкинуть.Я забираю его.— Я могу выбросить.— Спасибо, Бризо.Все, что она говорит, прежде чем убегает, кружа вокруг, играя с утками, которые следуют за ней, хотя у нее и нет капусты. Я беру свой слинг и бросаю пустые пакеты в мусорку, затем направляюсь к Кеннеди. Она не смотрит на меня, не говорит ни слова, попивая сок, пока наблюдает за Мэдисон издалека.— Безумие, — бормочу. — Столько энергии в этом маленьком человечке.— Так и есть, — соглашается Кеннеди. — Ты ожидал чего-то другого?— Не думаю, что чего-то ожидал. Я просто...— Понимаю.Она перебила меня, прежде чем я успел закончить. Она понимает? Может быть. Но в ее голосе резкость, которая говорит мне о том, что она не хочет развивать эту тему, поэтому я не заканчиваю предложение:— Спасибо за приглашение, — благодарю. — Понимаю, тебе было нелегко.— Не имеет значения, как было мне, — отрезает она. — Между нами все кончено, Джонатан. Имеет значение только Мэдди.Ее слова жалят.— Все равно спасибо.Она кивает, шепча:— Не заставляй меня пожалеть об этом.Я чертовски надеялся, что этого не произойдет.Подбегает Мэдисон, тяжело дыша, размахивая руками и заикаясь на некоторых предложениях. Кеннеди берет коробку с соком, вставляя трубочку, прежде чем передает ей. Девчонка выпивает его за глоток.— У тебя есть костюм? — внезапно спрашивает девчушка, пока комкает коробку.Вопрос застает меня врасплох.— Что?— Для Бризо. У тебя есть этот костюм или нет?— Эм, нет, — отвечаю. — Не с собой.— А где он?— Где-то в трейлере с гардеробной. А что?Она пожимает плечами, передавая коробку с соком своей маме.— Он действует? Превращает в невидимого?— Нет, это обычный костюм.— И ты не становишься невидимым?— Нет, я тоже обычный.Она хмурится. Такое чувство, что я сказал ребенку, что Санты не существует.— Но ты герой, — спорит она. — Я видела по телевизору, так что, может, тебе и не надо исчезать, так ты сможешь остаться, и теперь тебе не придется уходить.Эти слова как удар под дых. Я яростно моргаю, не уверенный, что она имеет в виду, но мне вербально надавали тумаков.— На днях мы читали отрывок из «Призрачного», — поясняет Кеннеди. — Она не рада, что Бризо исчезает в конце.От объяснения лучше не становится. Вздохнув, сажусь на край стола для пикника.— Да, я всегда считал, что это отстойно. Конечно, он думал, что это к лучшему, но полагаю, авторы могли бы подарить им счастливый конец.— Он должен вернуться, — говорит Мэдисон. — Тогда ему станет лучше, и они будут счастливы.Она слишком сильно подбирается к нашей историей, говоря это, сама того не осознавая.— Хах, возможно, тебе стоит дописать историю.Мэдисон округляет глаза, ее лицо освещает улыбка. От этого выражения мое гребаное сердце ускоряет бег. Она красивая. Малышка еще красивее, чем я мог себе представить. Внутри нее живет искорка, та, что находит связь во мне, искорка, которую я не чувствовал давно.— Я могу это сделать! — восклицает она. — Могу все исправить!Кеннеди смеется.— Уверена, можешь.Мэдисон снова убегает. Я сижу в тишине, наблюдая за ее игрой. Проходит несколько минут, прежде чем мой телефон звонит в кармане. Вынимаю его. Клифф.— Алло? — отвечаю кратко.— Привет! — говорит Клифф со слишком большим энтузиазмом. — Как наш герой чувствует себя сегодня?— Зависит от обстоятельств.— От каких?— От того, что ты хочешь.— Просто звоню проверить, как ты держишься.— В таком случае все хорошо.— Отлично, — говорит он. — Сегодня не такой угрюмый придурок.— Может, немного.— Даже немного считается.Он смеется.Клифф никогда не смеется.— В любом случае у меня не было шанса узнать, как ты, после твоей выписки, — говорит он. — Ты вернулся в Лос-Анджелес?— Нет, понимаешь ли, я решил... задержаться— Задержаться, — повторяет он. — Ты все еще в городе?— Эм, близко.Ему не требуется много времени, чтобы осознать.— Ты не мог. Серьезно, скажи, что ты не там, где я думаю.— Да, я здесь.Он фыркает.— История повторяется каждый твой приезд. Каждый чертов раз.Так и есть. Я слетал с катушек после каждого посещения Беннетт-Ландинг. Уходил в загул, до полного онемения, настолько, что меня могли застрелить, и я ничего не почувствовал бы. И после того, как брал себя в руки, начиналась лекция: я играю с огнем, это кошмар для пиара, представь, что будет, если они пронюхают...Представь, что здесь появятся папарацци. Представь, что войдут в ее жизнь, как вошли и в твою. Представь, что будут преследовать твою дочь в школе. Что напишут о ребенке, которого ты избегал. Представь, каково тебе будет, когда тебя будут клеймить ругательствами за то, что ты бросил дочь.— Все хорошо, — фыркаю. — Никто не знает, что я здесь.— Предполагалось, что ты будешь отдыхать.— Перестань беспокоиться. Я не собираюсь ввязываться ни во что глупое.— Лучше бы так и было, — говорит Клифф. — Сейчас хватает проблем и от Серены.Я вздыхаю, понурив голову.— Что теперь?— Она попала в реабилитационную клинику.Я ожидал услышать это, но, тем не менее, удивлен.— Добровольно?— Конечно, если ты считаешь, что все те разы был там добровольно.Даже близко нет.— Она отбилась от рук, — жалуется он. — Полагаю, настало время для нее получить помощь.— Хорошо. Надеюсь, это сработает.— Я тоже.— Так это все? Больше нет новостей?— Нет, — отвечает Клифф. — Если, конечно, тебе нечем поделиться?Я заканчиваю разговор без лишних формальностей и засовываю телефон в карман, глядя на Мэдисон. Не хочу сглазить удачу. Сегодня была счастливая случайность, но я не уверен, что будет дальше.— Дай угадаю, — говорит Кеннеди. — Твоя жена?— Я уже говорил тебе, что у меня нет жены.— Держу пари, ты также говорил людям, что у тебя нет дочери.Я прищуриваюсь. Горечь сквозит в каждом ее слове.— Никто даже не спрашивал.— Но, тем не менее, ты не делился данной информацией.— Я бы поделился, — говорю. — Сделаю это сейчас, если хочешь. Я позвоню репортерам прямо сейчас и дам эксклюзивное интервью. Но просто знай, что к завтрашнему утру они будут тарабанить в твою дверь. Они будут прятаться в кустах, лазать по деревьям, смотреть в окна, карабкаться, чтобы получить фотографии. Твое фото появится в «Хрониках Голливуда» на первой странице на следующей неделе. Этого ты хочешь?Она не отвечает.Конечно же, ответ «нет».Это неизбежно. Когда-нибудь они узнают. Я только надеюсь, что у нас есть время разобраться со всем, прежде чем это произойдет. Что у меня будет время узнать свою дочь и заработать доверие Кеннеди до того, как налетят стервятники и все испортят.— Мэдди! — окликает она, вставая. — Нам пора, золотко!— Нет, — сразу же говорю я. — Пожалуйста, не уходите.— У меня есть дела, — говорит Кеннеди.— Еще двадцать минут, — прошу. — Десять минут.— Я бы хотела, но...Кеннеди перебивает появление Мэдди, чьи волосы теперь растрепаны.— Нам нужно уходить, мамочка?— Нам нужно к дедушке, помнишь? Мы обещали ему прийти.— Он может тоже пойти? — спрашивает ее Мэдисон, прежде чем повернуться ко мне. — Ты пойдешь?— В дом твоего дедушки?— Да! Дедуля любит тебя, потому что он тоже смотрит «Бризо»!Кеннеди тихо смеется, пока собирает их вещи.— Не думаю, что это хорошая идея, — отвечаю. — Может, в другой раз.Она выглядит разочарованной и надувает губки. Я хочу забрать слова назад. Хочу сказать, что пойду за ней куда угодно, даже если это означает проведать мужчину, который однажды сказал, что отрежет мои яйца, если я снова переступлю порог его дома. С того времени я пару раз там появлялся, не обладая достаточной храбростью войти внутрь, но сделаю это ради нее.Я отрастил неплохие яйца, чтобы позволить ему их отрезать. «Надрез», «надрез».— Ох, и не надо испытывать «собачьи глазки» на нем, — говорит Кеннеди, игриво хватая Мэдисон за подбородок, сжимая пухленькие щечки пальцами. — Он слишком умен, чтобы поддаться.— Но он может прийти в следующий раз? — спрашивает она.— Может, — отвечает Кеннеди. — Посмотрим.Я открываю рот, чтобы попрощаться, но Мэдисон бросается на меня, опережая. Она обнимает меня за шею, и мое сердце чертовски болит, когда я обнимаю ее в ответ. Все очень быстро, слишком быстро, и она отстраняется.— Спасибо тебе, Бризо!— Джонатан, — поправляет ее Кеннеди.— Джонатан, — повторяет девочка. — Но и Бризо тоже.— Всегда, пожалуйста, Мэдди, — говорю. — Спасибо, что позволила мне покормить уток.Кеннеди берет Мэдисон за руку, задерживаясь на мгновение. Вижу, что она хочет что-то сказать. Приоткрывает губы, но выходит только вздох, прежде чем они уходят.Подарок на день рожденияЭтот блокнот собственность Кеннеди ГарфилдВ субботу вечером, чуть позже восьми часов, ты останавливаешь свой «Порше» напротив скромного двухэтажного дома.Девушка встречает тебя на крыльце, в простом сером платье, похожем на длинную футболку и с босыми ногами.Ты останавливаешься на крыльце перед ней. Не уверенный, чего ожидать, осматриваешь ее с ног до головы. Становится очевидно, что ты глазеешь на нее, твои глаза останавливаются на гладких голых ногах.— Итак, моих родителей нет, — признается девушка. — Я поклялась, что не выйду из дома до их приезда.Она нервничает, говоря это, теребя край платья, ты отвлекаешься. Твой взгляд перемещается туда, где материал поднимается все выше и выше.— Как долго их не будет?— До завтра. Поэтому я дома одна... Всю ночь... Чем мне стоит заняться?Встречаешься с ней взглядом. Она тебе улыбается.Вы не произносите ни слова.Девушка тянет тебя в дом, проявляя мужество и делая первый шаг, целуя тебя, как только вы оказываетесь внутри. Движения ее губ уверенные, но руки дрожат. Ты хватаешь их и целуешь ее в ответ.— С днем рождения, — шепчет. — Я должна тебе кое-что показать.— Не могу дождаться, чтобы увидеть.Она ведет тебя наверх.В свою комнату.Тусклый свет лампы освещает типичную комнату девушки-подростка: захламленная, с множеством красок и одеялом в цветочек. Над ее кроватью на стене висит постер «Бризо: Призрачный». На столике рядом горит свеча, источая запах ванили.— Ты уверена? — спрашиваешь, когда она снова тебя целует, но не ощущается никаких сомнений. — Я подумал, что тебе сначала захочется посмотреть фильм или что-то еще.— А тебе?— Что мне?— Тебе хочется посмотреть фильм? — спрашивает, целуя линию твоего подбородка. — Я хочу сказать, мы, конечно, можем, если ты этого хочешь...— К черту фильм, — говоришь, перемещая ее к кровати. — Сейчас мне только хочется узнать, каково это быть внутри тебя.Девушка краснеет и смеется, звук превращается в стоны, когда ты целуешь ее шею. Ты не тратишь времени даром, снимая с нее платье, оставляя в кружевных черных трусиках и соответствующем бюстгальтере.— Бл*дь, ты красавица, Кей, — шепчешь, пока твой взгляд осматривает ее. — Такая чертовски красивая.Она драматично закатывает глаза.— Я серьезно, — заверяешь, подталкивая ее лечь на кровать. — Даже не сомневайся. Ты королева, детка... А я простой парень.— Ты только что?.. — она пялится на тебя во все глаза, когда ты толкаешь ее на спину и нависаешь над ней. — О, боже мой, ты действительно только что процитировал для меня Бризо.— Прелюдия, — поясняешь. — Кроме того, отличная реплика.В ответ тишина.Снимаешь футболку и обувь. В твоем кошельке спрятан всего один презерватив, так как ты не думал, что все действительно зайдет так далеко, но кто знает, как долго он там лежит. Но девушка на таблетках, поэтому ты раскатываешь презерватив, больше не останавливаясь.Исчезают остатки одежды.Ты двигаешься медленно, твои касания нежные, даешь ей время привыкнуть. Твои пальцы внутри нее, а рот на ней, когда оргазм проходит через ее тело. Ты осторожничаешь, лишая ее девственности, толкаясь бережно и останавливаясь. Она доверяет тебе, отдает тебе всю себя. Ты не хочешь причинить боль.Ты доставляешь ей удовольствие.Снова и снова.Остаешься на всю ночь.Почти рассвет, когда ты снова надеваешь свою одежду. Она лежит накрытая одеялом, наблюдая, как ты присаживаешься на край кровати и натягиваешь обувь.Когда ты завязываешь шнурки, она садится, обнимая тебя сзади, ее голова прижата к твоему затылку. Девушка остается в таком положении пару минут, когда резко отстраняется.— Дерьмо, почти забыла отдать тебе твой подарок на день рождения!— Я думал, что ты и была подарком.— Что? Нет, — она смеется, замотанная в одеяло. Оно почти слетает, когда она тащит тебя вниз, усаживая на диван в гостиной. — Садись.Девушка садится рядом с тобой и включает телевизор. Ты думаешь, что, возможно, она собирается посмотреть кино сейчас, но нет, она включает что-то записанное — «Закон и порядок».— Не может быть, — произносишь, когда она нажимает «воспроизвести».Это серия с твоим участием.— Ее показывали пару дней назад, — она объясняет тебе. — К счастью, по кабельному показывают одно и то же, поэтому я успела записать ее в повторе.Ты смеешься, обнимая ее рукой.Вы сидите вдвоем и смотрите.Не только твои сцены. Весь эпизод. Когда он закончен, она смотрит на тебя и говорит:— Мне плевать, что ты собираешься делать в будущем, даже когда будешь самым великим актером в мире... мертвый ребенок в «Закон и порядок» всегда будет моей любимой твоей ролью.Вскоре после этого ты уезжаешь.Семь утра.И ты не знаешь, но эта девушка... Когда твоя машина уезжает, она осознает, что отчаянно в тебя влюблена. Ее тело болит, сердце бешено колотится. Она не смыкает глаз, но это не имеет значения. Она находится в эйфории и ничего не может спустить ее с небес на землю, даже когда любопытная соседка рассказывает ее отцу о голубом «Порше», который всю ночь простоял у вашего дома. Даже то, что отец замечает засосы на ее шее от яростного сминания губ, даже когда он угрожает кастрировать тебя и говорит, что она наказана на всю оставшуюся жизнь, потому что ночь, которую девушка провела с тобой, того стоила.